Зачем фигуристам хореография и почему хореограф Тутберидзе не выиграет ледовый «Оскар»?

Зачем фигуристам хореография и почему хореограф Тутберидзе не выиграет ледовый «Оскар»?
Этери Тутберидзе и Даниил Глейхенгауз / Фото: © AFLO / Global Look Press
Разбираемся в самом сложном понятии фигурного катания.

В эту субботу впервые состоится вручение премии по фигурному катанию ISU Skating Awards. Изначально его планировалось провести в рамках чемпионата мира в Монреале — с красной ковровой дорожкой, золотыми статуэтками и другими атрибутами известных кинопремий. Но вмешался коронавирус, поэтому объявление победителей пройдет в менее торжественном онлайн-формате.

Одна из самых спорных номинаций премии — «Лучший хореограф». Это как попытка взвесить воздух после дождя или измерить в амперах силу влюбленности. В шорт-лист номинации вошли трое претендентов — канадки Ше-Линн Бурн, Лори Никол и Мари-Франс Дюбрей.

«Матч ТВ» разбирается, почему хореография так важна для фигуристов, почему ее почти невозможно оценить объективно и почему Даниил Глейхенгауз, будучи хореографом самых успешных одиночниц в мире, не стал претендентом на победу в своей номинации.

https://www.instagram.com/p/CCTTG0MK-hk/

Хореография для большинства людей, далеких от спорта и танцев, представляется в виде урока у балетного станка. Стопы неестественно развернуты и стоят на одной линии, глубокий присед-плие, преподаватель стучит указкой между лопаток — для осанки и дисциплины.

Это действительно так, но лишь отчасти — классическая хореография балета давно не является единственно возможной. Существует множество разновидностей современного танца, начиная от близкого к балету модерна и заканчивая хип-хопом. Отдельно развивались народные и социальные танцы — теперь мы знаем их как фламенко, гопак, вальс, танго, квикстеп и многие другие.

В современном понимании хореография — это искусство передачи образа, сюжета или идеи под музыку с помощью пластики тела. Именно в таком понимании она применима к фигурному катанию.

В протоколах результатов соревнований нигде впрямую не упоминается слово «хореография». При этом она составляет примерно две трети от оценки за компоненты и 20-30% от итоговой оценки, включающей прыжки, вращения и дорожки шагов (и поддержки в танцах на льду и парном катании). Как это работает? Очень просто. Оценка за компоненты, которая пришла на смену шестибалльной шкале артистизма, содержит пять критериев: навыки скольжения, связки между элементами, представление, композиция, интерпретация. Три последних критерия, по сути, и есть хореография. Разберем их подробнее.

Представление. Оцените, насколько спортсмен физически и эмоционально вовлечен в то, что катает. Удалось ли ему наладить контакт с публикой на арене.

Композиция. Проанализируйте, как расставлены элементы — нет ли дисбаланса по прыжкам, дорожкам, вращениям; как это все сочетается с музыкой. Спортсмен так широко покрывает ледовую площадку, что буквально «облизывает борты», или все время жмется к середине катка? Какие приемы предлагает хореограф для передачи образа — буквальные мюзикловые штучки типа «зазвонил телефон — сними трубку», или же что-то абстрактное.

Интерпретация. Она в большей степени характеризует спортсмена, нежели хореографа, но в любом случае зависит от музыки и программы. Отражен ли каждый акцент в музыке движением коньков, головы и рук? Удается ли фигуристу стать одним целым с музыкой, не терять ее темп и ритм на протяжении всей программы, сочетая это с обязательными элементами?

Алина Загитова / Фото: © David G. Mcintyre / ZUMA Press / Global Look Press

Парадокс, но роль хореографа в том, какой программа дойдет до соревновательного льда, иногда ничтожна. Постановка начинается с идеи, а идея может принадлежать кому угодно — спортсмену, тренеру или хореографу. Под идею уже выбираются точки опоры, на которых потом вырастет голограмма образа — таким, каким его увидят судьи и зрители. В качестве точки опоры может выступать стартовая и финальная поза, узнаваемый костюм, конкретные пластические решения — например, видим «лунную дорожку» — подразумеваем Майкла Джексона; видим трогательно вывернутые карманы и виновато приподнятые плечи — ждем Чарли Чаплина.

Еще в фигурном катании принято «дорабатывать» программу за хореографом. Иногда он делает это сам, но чаще — линейный тренер вместе со спортсменом убирают все неудобные и усложняющие прокат движения, шаги и связки.

Хореография на самом деле очень тесно связана с качеством исполнения. Любую программу, показанную чисто, зрители воспримут благосклоннее, чем самую изящную постановку от балетмейстера Мариинки, если в ней на восемь сделанных прыжков приходится полтора чистых выезда.

Многое зависит от вида — у одиночников и спортивных пар есть свои сложности. Парникам, в частности, нужен набор скорости на элементы — у них физически нет возможности четыре минуты плести кружева коньками. Потому что в кружевах можно запутаться и упасть с подкрутки, потеряв, кроме семи баллов, пару не сломанных ранее костей.

Евгения Тарасова и Владимир Морозов / Фото: © Kenjiro Matsuo / AFLO / Global Look Press

Программы в танцах на льду могут претендовать на наибольшую цельность впечатления, потому что танцорам не нужно прыгать, а вписать в музыку твиззлы и поддержки — решаемая задача для профессионалов. Это отлично видно на примере всего, что делают канадцы Мари Франс-Дюбрей и Патрис Лозон. В танцах, которые они ставят своим ученикам, невозможно найти «швы», чтобы понять, где начинается дорожка шагов, а где заканчивается нежность.

Хореография предельно субъективна и потому всегда неоднозначна в восприятии. Многое здесь зависит от нас самих — от наших предпочтений, личного вкуса и культурного опыта, насмотренности, но сформулировать признаки плохой программы все-таки можно.

В общем смысле плохая программа — это когда мы не понимаем, о чем идет речь — не в смысле «не понял, надо еще раз посмотреть», а в смысле «что это было?». Когда не чувствуем, что сопереживаем герою, хотя должны бы. Когда замечаем очевидно некрасивые движения, не оправданные музыкой и образом, видим много пустых мест, брошенные руки, неаккуратные ноги. Но на топ-уровне такого практически не бывает, а значит, жюри премии выбирать пришлось между хорошим, очень хорошим и прекрасным.

В фигурном катании существует мода на хореографов, и так или иначе она коррелирует со спортивными результатами. В ванкуверском и сочинском олимпийских циклах, например, самым популярным и высоко оцениваемым хореографом была Марина Зуева — ее пары брали золото и серебро всех турниров, в которых участвовали. Сейчас она крайне редко ставит программы для фигуристов из других групп.

Тесса Вирту и Скот Мойр / Фото: © Paul Kitagaki Jr. / ZUMA Press / Global Look Press

Так вот Даниил Глейхенгауз, несмотря на грандиозные успехи его подопечных и несколько очень удачных программ в портфолио, пока все-таки является представителем локальной российской моды. Выйти на международный рынок прямо сейчас ему сложно в силу молодости и относительно небольшого опыта.

Пул топ-специалистов остается неизменным много лет. В него входят опытные Ше-Линн Бурн, Лори Никол, Дэвид Уилсон, Николай Морозов, Паскуале Камерленго, Илья Авербух, Джеффри Баттл, Кристофер Дин и другие. Все они успели поставить уже не одну программу, принесшую фигуристам из самых разных стран медали чемпионатов мира и Олимпийских игр. Это, если хотите, такой закрытый клуб, попасть в который можно только за выслугу лет и собственный читаемый стиль. Бурн отличает способность вытащить наружу скрытую энергию спортсмена — свободу, граничащую с сексуальностью. Морозов ставит программы максимально удобно «к ногам» и умеет вдохновить, как никто другой — это отмечают все фигуристы, работавшие с ним хотя бы однажды. Для Авербуха характерна дословность и понятность всех предлагаемых им образов и движений, которая отзывается в сердцах зрителей. Как в этом смысле на дальней дистанции раскроется Глейхенгауз, нам еще только предстоит узнать. Он совершенно точно амбициозен и нацелен на получение всех возможных преимуществ от программы в рамках действующих правил. 

https://www.instagram.com/p/B2ZuREnIGKM/

Хореография — это как маркетинг. Ни один самый полезный потребителю товар не удастся сделать массово популярным, если он невнятно называется, непонятно кому предназначен, завернут в тусклую обертку и лежит на нижней полке в магазине. В то же время даже самый крутой маркетолог не сможет продать соленую воду посреди океана — именно с этим можно сравнить ничего из себя не представляющий продукт. Другими словами, хореография не спасет фигуриста от поражения, если его прыжковый набор не выдерживает конкуренции, но способна стать решающим фактором в борьбе, если фигурист и без того вооружен до зубов. И с этой точки зрения у Глейхенгауза перед коллегами есть большое преимущество.

Читайте также: