Бокс/MMA

«Я понял: нужно выходить и убивать». Боец с Урала стал мишенью для дагестанцев

Он говорит, что забил бы Забита Магомедшарипова, и не скрывает, что будет болеть за Дастина Порье в бою с Хабибом Нурмагомедовым. «Матч ТВ» — о самом дерзком русском бойце.

22-летний уральский боец Александр Грозин медленно набирает фанатов и очень быстро набирает хейтеров. Грозин ведет себя так, как в России не принято: показывает средние пальцы на взвешивании, заявляет, что хочет сломить волю Марата Балаева (42-летний бывший чемпион ACB, который провел почти 10 лет в заключении и в последнем бою 24 минуты дрался на сломанной ноге), и рассказывает как мог бы победить бойца UFC Забита Магомедшарипова («забил бы его в партере»).

В результате Грозин превратился в мишень более-менее для всех дагестанских бойцов в весовой категории до 66 кг. Ему бросают вызовы, его инстаграм закидывают оскорблениями, а Александра это только заводит. «Если я что-то написал — все против меня. Если я проиграю — они меня затопят. Я люблю рисковать!» — объясняет Грозин. 

Сейчас статистика Грозина в ММА 12 побед, 2 поражения и 1 ничья. Выиграв пять боев подряд на турнирах уральского промоушена RCC, Грозин намерен в 2019 году подписать контракт с UFC. Корреспонденты «Матч ТВ» Александр Лютиков и Вадим Тихомиров приехали в гости к самому дерзкому русскому бойцу.

Смотреть на YouTube

— Вам 22 года, у вас 15 профессиональных боев — к этому моменту у вас есть понимание, ради чего вы этим занимаетесь?

— Ради денег и ради наследия. Я заберу все. Я в жизни больше ничего не умею, только бить людей и забирать у них славу. Я соберу все. Все возможные бонусы. Есть деньги — я заберу деньги, есть слава — я заберу славу, есть головы — я буду идти по головам. Все очень просто.

— Каким был гонорар за первый бой?

— Первым был двухраундовый бой в Fight Nights. В первом раунде я получал, из меня выбивали всю дурь, я в нокдауны падал. Во втором раунде уже я вышел и стал делать с соперником все то же самое. Дали ничью. Всем понравился тот бой, организатор турнира Камил Гаджиев сказал, что я малыш-крепыш. Я получил 20 тысяч рублей: 10 тысяч — гонорар за бой и 10 тысяч дал президент клуба, за который мы выступали. Я был счастлив. У меня знакомый занимается ставками — я ему эти 20 тысяч сразу запилил, и примерно через месяц он отдал мне около 40 тысяч. Было приятно. Я взял эти 40 тысяч, сбережения свои какие-то, родители чуть добавили денег — и я купил свою первую автомашину, «четырку» (ВАЗ 21114). Ездил на ней какое-то время, потом продал значительно дешевле, потому что она сгнила вся уже.

— Вы сказали, что больше ничего не умеете, кроме как драться и зарабатывать этим. А когда пришло понимание, что драки — это ваше? До какого момента драки еще с чем-то конкурировали?

— Я из небольшого города, и у нас в городе нечем заниматься. Пару лет ходил на футбол. А потом меня отдали на каратэ, просто за ухо привели и сказали: «Занимайся». Я приходил домой и смотрел UFC. Мне было круто, больше я ничем не занимался.

В 19 я женился, пока жил без жены, был вообще дерзкий. Потом, когда появляется семья, ты становишься мягче. И я просто чуть забыл, кто я. Тогда же как раз два поражения у меня случились. Просто мягкий стал.

До женитьбы я очень много дрался. Не боялся вообще никого, мне было абсолютно пофиг, кто передо мной, и я мог начать драку просто потому, что мне это нравится. Я люблю создавать шоу. Например, мог хохмить в большой компании — всем смешно, а кому-то не нравится. Ну и человек терпел-терпел, а потом говорил: «Давай драться!». Я говорил: «Ну давай». Начинали драться.

— В какой драке особенно досталось?

— Сильно-то не доставалось. Помню, шишку мне здоровую посадил один кабан здоровый. Я был 70 кг, он — 90. Но я все равно с ним дрался. Бились возле пруда. Он меня побеждал — и я схватил его за руку и попытался в воду скинуть. Понимал, что проиграл, но так уж я устроен, что должен сделать что-то, чтобы сохранить чувство собственного достоинства. Не получилось, в воду он не упал. Потом мы оба устали, сдохли. Так всё и завершилось.

— Это приводило к проблемам с правоохранительными органами?

— Были какие-то приводы, но чтобы 15 суток в обезьяннике сидеть — такого не было. Просто хулиганка, мелочь. Помню, из школы пришел, а у меня милиция. А я тогда только с соревнований вернулся, мне лет 15 было. Меня увезли, но потом все это разрулилось без последствий. У нас город маленький, все друг друга знают, ну и помогли.

— Чем пугают в милиции, когда в 15 лет забирают?

— Наоборот, там была такая ситуация, что я скорее был прав. Втащил одному парню из не очень хорошей компании. То есть они скорее были инициаторами конфликта.

— То есть вы побили плохих парней?

— Можно и так сказать.

— Сколько было этих драк уличных?

— Не считал. Много. Почти каждую неделю — особенно в период с 7-го по 9-й класс. А потом я повзрослел и понял, что вот здесь, в ММА, буду выплескивать дурь и получать за это деньги.

— Был принципиальный соперник в городе?

— Вот как раз тот 90-килограммовый чувак, который победил меня и которого я пытался столкнуть в пруд. Следующая драка с ним была уже за гаражами. Я не хотел драться, но окружение настояло — и пришлось. Я был уже года на два постарше: бросил через бедро, сел сверху, локтями добил, спросил: «Сдаешься?» — «Да, сдаюсь». И все, я встал, был доволен собой.

— Самая длинная уличная драка?

— Та, где в пруд пытался скинуть. Она была очень долгой — минут 9–10, наверное. Я там уже так сдох, что хотелось сказать: «Остановите, пожалуйста». 

— Была детская мечта, на которую никогда не хватало денег?

— Много чего хотелось. У меня телефон появился только в 9-м классе. А когда учился в 7-м, дедушка подарил плеер. Помню, что скачал в него музыку, русский рэп, и ходил с ним на тренировки. Группу «Центр» слушал.

— Ваши плеер или телефон пытались отбирать?

— Честно сказать, в основном я забирал телефоны. 

— Как вы учились в школе?

— А вы как думаете?

— Вы, в принципе, сообразительный, за словом в карман не лезете.

— По русскому у меня четверка в аттестате была. А так, по-моему, 12 троек.

— Не выгоняли из школы?

— Помню, что директор школы говорил: «Я тебя в 10-й класс не возьму». Я говорил: «А я и не собираюсь». Пошел в техникум учиться на механика.

— По специальности работали?

— О, не дай бог. На хрен мне это надо! Это я так закончил, чтоб было что-то. Я выучился на тренера и сейчас преподаю в нашем городе в спортшколе.

— С какого времени вы начали зарабатывать и как?

— Лет с 14, наверное. У нас в спортшколе была должность «спортсмен-инструктор», мой тренер меня туда устроил, и я получал какие-то деньги, помогая ему вести тренировки и заменяя его, когда его не было. И уже вырос в тренера-преподавателя из этого. Плюс иногда тренер давал работу на стройке.

Раньше мог у мамы денег попросить, а благодаря тренеру стал зарабатывать себе на жизнь, как-то обеспечивать себя. Когда в профессионалы перешел, пошли доходы от боев. Сейчас уже сам зарабатываю, обеспечиваю свою семью. Купил квартиру, собираюсь купить машину.

— Кем работают родители?

— Мама — бухгалтер, отец — фермер, работает на себя.

— Как родителям жены объяснили, что будете боями зарабатывать?

— Моя теща — врач, она очень любит бои и до знакомства со мной их смотрела постоянно. Ей нравился Федор Емельяненко. Она видит, что я зарабатываю боями, обеспечиваю семью, меня показывают по телевизору. Даже советует мне как врач: «Пропей то, прими это». Жена капельницы ставить научилась — помогает мне. Жена не медик, работает у моей мамы бухгалтером.

— Иногда бойцы выходят на поединки только потому, что надо получить деньги и заплатить по кредиту. Были ли у вас такие бои: не особо готов, но идти надо?

— Первый кредит я взял вообще после боя с Матмуратовым (15 декабря 2018-го. — «Матч ТВ») и сейчас его выплачиваю. Но я не хочу гасить его досрочно, буду потихоньку отстегивать. А вообще мне постоянно не хватает денег ни хрена! Сейчас уже получаю неплохо, но мне постоянно не хватает. Я смотрю, как живут люди, и думаю: почему я так не могу?

Они просто живут и путешествуют. Я тоже хочу путешествовать. 

— Гонорар за бой с чемпионом Fight Nights Матмуратовым — это первые большие деньги?

— Это не такие большие деньги. Но до RCC я получал вообще немного. У меня был бой в Дагестане, в Хасавюрте. Я получил на ACB Young Eagles бонус за лучший бой вечера. Но это разовая акция была. Я проиграл этот бой, потом еще один бой проиграл — и тогда в моей жизни все переменилось. До этого я выходил и воспринимал все как соревнования. Теперь понял, что нужно выходить и убивать.

В RCC у меня сначала гонорары были $1000 за выход+$1000 за победу, потом $1500+$1500, дальше $2000+$2000. А с Матмуратовым перескочило немножко, мой общий гонорар составил $10 000 долларов. С последним бразильцем — $12 000 (имеется в виду бой на турнире RCC 6 с бразильцем Диего Марлоном. — «Матч ТВ»).

— Если за бой удастся заработать пять миллионов рублей, какими будут первые траты?

— Машину нормальную куплю.

— Это какую?

— Чтобы не ломалась… Вот «четырнадцатая» у меня была. Это же просто беда.

— А сейчас какая?

— Сейчас у меня ничего нет. Сейчас я хожу пешком много, гоняю вес. Талица город небольшой, я туда — обратно, туда — обратно.

— Вы до сих пор живете в Талице. И только недавно впервые съездили на сборы в Таиланд.

— У нас крутая команда в Талице. И зал, где я вырос, — мне там всего хватает. А насчет сборов в Тае — это команда «Рать» оплатила. С менеджером «Рати» Александром Скаредиными по чистой случайности познакомился. В городе проходили любительские соревнования по ММА — и мне предложили выступить. А мне было 17 лет, я ел пиццу в кафешке какой-то, ну и согласился. Выступал в категории 77 кг, меня не взвешивали даже. Было человек 10 в этом весе, я три боя выиграл. Так вот Александр, мой будущий менеджер, был организатором этого турнира. Так мы с ним и познакомились.

Помню, после первого боя у меня зуб отлетел, я сидел и думал: «ММА — что за шляпа, нахрен мне это надо!»

— Передний зуб?

— Нет, передний мне брат выбил топором, когда я маленьким был. Он дрова колол, топор отлетел — и мне попал. А я сразу даже не понял. Потом суп ем — и чувствую, что крошки какие-то. Это в деревне было в 30 км от Талицы. Я вообще где только не жил: и в частном доме, и не в частном. И печку топил, и дрова колол, и говно кидал за животными.

— Вы ведь каратист. Но бои выигрываете в партере. Откуда у вас борьба?

— Учился, много сборов прошел, в Дагестане несколько раз на сборах был. Алексей Кунченко (боец UFC. — «Матч ТВ») нас тренировал, показывал много всяких фишек.

— Есть мнение, что в Дагестане на спаррингах к приезжему могут не очень хорошо относиться: и психологически подламывают, и воспринимают как тело, на котором можно отрабатывать приемы, вырубить в спарринге.

— Мы приезжали к общему знакомому — и того, о чем вы говорите, не было. Был единственный случай в Дагестане. Я готовился к бою с Матмуратовым, а в Хасавюрте хорошая вольная борьба. И там есть очень хороший зал борьбы, но бойцы ММА не имеют права там тренироваться. Но нам хотелось туда. Я на рынке купил костюм «Россия», у меня еще борода отросла, пришел как такой классический вольник. В первую неделю сборов главного тренера не было — все шло хорошо. А потом он приехал: возрастной человек, дедушка из СССР, строгий. И он с тренировки, по заведенной им же традиции, обязательно выгоняет пятерых. Я не знал об этом, встал в первый ряд. Он первым же на меня указывает: «Ты кто такой?». Я отвечаю: «Боец». Он: «Пошел нахер отсюда!» И меня выгнали. Пошел бегать круги по стадиону.

Потом побрился, постригся, понял, что в первый ряд не надо вставать. Там 80 человек — и я где-то среди них терялся, чтобы тренер не заметил. Так сборы оставшуюся неделю прошли. Утром мы занимались ММА, а вечером ходили в этот зал на вольную борьбу.

— Приходилось разучивать по видео какие-то приемы?

— Да, раньше я самостоятельно изучал грэпплинг. И в своем городе я выигрывал турниры класса В по грэпплингу, мне лет 15 было, но там уже мужчины боролись. По-моему, я раза три выигрывал, мне призы за лучшую технику давали. Я постоянно смотрел обучалки, вообще много что из интернета брал.

Например, треугольник боковой — этот прием я по видео разучивал. Да ту же «висячку» (болевой на руку в прыжке. — «Матч ТВ»).

— Вы довольно дерзко себя ведете перед боями, но в Екатеринбурге, где вас воспринимают почти как местного бойца. Что будет, если вы приедете в Хасавюрт или в Грозный?

— У меня было такое. Турнир был в Хасавюрте, я дрался с местным бойцом. Против меня кричало три тысячи человек. Вообще Хасавюрт меня много чему научил. Я впервые проиграл, на вольной борьбе меня выгнали. Это место меня постоянно наказывает.

Когда я приехал, для меня это было как испытание. Мне то пальцем в глаза тыкали, пальцы ломали во время боя. Но все равно я вел себя дерзко. И говорят, что если бы я себя так не повел, то и такого отношения ко мне не было. Но я понял, что бояться никого не надо.

— Ваш образ не придуманный? Он ведь прямиком с улиц Талицы?

— Не знаю. Мне нравились братья Диасы. И не просто так они мне нравились, в них есть что-то такое. Мне нравится Макгрегор. Мне даже в футболе нравилось быть вратарем, потому что не такой как все. 

https://www.instagram.com/p/BiKQRUdlVz9/

— Согласитесь, что если бы вы вели себя как большинство российских бойцов, то есть говорили бы «уважаю соперника», жали бы руки, то вы бы меньше зарабатывали и денег, и внимания.

— Думаю, да. С обычным поведением бойцов много. Вообще на тренировке я другой человек, а в бою в меня что-то вселяется — я чувствую это. В последних боях, в которых я победил, это во мне сидит. И с каждым боем — все большая уверенность в себе, все больше вседозволенности.

— Яркий пример — Матмуратов. На момент вашего боя он был чемпионом Fight Nights. Но это ведь среднестатистический российский боец, который привык, что его уважают, что он уважает. И кажется, что он просто потерялся при встрече с вами, с человеком, который его не уважает.

— Я уважаю его!

— Это было незаметно.

— Я всех уважаю, но для меня это война, мне надо победить любыми средствами. Я видел, что с ним что-то не так, я увидел, что у него на взвешивании побежала слеза. Я подумал, что это не просто так.

У меня было такое, что я жалел, и из-за этого проигрывал. И я понял, что жалеть не буду, что мне всё равно. Я вышел и не дал ни одного шанса ему. Мне было все равно, что он чемпион Fight Nights. Мне предложили подраться с ним через три недели — я согласился.

— Вы заранее планируете, что можно сделать на взвешивании, чтобы соперника вывести из себя?

— Постоянно, когда вес гоняю, на беговой дорожке занимаюсь, представляю, что буду говорить. Я не придумываю это спонтанно — у меня какие-то клочки информации в голове есть, и я думаю, что можно сделать.

— Бразильцу показали средний палец, своему сопернику на взвешивании. Грубовато.

— Я хотел сделать все по-другому. Мне не дали сделать, как я задумал. У меня была заготовлена футболка на выход, но мне запретили в ней делать. А так было бы смешнее и жестче. Времени что-то другое придумать уже не было, так что я ему просто средний палец показал.

Фото: © Александру Грозину бросает вызов чемпион мира по любительскому ММА Тайгибов. И это обсуждают боец UFC Магомедшарипов и боец ACA Балаев

— Назовите имена тех, с кем хотелось бы подраться больше всего.

— Диего Брандао и чемпион UFC в 66 кг Макс Холлоуэй. С чемпионами я и хочу больше всего подраться. Я вообще хочу этот пояс.

— Пояс UFC?

— Да. У меня во ВКонтакте аватарка - пояс UFC. Я где-то прочитал, что если ты смотришь на свою мечту, то у тебя это в подсознании остается и потом помогает в продвижении к цели.

— Когда ждать вас в UFC?

— Да уже хотел бы выступить в UFC. Единственное, что меня напрягает — гонять вес. Но ради UFC я измучаю себя. Если турнир будет в августе, по-моему, в Сочи, это было бы замечательно.

Вообще первой организацией, которую я смотрел, была UFC, я хочу там выступить и я готов там выступить.

Болел за братьев Диасов, но потом они накусали денег, славы и начали просто балдеть, уже не дерутся. Тогда уже начал смотреть других бойцов. Мне нравился Дастин Порье. Он круто бился с Холлоуэем. И ты смотришь эти бои и так же хочешь.

— 7 сентября у Дастина Порье намечается бой с Хабибом Нурмагомедовым.

— Да. И я буду болеть за Дастина Порье. Хабиб не проигрывал ни разу. Мне нравится смотреть бойцов, которые падали, но вставали. И я буду болеть за Дастина.

— Не за Хабиба, потому что вам сложно сопереживать человеку, который ни разу не проигрывал?

— Да. Я тоже хотел быть непобежденным, у меня было это. И у меня забрали это. И когда я проиграл, я понял, что буду воевать, буду пальцы показывать, буду уши откусывать. Я не буду хорошим мальчиком. Для меня это не соревнования, для меня это война. 

Истории на «Матч ТВ»:

Нет связи