Бокс/MMA

«Были бои, когда я боялся, что меня убьют». Реакция Шлеменко на смерть боксера Дадашева

«Были бои, когда я боялся, что меня убьют». Реакция Шлеменко на смерть боксера Дадашева
Максим Дадашев / Фото: © Scott Taetsch / Contributor / Getty Images Sport / Gettyimages.ru
Александр Шлеменко 71 раз выходил на бой в ММА. Своим секундантам перед боем он запрещает выбрасывать полотенце — что бы ни происходило в клетке. Как Шлеменко воспринял смерть Максима Дадашева, который тоже решил пойти до конца?

— Максим Дадашев публиковал в инстаграме совместный снимок с вами. Помните, при каких обстоятельствах была сделана эта фотография?

— Вроде бы это аэропорт Лос-Анджелеса. Знакомы мы не были, просто сфоткались.  

Что хочу сказать: бокс — очень опасный вид спорта. С летальными исходами. Когда ты дерешься, в любой момент может жизнь остановиться. Бойцы об этом знают. Выходя на бой, ты подписываешь бумагу с указанием того, кто получит деньги в том случае, если с тобой что-то произойдет. Это жесткая мужская работа. 

https://www.instagram.com/p/1d1iuYhuVv/

— Три дня назад у вас спросили, продолжит ли Максим Дадашев карьеру. Вы сказали: «Дай бог, чтобы остался жив». Вы уже тогда понимали, что все может кончиться именно так?

— Я прочитал, что ему делали трепанацию черепа. И что у Максима кровоизлияние в мозг. А я знаком с физиологией. Это очень серьезно. Ни о каком продолжении карьеры речи быть не могло. Я знаю людей, которым делали такую же операцию. Представьте: это пластина в голове, постоянные проблемы с внутричерепным давлением — и даже просто жить обычной жизнью будет не так просто, не то что боксировать.

— На моей памяти это уже четвертый случай за восемь лет: 2011 год — смерть Романа Симакова, 2013-й — теряет здоровье Магомед Абдусаламов, 2018-й — Адонис Стивенсон впадает в кому, 2019-й — Максим Дадашев умирает.

— Повторю: бокс — это очень опасно. Если в других единоборствах тебе стараются и ногу отбить, и по корпусу ударить, и забороть, то в боксе цель — голова. Все пропущенное на тренировках и в боях аккумулируется — и может приводить вот к таким последствиям. Когда происходят микротравмы, микрокровоизлияния, их иногда просто не замечают. Я сам видел, как ребята на тренировке могут пропустить удар, упасть в нокаут, а потом продолжают спарринг. Такого вообще нельзя допускать.

— Сейчас критикуют бои без перчаток — что это жестоко и кроваво. Но, если вдуматься, боксерские перчатки отлично защищают руки бьющего. И не защищают голову того, кого бьют.

— Да. Без перчаток легче нанести рассечение, но ударить жестко сложнее. Ты можешь травмировать руку — и страх не позволит ударить в полную силу. Если тебе накладывают профессиональный тейп на руку, у тебя рука собрана. Можно бить, не боясь. Затейпированной рукой я могу ударить со всей дури в стену — и ничего с моей рукой не будет, а в стене может остаться дыра. Голой рукой так не сделаешь. А если поверх тейпа еще и перчатка надета, то ты вообще не боишься за свои руки и бьешь со всей силы. 

— Уже вижу заголовки: «Смерть Дадашева — позор тренеру». Тренер Бадди Макгирт разве там в чем-то виноват?

— Винить тренера в такой ситуации подло. По крайней мере, если судить по тем данным, которые есть сейчас. Ни один тренер не выводит своего бойца на бой, чтобы его там убили.

Так, как ты себя чувствуешь, не чувствует тебя никто. Давай расскажу историю. Я сам наблюдал ее в 2005 году на турнире в Санкт-Петербурге. Саид Халилов дрался с каким-то бойцом — уже не помню, с кем (3 ноября 2005 года на турнире М-1 соперником Халилова был француз Борис Йонстомп. — «Матч ТВ»). Саид явно проигрывал и никак не сдавался. Тот его бил, бил, бил, бил. А угол Саида не выбрасывал полотенце. Даже уже Федор Емельяненко подбежал и остановил бой, накричал на тренера Саида. Но понимаешь, до боя Халилов и его тренер разговаривали и Саид сказал: «Ни в коем случае не выбрасывайте полотенце, не снимайте меня с боя». Точно так же я могу сказать за своих секундантов: мой угол никогда полотенце не кинет. У нас есть такая договоренность.

— Не так давно вы сняли с боя своего воспитанника — не во время боя, а до него.

— Конечно. Ну представь: после весогонки он упал в обморок, при этом ударился головой о кафельный пол. Обследование подтвердило правильность этого решения: у бойца обнаружили сотрясение мозга. Я бы, может, и вышел на бой в такой ситуации — потому что я сам себя тренирую. Но выставлять своего бойца, по сути, на убой я не мог.

Когда выхожу на бой, я говорю им: «Ни в коем случае не надо останавливать». Потому что я иду до конца. В бою Максима Дадашева, думаю, была та же ситуация. Сила духа оказалась выше страха. 

— И даже после таких новостей, когда человек пошел до конца и умер, ваша договоренность с секундантами будет прежней?

— Да. Понимаешь, такие новости эмоционально бьют по новичкам и по обывателям. А я все эти страхи уже пережил. Я был еще маленький, боролся в категории до 36 кг по классической борьбе. И на моих глазах пацану на соревнованиях сломали руку в двух местах. Ему делали обычный накат, а он неправильно выставил руку. Вот тогда было страшно снова выходить и бороться. Потом я начал драться в ММА. И у меня были бои, когда я боялся, что меня убьют. И мои родственники того же боялись. Говорили мне: «Тебя прибьют там, покалечат». Так что да — поначалу это все страшно.

А сейчас… Понимаешь, я отдаю себе отчет, что моя жизнь может оборваться в любом бою против любого соперника. 

— После того, как Магомед Абдусаламов потерял здоровье в бою в Нью-Йорке, штат по суду выплатил его семье компенсацию в 22 миллиона долларов. И после этого многие стали отмечать, что атлетическая комиссия штата Нью-Йорк перестраховывается: были неадекватно ранние остановки боев в том числе по ММА. Дадашев умер в штате Мэриленд — там сейчас тоже будет жесткая комиссия?

— Возможно. В Америке правда жесткость комиссии зависит от штата. Вот пример прошлой осени: мой ученик Андрей Корешков дрался в Калифорнии, я — через неделю после него в Нью-Йорке. У Андрея был легкий допуск к бою. А в Нью-Йорке, ты правильно сказал, комиссию сейчас пройти не очень просто. Пришлось делать МРТ головы, МРТ шейного отдела. Наверное, так стало после истории с Абдусаламовым.

— Можно предоставить в американскую комиссию результаты МРТ, сделанного в России?

— Можно, но лучше не надо. Я один раз сделал так: взял результат МРТ, сделанного в России, заплатил за его перевод на английский — и отдал комиссии. Мне сказали, что за 17 лет работы атлетической комиссии таких плохих результатов там не видели. Я срочно прошел обследование в США — и там все было отлично. В чем разница между нашей медициной и американской: наш врач тебе никогда не напишет «здоров». Он напишет: «удовлетворительно». В том числе чтобы подстраховаться. 

Читайте также: 

28-летний боксер из России умер в больнице. Почему это произошло

Боксер по прозвищу Русская Кувалда хочет в ММА. Ему готовы заплатить 2,5 миллиона за первый бой