live
Бокс/MMA

Как бойцы UFC сдают допинг-тесты. Интервью со всеми подробностями

Как бойцы UFC сдают допинг-тесты. Интервью со всеми подробностями
Джон Джонс / Фото: © Igor Vidyashev / Global Look Press
Заместитель генерального директора РУСАДА Маргарита Пахноцкая рассказывает «Матч ТВ» про загрязненное спортивное питание, секретное расписание допинг-офицеров и отвечает на вопрос, почему чемпион UFC Джон Джонс проходил тестирование в Москве.
  • Как UFC работает с USADA и РУСАДА
  • К спортсменам могут прийти в любой момент — как это работает
  • Джон Джонс сдал положительный допинг-тест в Москве
  • Положительные тесты из-за «грязного» спортпита
  • Кто эти люди, которые забирают пробы
  • Может ли UFC скрывать положительные тесты своих бойцов
Жорж Сен-Пьер / Фото: © Jason Silva / Global Look Press

— Объясните механизм: экс-чемпион UFC Жорж Сен-Пьер долго просил от UFC введения тестирования WADA (внеплановые тесты и тот же самый перечень запрещенных препаратов и манипуляций, что и у олимпийцев), когда мы слышим про какие-то международные допинг-скандалы, мы тоже слышим аббревиатуру WADA, но UFC взаимодействует с американским антидопинговым агентством (USADA), и как будто это что-то близкое к общепринятой системе, но не то же самое.

— WADA — всемирное антидопинговое агентство, которое работает и как международный регулятор. Непосредственно WADA может тестировать в особых случаях, в рамках олимпийских игр или какого-то целевого изучения. Но основные «заказчики», или инициаторы тестирования, — это либо международные федерации, либо национальные антидопинговые агентства. Если, например, соревнования уровня чемпионата мира, этапа кубка происходят в какой-то стране, то чаще всего международная организация заключает договор на тестирование в рамках этих соревнований с национальным антидопинговым агентством.

В данном случае UFC условно можно представлять как национальную федерацию вида спорта, и она тестирует спортсменов в рамках своих соревнований. Поскольку большая часть турниров проводится в США, то основное взаимодействие у UFC идет с национальным антидопинговым агентством, а оно уже имеет все полномочия работать с другими национальными антидопинговыми агентствами.

То есть здесь USADA и UFC уже могут маневрировать: все делать самим и командировать в Россию своих сотрудников или заключать рабочие соглашения с коллегами в той или иной стране. Насколько я знаю, по тестированию бойцов UFC РУСАДА напрямую работает с USADA и может взаимодействовать с UFC.

Алексей Кунченко / Фото: © РИА Новости / Григорий Сысоев

— UFC относительно недавно ввела внеплановые тесты и жесткие санкции за нарушение антидопинговой политики. Значит ли это, что допинг-контроль биатлониста Евгения Гараничева ничем не отличается от тестирования бойца Алексея Кунченко?

— Главное — мы должны смотреть, является ли международная федерация данного вида спорта подписантом Всемирного антидопингового кодекса, и на сайте WADA этот список есть (3 июня 2015 года на сайте WADA была опубликована новость о начале сотрудничества WADA и UFC. Согласно тексту, UFC «следует программе WADA и допускает исключения касательно санкций для атлетов». — «Матч ТВ»). Если федерация в списке, то правила одинаковы для всех, будь то биатлонист, конькобежец, борец или шашист. Список запрещенных препаратов тоже один для всех, все антидопинговые правила едины. Для подписантов и санкции одни и те же: положительная проба — четыре года, непредоставление информации или пропущенный тест три раза в течение 12 месяцев — два года.

UFC пока не является подписантом Всемирного антидопингового кодекса; как следствие, некоторые вещи могут отличаться. Самый простой пример — все соревнующиеся спортсмены в олимпийских видах, которых тестируют, должны заполнить систему АДАМС вперед на один квартал и на каждый день указать окно в один час, когда спортсмен доступен для тестирования по определенному адресу — домашнему, рабочему, месту тренировки. При этом вы, разумеется, сами или с помощью ассистента можете поменять свое местоположение, если планы изменились.

Бойцы UFC используют не АДАМС, а свое приложение, оно аналогичное по функционалу, но это все-таки другое приложение.

https://www.instagram.com/p/BzYRgOCoos_/

— Про это хотелось уточнить — предположим, утром в воскресенье я хочу пойти в парк Горького, но супруга хочет остаться дома, или, например, мы решили куда-то поехать с ночевкой. Я тут же должен поменять это в приложении?

— Во-первых, речь идет только о 60 минутах, и этот момент спортсмен должен просто воспринимать как часть своей профессиональной деятельности: если написано, что вы с 7 до 8 утра дома, то надо постараться оставаться дома. Это как профессиональная обязанность. Но, кстати, именно поэтому многие и отмечают утренние часы, чтобы с одной стороны, их не будили среди ночи, а с другой — было понятно, что с большей вероятностью вы просто будете дома или там, где вы ночуете в этот период времени. Во-вторых, вы можете зайти в приложение и поменять место. Единственный нюанс, если вы будете делать это постоянно, для контролирующей инстанции это будет выглядеть странным и подозрительным, когда несколько раз подряд в течение короткого промежутка времени спортсмен за 10–15 минут до начала окна резко меняет местоположение.

Были такие ситуации, когда инспектор допинг-контроля не удостоверился в точности локации спортсмена за сутки и уезжал в указанный регион, а спортсмен заблаговременно поменял время и место. Конечно, такая ситуация трактуется в пользу спортсмена.

— Допинг-офицер приехал в указанное время и в указанное место, а спортсмена нет.

— Это называется «пропущенный тест» или «флажок». Если у спортсмена три пропущенных теста в течение 12 месяцев, то стандартная санкция — 2 года, но для этого допинг-офицер должен трижды приехать именно в указанный интервал и не получить образцы для тестирования.

Каждый флажок спортсмен имеет право оспорить в административном порядке, предоставив оправдательные документы, то есть, как правило, мы готовы принимать и трактовать в пользу спортсмена какие-то экстренные обстоятельства.

— Когда стало известно, что в России введут внеплановые допинг-тесты, появилось ли такое понятие, как «труднодоступный регион»? Условно: боец из Дагестана, заполняя приложение, указывает, что с 20 по 30 июля он будет в таком-то селе, но на практике туда вообще нельзя добраться без проводника.

— Такой нюанс существует, да. Здесь два момента. Первый, спортсмен, согласно Всемирному антидопинговому кодексу и общероссийским антидопинговым правилам (если речь идет о россиянах), обязан обеспечить свою доступность для тестирования: в системе, где указывается месторасположение, есть окно для комментариев. Допустим, если у жилого дома в селе нет номера, спортсмен должен дать характерные признаки здания, подробно описать его, по возможности прикрепить геотеги.

Второй момент — это ситуации, когда надо во что бы то ни стало приехать к спортсмену именно в определенное время. Тогда это уже задача антидопинговой организации, не важно USADA это или РУСАДА. Они смотрят, где спортсмен в этот момент находится, могут даже смотреть по соцсетям и отметкам там и, исходя из этого, отслеживать перемещения.

https://www.instagram.com/p/Bo-20Aan1uv/

Весь этот комплекс информации учитывается, прежде чем отправить офицера на тестирование. Офицер самостоятельно практически никаких решений не принимает. Например, он приехал на тестирование и узнает, что спортсмен не в своем селе, а, допустим, уехал в соседнее село за 50 км к заболевшей бабушке. Тогда сотрудник РУСАДА связывается с офисом-заказчиком и спрашивает, как ему действовать, что важнее. Понятно, что это нарушение, раз спортсмена нет на месте, где он должен быть, но первостепенная задача допинг-офицера — отбор пробы, а потом все остальное.

— Один из самых популярных атлетов и чемпион UFC в полутяжелом весе Джон Джонс был протестирован РУСАДА в Москве, и более того, тот его тест был положительным. От чего зависит — будет ли тестировать спортсмена российское или американское антидопинговое агентство?

— Принципиальный момент — территория, на которой проводится соревнование или где находится спортсмен, не важно, сборы у него там или отпуск. Условно, если чемпионат мира по хоккею или пулевой стрельбе проходит в России, тогда и россияне, и американцы, и французы, и итальянцы будут, скорее всего, протестированы российскими офицерами допинг-контроля.

— Моя версия: Джон Джонс попадался и на употреблении некоторых веселящих наркотиков и на туринаболе. И, если я работаю в USADA, я уже сам факт его поездки в Россию буду воспринимать как повышение риска и специально протестирую его. Например, я буду считать, что он там может повеселиться или решит «в России меня точно не будут тестировать».

— Я здесь могу только, как и вы, предполагать, и такая версия выглядит логично. Хотя, если говорить о его проблемах с наркотическими веществами, то они во внесоревновательный период не запрещены, предположу, что и в UFC тоже. Скорее, можно говорить, что у USADA в принципе было запланировано какое-то количество тестов на этот период для этого спортсмена. И если он оказался в этот момент времени в России, они будут тестировать его с помощью РУСАДА в России.

— Как выглядят случайные допинг-тесты для офицеров РУСАДА? То есть мы понимаем, что к спортсмену они приходят абсолютно внезапно, но как в таком случае допинг-офицер планирует свою неделю или месяц работы?

— Есть такое понятие, как оценка риска. Ее делает любая антидопинговая организация, опираясь на большое количество критериев: уровень спортсмена, результаты его вступлений, кто тренирует, с кем тренируется, были ли уже подобные проблемы. Учитываются и регионы. Например, если это ходоки из Мордовии, то коэффициент риска у такого спортсмена будет весить больше, чем у спортсмена другого вида спорта из другого региона.

Анализируются призовые и другие вознаграждения; учитывают, делал ли спортсмен запрос на терапевтическое использование (ТИ) и отказали ему или нет. Наши сотрудники отслеживают ситуации, когда спортсмен восстанавливается после травмы или вдруг неожиданно показывает высокие результаты. На основании этой оценки рисков мы понимаем, кого и как часто надо тестировать и дальше уже составляем график.

— Можно ли в таком случае предположить, что у вас есть засекреченное расписание на несколько недель, согласно которому допинг-офицеры знают, кого и когда будут тестировать?

— Да.

— Насколько мне известно, по правилам WADA, если спортсмен завершает карьеру публично и официально, какое-то время его еще тестируют. Есть теория, что в UFC человек объявляет о завершении карьеры, какое-то время использует любые необходимые ему препараты, потом объявляет о возвращении и проводит поединок, по сути, после какого-то времени тренировок с использованием допинга.

— Если спортсмен решил, что завершает карьеру, он пишет соответствующее заявление и отправляет его либо в национальное антидопинговое агентство или в свою федерацию. Какое-то время он еще может быть в пуле — на усмотрение антидопинговой организации. При этом его достаточно быстро из пула выводят, потому что иначе — это обязательство для агентства: тот, кто в пуле, должен быть протестирован как минимум три раза в год. А это деньги и человеческие ресурсы. Поэтому «мертвых душ» никто в пуле держать не будет.

Если спортсмен спустя какое-то время вдруг передумал, тогда он пишет заявление в агентство и международную федерацию о возвращении в спорт. И его включают в тот пул, из которого он уходил. И до первых соревнований он не будет допущен шесть месяцев. За это время спортсмена несколько раз (на усмотрение организации) протестируют.

— Правильно ли я понимаю, что, например, написать в твиттере «Я завершаю карьеру» для WADA ничего не значит?

— Да, конечно.

Жорж Сен-Пьер / Фото: © Jason Silva / Global Look Press

— Сейчас очень много примеров, когда обнаруживают запрещенный препарат в пробе, а атлеты ссылаются на «загрязненный» спортпит и часто оказываются правы. Что должен делать спортсмен, если у него положительная проба, а он подозревает, например, что запрещенный препарат попал в состав легальной добавки?

— Вообще РУСАДА занимает устойчивую позицию и не рекомендует использовать спортивное питание и биологически активные добавки по одной простой причине: в отличие от лекарственных средств, у БАДов не такая строгая сертификация. И это даже если говорить о продукции в официальных магазинах.

Если все-таки спортсмен употребляет такие продукты и знает, что запрещенной субстанции в его питании нет, тогда его путь к доказательству своей правоты и снижению санкции должен быть следующим: банку, где было загрязненное питание, необходимо отправить на экспертизу в лабораторию. Желательно отправить и еще одну, которая не была вскрыта, но с той же серией и номером. И дальше уже начинаются исследования и разбирательства.

— Если, допустим, кого-то ловят на остарине, а он просто берет и подмешивает его в банку протеина, который принимал, и отправляет в лабораторию, утверждая, что протеин был загрязненный.

— В любом случае исследуемый продукт отправляют в специальную антидопинговую лабораторию, которая может дать заключение. Есть аккредитованные WADA, есть неаккредитованные, например, в Беларуси. Многие российские спортсмены отправляют туда, а потом отчеты приобщают к делу. Еще раз обращу внимание на ключевой момент: чтобы иметь прочные гарантии от всяких фальсификаций, должна быть отправлена банка той же серии и партии, но не открытая.

— Мы понимаем, что РУСАДА — это офис на ул. Беговая. И это люди, которые преимущественно занимаются организаторской работой. Есть ли сейчас на территории России аккредитованные лаборатории, где работают биохимики, которые исследуют пробы? Условно, у бойца Ивана Иванова берут пробы. Что с пробами происходит дальше?

— У РУСАДА есть договоры о сотрудничестве с 13 аккредитованными WADA лабораториями. В основном это европейские страны: Швейцария (Лозанна), Швеция (Стокгольм), Германия (Кельн), Польша (Варшава), Испания… Деятельность московской лаборатории была приостановлена из-за нарушений кризисного периода 2014–2015 гг.

Теперь Антидопинговый центр, или московскую антидопинговую лабораторию, курирует МГУ, мы с ними заключили договор, но туда пока отправляется только один тип анализа — на паспорт крови. Все остальные пробы сотрудник РУСАДА специальным образом запаковывает и с помощью DHL отправляет в ту лабораторию, которую выберут из перечисленных выше.

Ти-Джей Диллашоу / Фото: © Jason Silva / Global Look Press

— Не так давно экс-чемпиона UFC Ти Джея Диллашоу поймали на эритропоэтине, а другой, пойманный на нем чуть раньше, боец думал, что на него вообще не тестируют. Менеджер Хабиба говорит, что знает еще нескольких бойцов, кого точно поймают на этом препарате, если постараются. Значит ли это, что тесты на ЭПО, чем-то отличаются от тестов на другие препараты?

— Формально тестирование везде одно и то же. Мы берем мочу или кровь или оба вещества. И когда мы хотим проверить, использует ли спортсмен эритропоэтин, нужна тщательная работа нескольких подразделений: и отдела расследований, и работа с информаторами, и специальное исследование, в котором смотрят показатели спортсмена относительно предыдущих анализов.

Я не химик, но из того, что я знаю, ЭПО очень быстро выводится, и там очень короткий срок, когда вещество можно определить, то есть, по сути, да: какая-то группа людей должна быть сориентирована на то, что мы ищем именно его.

— Как люди устраиваются на работу допинг-офицерами и что для этого нужно?

— На самом деле с 2017 года мы осуществляли набор офицеров допинг-контроля на места тех, кто был уволен после кризиса и скандала. И использовали для этого в том числе и HH.ru (сайт поиска вакансий и сотрудников. — «Матч ТВ»). Это люди абсолютно разных профессий. Есть и врачи, и медсестры, и работники скорой помощи, есть и университетские преподаватели и сотрудники, есть индивидуальные предприниматели.

Кандидаты подают свои резюме, указывая, что они хотят быть офицерами допинг-контроля. Потом мы просим заполнить анкету, одна из задач которой — выявить потенциальную склонность к коррупционному поведению. В анкете есть прямые и скрытые вопросы, мы смотрим, как человек отвечает. У нас есть подразделение по расследованиям, они следят за тем, чтобы не было конфликта интересов: офицером не может быть человек, близкий родственник которого является сотрудником федерации, либо это надо указать в анкете.

Тех, кого отобрали, мы обучаем. Сначала обучение длилось шесть дней, потом мы оптимизировали процесс и сократили его до пяти дней. Слушатели получают теоретические знания и практические навыки, обучение ведется на реальном оборудовании, с реальными протоколами, с ролевыми играми, и после сдается экзамен. Затем — этап стажировки в реальных условиях, но с дополнительным мониторингом. С теми, кто успешно прошел обучение и стажировку, к кому нет критичных замечаний по поведению и психологической устойчивости (это очень важный аспект, поскольку возникают напряженные моменты при общении со спортсменами, например, у спортсмена ребенок не спал всю ночь, а утром пришли допинг-офицеры), ни по технике проведения процедуры, мы заключаем контракт, и человек начинает работу.

— С точки зрения прикладных навыков, обязательно ли иметь медицинское образование?

— Абсолютно не обязательно, но на территории Российской Федерации по законам никто не имеет право забирать кровь для анализов, кроме медицинской организации и ее уполномоченных сотрудников — ни в коем случае не физические лица. И если даже у нас среди допинг-офицеров есть медсестры и врачи, мы должны заключать договоры с разными государственными и коммерческими медицинскими компаниями. То есть когда надо забрать кровь, у нас работает медсестра поликлиники, с которой заключен договор. Если медработник уволился из медучреждения, и даже если он имеет медицинское образование, он больше не может работать для нас. По крайней мере с кровью.

Второй момент — РУСАДА страхует свою ответственность о нанесении возможного ущерба здоровью. К сожалению, иногда при заборе биоматериала могут происходить какие-то неприятные случаи. Самый простой пример — какое-то повреждение вены, но в нашем случае любой нанесенный спортсмену ущерб будет покрыт с помощью страховки. Страховых случаев не было ни разу.

— Александр Волков рассказывал, как, находясь в Голландии, за несколько дней до боя не мог получить ответ от USADA, может ли он использовать тот или иной назальный спрей, чтобы снять симптомы насморка.

— Вообще мы постоянно работаем над тем, чтобы ряд инструментов был дистанционно доступен любому, лишь бы был интернет. Есть мобильный вариант сервисов по проверке препаратов: прежде чем купить то или иное лекарство в аптеке, надо ввести его название лекарства, уточнить свой вид спорта, указать период: соревновательный или внесоревновательный и получить заключение.

Большой процент нарушений происходит именно из-за элементарного незнания правил. Бывали ситуации, когда спортсмены получали четыре года просто потому, что они курили марихуану во внесоревновательный период и, испугавшись, что найдут ее следы, отказывались от допинг-контроля, хотя марихуана запрещена только в соревновательный период. Даже если бы проба что-то и показала, то это была бы санкция буквально в несколько месяцев. Но за то, что спортсмен отказался от процедуры, — четыре года.

Александр Волков и Деррик Льюис / Фото: © Stephen McCarthy / Contributor / Sportsfile / Gettyimages.ru

— Есть еще одна теория, что UFC хочет отказаться от обнародования результатов. То есть, например, промоушен, который ассоциируют с видом спорта вообще, не хочет, чтобы каждый месяц появлялись новости о попавшихся атлетах и, если кого-то ловят, спортсмен получает год дисквалификации, но говорит, что у него травма. Это реально?

— Часто такие вещи становятся известны журналистам независимо от UFC или USADA, это одна ситуация. Официально же этот процесс выглядит так: если проба грязная, сведения приходят в антидопинговую организацию, которая тестировала. Предположим, в РУСАДА. Мы уведомляем федерацию или клуб и лично спортсмена. Дальше у него есть время, чтобы либо признаться, либо дать какое-то объяснение и, например, оспорить. Тогда спортсмен обращается с просьбой отложить слушания, чтобы протестировать, например, спортпит, поскольку он уверен, что ничего запрещенного он не принимал.

И это право спортсмена, говорить о случившемся или нет. А дальше уже работают правила международных федераций. Например, IAAF (легкая атлетика) вывешивает информацию на сайте о временном отстранении, потому положительная проба — это еще не санкция, а только временное отстранение.

РУСАДА или другие антидопинговые агентства не вывешивают информацию о временном отстранении, поскольку это и конфиденциальность, и репутация спортсмена. У нас очень строго с этим. Но в то же время, когда дисциплинарным комитетом принято решение о дисквалификации, и спортсмену оно объявлено, мы, получив решение, обязаны разместить информацию в своих официальных медиа: имя, вид спорта и класс субстанции, срок дисквалификации.

— Конкретный пример: предполагают, что один боец не смог подраться на турнире UFC в Санкт-Петербурге после того, как в его пробе нашли следы запрещенных препаратов. Если он сумеет оправдать себя и избежать дисквалификации, то официально ни РУСАДА, ни UFC не скажет даже о том, что одна из его проб была грязной? С другой стороны, если он получит дисквалификацию, то хочет этого UFC или нет, РУСАДА у себя на сайте об этом напишет?

— Это сложный вопрос, который определяется и политикой антидопинговых служб, и политикой той или иной организации. Пока спортсмена не дисквалифицировали, пока он во временном отстранении, он не может соревноваться, но и мы не можем давать какую-то информацию. Если есть официальное решение о дисквалификации, и тестирование осуществлялось РУСАДА, мы должны будем указать это на официальном сайте.

Читайте также: