«США порой недооценивают влияние бензина на то, что происходит внутри страны». Вик Уайлд — о поездке к маме и любви к Москве

«США порой недооценивают влияние бензина на то, что происходит внутри страны». Вик Уайлд — о поездке к маме и любви к Москве
Фото: © Денис Бушковский / Матч ТВ
Вик не уверен в продолжении карьеры, но он остается в России.

10 июня Вик Уайлд стал участником забега «Golden Race» на «Дне спринта» в рамках «Недели легкой атлетики» в Лужниках. Бежали 100 метров, Вик финишировал четвертым, показав результат 13,48 секунды, уступив Юрию Борзаковскому (12,38), Никите Нагорному (12,53) и Александру Легкову (13,32). Дениса Глушакова он обогнал (тот пробежал за 14,62), как и Алексея Саврасенко с Дмитрием Губерниевым.

Понятно, что забег нес исключительно элемент шоу, и это шоу состоялось, но вот после финиша Вик оказался единственным, кто согласился общаться уже на серьезные темы, тем более что его взгляд, учитывая американское происхождение Уайлда, был, конечно, очень интересен. Начали мы, впрочем, все-таки с «Golden Race».

Фото: © Денис Бушковский / Матч ТВ

— Какие эмоции после забега?

— Серьезных эмоций, соревновательных, нет, сплошное веселье. Гораздо интереснее смотреть на этих девушек, они такие классные, — говорит Вик, глядя на только что финишировавший забег девушек на 400 метров с барьерами, — просто невероятные, это все, что я могу сказать.

— Глядя на легкоатлеток, на эти соревнования, не испытываете дежавю, ведь в США легкая атлетика — главный циклический вид, имеющий огромную популярность, собирающий полные трибуны?

— В Штатах есть университетская система и через нее в легкую атлетику вкладываются десятки миллиардов долларов, в отличие от зимних видов спорта, не имеющих подобного финансового фундамента. Легкая атлетика, плавание — виды, которые находятся в совершенно другой ситуации, так как их развивают в университетах. Лыжные виды, сноубординг — это больше частная история и им приходится тяжелее.

— Плюс отсутствует государственное финансирование, деньги или от клуба, или от федерации, если ты первый-второй номер сборной, так?

— Преимуществом и в то же время недостатком США является то, что в спорт идет частное финансирование, спонсорские деньги. И если ты умеешь преподнести себя, то заработаешь кучу денег, миллионы долларов, как это сделал Майкл Фелпс, например. Но если ты не выигрываешь постоянно, если ты не на слуху и не вызываешь интереса, то и с финансированием возникают очень большие проблемы. В России ситуация иная, во всяким случае, если говорить о моем опыте. Даже если ты отличный спортсмен, то столько денег, как в США, ты не заработаешь, но зато имеешь финансовую стабильность за счет зарплат, ставок, которые получаешь регулярно от того же Минспорта.

Это совершенно разные системы, и американская в моем случае не сработала. Когда я приехал в Россию, то не поднимал вопрос денег, мне важно было получить условия для тренировок, чтобы стать лучшим в мире. А уже после того, как стану лучшим, я считал возможным говорить о деньгах. Собственно, так и произошло: сначала я сделал свою работу, взял два золота в Сочи-2014, ну, а потом еще бронзу в Пекине-2022.

— Закрывая тему легкой атлетики — сноубордисты вообще бегают?

— Может быть, да, но я очень редко, сейчас уже тело все болит.

Александр Легков / Фото: © Денис Бушковский / Матч ТВ

— В чем заключается подготовка сноубордиста вашей специализации за пределами, собственно, тренировок уже на трассе?

— Мой спорт отличается от остальных и, конечно, тебе нужно быть физически готовым, но это очень специфичные требования. Нужна физическая стабильность, чтобы тебя хватило на все заезды, чтобы избежать наработанных усталостных травм по ходу сезона, потому что сноубординг — это очень ассиметричный спорт, если говорить о нагрузке на части тела. У нас не нужен взрыв, резкость, которую вы можете наблюдать здесь у легкоатлетов-спринтеров, имеющих очень быстрые мышечные волокна и выглядящих очень-очень впечатляюще. У нас речь больше о способности выдерживать силовые нагрузки, иметь силовую выносливость. Так что я в основном работал над общей силой, а затем выступал в роли, можно сказать, механика — настраивал инвентарь, какие-то вроде бы незначительные моменты, под себя. Это несколько не то, что люди вкладывают в понятие «атлет». Например, перед Олимпиадой в Пекине я не заходил в тренажерный зал на протяжении шести недель. Ни разу, из-за карантина. Сидел в своем номере, а выходя из него, только катался на сноуборде и проводил восстановительные тренировки.

— Это нормально, когда в сезоне вы так долго не ходите в зал?

— Нет, обычно хожу, но не в той ситуации, которая сложилась в олимпийскую зиму. В Китае все было закрыто, так что оставалось только заниматься восстановлением после тренировок на сноуборде.

— Что обычно делаете, если говорить о развитии силового потенциала?

— В моем случае все упражнения делаются на одной ноге, ассиметрично, потому что за зиму, за сезон, тело просто скручивается, так что я привожу его летом в нормальное состояние, а следующей зимой оно снова скручивается. Так что делаю много приседаний на одной ноге, становую тягу, тоже на одной ноге. Если здоров, то прыгаю, но сейчас не могу. В общем работа в зале направлена на ассиметричные нагрузки и развитие силовой стабильности.

— Из-за постоянных скручиваний травмы поясницы — профильные для сноубордистов?

— Именно так. Поясница и плечи — это основные зоны, которые страдали за время моей карьеры в сноубординге.

— Учитывая травмы, какие планы на будущее, будете выступать дальше?

— Не знаю, не думаю об этом. Сейчас российские спортсмены не могут выступать за рубежом, так что неважно, буду я выступать на соревнованиях или нет.

— Друзья, знакомые из США не писали в последнее время: «Вик, что ты все еще делаешь в России?»

— Не особо. Думаю, большинство просто боится общаться со мной (смеется). Вообще, обычно, люди не затрагивают в общении со мной скандальные темы. Даже когда я этой весной летал в США, никто в личном общении не высказал в мою сторону негатива.

— Когда это было — поездка в США?

— В апреле, навестил маму. Думаю, людям в США сейчас хватает своих собственных проблем, особенно на Западном побережье. Я-то сам родом из маленькой деревни и проблемы, которые происходят за тысячи километров оттуда, не особо волнуют местных, не сидят в их головах.

— В России постоянно показывают новости о растущих ценах на бензин в Штатах.

— А вот это как раз — то, о чем все говорят. Один из способов обозлить Америку — заставить их платить пять-шесть долларов за галлон бензина, они очень быстро взбесятся. Американцам нужен бензин, они ездят на машинах постоянно, везде, на протяжении всего дня. Они не ходят, не передвигаются на велосипедах, только за рулем авто. И США порой недооценивают влияние бензина на то, что происходит внутри страны.

— Вы уже давно в России, в Москве. На Олимпиаде сказали, что это один из лучших городов на Земле для вас. Мнение не изменилось?

— Нет. Город сильно поменялся со времени, когда я увидел его впервые. Я люблю Москву, сейчас передвигаюсь по ней только на велосипеде, больше не использую метро, такси. Везде езжу на велосипеде и обожаю это.

Читайте также: