«В нашей со Слюсаренко группе ни один не изъявил желание сменить спортивное гражданство». Интервью Егора Закроева

«В нашей со Слюсаренко группе ни один не изъявил желание сменить спортивное гражданство». Интервью Егора Закроева
Фото: © Личный архив Егора Закроева
Пермские фигуристы находят мотивацию в бешеной конкуренции и призовых за российские турниры.

Егор Закроев выступал в паре с Марией Выгаловой. Фигуристы представляли Пермский край и считались самой перспективной российской парой. В 2016 году Закроев закончил профессиональную карьеру и начал тренировать детей. Сначала в Красноярске, а потом в Перми. Сейчас Егор работает в тандеме с известным тренером Павлом Слюсаренко и развивает пермскую школу парного катания.

В интервью «Матч ТВ» Закроев рассказал, как справлялся с психологическими трудностями после окончания карьеры, как пытался выстроить собственную систему воспитания фигуристов в Красноярске и как сейчас работает на благо пермского парного катания.

— У фигуристов в Москве и Санкт-Петербурге существует такой стереотип, что если ты не представляешь столичные города, то считаешься «колхозником». Когда ты выступал за Пермь, не страдал «комплексом провинциала»?

— Совершенно нет. В Перми всегда была очень сильная школа парного катания. Всего за полгода мы с Машей смогли войти в резерв юниорской сборной, а на следующий год стали ее полноценными членами. В Перми парное катание было и есть на конкурентоспособном уровне. Когда я катался за Пермь, то с гордостью представлял этот регион.

— С точки зрения быта как обстояли дела? Не было обидно, что зарабатываешь неплохие деньги, а возможности их потратить не такие обширные?

— В пике своей формы я получал очень хорошую зарплату. Но когда ты находишься в процессе работы и идешь к конкретной цели, то даже времени об этом подумать нет. В этом я нахожу огромный плюс. Когда тренировался в Перми, у меня было меньше соблазнов, тем самым было проще идти к поставленным задачам.

Фото: © Личный архив Егора Закроева

— В какой момент ты понял, что пора завершать карьеру и становиться тренером?

— Я закончил спортивную карьеру в Москве. Моим последним тренером стала Наталья Евгеньевна Павлова. После долгих попыток найти новую партнершу я сделал вывод, что пора заканчивать кататься как спортсмен и необходимо начинать нарабатывать тренерскую базу. Мой тренер из Ачинска Геннадий Андреевич Петров узнал, что я больше не тренируюсь, и пригласил меня поработать на сборе в Красноярске. Я провел несколько мастер-классов, и мне предложили остаться в качестве полноценного тренера.

— Переезд из Москвы в Красноярск с психологической точки зрения как воспринял? Все-таки ты был успешным спортсменом, а тут снова провинция…

— Психологические трудности были. В первую очередь они связаны с окончанием карьеры. Уверен, что эти мысли возникают абсолютно у каждого спортсмена. И не важно, вернулся он в Красноярск или еще куда-то, или остался в Москве. Я хорошо помню этот момент: через полтора года после завершения карьеры на меня нахлынула ностальгия, мне сделалось так обидно, что я был топовым юниором, а потом вернулся в Красноярск и стал тренером. А мог просто из Ачинска переехать в Красноярск, получить высшее образование и так же работать тренером, проделав меньший путь.

Но затем я отпустил эту ситуацию, прожил этот момент самостоятельно без помощи психолога и начал отдаваться тренерской работе. Больше я никогда не жалел, что что-то упустил в своей карьере фигуриста. Сегодня я благодарен тому, чего смог достичь. Я перевернул ту страницу, открыл новую и теперь развиваю себя в тренерском направлении.

— Слышала, что в Перми есть проблемы с постановкой тройных прыжков для парников. Вы с партнершей так и не разучили тройной, это стало одной из причин для завершения карьеры. Почему так вышло, можно ведь было привлечь сторонних специалистов?

— Было такое. Но это было очень давно, сейчас дела обстоят иначе. Когда мы встали в пару с Машей (Выгаловой), ей было 9-10 лет. Ее забрали из одиночного катания с двойными прыжками, а парные элементы она уже умела делать. 90% времени мы занимались изучением парных элементов, а прыжкам не уделяли должного внимания. По ходу мы выучили двойной аксель, а тройной у Маши не получался. Мы долго бились, приглашали специалистов, но тройные так и не пришли. Что касается прыжковой части парников в Перми сегодня, то у нас изменилась система отбора спортсменов. Мы берем фигуристов, которые уже владеют несколькими тройными.

— Расскажи, как вы начали работать с Павлом Слюсаренко. Кто стал инициатором сотрудничества?

— Работаем вместе с Павлом чуть меньше года. В свое время еще тренируясь в Красноярске, я уже задумывался, что если меня пригласят работать в хорошую команду, то я серьезно рассмотрю это предложение. Инициатором нашего сотрудничества стал Паша. Мы с женой были на отдыхе, он написал, что нам нужно пообщаться. Мы созвонились, он рассказал, что из его команды ушел тренер и он бы хотел мне предложить поработать вместе. Я сразу сказал, что у меня в Красноярске все выстроено, налажен быт, своя квартира, мне надо понимать, какие конкретно условия меня ждут в Перми. Но я осознавал, что это иная лига, совершенно другой уровень ответственности и результата.

Фото: © Личный архив Павла Слюсаренко

— Как распределяются функции в вашем тандеме?

— Мне близок подход работы Павла. Он — старший тренер Пермского края. Окончательные решения, конечно, принимает он, но по факту наши функции параллельны. У нас нет ролей, мы просто ведем тренировочный процесс. Нам проще найти общий язык, потому что мы вместе с ним начинали работу в парном катании. Я как спортсмен, он как тренер. Мы с Машей — первая пара Слюсаренко.

Сейчас мы объединили спортсменов с двух ледовых площадок: начинающие пары тренируются вместе со взрослыми. Решили, что маленькие должны кататься на одном льду со старшими и равняться на них. Благо, есть такая возможность. Конечно, спасибо руководству Пермского края: министру спорта Чесноковой Татьяне Васильевне, президенту федерации Шубодерову Дмитрию Александровичу, директору школы «Старт» Михалевой Ольге Владимировне и директору Центра спортивной подготовки Пермского края Аминову Михаилу Равильевичу. Они оказывают нам колоссальную поддержку.

Не было бы у нас медалей, к нам бы не приезжали ребята из других городов. Мы им благодарны, что они нам доверяют. Нам хочется работать еще больше, показывать результаты лучше, чтобы к нам ехали спортсмены из Москвы и Санкт-Петербурга.

— То есть в пермском парном катании запущен обратный процесс, когда фигуристы из столицы приезжают к вам?

— Да, процесс уже начался. К нам приехала Лиза Осокина из Москвы и встала в пару с Артемом Грицаенко. Артем сам из Челябинска, но катался в Питере. Также Алексей Брюханов приехал из Питера к Юле Артемьевой.

— Мы выяснили, что в разрезе парного фигурного катания Пермь нельзя назвать провинциальным городом, но ты еще работал в Красноярске. С какими трудностями работы провинциального тренера столкнулся там?

— К сожалению, все то, что я до этого сказал про Пермь, даже близко не может относиться к системе фигурного катания в Красноярском крае. Когда я приехал в Красноярск, у меня были юношеские амбиции, я хотел выстроить свою систему. Думал, начну работать, люди потянутся, но это были легкомысленные суждения.

В Красноярске не было условий, тогда еще не построили катки под Универсиаду. Фигуристы делили лед с баскетболом, вылетали тренировочные дни периодически.

— У родителей и детей не было настроя?

— Настрой, мне кажется, есть везде. В каждом городе есть родители, которые понимают, куда привели своих детей. В Красноярске были целеустремленные родители и дети. Нам постоянно говорили: «Подождите, скоро будет каток». Мы ждали, тренировались в меру своих возможностей.

Катки в итоге построили. Фигуристам отдали шикарный дворец «Кристалл Арена», в котором тренировалась сборная перед Олимпиадой в Пекине. Но изнутри система не изменилась. Я не нашел понимания и уволился из школы. Меня пытались уговорить остаться и утверждали, что я совершаю огромную ошибку. Но я был настроен решительно и сейчас осознаю, что все сделал верно.

Фото: © Личный архив Егора Закроева

— В провинциальных городах другое восприятие фигурного катания.

— Ты правильно сказала, что в провинции другие реалии. Последние два года я работал самостоятельно, на индивидуальных тренировках с детьми, которые хотели и могли показать результат. С Димой Шелковниковым, например, мы вошли в десятку на России младшего возраста, на Кубке России были близки к тройке.

Была еще одна проблема — отсутствие конкуренции. В любой сфере деятельности все стекается в Москву или Питер. Люди видят, что все фигурное катание в центральной России и стараются перебираться за результатом туда. Единично можно воспитывать хороших спортсменов в провинции, но на поток поставить сложно. Я в Красноярске воспитал неплохих парней — братьев Шелковниковых — и отдал их Кириллу Давыденко в Питер. Остался еще один мальчик, с кем я плотно работал. Но, думаю, в перспективе он тоже уедет из Красноярска.

Я не могу сказать, что в Красноярске потерял время. Я получил там прекрасный опыт работы. По сути, я одиночник из Ачинска, с парой тройных. Приехал в Красноярск и понял, что не знаю технику. Я ездил на семинары, учился, сотрудничал с разными специалистами и могу сказать, что за пять лет научился работать с детьми и узнал много нового об одиночном катании.

— Многие родители думают, что в регионах нет хороших тренеров, но это не так.

— Согласен. Когда я тренировал одиночников, то часто обращался за консультациями к тренеру из Омска Татьяне Ильиничне Одиноковой. Я ей благодарен за помощь. И никогда не забуду, как тренеры из Москвы и Питера приходили смотреть ее тренировки и обращались за консультацией.

— В Перми с организацией тренировочного процесса все в порядке?

— Мы катаемся в хороших условиях. У нас большая команда тренеров, мы выстраиваем свою систему. Понимаем, что в одиночку бороться тяжело. Возьмем ту же Этери Тутберидзе, она не работает одна. Привлекаем постановщиков из Москвы. В этом сезоне программы нашим спортсменам ставил Сергей Плишкин. Технический специалист в танцах Болотин Максим Сергеевич помогает нам со скольжением и дорожками. Мы работаем.

— Если в Пермь приезжают спортсмены из других городов, то они должны сами организовать свой быт или им предоставляется общежитие?

— Общежития нет и пока не планируется. Но такие хорошие условия, как есть у нас, мало где можно встретить. У нас все бесплатно. Все дети без исключения катаются бесплатно.

— Если дети катаются бесплатно, то у тренеров нет индивидуальных тренировок? В Перми так хорошо платят тренерам, что они обходятся без подкаток?

— Да, регион очень хорошо поддерживает.

— Сталкиваетесь с проблемой оттока фигуристов в Москву и Петербург?

— В позапрошлом сезоне от Павла ушла пара Ясмина Кадырова и Иван Бальченко. Но это был последний отток спортсменов. Надеемся, что благодаря нашей работе ребята поймут, что у нас есть все, чтобы не ехать в Москву или Питер. Выступая и тренируясь в Перми, можно показывать хорошие результаты.

— Кстати, чем сейчас занимается Маша Выгалова?

— Маша живет в Перми, занимается вещами, не связанными с фигурным катанием. Работает в бьюти-сфере.

— Не могу не спросить про мотивацию в санкционный период. Как с этим обстоят дела?

— Тяжелая ситуация была первые два месяца. Затем был отпуск, все отдохнули, зарядились энергией. К началу лета уже работали в штатном режиме. Продолжали делать свое дело и готовились к сезону как обычно.

Федерация фигурного катания России объявила, что на внутренних соревнованиях будут выплачивать призовые. Думаю, что благодаря таким решениям мотивация не должна пропасть у фигуристов. Да и наша бешеная конкуренция внутри страны играет огромную роль. Если будут призовые и конкуренция — почему бы и не кататься? Мы посмотрели юниорские Гран-при в парах, это смешно, это смотреть невозможно.

— У кого-нибудь к группе возникало желание сменить спортивное гражданство?

— Могу заявить абсолютно честно — нет. В нашей группе ни один спортсмен не изъявил желание поменять гражданство.

— Если бы такая ситуация возникла, поддержали бы?

— Затрудняюсь ответить, потому что не сталкивались с такой ситуацией. Работаем дальше и не паникуем.  

Читайте также: