«Наша работа — это одержимость». Тренер-эпоха Покровская стала помощником председателя ФВВСР

С ее именем связаны все наши олимпийские победы в синхронном плавании.

Татьяна Покровская представила свою преемницу на посту главного тренера сборной России по синхронному плаванию — ей стала семикратная олимпийская чемпионка Светлана Ромашина. Сама Татьяна Николаевна продолжит заниматься развитием синхронного плавания и вести национальную команду к медалям, но уже в новом качестве — она будет советником председателя Федерации водных видов спорта России (ФВВСР) Дмитрия Мазепина.

«Матч ТВ» поговорил с Покровской о кумирах, Ромашиной, победах на Олимпиаде в Рио и мужчинах в синхронном плавании.

— Это был самый тяжелый сезон в плане работы?

— Соревнования были очень нервные и тревожные. Хотелось доказать, что мы как были сильными, так и остаемся. Мы не были расслаблены — нет, это не про нас. Но то, что мы не видели соперников, спарринга, который, как оказалось, важен в нашем виде спорта, не выезжали на международные соревнования четыре года, а потом выступали в нейтральном статусе в Сингапуре — это было сложно. Мы впервые в жизни оказались в таких условиях: до этого всегда были на гребне волны и, если были какие-то изменения в тех же правилах, были в числе первых, кто их узнавал и даже принимал участие в их создании.

— На какой работе вы сосредоточитесь сейчас?

— Оглядываюсь назад и вижу в своей жизни только синхронное плавание. Все мои дни были заполнены только им. Теперь я не буду столько работать на воде, потому что сидеть круглыми сутками на бортике уже сложно. И в связи с новыми правилами мне это уже не так интересно. Моя миссия будет в другом.

Тренеры, которые придут в сборную, будут работать со спортсменами, над композициями. Они работали в юниорских командах, но это только лестница на пути в основную сборную. Работы много. Новые правила будто всех уравняли. Нужно заново выстраивать работу на воде и в зале. Нужно возвращать былые позиции.

— Если бы вы сейчас возглавили сборную России, было бы сложнее, чем в те времена?

— Мне бы не было так интересно, как тогда. Раньше составление композиций было самым сладким временем в работе. Мы в этот период все будто немножечко не в себе, движения крутятся перед глазами, пробуются разные варианты, чтобы это было похоже на мини-спектакль. Сейчас для меня это не такая интересная работа. Я пришла в этот вид спорта из художественной гимнастики, и тогда синхронное плавание мне не казалось таким уж интересным, но постепенно я втянулась, осознала его красоту, размах — у нас даже площадка больше, чем у них! Сейчас это нечто другое, и мне было бы менее интересно. Так что вопрос скорее в другом: приди я сейчас в этот вид спорта, осталась бы или нет. Думаю, что нет.

— На спортсменов-зумеров нет жалоб? Не как в офисных историях про постоянные жалобы на выгорание?

— Нет, я так не чувствую. И даже в эти четыре года я смотрела на них и задавалась вопросом: «Для чего они работают?» Даже когда не было мотивации, они продолжали выкладываться на полную, не задавая вопросов, зачем это надо. Мало кто ушел, а если и ушел, то по каким-то личным причинам, из-за здоровья. Все остальные тренировались в полную силу. И если нужно было увеличить время тренировок, они бы согласились. Когда проходишь столько ступеней до старшей команды, уже полностью заточен на результат! Синхронное плавание — очень сложный вид спорта: задержка дыхания, работа на руках под водой, сложные композиции. Девчонки у нас просто удивительные. К нам в сборную приходят просто герои.

— Мы часто слышим скандальные истории с родителями из фигурного катания и гимнастики. Почему у вас в публичном поле тишина и покой?

— У меня всегда было так: я работаю только со спортсменами. Родители благодарны, а кто не благодарен, даже близко ко мне не подходят. У нас никогда не было такого, чтобы мы собирались, и я выслушивала замечания родителей. Если они ездят на соревнования, то скорее как фанаты, они наша поддержка. Никогда не торчат рядом с нами и не мешают на соревнованиях. Никогда у меня не было никаких трудностей.

— Вы бы смогли работать в ситуации столь прицельного внимания, как в фигурном катании?

— Я всегда боялась преждевременной рекламы, и мои ведущие тренеры тоже — Татьяна Данченко, Гана Максимова. Выступят — пожалуйста. Думала, если реклама пойдет раньше, вдруг выступим как-нибудь не так. Я никогда не любила шумиху вокруг спортсменов. Наверное, я виновата в том, что мы такие скромные. Сейчас, наверное, все должно быть иначе. Но мне все это не нравилось — это же мешает спортсмену. Да, они реагируют на это по-разному. Давайте как-нибудь тихонечко. Я не говорю, что надо выступать в закрытом зале, но лучше напишите о нас после выступления.

— Вы суеверная?

— И я, и тренеры в сборной в целом очень суеверные. Мы все в приметах. Наверное, это неправильно, но это так.

— До какого момента вы не показывали новые программы перед соревнованиями?

— Ой (смеется). Ну, может, недели за две-три мы их показывали. Собирали родителей, знакомых и тех, кто любит синхронное плавание. Мы как-то отличались в этом от других видов спорта.

— И без видеосъемки на предварительных показах!

— Когда приезжали журналисты, показывали какие-то части, которые уже видели (смеется). Но ведь бывало и так, что когда рано показывали композиции, потом находили какие-то моменты в постановках у других сборных. Тут свои заморочки. Но это раньше так было, а сейчас в новых правилах нет каких-то изюминок в программах, чтобы их скрывать, а потом рассчитывать на эффект неожиданности.

ТРЕНЕРЫ: ХАРИЗМА И ДИАГНОЗ

— Светлана Ромашина — великая спортсменка. Она начинает новый этап в карьере, но теперь в качестве тренера. Будете ей помогать?

— Конечно. Я надеюсь на нее, она прошла большую школу сборной команды. Она была безупречно сильной спортсменкой, и с этим никто спорить не будет, но как тренеру ей еще нужно учиться. Группа — самый сложный вид синхронного плавания. Но ведь не просто так она завоевала столько медалей — у нее хорошая голова и сильный характер: она может повести команду. Так что надеюсь на Светлану и верю в нее.

— Какими личными качествами должен обладать тренер?

— Как я всегда говорю, хороший тренер должен быть с «диагнозом», он должен быть «болен» спортом. Тренер должен жить работой, только тогда будет успех. Закончил вовремя и пошел заниматься личными делами — так не получится.

У меня был очень хороший коллектив тренеров все эти годы, и это очень важно. Тренеру сложно работать в одиночестве, должны быть те, кто поддерживает, не переходят дорогу, а помогают. Должен быть хороший климат в коллективе. Когда ты выходишь на определенный уровень, когда работаешь на победу, рядом должны быть преданные люди.

Я начинала, когда Елена Полянская работала с индивидуальными видами: она шла в своей работе от образа. Она создала нашу первую солистку Ольгу Седакову, которой рукоплескал весь мир. Она создала солистку Ольгу Брусникину, которая на протяжении многих лет была недосягаемой. Затем за индивидуальные виды стала отвечать Татьяна Данченко — тоже «больна» работой, создавала прекрасные дуэты, всегда очень внимательно относилась к подбору музыки. Я не всегда этот выбор понимала, но, посмотрев на соревнованиях, соглашалась. Она воспитала таких солисток, как Наталья Ищенко и Ромашина.

Максимова вообще у нас театрал и человек из искусства! Продолжает дело мамы, великого тренера Марии Максимовой, с которой я начинала работать в синхронном плавании. Мария в композициях шла от шоу. Они работали в одно время с Зоей Барбиер, которая, напротив, шла от спорта, от техники. Со мной бок о бок работала чемпионка СССР Елена Грызунова, Екатерина Пискарева, которая ранее тренировала юниорскую команду. Они создавали и создают синхронное плавание. Дай бог, чтобы они продолжали это делать. На них еще долго может держаться хороший уровень нашего синхронного плавания. Они неравнодушны, что очень важно.

— Тренерство на таком уровне — это одержимость?

— Да! Только так куется победа. У меня всегда были тренеры-кумиры. Например, Сергей Михайлович Вайцеховский, создавший потрясающую команду пловцов в сборной СССР. Он был тренером такой мощной организации! Я всегда равнялась на Анатолия Владимировича Тарасова, он был кумиром для хоккеистов и болельщиков всего хоккейного мира. Он вел команду к победе. Тренер по фигурному катанию Станислав Алексеевич Жук, в прошлом главный тренер по волейболу Николай Васильевич Карполь! Это тренеры-гиганты и легенды. На них всегда можно равняться, нужно не забывать об этих именах.

— Есть мнение, что сейчас молодые кадры как никогда сложно удержать в профессии.

— Всегда так было. Сейчас просто жизнь поменялась. Поначалу мы работали за какие-то маленькие деньги. А сейчас мало кто может жертвовать благополучием во имя работы. Все хотят быть обеспеченными, хорошо одетыми, чтобы было согласие в семье. И сейчас в спорте очень много коммерции — групп, где можно не очень много работать, а получать гораздо больше. Как правило, там работают люди, у которых нет увлеченности, того самого «диагноза». У нас в синхронном плавании, как оказалось, есть тренеры, которые готовы вести спортсменов к высоким целям.

— Ваши спортсменки, да и Саша Мальцев, всегда говорят: «Главное, чтобы тренеры были довольны».

— Это точно (смеется). Я тренер-максималист, и девчонки знают, что понравиться мне — это высший пилотаж. Мы, тренеры, видим даже больше, чем судьи. Если тренер доволен — а со мной это редко случается — значит, все получилось и будет победа. И даже если победы не будет, все равно сработали хорошо. Иногда смотрю, как тренеры других сборных улыбаются во время композиции, кричат, показывают, что все окей. Мне бы, может, тоже так хотелось сделать, но я так просто не умею. Я по-другому работала, я вела своих спортсменок, особенно в акробатических элементах. Стояла и про себя проговаривала эти элементы, и мне казалось, что они эту поддержку чувствуют. Это очень важно. И Мальцев тоже знает, что понравиться тренеру — это 80% успеха. А если не понравился, то лучше не подходите близко.

«МОЛЬБА» И ВДОХНОВЕНИЕ

— В следующем году исполнится 10 лет победам на Играх в Рио-де-Жанейро. Тогда у группы была совершенно невероятная по красоте программа «Мольба», глубоко личная для вас. И сама Олимпиада была очень непростая.

— Да, там у нас впервые на Олимпиаде случился аврал с бассейном — вода пошла грязная, ее сливали, нагревали. Но с самого начала чувствовали, что победим. У нашей команды был очень сильный состав и воля к победе. И когда мы делали эту композицию, чувствовалось, что на нее среагирует зритель, что она будет трепетной и выразительной. Это была композиция — обращение к небу. А дуэт в Рио показывал программу «Русалки». На этой олимпиаде была очень сильная команда, и все говорили, что мы инопланетяне на фоне остальных.

— Считаете, что это была лучшая программа? Или не выделяете для себя какую-либо из постановок?

— Она была очень личная, были трагические события. Когда мы составляли эту композицию — а я вообще ничего не хотела составлять — девчонки очень подбадривали меня. Она была очень трепетная и серьезная. Но у нас было много особенных программ — например, «Карнавал». Музыку я писала в Бразилии, очень веселая, задорная. Но музыка остановилась прямо во время выступления на Олимпийских играх, и это тот случай, когда не было бы счастья, да несчастье помогло. И когда ее доделывали, когда девочки проявили себя по-лидерски — это был настоящий карнавал. Что ни Олимпиада, то герои. Просто герои.

— Кто ваши олимпийские герои из других видов спорта?

— Мне запомнилась в Лондоне победа наших волейболистов. Когда ничего не складывается, а команда собирается так, чтобы победить, такие победы особенно ценные. В баскетболе тоже есть такие примеры.

— А индивидуально какие олимпийские истории вас вдохновили? Алексей Немов, например?

— Это вообще что-то невероятное! Он повел себя как герой, смог успокоить публику, а она редко так выражает протест по поводу оценок. Это была победа, хоть и не зафиксированная в протоколе.

— Почему в России так успешны все «художественные» виды спорта?

— Думаю, это связано с нашими советскими традициями — в хореографии в целом и с балетом в частности. Мы на этом выросли, никуда не денешься. Мы всегда шли от танцев. Хотелось бы это сохранить, иначе будет сплошной автоматизм и никакой души в композициях. И многие страны сейчас тоже перестроились, они равняются на кумиров. Ими были мы, испанцы с фламенко, китайцы с их постановками от национальных танцев. Думаю, такие традиции останутся. Я смотрю художественную гимнастику по новым правилам и понимаю, как это сложно работать — сплошное жонглирование, а в это время ноги выплясывают ту же хореографию, тот же балет. И в гимнастике, и в синхронном плавании мы всегда занимались станком, классической хореографией. На ней росли наши спортсмены. Дай бог, так и будет дальше.

«НОГИ-НОГИ» И НОВАЯ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТЬ

— И вас никто не удивил на чемпионате мира в Сингапуре?

— Думала, что мы увидим команды, которые ушли от нас далеко вперед, и даже разочаровалась. Синхронное плавание как-то… остановилось. Считаю, что эти правила откинули наш прекрасный вид спорта далеко назад. Он основывался не только на технике, но и на эмоциональном творческом исполнении. И вдруг новые правила, которым мы не могли препятствовать. «Ноги-ноги», как я это назвала. Если и есть творчество, то его очень мало. Я и мои ведущие тренеры были в шоке, было грустно, во что превратили наш вид спорта. Знаю, что сейчас международная федерация пытается что-то поменять. И надеюсь, что все вернется если не в прежнее русло, то в похожее. Сейчас ситуация вызывает тревогу.

— Что нужно делать, чтобы к чемпионату Европы снова быть в лидерах? Или просто должен пройти период адаптации и чтобы к нашему возвращению привыкли?

— На чемпионате мира в Сингапуре все сборные были немножко в шоке, так как техника у нас осталась очень серьезная, даже получше, чем у стран-лидеров. Они увидели, что мы как были лидерами, так и остаемся. Конечно, нам нельзя почивать на лаврах, нужно расти и искать пути этого прогресса. Но не нужно забывать, что судейство всегда было субъективным и сейчас остается таковым. Хочется, чтобы оценки ставили не странам, а спортсменам, выполняющим программы.

— Какой должна быть идеальная солистка в вашем понимании?

— Такой, как Ольга Седакова, Наталья Ищенко, Ольга Брусникина, Светлана Ромашина и Светлана Колесниченко. Яркие девочки с блистательной техникой. И они должны быть самыми выразительными и артистичными. В Сингапуре смотрела соревнования солисток и грустила.

МУЖСКОЙ ВОПРОС

— Как считаете, команда с мужчиной в составе может завоевать золото Олимпийских игр в 2028 году?

— В принципе, да. Как оказалось, это вполне приемлемо, если композиция построена так, чтобы парень не выделялся. А то у Испании вся композиция была сосредоточена на парне. Считаю, это неправильный путь. Если все правильно составлено и работа техничная, то все возможно. Убедилась воочию. Но это сложная работа. Говорят, что мужчины помогают в поддержках. Но поверьте, это сложно. Иногда мужчина даже больше мешает в поддержках. И, конечно, нужно, чтобы он постоянно работал в группе. Но я думаю, что синхронное плавание пойдет по этому пути. Они считают мужчин в группе ноу-хау, а мне это по-прежнему режет глаз, привыкла видеть восемь пар одинаковых ног.

— Вы пробовали ставить Сашу Мальцева в группу?

— Да, выглядело это хорошо, не резало глаз, что это мужские ноги. Но выдержать на чемпионате мира три программы в группе, если ты еще и выступаешь в двух программах с дуэтом и в двух соло, это сложно.

— Вы привлекли к работе Рому Измайлова как тренера по акробатике. В связи с новыми правилами в синхронном плавании стало больше разных специалистов? Или все как раньше?

— Я в принципе давно работаю с акробатами, но это действительно были акробаты. А Рома — тренер-акробат, работает на том же уровне, что и мы. Он изучает новые правила, очень волнуется, как девчонки будут готовы к соревнованиям. Волнуется даже больше, чем я!

— Как вы работали над выразительностью? Привлекали актеров, водили спортсменок на балет?

— Я знаю, что Данченко приглашала спецалиста из театра для работы над артистичностью. Работа сложная. Думаю, что по мере возможности будем привлекать артистов театра, например. Другое дело, что пока я действительно не понимаю, по какому пути пойдет синхронное плавание.

Никто ведь не сможет сказать, что Ищенко или Брусникина не были выразительными. Брусникина читала Сервантеса, чтобы лучше показать образ девочки «Кармен». Ее тренер Елена Полянская шла от образа. Наши композиции вообще всегда этим отличались.

— Вы про то, что мимика должна выражать образ, создаваемый в программе?

— Да, именно так, а то у нас в синхронном плавании сейчас странное происходит.

«МНОГОЕ НУЖНО НАВЕРСТЫВАТЬ»

— За эти годы, наверное, накопилось много отложенного «на потом». Какие планы? Путешествовать, просто полежать или, может быть, шкаф разобрать?

— Покопаться в женском шкафу — это вообще такое удовольствие! Можно найти столько вещичек, которые годами там лежали, а ты о них забыла. И когда отдыха мало, полежать и посмотреть телевизор — тоже большое дело. Я это обожаю. Я в этот момент как бы общаюсь с кем-то другим, проживаю эту историю. Переключение для мозгов — это важно, они должны отдыхать от работы.

Конечно, много осталось нереализованного. Пока даже не хочу об этом задумываться, плюс есть свои секретики. Что было в жизни во время синхронного плавания? Были и походы в кино, и в театр, и на концерты. Всегда успевала это делать, пусть и редко, бегом. И, конечно, мы, тренеры с диагнозом, мало общаемся с детьми. Вспоминаю, что мое общение с ребенком до определенного момента было в формате «вот придет мама — разберемся», «что ты сделала, что не доделала». То есть это все существовало в форме такого назидания, что неправильно, но иначе на тот момент и быть не могло. Это нужно наверстывать.

Я была настолько далека от дочери, которая училась и была под присмотром моей мамы. Но бог нам помог, свел нас в Испании, где мы жили камерно — я и дочка. И вот тогда началось сближение. А ведь могло сложиться иначе! Смотрю на многих актеров — с детьми у них бывают неудачи, как будто не получилось контакта. Это издержки работы для тех, кто болен своим делом.

— Что можете сказать в качестве напутствия?

— Я верю, что синхронное плавание остается и всегда будет одним из самых интересных и зрелищных видов спорта! Мы все в России верим в это и безмерно любим наш вид спорта!