Почему Егор Сорин — самый продвинутый лыжный тренер в мире. Колонка Вероники Степановой

Почему Егор Сорин — самый продвинутый лыжный тренер в мире. Колонка Вероники Степановой
Вероника Степанова / Фото: © РИА Новости / Павел Бедняков
Олимпийская чемпионка напоминает о своей цели, а также рассказывает, что от нее требует тренер и в чем тот может пойти навстречу.

Уезжаю со Спартакиады не только с медалями и существенными призовыми, но и с целым багажом лестных слов. От «очень одаренная» до «мегаталантливая». Спасибо на добром слове, но все это по большей части несущественно.

Моя очередь выдвинуть теорию, почему одни побеждают, а другие, не менее талантливые, нет.

Прежде всего, должна быть четкая и понятная цель всей спортивной карьеры. Кому-то достаточно первого разряда — это уже требует дисциплины и умения терпеть. Кто-то может решить остановиться на уровне мастера спорта. Моя цель в спорте несколько сложнее в достижении, но она не меняется уже много-много лет.

Я стала готовиться к Олимпиаде 2026 года в Италии задолго до того, как я отобралась для поездки в Пекин-2022. И откровенно об этом написала в своих соцсетях ещё тогда: цель = медаль в личной гонке в Милан-Кортина. С тех пор все, что я делаю, подчинено этой основной цели. Попадание в Пекин, а потом и эстафетное золото там — это приятный бонус, но точно не досрочно выполненный план. Каждый новый сезон необходим прогресс. Спартакиада-2024 — очередной тест, проверка правильности пути.

Я иногда слышу от ветеранов лыжных гонок, как бежали чемпионаты мира или Олимпиады по трассам, которые видели впервые, как представители фирм-производителей привозили инвентарь чуть ли не прямо на старт, как тренировались «по ощущениям», а не по пульсометру или показателям лактата. Слышу и думаю: это какие-то другие лыжные гонки, к нашим никакого отношения не имеющие, кроме названия.

Вероника Степанова / Фото: © РИА Новости / Павел Бедняков

Мы не готовимся к Олимпиаде, или Спартакиаде, или чемпионату «вообще». Мы готовимся к конкретным гонкам в конкретные дни на конкретных трассах. Уже за несколько месяцев мы намечаем, какую тактику в гонке я выберу, где именно и на каком пульсе и лактате я попытаюсь оторваться от соперниц. А если не получится — то каким будет план Б. «Жемчужину Сибири» я знаю вдоль и поперёк, но и лыжный стадион в Валь-ди-Фьемме, где пройдет Олимпиада, изучила тщательно и, если надо будет, ещё съезжу потестировать. Раз уж я была достаточно откровенной в далёком 2021 году, то продолжу и уточню: на Олимпиаде-2026 я хочу бежать скиатлон и десятку «коньком», а также участвовать в большой эстафете. На последнем этапе, разумеется. Мысли о том, что нас не пригласят, я не допускаю: такие рассуждения — для убогих. Их время заканчивается, хоть у Такера Карлсона спросите.

Врожденный талант играет малую роль. Важнее — дисциплина и доверие между спортсменом, тренером, врачом команды. В 2021 году, когда мы с Егором Владимировичем Сориным ещё недостаточно друг друга знали, был интересный эпизод. Мой друг должен был прилететь ко мне накануне важной гонки Кубка мира. Да, это мотивирующий и полезный приём, которым многие лыжницы пользуются. Я, во всяком случае, никогда этого не скрывала. Современные тренеры тоже за. Но тут вмешалась погода, рейс задержался — и Сорин несколько напрягся, как мне показалось: вдруг я всю ночь прожду своего друга, спать не буду? Меня, как сейчас помню, даже сама постановка вопроса удивила. Если не приедет до 23:00, то я выключаю свет и тут же, как всегда, засыпаю, а ему придётся спать в другом месте. И, безусловно, он это воспримет как должное — важная гонка в карьере лыжницы приоритетна.

Не знаю, как, но мой мужчина все-таки успел до моего «личного комендантского часа», Сорин перестал волноваться — а я на следующий день финишировала первой в эстафете в Лиллехаммере. Больше вопроса о приоритетах не возникало.

При этом Сорин тоже идёт навстречу. В исключительных случаях он даже может поменять тренировочный план, если мне нужно улететь, например, на День Камчатского края на выставке «Россия». Но это действительно день — утром туда, вечером обратно.

Мне очень повезло с Сориным и в другом. По мелочам я не спорю, но в серьезных вещах не верю на слово. «Так все делают» или «всегда так делали» — для меня не аргумент. За каждой идеей, за каждым подходом должно быть какое-то научное исследование, доказанный эффект, мнение ученых.

Егор Сорин / Фото: © Денис Бушковский / Матч ТВ

Уже говорила, но повторю: Сорин сегодня — самый продвинутый лыжный тренер в мире. Он во всем опирается на последние научные данные, изучает много специальной литературы, постоянно ищет новые приемы, тестирует новые идеи и девайсы. Вот здесь мы друг друга нашли! Не только я, кстати, — Савелий и Сергей Волков тоже активно участвуют в игре «высверли любимому тренеру мозги вопросом: что лучше — Whoop или Oura?»

Так мы идём вперед. Иногда получается прибавить в результатах сразу, порой эффекта нет, бывают ошибки — ничего страшного, «идёт процесс познания», как говорил после аварий Сергей Павлович Королев. Как минимум, я развлеку подписчиков в моем микроблоге в Boosty рассказом об очередном модном девайсе, который я выписала и тестирую, или новой системе питания и тренировок.

При этом одну вещь Сорин требует жёстко: стопроцентную дисциплину в выполнении его указаний на тренировках. От меня также требуется абсолютная откровенность в передаче своих ощущений и оценки состояния: не ныть, но и не скрывать проблемы в надежде, что все само пройдет. И от меня требуется не вступать в дискуссии по поводу тех или иных заданий или тренировочных приёмов. Доверяешь — доверяй. У Сорина нет возможности растолковывать свои решения каждому из десяти лыжников в его группе.

И ещё. Я знаю только одного спортсмена со схожими подходами. И единственного, кому иногда завидую — у него дома есть супергаджет. Лыжный тредбан называется. Я не планирую его копировать, мы совершенно разные — но не испытывать настоящего, глубокого уважения к его устремленности, к умению анализировать, упорству, просто невозможно. Вы видите его результаты — я вижу, как они достигаются. Вижу и учусь.