Бокс/MMA

«Таким ударом носы в головы забивать». Петра Яна тренирует топовый кикбоксер из Омска — он на год младше и дебютирует в UFC

Петр Ян попробует вернуть себе пояс UFC в бою с Кори Сэндхагеном. Боец собрал команду вокруг себя, готовился несколько недель в Анапе, а его тренер будет впервые в углу Яна на UFC и сразу в титульном поединке. Мы узнали, почему все именно так.

Последний бой Яна в UFC стал его первой защитой титула чемпиона и закончился первым поражением в промоушене. 6 марта Ян ударил находившегося в партере Алджемейна Стерлинга в голову коленом и получил законную дисквалификацию. За секунду до удара Ян прямо по ходу боя посмотрел в свой угол и спросил: «Коленом?» Из угла по инерции кричали «бей» на разных языках. Петр ударил, и сделал своего соперника чемпионом.

Надо признать, ни в одном из интервью Петр не говорил, что виноват кто-то из его секундантов, но менеджер Яна отмечает: «В бою со Стерлингом угол бойца говорил на трех разных языках». На ломанном английском (Джон Хатчинсон, тренер по боксу), на русском (друзья Алексей и Денис) и на португальском (тренер по джиу-джитсу Паррумпа).

Этот момент решили скорректировать, и теперь в углу Яна будут русскоговорящие люди, которых боец знал со времен студенчества в Омске. Базовый дзюдоист и джиу-джитсер Андрей Октябринский, его Ян благодарил еще после побед в российской лиге АСВ, и кикбоксер Кайрат Нурмаганбетов. Нурмаганбетов — заслуженный мастер спорта, он тренирует в мрачноватом районе Омска Старом Кировске, и это его дебют в UFC в качестве тренера. В большом видео о подготовке Яна Нурмаганбетов появляется с очень смачной фразой. Она будет в самом конце этого интервью.

— Мы с Петром хорошо общаемся с университета [Сибирский государственный университет физкультуры и спорта в Омске]: он на кафедре бокса был, а я на восточных единоборствах. Помню историю, когда нам лет по 15 было. Шли соревнования по боксу в Центре олимпийской подготовки. Мой товарищ по воле случая попадает в пару с Петрухой. Мы разминаемся в раздевалке, заходит Петя, смотрит на нас на всех и говорит: «Ненавижу я этих кикбоксеров, ломаю их постоянно…» Это моя с ним первая встреча.

Он правда в тот день выиграл у моего приятеля. А потом уже в университете мы стали теплее общаться.

— А вы же как раз из кикбоксинга?

— Да, я закончил свою любительскую карьеру 1 декабря 2019-го — в последний раз выступил на чемпионате мира. Выиграл два мира, чемпионат Европы, два Кубка мира, пять чемпионатов России. Смысла дальше продолжать не было. Тем более стало получаться тренировать ребят.

Меня самого сначала отец тренировал, он кандидат в мастера спорта по боксу. Кстати, какое-то время панкратионом занимался у Владимира Анатольевича Зборовского, это первый тренер Шлеменко, Сарнавского и Корешкова. С 2013-го я уже был в сборной России.

Фото: © Личный архив Кайрата Нурмаганбетова

— У людей из неолимпийских единоборств смешные истории про призовые за чемпионаты мира и Европы.

— Думаю, у меня дома штук 15 DVD-плееров лежит… и все. Но смотри, я не жалуюсь, потому что четко понимал, что там я дерусь не за деньги, а за свою Родину. Конкретно могу сказать, что я дрался за Россию. С виду я не русский, я в принципе далеко не русский… но когда ты приезжаешь за границу, там они не говорят «дагестанец», «чеченец», «казах». Приехал из России — значит, русский и дерешься за триколор и гимн. Я коренной омич, родился и вырос в Омске, шесть моих поколений здесь лежат. И как у спортсмена у меня мечта была: накрыться флагом и по рингу с ним пробежать. Непередаваемое ощущение.

— Бой, после которого это особенно классно было сделать?

— В финале чемпионата мира в 2015 году. Меня после него признали лучшим кикбоксером мира того года. Дрались в Ирландии. И представь, совпадает так, что ровно накануне перед этим в Турции сбивают российский самолет. Я в ринг захожу, и там 200-300 турков просто скандируют: «Turkey! Turkey! Turkey!» Думал, что я где-то в Турции. Начинается бой, рубимся, я его перебиваю, начинаю слышать наших. Соперник мне перепонку порвал, я с него шлем несколько раз сбил ударами, по пояс в крови вышел оттуда. Очень хороший бой.

— Петр рассказывал про вечера боев в омском клубе «Атлантида». Вы их помните?

— По вторникам проходил маленький турнир, назывался «Бабочки», год 2011-2012. Выходили абсолютно все: кикеры, тайцы, боксеры, рукопашники. Все дрались между собой. Не нашли соперника, из толпы кто-то выходит и дерется. Первый бой проходишь, выигрываешь сауну.

— Поход в сауну?

— Да. Второй бой — получаешь денежный приз, 4000 рублей. Больше четырех я не помню, чтобы кто-то уносил.

— Как получилось, что вы стали одним из тренеров в команде Яна?

— Со мной много ребят, знакомых Петра, тренируется, один из них — Ильяс Хамзин (друг Яна по университету, 7-2 в ММА. — «Матч ТВ»). Был момент, я приехал с Ильясом в Екатеринбург, мы потренировались вместе с Петей, он предложил присоединиться. Если вы помните, у него же сначала планировался бой со Стерлингом на конец 2020 года. И тогда мы как раз начинали вместе, у нас был первый этап в Курганово. Тренировались большой бандой. Потом бой отменили, и на вторую подготовку Петя уехал в США. А сейчас он опять предложил поработать.

— Где-то 10 недель назад я уехал из Омска, в секции занятия оставил на отца, и мы начали подготовку. Сначала тренировались в Анапе, там нам выделили большое помещение под шатром, с клеткой, ковром зоной для кроссфита. Потом подводились две-три недели в Эмиратах.

— Вы же младше Петра по возрасту?

— Да, на год.

— Объясните, почему вы думаете, что сможете приготовить его к титульному бою в UFC.

— Во-первых, у нас нет такого, чтобы кто-то главный тренер, кто-то старший тренер. Мы просто вместе стараемся приготовиться к бою. У меня есть ударка, у Андрея Октябринского грэпплинг, кто-то смотрит борьбу у сетки, есть спарринг-партнер с очень хорошей вольной борьбой. Нет такого, что кто-то тянет одеяло на себя. Если мы чувствуем, что ноги встали, мы можем их сегодня не грузить, многое делаем интуитивно, во многом совещаемся.

Во-вторых, я полностью перестроил свой любительский опыт под ударную технику в ММА, потому что там все другое: дистанция, углы, то, как ты можешь нанести удар. У меня очень много было самоподготовки: в сборной России я сам себе составлял тренировочный план для утренних тренировок. То есть я знал, что у меня будет вечером, и под это адаптировал утренние тренировки. И так научился планировать и распределять нагрузку, чтобы прогрессировать.

В-третьих, у меня есть четыре года бакалавриата, два года магистратуры и три года аспирантуры. Кандидатскую я, к сожалению, не дописал, но это в процессе. Тема? Модель атакующих действий ногами у кикбоксеров высокого класса.

— Кори Сэндхаген — кикбоксер высокого класса?

— Я считаю, что ударка у него лучше, чем у Стерлинга. Все остальное тоже хорошо умеет: у сетки бороться, переводить, делать приемы. Я посмотрел все его бои за последние три года. Очень хорошо с разворота бьет, на выходе может ударить.

— Самая очевидная тема для обсуждения: Стерлинг на 10 см выше Петра.

— Но ты забываешь, что Петр выступал в боксе, там в этих весах ребята часто с таким ростом встречаются. И мы нашли спарринг-партнеров 178-180 см, где-то в этом районе.

— Были профильные ударники?

— Например, Анатолий Моисеев, вроде бы он был даже претендентом на пояс Glory. Просто пойми, у нас нет такого, что мы из-за замены Стерлинга на Сэндхагена вообще все поменяли, мы и так по всем пунктам развивались.

— Петра тестируют на кондиции по ходу лагеря?

— Да, конечно, мы делали и базовые тесты: прыжки, бег, подтягивания. Также смотрели по скорости: скорость перемещения, скорость исполнения. Плюс Петр постоянно работает в пульсометре, смотрели за его зонами, за анаэробным порогом, смотрели скорость восстановления, сон. На таком уровне уже не получится по красноте лица определить, как вы отработали.

— Сколько он может подтянуться на максимуме?

— Раз 25-30. Но он никогда этого не скажет. Он скажет, что раз 10-15.

— Два-три конкретных момента, когда Петр впечатлил на этой подготовке.

— Предпоследний спарринг был очень крутой. Это был такой спарринг, на который можно PPV продавать. Пять раундов очень интересной, бескомпромиссной, но тактически грамотной работы.

— Спарринги обычно не выкладывают, но снимают на видео, чтобы разобрать ошибки. Правильно понимаю, что у вас в телефоне есть несколько гигабайтов со спаррингами Яна.

— Да…

Но вообще речь даже не про то, что спарринги не снимают. В принципе, то, что вы в роликах видите, это 2-3 секунды из настоящей подготовки. У нас даже сторис себе никто не снимет с какой-то комбинацией, которую мы нарабатываем.

https://www.instagram.com/p/CS_jkRboZGH/

— За последний бой Петр не винил своих угловых, но четко говорил, что в углу была неразбериха. Вы сейчас решили, кто и когда будет подсказывать (в последнем бою Ян был дисквалифицирован за нелегальный удар коленом. — «Матч ТВ»)?

— Ну, в момент удара коленом все просто кричали «Бей! Бей! Бей!», но не имели в виду тот запрещенный удар. И это говорили люди на разных языках. Сейчас мы чуть изменим то, как будем работать. Если будет больше борьбы, то подсказывать будет Андрей. Если позиционная работа и бой в стойке — я.

— Тренер Петра по боксу говорил мне, что Ян роняет людей из-за точности. А вы как считаете?

— Если ты занимался единоборствами когда-то, то знаешь же, что люди по-разному бьют. Кто-то тяжело, будто тебя бревном ударили, у кого-то удары хлесткие, будто плеткой, а у Петра именно острые удары, как будто в тебя арматуру воткнули. Когда он наденет 4-унцовые перчатки UFC, я не представляю, что это будет для соперника.

— Вы согласны, что его характер в боях идет из детства: Дудинка, разгрузка барж на Енисее…

— Так у меня самого семья богато не жила никогда. В детстве-то ты этого не понимаешь. Говоришь: «Пап, я хочу шоколадку». А тебе говорят: «Сына, я забыл». И так несколько раз. Только уже взрослым понимаешь, что это на самом деле, потому что денег не было.

У тебя была корова в детстве?.. А у меня была, жили всю жизнь в частном секторе: все свое: молоко, масло, творог, бабушка печет хлеб.

Мы в школу шли через лесопосадку, там пакеты с клеем. Во дворе был парень постарше, мы в футбол ходили вместе играть, он перед футболом нам покупал газировку, а себе пакет и клей. Мы причем честно не понимали, зачем он их себе покупает.

Со мной парень тренировался: такой классный спортсмен, нокаутер, левый сбоку, правый прямой, все есть, Россию выигрывал по кику. Потом начал выпивать, закончил в петле, провожали всем двором. В общем, у нас в детстве надо было либо хорошо учиться, либо хорошо драться.

Мне кажется, сейчас сильно все изменилось: у нас на три остановки я насчитал 35 секций по единоборствам. Как в Дагестане. Мне звонят, спрашивают, можно ли мальчика на ММА записать. А ему три года.

— Вы же говорили, что вам папа книжки покупал, если были свободные деньги?

— Ну да. Я в школе до девятого класса хорошо учился, пока уже совсем плотно не начал по соревнованиям ездить. Потом хуже стало, оставлял только русский, обществознание, историю. ЕГЭ сдал на уровне 70 баллов, в СибГУФК поступил без проблем. Но 10-11 класс, меня даже по физкультуре аттестовывать не хотели. Пропусков много было, оценки в аттестате так себе.

— UFC сняла фильм о подготовке к бою — у вас там диалог с Петром:

— Такими ударами, братан, только носы в бошки забивать.

— Потом заявление напишут, братан…

— Да какое заявление, это твоя работа…

— Мне вообще нравится что-то сказать, чтобы подстегнуть, поэтому я так и сформулировал. В бою бывает, когда человека прижимают у клетки и голова соперника моего бойца в метре от меня, я могу сказать: «Отрежь ему уши, принеси, я сделаю из них ожерелье». Психологически такие штуки давят. Это вы еще видели малую часть. У нас бывают такие бомбочки, когда тренируемся.

Читайте также: