Закисление, вкатка, капнуть. Объясняем, о чем говорят тренеры и биатлонисты

Разбираемся в биатлонной терминологии.

В январе мастер спорта по биатлону и корреспондент «Матч ТВ» Илья Трифанов подробно объяснял, как происходит осечка на огневых рубежах. Тогда осечка лишила Светлану Миронову медали в масс-старте на этапе Кубка мира в Оберхофе. В этот раз мы решили рассказать, о чем еще могут говорить в интервью биатлонисты и тренеры, а также как это понимать. В этом материале

— В этом сезоне все чаще стал слышать производные слова от слова «закисление». Что это такое?

— Есть вещество — молочная кислота. Или лактат. Это продукт распада глюкозы, который вырабатывается при физической нагрузке. То есть когда ты начинаешь делать работу повышенной интенсивности, у тебя в мышцах вырабатывается молочная кислота, стало быть мышцы начинают «закисляться». По ощущениям: они становятся свинцовыми, затекают, немеют. Ты чувствуешь боль! Лактат утилизируется при взаимодействии с кислородом. Чтобы замедлить процесс закисления, мы автоматически начинаем чаще и глубже дышать. Пытаемся уравновесить процессы выработки кислоты и ее утилизации. Но в определенный момент, когда у нас пульс превышает анаэробный порог, мышцы закисляются быстрее, чем организм успевает молочную кислоту утилизировать.

— Анаэробный порог — это что?

— Это значение пульса, при котором у тебя скорость закисления организма превышает скорость утилизации молочной кислоты. Допустим, у меня анаэробный порог — 170 ударов в минуту. На пульсе 169 у/м я могу бежать или ехать на лыжах 3 часа, и кроме усталости и голода ничего не испытаю. Но если пульс превысит 171 у/м, то минут через 15 я закислюсь так, что не смогу продолжать двигаться, мне нужен будет перерыв, спуск, отдых. Одним словом, время, чтобы организм «подышал» и избавился от лактата. 15 минут — это условно. У кого-то больше, у кого-то меньше. В зависимости от болевого порога.

— Как его измерить?

— Есть тест, который у нас дважды в год в рамках УМО (углубленное медицинское обследование) выполняют представители всех циклических видов спорта — тредбан. Ты бежишь на беговой дорожке, обвешанный датчиками, в кислородной маске, и каждые три минуты тебе добавляют 3 км/ч. Каждые три минуты тебе протыкают палец и берут кровь на лактат. Каждые три минуты меняют воздушные мешки на газоанализаторе, где измеряют, сколько углекислого газа ты навыдыхал. Бежать нужно до отказа. Пока не упадёшь. Здесь от бегового таланта многое зависит, конечно, но болевой порог плюс-минус определить можно. Ведь как только ты сказал «стоп» — у тебя берут лактат. Лучшие лыжники и биатлонисты терпят максимальный уровень лактата около 12-14 ммоль/л. Уникумы способны продолжать бежать, когда лактат больше 20 ммоль/л. Это адская боль. Не уверен, но многие говорили мне, что из биатлонистов больше всех терпит Гараничев.

Норвежцы то же самое говорят про Йоханнеса Дале. Мол его козырь — способность терпеть смертельный уровень лактата. Антон Шипулин разгонял лактат до 19-20. Это очень много. Цифр Гараничева и Дале я не знаю.

Когда я приехал на первый сбор женской команды к Пихлеру в 2011-м, там на тренировке брали лактат после ускорений. А поскольку я был в дружеских и доверительных отношениях и с девчонками и с докторами, заметил, что у одной из спортсменок лактат был больше 20. Я охренел, мягко говоря. Для июня это было ненормально. Такие интенсивные отрезки ближе к сезону положено делать. Я спросил Пихлера, как он реагирует на такие цифры. Но в ответ на это он сказал своему бравому помощнику и доктору, чтобы они журналистов к внутренним записям больше не подпускали. Хотя я тогда лишь пару лет как закончил бегать, и мне это было интересно больше как спортсмену, а не как журналисту.

А что касается нашего тредбана, насколько я знаю, рекорд продолжительности бега принадлежит двум олимпийским чемпионам: легкоатлету Юрию Борзаковскому и лыжнику Александру Легкову. Не сильно меньше выдержали Слепов и Бабиков, например. Саша и Юра бежали до упора чуть больше 21 минуты, если я ничего не путаю. А скорость к этому моменту была примерно 24 км/ч, то есть запредельная даже для бегунов. Про лактат не спрашивал, но знаю, что Саша не очень любит распространяться про свои показатели. Даже на «Тур Де Ски» отказывался пульсовой датчик надевать, когда организаторы практиковали вывод пульса на экран. Он просто знал, что когда у соперников 195 у/м — у него будет 175 у/м. Ну и зачем раздражать людей?

Крутость Легкова была именно в том, что он свёл к минимума выработку лактата в гонках. То есть когда у соперников лактат 2-4, у Легкова 0,7-1.

— Биатлонисты используют кучу слов с корнем «кат». Как в них не запутаться?

— Первый сбор на снегу называется вкатка или вкатывание. Тут, думаю, легко запомнить и понять. Ты вкатываешься в сезон.

Когда тестируешь лыжи — это откатка. И, например, снежный склон, с которого ты откатываешь лыжи, называется «откаточной горкой». Лыжи нужно откатать, протестировать.

— Не обкатать?

— Обкатка нужна двигателю, когда ты покупаешь новые «Жигули». В лыжах такого термина нет. Здесь — откатка. Или еще говорят, что лыжи можно скатить. Например, два спортсмена пробежали гонку и один говорит: «Мне кажется, что у тебя лыжи лучше ехали. Пойдем скатим, проверим».

И еще есть закатка — по аналогии с разминкой и заминкой. Закатка — это легкое катание на лыжах после гонки или тяжелой тренировки.

— Зачем она нужна?

— А чтобы тот самый лактат или «молочку» утилизировать. Можно, конечно, просто лечь на кровать и задрать ноги вверх. Но лучше на низком пульсе совершить легенькую работу, чтобы кровь погонять, чтобы вся эта гадость из тебя вышла.

— Йоханнес Бе почти после каждой гонки идет в микст-зону, затем на награждение, затем снова в микст-зону, затем на пресс-конференцию и потом еще на допинг-контроль. Он закатку не делает?

— Иногда можно заметить, что Йоханнес оделся, дал несколько комментариев и куда-то пропал. Скорее всего, он в это время закатывается или делает 5-7 минутный кроссик. Но если ему не удается замяться из-за интервью, пресс-конференции и допинг-тестирования, он все равно потом выйдет и побегает, чтобы всю гадость выгнать. Это сто процентов. Бег, кстати, даже лучше, чем закатка. Лимфоузлы у нас под коленями и в паху. И есть мнение, чтобы при беге от ударной динамики об асфальт, молочка идет вверх к лимфоузлам.

— Стрелковые тренеры часто говорят: «У нее/него был габаритный промах». Насколько тонкая грань между тем, чтобы габарит прошел и не прошел?

— На Кубке мира используют мишенные установки двух фирм производителей: механические Kurvinen и электронные НоRA. Первую в основном можно встретить на стадионах в Скандинавии и России, вторую — в центральной Европе: Германии, Италии, Франции.

В установке HoRA не важно, какой габарит: левый, правый, нижний или верхний. Она должна быть настроена компьютером так, чтобы если половина пули попадает в мишень, то она закрывается. Но если только 49 процентов пули попало в мишень, то это будет промах.

На установке Kurvinen верхние и нижние габариты отличаются. Мишень опрокидывается от механического усилия, импульса. Если будет верхний габарит, то рычаг больше, может хватить и 30 процентов брызг, а при нижнем — и при 70 не закроется. У Гараничева в Эстерсунде в 2019 году был далёкий верхний габарит, буквально пара брызг отскочила в мишень, и пока он надевал винтовку, мишень опрокинулась. Но Женя этого уже не видел и убежал на лишний штрафной круг. Многие на телевизионной картинке наверняка видели, что вроде бы больше брызг от пули находится за пределами мишени, но она все равно закрывается.

— Габарит — это недоработка спортсмена или вопрос удачи?

— Как говорят в футболе: штанга и перекладина — это разновидности промаха. То же самое касается непрошедшего габарита.

— Если еще говорить про стрельбу, то ты не особо любишь слово «процентовка». Почему?

— Процентовкой называют вероятность попадания в мишень из положений лежа и стоя по ходу сезона. То есть берут все выстрелы спортсмена за сезон, включая запасные патроны в эстафетах, и считают, сколько из них пришлись в цель. Да, слово мне не нравится. Можно же сказать: «Точность его стрельбы составляет 80 процентов». Это будет более грамотно чем: «Его процентовка стрельбы составляет 80 процентов». Тут уже тавтология получается.

— Часто бывает, что тренеры говорят: «Не могу прокомментировать его/ее выступление, так как не смотрел аналитику гонки». Какую аналитику им нужно посмотреть и что по ней можно понять?

— Во-первых, разбивка по кругам. Всегда очень важно, как спортсмен прошел финишный круг. Это практически всегда определяет его форму. Насколько он быстро прошел его относительно себя самого на других кругах.

Во-вторых, по временным отсечкам на дистанции можно посмотреть, где был проигрыш: на равнине, на подъеме, на спуске. Это может показать, что, например, у тебя с лыжами были проблемы, или наоборот, ты сильно уступаешь на крутых подъемах, где лыжи в работе почти не участвуют.

Есть еще один важный показатель: время пребывания на рубеже. От входа в районе 30-го коврика, до первой отсечки после. Высококлассные биатлонисты больше 10 секунд там у середняков легко выиграют. Шипулин с Волковым лет пять назад довели это время до эталонного. Но Эмильен Жаклин в пасьюте на этом чемпионате мира поставил новый ориентир. Мало кто поверил бы, что реально стрелять чисто на четырех рубежах за 1 минуту 25 секунд. Оказывается можно.

Без подобной аналитики тренер мало что может прокомментировать. Да и не только тренер. Когда льет дождь, невозможно пользоваться планшетом, ноутбуком и даже мобильником, чтобы посмотреть Сивидату (SIWIDATA — система хронометража гонок), и ко мне в микст-зону приходит спортсмен, то я порой не знаю, о чем с ним разговаривать. Значит так, например, Эдуард, ты сегодня 25-й, рассказывай, где наворотил. А он — вроде бы нормально все, Бог его знает. А мне и добавить нечего, я ведь тоже не знаю, почему он 25-й, у меня же всю аналитику водой смыло. Так же и тренер, пока не проанализирует, ни на что не ответит.

— Иногда твой вопрос спортсмену начинается так: «У тебя был лучший/седьмой/двадцатый/шестидесятый разгон…». Разгон — это важно?

— Разгон — это время на первой отсечке. Тут можно делать выводы о тактике (решил начать поспокойнее/побыстрее), о волнении (перегорел и вяло начал, либо перенервничал и стартанул как псих), о работе лыж, о мотивации и т. д. Сразу вспоминаю… У Шипулина был чудовищно слабый разгон относительно Фуркада. Мартен выскакивал из стартовых ворот как пробка из бутылки шампанского, как из катапульты, а Антон вяло палочками снег гладил. Он на разгоне, за первые 400-800 метров (в зависимости от того, где первая отсечка), проигрывал Фуркаду под 10 секунд. И к рубежу приезжал с теми же 10 секундами, то есть дальше уже шел с ним вровень, а иногда и отыгрывал немного. Просто Шипулину нужно было время, чтобы вработаться. Хотя почему бы не сделать этого на разминке. Я всегда на него ругался за это. Но, видимо, у него мышцы были не такие взрывные, как у Фуркада.

Антон Шипулин / Фото: © РИА Новости / Александр Вильф

— Есть слово, которое в интервью встретишь не так часто, но среди спортсменов, в том числе биатлонистов, оно часто используется — «капнуть». Давай объясним, что оно означает.

— Это когда спортсмена «вырубает» на дистанции. Мы начинали разговор про закисление. Капнуть — это когда закисление превышает предел, который способен терпеть организм. Плюс к этому заканчивается глюкоза и углеводы. Вдобавок, и мозг остается без кислорода на какое-то время. В 2001 году в Поклюке немецкий биатлонист Марко Моргенштерн капнул два раза: сначала на чемпионате мира в феврале, а потом на этапе Кубка мира в декабре. Я разговаривал со Свеном Фишером и Рикко Гроссом, спрашивал про Марко. Они сказали, что последствия этих двух гонок до сих пор дают о себе знать.

Если поближе к нам и попроще, то можно сказать, что Матвей Елисеев капнул, когда проиграл минуту на последнем круге в Контиолахти в этом сезоне.

А если самый эпичный пример — ходок Денис Нижегородов на Олимпиаде в 2004-м. Его вырубило за километр до финиша. Чудом добрёл до финишной черты и выиграл медаль.

У лыжников еще есть слово «загулять». Говорят: «Уже не бежит, а гуляет, загулял». В 1998 году Юлия Чепалова давала интервью после победы на Олимпиаде в Нагано и говорила слово «заголодать», это, видимо, её дальневосточный сленг. У нас в Москве, да и вообще в биатлоне, я такого не слышал.

— Какие еще сленговые выражения биатлонистов можешь сейчас вспомнить?

— Давай растянем на несколько материалов, наверняка еще что-то актуальное из жаргонизмов всплывёт. Рано нам пока говорить про антабку. Загуглите, если кто не знает, что это такое. Но сейчас вот вспомнилась пара выражений про коньковый ход, который делится на равнинный и горный. У горного движения более диагональные, под одну ногу выполняешь толчок палками, под другую просто переваливаешься-перекатываешься. На равнине катишь широко, толкаешься под каждую ногу, под каждый шаг. Так вот горный ход еще называют: идти «собакой». И если лыжи совсем не ехали, после финиша принято негодовать: «Да я со спуска собакой бежал». То есть не сидел и отдыхал на спуске, а шел горным ходом, толкая «стоячие» лыжи. Еще горный ход называют «по рубль десять» или «по рубль двадцать». В разных регионах по-разному. Значит ты под одну ногу толкаешься на рубль, а под другую перекатываешься на десять/двадцать. 

Не пропустите сегодня индивидуальную гонку на ЧМ у женщин. Прямая трансляция — в 13:45 по Москве.

Чемпионат мира. Индивидуальная гонка. Женщины

Читайте также: