Меж двух Корей. Репортаж «Матч ТВ» из демилитаризованной зоны

Меж двух Корей. Репортаж «Матч ТВ» из демилитаризованной зоны

Наш специальный корреспондент побывал на границе между Северной и Южной Кореей. Той самой, что разъединяет один и тот же народ.

В пятницу обе Страны утренней свежести (что есть, то есть, свежесть тут такая, что хочется валенок) пройдут на церемонии открытия Игр единой делегацией. Из VIP-ложи за праздником будут наблюдать председатель президиума Верховного народного собрания Северной Кореи Ким Ён Нам (формально – первое лицо государства) и младшая сестра Ким Чен Ына, заместитель начальника отдела агитации и пропаганды ЦК Трудовой партии КНДР, товарищ Ким Ё Чжон. Уникальный случай: никогда еще члены этой семьи не наносили визитов южным братьям-врагам. (Если не считать Ким Ир Сена – тот как раз наносил, после чего между Кореями все и полыхнуло.)

Хоккейная сборная у кореянок тоже будет одна. И граница – одна. И боль – одна. А страны две. Продолжающих отдаляться друг от друга, несмотря на показушную видимость олимпийского сближения.

Вообще о двух проблемных Кореях когда-нибудь слышали все. Поэтому возможность посетить их главную печаль – демилитаризованную зону - я упускать не захотел. Два километра с одной стороны границы – два с другой. Что это за зона, где тяжелый танк не проползет и бронепоезд не промчится?

Данные с меня сняли все, какие только могли. Внесли в перечни и списки, хотя акция предстояла, скорее, туристическая. Посадили в автобус и повезли.

Провинциальная Корея не представляет собой большого интереса. Среднего достатка домики, поля с огородами, немножко мусора, много приземистых сосен, хороший асфальт. Там, где ехали берегом моря, глаз выхватывал рыбачьи баркасы. Но с приближением к границе (до нее от Пхенчхана километров 70) все отчетливей вспоминалась песня про хмурое хождение туч и край суровый, тишиной объятый.

Пустые и сильно военизированные пространства. У моря никого, лишь три сутулых орла рвут чью-то плоть на песке у воды. У дорог никого, у речек тоже. Оборудованные пограничные пункты в идеальном состоянии – но и там никого. Через них никто никогда никуда не ходит и не ездит. Они просто есть и десятилетиями поддерживаются в законсервированном виде.

Парадокс: в прекрасной Корее будущего погранпосты снова станут не нужны, потому что зачем границы внутри единой страны? Получается, они вообще ни к чему? Но они стоят, ощетинившись «ежами» и «колючкой». Хотя бы на тот случай, если Северная и Южная Корея захотят начать с малого – встречных походов в гости.

Автобус остановился, чтобы пассажиры могли купить что-нибудь непонятное на придорожном рыночке, только туристами и живущем. Бутылки, коробки, пакеты, брикеты - надписи красивые, но убийственно немые для приезжего. Что вы продаете, люди? Отгадка далека: люди говорят только на языке надписей на их товарах. О’кей, поехали дальше, нам в обсерваторию.

Так называется место, откуда смотрят на Северную Корею. В бинокли, телескопы и перископы. Сначала сажают у карты, объясняют, где какой укрепрайон и сколько народу в нем погибло. Ностальгически тыкают указкой в вершины холмов. Все рядом, говорят. Но это наше, а то – их.

На десерт показывают главный объект интереса: Северную Корею. Вон она, красавица.

Только ведь и в Северной безлюдно. Говорят, на других точках обзора (на всю 250-километровую границу их около десятка) можно увидеть потемкинские деревни Ким Чен Ына, одну или две. Там строго в одно время и всегда в одинаковых окнах включается свет, там годами живут одни и те же люди, задача которых – пускать своим цветущим видом пыль в глаза. Коммунистическая партия не может создать нормальную жизнь, и потому создает эрзац, макет жизни. На вынос, take away. Южные корейцы не удивляются. Они и сами приврать горазды.

Через свой телескоп никаких деревень я не рассмотрел. Просто местность, такая же, как с этой стороны границы. Хотя за любым кустом, возможно… Нет, невозможно. Опасно заглядывать под чужие кусты.

Чтобы пейзаж не слишком угнетал, на просмотровом балконе нам явились вдруг сначала неистовые барабанщики, затем пара странных ряженых. Первые шумно отмолотили на большой и малой ударных установках. Вторые впали в транс, изобразив сценку вроде бы с журавлем. Его играла босая, несмотря на мороз, женщина. Кого играл мужчина, не разберешь даже выпимши.

Хотя лучше смотреть такое в динамике.

Открыть видео

Взоры всех актеров были обращены, конечно, на Север. Туда, где половина их страны. И где жизнью заведует как будто тот же самый, а на деле совершенно другой, несговорчивый ядерный Будда.

Дальше следовало бы рассказать историю с самого начала, с середины прошлого века. Про полноценную братоубийственную войну. Про бетонную стену высотой до пяти метров, уходящую в землю еще на три, толщиной до семи метров в верхней части и до 19 – у основания. Южные корейцы возвели ее вдоль всей границы во избежание танковых прорывов северян и прячут от посторонних глаз.

Про туннели, число которых точно неизвестно. Первый обнаружили в 70-х – о нем рассказал перебежчик. А так, может, и не узнали бы: люди с севера долбили гранит почти на 80-метровой глубине подо всей демилитаризованной зоной. Вышли бы в южном тылу в количестве нескольких полков – тогда всем ойкнулось бы. Но южане стали бурить шурфы и лить в них воду, чтобы понять, где она утекает. Таким способом выявили и тот туннель, и еще полтора десятка впоследствии. А некоторые не выявили до сих пор, хотя получают наводящую информацию от местных жителей. Северные же ни в чем не сознаются и даже обвиняют паритетно. Высокие отношения.

Стоило бы рассказать и про перебежчиков, которых с севера на юг были тысячи, а в обратном направлении – два. Давным-давно людей просто отпускали через мост с требованием не возвращаться назад. Теперь же побег от коммунизма влечет немедленное умерщвление. Самое интересное, что в Южной Корее не доверяют никаким пришельцам с Севера, хоть замученным режимом, хоть с пятью пулями в организме, как это было несколько лет назад. Шпионами считают априори всех и при малейшей возможности возвращают назад. А они все равно бегут. И сушей, и морем, и воздухом.

Можно было бы повествовать о корейских бедах и дальше, но достаточно сказать главное. И показать. В 1945 году советская армия, воюя против Японии, вошла на корейский полуостров с севера. Американская – с юга. Есть еще вопросы?

Вся прочая, уже очень долгая, история отношений двух Корей – это бомбы, смерти, обманы, перемирия, голод, показуха, поезд, половина которого отступающая армия КНДР утащила к себе (хотела утянуть весь – тянулки не хватило), оружие, оружие и еще раз оружие.

Там, где я был, работает музей демилитаризованной зоны. Первый этаж посвящен ужасам конфликта: собрано много страшного, горького, жуткого.

Отдельным колом в многолетний дурдом воткнута пропаганда. Южные корейцы признают, что занимаются ею почти так же рьяно, как и северные. Сложно сказать, насколько стратегия эффективна, но то, что она гнусна и глупа, поскольку делается напоказ и все знают ей цену, – факт абсолютный.

Ключевой элемент пропаганды – громкоговорители. Вот как они выглядят вблизи.

До 2004 года мощнейшие динамики орали с севера про то, что они установлены в самой прекрасной стране на свете и все остальные страны ей завидуют. Юг в ответ сначала врубил рок с попсой, затем стал рассказывать про ритуальные убийства корейским лидером всех, кто косо на него посмотрит. Слышно было на 20 километров вглубь территории. Ошалев от круглосуточного грохота и растущего числа глухих с безухими, противники решили заткнуться и строить флагштоки – у кого выше. Победила молодость: против 160-метровой северной палки для безумных размеров флага южные корейцы воздвигли лишь стометровый флагшток.

В общем, последний на земле реликт холодной войны не собирался помирать. Напротив, набухал слабоумием и отвагой, практикуя еще одну разновидность пропаганды. Ту, что давила на корейское либидо.

Конечно, от такой жизни устали и те, и другие. Но объединение, о котором столько говорят, вовсе не выглядит чем-то легким. Среднее и старшее поколение помнит отголоски прежней жизни, понимает, что высокотехнологичному югу не помешают северные мозги, которые сейчас законсервированы режимом, и рабочие руки, согласные ишачить за две плошки риса в неделю вместо одной. А вот молодежь настроена жестче. Она протестовала против олимпийского объединения, она считает Северную Корею чужой страной с чуждыми жителями.

Но мира людям все равно хочется. Или хотя бы длительного перемирия.

И не только людям - вот этому существу тоже.

Последнее фото, кстати, говорит о том, что друзей человека в Корее иногда используют и по прямому назначению. 

Фото: Евгений Дзичковский

Смотрите также:

Пхенчхан-2018: календарь соревнований

Олимпийский фотовзгляд. День первый: парк, костюмы и сердечко

«Буду плакать после каждой медали, которую завоюют российские спортсмены». Блог Алены Заварзиной и Вика Уайлда

Поделиться в соцсетях: