Стресс соревнований, проблемы с весом и боязнь завершения карьеры. «Матч ТВ» разбирает главные страхи фигуристов со спортивным психологом

Стресс соревнований, проблемы с весом и боязнь завершения карьеры. «Матч ТВ» разбирает главные страхи фигуристов со спортивным психологом
Анастасия Мишина и Александр Галлямов / Фото: © РИА Новости / Александр Вильф
Интервью Виктории Борзенковой.

Спортивный психолог Виктория Борзенкова много лет учит спортсменов управлять своими эмоциями и настраиваться на победы. Среди клиентов — одиночники и парники сборной России, которые тренируются в клубе Тамары Николаевны Москвиной. Именно консультации психолога помогли Анастасии Мишиной и Александру Галлямову на дебютном чемпионате мира. Важный тезис в работе Борзенковой — «В борьбе равных спортсменов побеждает психология» (слова Кубертена). Виктория уверена, что психологически подготовленный, выносливый спортсмен умеет терпеть и адаптироваться к любым обстоятельствам. Именно такие выигрывают чаще. В интервью «Матч ТВ» Виктория рассказала о секретах психологии чемпионов, внутренних барьерах спортсменов и лучших тренерских стратегиях.

Справка:

  • Виктория Борзенкова выступала в парном катании с Андреем Чувилаевым. Дуэт был самым высоким в мире, что добавляло зрелищности уникальным поддержкам, придуманным тренером Тамарой Москвиной.
  • После завершения карьеры Виктория тренировала детей, но последние годы ее главное ремесло — спортивная психология. Она работает с представителями фигурного катания (клуб Москвиной) и других видов спорта: гимнастики, хоккея, киберспорта, тенниса, вейксерфа.
  • Кроме того, Борзенкова — научный сотрудник лаборатории спортивной психологии Московского института психоанализа под руководством К. А. Бочавера.

https://www.instagram.com/p/CQlAL_qpsE6/

«Я не настраиваю конкурентов друг против друга»

— В минувшем сезоне вы помогали Анастасии Мишиной и Александру Галлямову морально готовиться к чемпионату мира. Я так понимаю, в их победе после ряда неудач есть и ваша заслуга?

— Действительно, первая половина сезона у ребят прошла нестабильно. Перед финалом Кубка России мы провели несколько встреч, Насте и Саше удалось завоевать золото и благодаря этому получить путевку на главный старт сезона. Им важно было понять, что происходит с телом и головой в стрессовой ситуации, как это влияет на качество, стабильность элементов и результативность в соревнованиях. Конечно, перед чемпионатом мира фигуристы были прекрасно мотивированы и готовы технически — в этом заслуга их тренеров. Поэтому в решающий момент они смогли совладать с нервами и абсолютно спокойно сделать то, что должны были. Я рада, что удалось помочь ребятам в психологической подготовке к главному старту сезона: они перестали стрессовать и пасовать.

— Консультировали ли вы Александру Бойкову и Дмитрия Козловского? И вообще этично ли, на ваш взгляд, спортивному психологу одновременно работать с прямыми конкурентами?

— На этот счет у меня никаких предубеждений. Здесь ключевой момент — что я не настраиваю конкурентов друг против друга. Психолог должен обучить способам совладающего поведения в стрессовых ситуациях, создать равные условия для всех спортсменов, желающих обучиться психологическим приемам и навыкам самопомощи. А уж как клиенты реализуют мои советы — вопрос правильного отношения к здоровой конкуренции и работы головы. Гибкий ум — пластичное тело. Именно голова управляет телом. С Сашей и Димой я встречалась пару раз на первых этапах, когда только начинала работать в клубе Москвиной. Впоследствии ребята отказались от психологической помощи. Это дело добровольное.

— В чем, на ваш взгляд, проблема у Евгении Тарасовой и Владимира Морозова? Мне кажется, эта пара давно все умеет, постановки шикарные, но в решающий момент мешает именно психология.

— Сложно судить, ведь за этими фигуристами я наблюдаю со стороны и даже лично не знакома. Учитывая высокий уровень квалификации, вряд ли там технические проблемы. Возможно, есть нюансы внутри пары или группы, тренировочного процесса. Это очень индивидуально. Ставить диагнозы на расстоянии я не берусь, так как это некорректно.

Анастасия Мишина и Александр Галлямов / Фото: © Koki Nagahama — International Skating Union / Contributor / International Skating Union / Gettyimages.ru

— Виктория Волчкова, тренирующая сейчас вашу клиентку Станиславу Константинову, говорила мне весной о ее страхе перед выступлениями. Помогли ли вы Станиславе преодолеть этот барьер?

— Чтобы устранить стресс-фактор надо много выступать. Только когда ты многократно оказываешься в стрессовой ситуации, она перестает быть таковой, и приходит уверенность в себе. Наша психика подвижна: нужно время, чтобы обучиться правильным способам реагирования на стресс. Сумела ли я помочь Стасе, увидим в ее ближайших прокатах. У нее, конечно, был очень сложный, переломный период. Я не могу раскрывать подробности наших консультаций. Скажу лишь так: Стася признала, что психологическая помощь в кризисный период дала ей пользу с точки зрения личностного роста. И она намерена теперь тратить больше ресурсов на работу, связанную с повышением осознанности своих действий и эмоциональных реакций, влияющих на показатели стабильности в соревнованиях.

Вообще я очень хочу, чтобы Стася справилась. Она яркая, харизматичная, опытная спортсменка, очень любящая дело, которым занимается с детства. Похожая ситуация была у Лизы Туктамышевой: взлет, потом три года забвения, и как она преобразилась в новом качестве! Обожаю такие истории, когда спортсмен идет долгим путем, проявляя волю и стремление на пути к поставленным целям, преодолевая все сложности, находит силы возвращаться после травм и все равно достигать вершин. Как Елена Бережная, Евгений Плющенко или Алена Савченко, которую я часто привожу в пример фигуристам. Она столько раз была на грани завершения спортивной карьеры, но стремилась к главной цели и все-таки добилась своего. Стабильная, сильная духом спортсменка.

— Основные методики, которые вы применяете в психологической работе со спортсменами?

— На первом этапе я помогаю человеку понять себя и свои реакции на те или иные события. Затем даю инструменты, с помощью которых он может справляться со сложными ситуациями. Возьмем, к примеру, неблагоприятное состояние, которое может привести к травме, выгоранию или демотивации. Я даю знание спортсмену, а он использует его как личный опыт переживания: мы вместе моделируем истории, которые могут случиться на турнирах, обсуждаем, как психологически отразить атаку. В итоге, если это происходит в реальности, человек уже знает, как себя вести. Еще люблю отрабатывать телесно-ориентированные практики. Ведь спортсмен очень тонко работает с телом, поэтому многие неврозы ему легче преодолевать через телесный контакт. В этом специфика спортивной психологии. В целом я не сторонник «привязывания» спортсмена к психологу. Наоборот, важнее научить человека самостоятельно управлять своими эмоциями. Ведь в решающий момент турнира психолога рядом не будет.

— Ваши клиенты — представители разных видов спорта. Как удается понять особенности психологии людей, чье ремесло вам мало знакомо?

— Начиная работу с определенным человеком, я всегда предварительно изучаю его биографию и особенности вида спорта. Если что неясно, детально изучаю специфику вида спорта и спрашиваю у самого клиента. Алгоритмы работы со стрессом одинаковы во всех видах спорта. Самый частый запрос среди моих спортсменов: как научиться переносить в соревнования элементы, качественно выполненные и отработанные на тренировке? Чемпионка России 2021 по вейксерфу Надежда Илинич говорит, что на соревнованиях не ощущает рук и ног из-за напряжения. Но ведь это вечная проблема и в фигурном катании, и гимнастике, и фехтовании. Стандартное проявление соматической реакции на стресс. Не только в спорте, кстати. Моя задача — стабилизировать спортсмена, научить избегать неблагоприятные состояния, чтобы он управлял своим телом в любой атмосфере. То есть, везде есть узкая специфика, а психология-то общая. Главное — видеть картину мира спортсмена и научить его быть в контакте именно со своими телом и реакциями.

Станислава Константинова / Фото: © РИА Новости / Максим Богодвид

«Когда девочке говорят, что она жирная корова, это очень влияет на самооценку и восприятие себя»

— Вы окончили спортивный вуз, в который идут большинство спортсменов Петербурга. Но в определенный момент переключились на психологию. Как выбрали это направление?

— Получив классическое образование тренера, я поняла, что надо переключиться на какую-то сферу вне спорта, чтобы не сойти с ума. Голова должна иногда отдыхать от физических нагрузок. Я уже давно интересовалась темой психологии в спорте: видела и сама ощутила много моментов, когда она играла решающую роль или, наоборот, подводила. Мне посоветовали идти в аспирантуру на профильную кафедру. Вместе с руководителем мы определили тему исследования, и я начала изучать. Много общалась с коллегами, в том числе фигуристами мирового уровня. А вскоре я попала в группу Тамары Москвиной, которая применяла психологические методы в работе со спортсменами. Так я постепенно углубилась в эту сферу и после завершения карьеры решила повысить квалификацию. Делала это уже в Москве, куда переехала по семейным обстоятельствам. Мне повезло попасть в руки замечательного специалиста Натальи Добросоцкой — она окунула меня в практическую деятельность. Также, большой вклад в мое образование внёс автор курса по спортивной психологии, заведующий лабораторией спорта МИП Константин Алексеевич Бочавера. Тренируя детей в государственной спортшколе, я начала применять в работе новые методики. Увидела, что они реально работают, и тогда окончательно пришла в спортивную психологию.

— Как развивалась ваша карьера?

— После ухода с тренерской ставки я начала давать частные психологические консультации спортсменам. В какой-то момент Тамара Николаевна попросила помочь ее ученикам именно с психологической точки зрения. Я провела несколько тренингов для группы, затем меня пригласили к одиночникам сборной. Там пришлось много работать с возражениями: фигуристы, их родители и даже тренеры не понимали, зачем им нужны мои консультации. У них до этого был опыт работы с психологом — достойным, но не узкоспециализированным. Видимо, не получилось контакта. Поэтому вначале фигуристам сложно было мне довериться, информация воспринималась скептически. Но я продолжала, работала в группе и индивидуально, и через несколько месяцев ребята увидели результаты. Они научились правильным реакциям в стрессе, повысили уровень осознанности в тренировочном подходе. Это повлияло на качество выполнения элементов, самооценку, уверенность в себе и результаты на соревнованиях.

Тамара Москвина, Александр Галлямов, Анастасия Мишина и Артур Минчук / Фото: © РИА Новости / Александр Вильф

— Вам ближе жесткий тренерский подход или интеллигентный, как у Тамары Москвиной?

— Не буду категоричной: я не против жестких методов. Но больше принимаю педагогичный подход любимого тренера. Я вижу, как мягкие методы воздействия Тамары Николаевны на психику спортсменов дают долгосрочный эффект, уже много лет и с абсолютно разными типами людей. Вообще для меня главное достижение в спорте, что я попала к такому специалисту. Опыт, который я получила за три года работы с Тамарой Николаевной, — самый продуктивный за всю карьеру. Она ни разу не повысила голос на учеников, никого не оскорбила. И все мы — ее подопечные разных поколений — тянемся к тренеру спустя столько лет, обожаем ее и продолжаем учиться по сей день. Пусть мягкий, индивидуальный и четкий подход к спортсмену работает медленнее, но он не травмирует психику и потом дает максимально стабильный результат с минимальными потерями. Я считаю, в спорте надо строить долгосрочные перспективы — когда мы видим весь сложный, интересный путь становления карьеры спортсмена и тренера. В итоге после ухода из спорта сохраняется гармония в душе, осознанный эффект завершенности жизненного этапа. В тренерском подходе, как во врачебной сфере: если лечение подобрано правильное, оно дает стабильный эффект на много лет вперёд.

— Бетина Попова рассказывала, что тренеры всю ее спортивную жизнь унижали из-за лишнего веса. Говорили: «Ты жирная, а эта девочка стройная и красивая. Ты ничего не добьешься!». Как вы оцениваете такое психологическое воздействие?

— Оно опасно. У меня много клиенток-фигуристок и гимнасток — самые частые виды спорта, где проблема веса ломает психику. Когда девочке говорят, что она жирная корова, это очень влияет на самооценку и восприятие себя. В будущем скажется и на здоровье: прием многочисленных лекарств рискует привести к анорексии, булимии и т. п. Конечно, если спортсмен весит больше положенного, надо решать проблему. Вопрос в том, как она преподносится. Можно озвучить ее корректно в личном разговоре, помочь подобрать рацион питания, привлечь диетолога. А если оскорблять публично… Как-то ко мне пришла мама с девочкой-гимнасткой и спросила, надо ли дочери сесть на диету. Я говорю: «Давайте при ребенке шести лет вообще не будем произносить это слово! Лучше говорить о формировании правильного пищевого поведения. Расскажем, как хороши полезные продукты, привьем девочке интерес к ним. Диета — временное явление. Ты поголодаешь, потом не выдержишь и вернешься к желаемому режиму питания. Так еще быстрее располнеешь. Надо сформировать в голове ребенка пищевую привычку, чтобы он любил и тянулся к правильным продуктам. Если это не будет сознательным решением маленького спортсмена, рано или поздно он начнет втихаря лопать шоколадки.

— Когда у спортсмена начинается сложный период в силу возрастных изменений тела, как тренеру найти подход?

— Для начала признать, что естественный рост — это реально проблема, и ребенок не виноват. Увы, многие тренеры теряются. Видят, что ученик до 12-15 лет прекрасно исполнял сложные элементы, а теперь вдруг растерял их. Тренер начинает переживать, давить и в итоге срывается на спортсмена. А тот не понимает, что происходит с его организмом. В нежном возрасте ребенок очень подвержен критике: авторитетный учитель говорит «ты ничего не можешь!», и ребенок начинает в это верить. У такого возраста пока нет механизмов защиты, как у взрослого. Как думаете, достигнет ли спортсмен чего-либо в подобном состоянии? Рано или поздно у него пропадет желание, еще и душевная травма останется.

«В ответ на травму в организме вырабатывается ряд внутренних естественных анальгетиков»

— Какие можете выделить яркие случаи в спорте, когда решающую роль сыграла психология?

— Юному спортсмену опасно приезжать на Олимпиаду в статусе лидера. На тебя давят со всех сторон, ждут результата. А когда нет такого груза ответственности или ребенок просто не осознает его, морально намного легче, и больше вероятность выступить без нервов. То есть психика более устойчива. Пример — Юля Липницкая в Сочи. Она потрясающе выступила на командном этапе, а в личном зачете не справилась с давлением. Еще и постоянное внимание, сыгравшее роковую роль с детской неокрепшей психикой.

— На Олимпиаде в Токио был случай с рапиристкой Мартой Мартьяновой, которая продолжила играть после ранения, с трудом держась на ногах. Откуда спортсмены черпают моральные силы в такие моменты?

— Травма — это всегда стресс и мобилизация. В ответ на травму в организме вырабатывается ряд внутренних естественных анальгетиков. Плюс, во время выступления спортсмен находится в состоянии аффекта: все внимание сфокусировано на цели, максимальная концентрация. В эти минуты нет преград на пути — исключительно действия, ориентированные на победу. Спортсмен в моменте даже не всегда понимает, что происходит. Поздравляю Марту — она проявила потрясающую силу духа!

Марта Мартьянова / Фото: © Anadolu Agency / Contributor / Anadolu Agency / Gettyimages.ru

— Как спортсмену, пережившему неудачу на своем главном в жизни соревновании, научиться жить дальше?

— Однозначно: дать время ее прожить. Человек был мощно заряжен к старту, готовился, но жертвы не окупились. Это нормально, что спортсмен болезненно реагирует на провал, уходит в себя и так далее. Глупо говорить ему в такой ситуации банальные фразы «все к лучшему», «не переживай и живи дальше». Когда стадия проживания позади, надо конструктивно поговорить с тренером и понять, что привело к неудаче. Именно для себя важно понять. И дальше, возможно, с чистым сознанием вернуться к работе.

— Многие призеры Олимпиад рассказывают, что настолько отдают себя этому турниру, что потом долго восстанавливают моральные силы и не могут ничем заниматься. Почему так происходит?

— Когда ты приходишь к определенному рубежу и выкладываешься на максимум, это большая самоотдача. Даже если спортсмен в итоге выиграл, победа — тоже стресс для организма. Позитивные эмоции опустошают, и нужно время, чтобы стабилизировать психику, наполнить себя новым ресурсом. А еще понять, хочешь ли продолжать бороться.

— Почему многие спортсмены долго этого не признают? Сначала объявляют, что делают перерыв, затем отказываются комментировать, а спустя время выясняется, что человек давно принял решение уйти из спорта. Без намека на конкретных спортсменов — просто хочу понять их внутреннюю логику.

— Как и в случае неудачи, человеку нужно время. Завершение карьеры — всегда травма. Сегодня ты выступаешь на Олимпиаде, а завтра ты нигде. Ты хочешь остаться внутри атмосферы, хотя бы в формате шоу, подумать для себя, сравнить с новыми формами самореализации. То есть не хочешь рубить с плеча. Поэтому многие спортсмены переходят на лайтовый режим тренировок: часто занимаются у своего же тренера, но без надрыва. Поддерживают форму, не участвуя в соревнованиях. В этот период человек пробует, ищет себя в других привлекательных сферах, сохраняя привычный для психики ритм. Вскоре понимает, что нашел себя в новой профессии. Такой мягкий уход — точнее, переход — менее травматичен, ибо психологически нужно время перестроить себя на новый формат жизни. А если действовать радикально в принятии решения, получишь стресс. Бывает наоборот: спортсмен не нашел себя и понял, что скучает. Тогда он молча вернется после тайм-аута, и карьера заиграет новыми красками.