Холодные. Зимние. Чьи-то. Послесловие и послевкусие Олимпиады
Сейчас мы вряд ли сознаем до конца, что это было. Слишком живы эмоции, радости, обиды, слишком свежи в памяти победы и поражения. Но время не только лечит — оно расставляет все по местам. Время и даст ответ. Когда-нибудь. Когда мы станем более восприимчивы к реальности, какой бы она ни была.
Игры завершились. В круглой белой чаше, похожей на первый спутник Земли, погас олимпийский огонь. Делегации стран сделали обязательный и приятный круг по стадиону. Для России он стал лишь обязательным. Впервые за 34 года, прошедших после Лос-Анжелеса-1984, нас не было на Олимпиаде как страны. В 1992-м, пусть и под таким же флагом, были. Теперь же - только наши спортсмены и болельщики. Угнездить подобное в голове непросто.
Хотя мы смотрели и болели, переживали и сопереживали. Даже в усеченной команде со странным названием было за кого и кому. А начинать этот недлинный список нужно, конечно, с лыжников. Гуру лактата, митохондрий и мезоциклов объяснят после Игр, надеюсь, наш лыжный взрыв научно. Прочим остается лишь встать и аплодировать. Как судьям в шоу «Голос», когда им на слепых прослушиваниях вырвет душу некто невидимый, о чьем существовании они еще несколько минут назад не подозревали.
Мы о существовании своих лыжников подозревали. Но не о собственной вырванной душе. Да что мы, если Елена Вяльбе говорит: «До Игр была бы рада даже одной бронзе»?!
Приятней самого сюрприза, пожалуй, лишь те, кто его преподнес. Большунов, Спицов, Белорукова, Ларьков, Седова, Червоткин, Непряева, Нечаевская. Просто брызжут ребята свежестью и позитивом. Смышленые, развитые, свободные и спокойные в словах. Но буйные в деле: им мало гонок и медалей, они хотят большего, они расстраиваются серебру. Они, красиво закончив Олимпиаду, ложатся спать по распорядку и пока еще терпят прессу.
Мы уже слышим намеки по поводу лыжного успеха. И еще будем слушать. Приученные к каким угодно новостям (это наиболее гадкий побочный эффект допинга; что может быть хуже, чем неверие в своих?!), сэкономим на ответных выпадах. Запала на них нет. Зато есть логика, кажущаяся чугунно-титановой: не в такой момент, не всей командой, нет, нет, нет. Это было бы просто за рамками любой совести и понимания. Это был бы гаубичный самострел. Поэтому безучастно пропускаем намеки и рукоплещем Вяльбе, Маркусу Крамеру, личным тренерам, самим лыжникам. Всем, кто обрушил на нас в тяжелый момент много приятного.
Медалистам — большое спасибо, Загитовой и хоккеистам — огромное. Можно что угодно говорить об уровне хоккейного турнира, но ценнейший титул добыт. У игроков останутся медали и вечное звание — олимпийский чемпион.
Один лишь вопрос зудит в ухе комаром: что останется у страны?
Это ведь сугубо статистическая штука. Пройдет энное количество лет, и сможем ли мы сказать: «Сборная России — стольки-то кратный олимпийский чемпион»? Да пусть и однократный, не дай бог, - но сможем ли? На какие скрижали занесут наши достижения в Пхенчхане? На какие занесем мы, сомнений нет. А не мы? Опять разночтения или дописка в скобках?
Эта раздвоенность не покидала все Игры. Лишь четыре года прошло после Сочи - но какие же разные ощущения! От жарких, зимних, моих — к холодным, зимним, не пойми чьим.
Нашими эти Игры не могли стать изначально - в силу наказаний, которым подверглись сборная и ОКР. Олимпиада стала соревнованиями для далеко не всех российских спортсменов. И это породило странное чувство, с которым не приходилось сталкиваться раньше. Оно периодически обострялось и мешало широко улыбаться, азартно болеть, погружаться в праздник. Оно проявлялось в сочувственных взглядах белорусов, например, очень нарядных в их ярко-красном. В заклеенных скотчем нашивках россиян, которых обложили табу на сказанное и показанное. В ощущении личной полноценности, но общей выделенности во что-то искусственное.
И потом еще эти извинения. Мы так стремились пройти на церемонии закрытия под российским флагом, что в какой-то момент стали выглядеть немного забито. Хотя, во-первых, ценность флага все же не в церемониальном его показе. Нас лишили флага на все Игры, об этом знал весь мир. О чем мог сказать флаг на одной церемонии? О решении МОК оправдать отдельно взятый национальный олимпийский комитет, не более. Но соревновались мы, к сожалению, под пятью кольцами, и буквы OAR из протоколов никогда не уйдут.
Во-вторых, в извинениях нет ничего плохого, если они по делу и искренни. Но вот федерация керлинга извинилась, допустим, за Крушельницкого. Согласно всем пергаментам ВАДА ответственность за попадание допинга в организм спортсмена несет сам спортсмен. Попавшись, он подставляет в том числе федерацию. За что ей извиняться? Ей надо разбираться. И приносить извинения лишь тогда, когда федерация имела к печальному случаю какое-то отношение.
Наши федерации, известное дело, спортсменов ужинают и танцуют. Окружают заботой, потчуют медициной, осыпают инвентарем. А потом просят за них прощения: недоглядели. Так не дать ли спортсменам больше самостоятельности? Чтобы думали своими головами. И ответственность несли сами, не выставляя виноватой страну. Если, конечно, она действительно не виновата.
А если виновата, пусть тем более защитит от себя спортсменов. И хотя бы короткими сеансами вспоминает про болельщиков. Их мнение во всей этой кутерьме, похоже, вообще перестало кого-либо интересовать.
Или вот еще: федерация бобслея «понимает меру ответственности» за Надежду Сергееву. Но как-то не доводилось слышать о раскаянии японской федерации шорт-трека или словенской — хоккея. Их люди тоже попались в Пхенчхане, и — сами дураки. Мы же сначала все отвергали и отрицали годы напролет, теперь лезем под клеймо. Выглядит, честно говоря, желанием казаться, а не быть. Давайте мы будем уже какие-нибудь постоянные. И без допинга. Это важнее конъюнктурных ролевых игр.
Кстати, о Сергеевой. Именно она стала за три дня до открытия Игр гидом корреспондентов «Матч ТВ» по олимпийской деревне. Общительная, открытая, смешливая, бобслеистка не выглядела человеком, замыслившим вырвать у врагов свое 12-е место с помощью допинга.
Посмотрите сами.
Сергеевой, глубоко несчастной сейчас, хочется сочувствовать. Была, полагаю, глупость или ошибка, а не коварный план. Но что именно? А вот тут ждем.
Не забывать о таком важно не только прессе. Намного более важно - федерациям и законникам. Что там у нас с камерами наблюдения за Крушельницким? Просмотреть их за эти дни можно было давно. И огласить: ничего не нашли, продолжаем поиски. Но процесс разбирательства, кажется, двинулся в сторону затухания.
Вопрос не в кровожадности, ребята. Спрячем концы в воду — снова никто ничему не научится. Да и потом, был позор. Общий. А раньше была череда позоров. Замыливанием такое не искореняется, хоть по Сергеевой, хоть по Крушельницкому. Замыливанием такое провоцируется.
...А теперь представьте на минуту, что всего этого не было или произошло оно не с нами. Что мы приехали сюда уверенной, чистой, большой делегацией. Погрузились в общий кайф, находясь со всеми в дружбе. Увезли законный сноп медалей. Показали русскую силу и русский характер. Не одалживали друг у друга массажистов и сервисменов, ходили под триколором с высоко поднятой головой, извинялись по делу.
И тогда пришлось бы признать, что это были отличные Игры. Точно не худшие в новейшей истории. Безопасные, прошедшие в колоритной гостеприимной стране, неплохо организованные. Запавшие в душу. Ставшие вехой в жизни спортивных болельщиков. На наш век выпадает немного таких вех. Мы ждем их - не надо их у нас отбирать!
Тут вообще-то было классно. Тут фонтанировали эмоции и светились лица. Тут поначалу развернулась битва приезжих с «дошираком» и палочками, а теперь этого добра какое-то время будет не хватать. И кровать по привычке стану двигать перед сном, наверное, как двигал ее три недели от гостиничного окна, из которого дуло.
Спасибо тебе, Корея. И не только за Олимпиаду. Может, предназначение Пхенчхана заключалось еще и в том, чтобы научить нас не выпадать из этого мейнстрима. Хватит, навоевались. Давайте назад. Олимпиада — хорошо. Олимпийская обочина — плохо.
Фото: David Ramos / Staff / Getty Images Sport / Gettyimages.ru, Jamie Squire / Staff / Getty Images Sport / Gettyimages.ru, Андрей Голованов и Сергей Киврин, РИА Новости/ Владимир Песня
Читайте также:
«Сынуля, спасибо за гол!» Родители хоккеистов плачут после игры
Николай Олюнин: «На сегодня цель – начать нормально ходить»
Илья Буров: «Иногда кричу матом в воздухе»
Александр Большунов: «Догадался, что финн фигней страдает. Но мне было пофигу»
Онлайн последнего дня Олимпиады!
* Соцсеть, признанная в России экстремистской