Екатерина Лобышева: «Что бы я ни делала в обычной жизни, ничто не сравнится с эмоциями от домашней Олимпиады»

Екатерина Лобышева: «Что бы я ни делала в обычной жизни, ничто не сравнится с эмоциями от домашней Олимпиады»
Екатерина Лобышева / Фото: © РИА Новости / Владимир Баранов
Для российской конькобежки Екатерины Лобышевой Игры в Сочи были третьими в карьере и точно самыми эмоциональными.

Екатерина Лобышева в Турине завоевала бронзу в составе командной гонки. Тогда эта дисциплина дебютировала на Олимпиадах. Спустя восемь лет, уже с другими партнершами по команде, она возьмет еще одну медаль в том же виде программы. Такая же бронза, но совершенно другие эмоции, потому что завоевана на домашних Играх.

— Когда узнала, что Олимпиада будет в России, для меня это стало положительной мотивацией, чтобы продолжать карьеру и выступить на домашних Олимпийских играх, — говорит Лобышева. — Еще хотелось увидеть, как преображается Сочи. Мы часто ездили туда на сборы и понимали, что состояние инфраструктуры не позволяет раскрыть весь туристический потенциал. И хотелось видеть, как ситуация будет меняться.

— А в личном плане? Не было сомнений: добегу или нет до этой Олимпиады?

— Спортсмены — люди своеобразные. Ставят цель — и фокусируются только на этом. Я понимала, что будет непросто, но была готова продолжать работать дальше.

— В команду пришел Маурицио Маркетто. Как складывалась работа в его группе?

— Мне было тяжело тренироваться в его команде: в ней был уклон на длинные дистанции, а я бегала средние. Объем было тяжело переваривать, но, как говорится, вижу цель — не вижу препятствий. Хотя в какой-то момент я хотела уйти тренироваться с другим тренером или вообще самостоятельно. Но оставался год, и было принято решение потерпеть, оставшись в этой группе.

Маурицио Маркетто / Фото: © РИА Новости / Владимир Астапкович

— У вас в личном плане был тяжелый период в тот олимпийский цикл — ушел из жизни отец.

— Морально было очень тяжело. Эмоциональный фон был тяжелый. Плюс нагрузки в команде, несоизмеримые с моими физическими возможностями. Мне казалось, что я не справлюсь с объемом, тяжело было психологически. Но когда есть цель, это придает тебе дополнительные силы.

— То, что шансов на медаль было больше всего в командной гонке, помогало сфокусироваться или зажимало еще больше психологически?

— Вообще, ты никогда не знаешь, в каких кондициях в итоге будешь перед соревнованиями. Ты готовишься выйти на пик формы, но как показывает практика, случиться может вообще что угодно.

В Ванкувере на 1000 м за неделю до старта я показала результат лучше, чем чемпионка Игр-2010 на той же дистанции. Казалось, ничто не помешает сохранить это самочувствие, но потом нагрузили еще больше, пожадничали, и в итоге я оказалась в состоянии накопленной усталости. Так что заведомо говорить, кто будет победителем или призером на отдельных дистанциях, — это глупо. Большой спорт настолько непредсказуем!

И перед Олимпиадой я не думала о том, что командная гонка — единственный вид, в котором могу претендовать на медаль. К тому же командная гонка — это тоже специфическая история. Индивидуальное выступления — это одно. В командном виде этот дух соперничества между друг другом нужно аккумулировать — и стать вместе еще сильнее. Мы — не игровой вид, нас воспитывают нацеленными на индивидуальный результат прежде всего, и в ситуации с командной гонкой нужно уметь перестраиваться.

А еще командная гонка проходила в программе Олимпийских игр в два дня. И в каждый день необходимо пробежать шесть кругов, а через 45 минут необходимо это повторить. Физически это совсем не просто…

— Какие остались воспоминания от первого выступления на «Адлер Арене»?

— Чемпионат мира-2013. Вокруг стройка, много еще недоделанных моментов, которые бросались в глаза. Помню, идем по Олимпийской деревне — и строители из баллончиков распыляют на насыпи зеленую краску, чтобы создать эффект травы. Оставался еще год, но уже все хотели создать красивую картинку.

Стадион был совершенно новый, чувствовали строительную пыль, лед был еще не такой быстрый. И когда я первый раз вышла в центр овала, представила себе полные трибуны, какими они будут на Олимпиаде. Визуализация того, как это будет красиво, по-домашнему. Очень уж хотелось выступить перед российскими болельщиками, так как в основном выступали за рубежом. И уже тогда появилось это ощущение — скоро домашняя Олимпиада.

— На открытии были?

 — Конечно! Стояли под трибунами и не понимали масштаба происходящего. Но когда вызвали нашу команду на стадион, я испытала такой восторг! Была на трех Олимпиадах — и нигде не было такой феерии, как в Сочи. Все сидели с огоньками, скандировали. Выходишь — и тебя обволакивает этот звук трибун. Испытала гордость за Россию, какая она мощная, сильная, красивая!

— Долго с «Фишта» выбирались?

— Да, но было не так холодно. В Ванкувере мы успели замерзнуть. В Сочи были в этом плане идеальные условия. После прохода нас посадили смотреть оставшуюся часть церемонии, мы видели, как зажигали факел. Придя домой, пыталась утихомирить эти эмоции и сосредоточиться на подготовке к выступлению.

— Главная предолимпийская история про Екатерину Лобышеву — прозрачный комбинезон. Об этом даже голландские СМИ написали. Как в итоге решился вопрос?

— У меня нестандартная фигура для конькобежек — грудная клетка была больше, чем у остальных. И когда нам предлагали комбинезоны с резиновой грудью и спиной, мне было не продышаться. Я всегда просила, чтобы мне вместо резины на груди делали просто лайкру, иначе дышать тяжело. И когда мне привезли комбинезон с лайкрой на груди, я увидела, насколько она тонкая — просвечивало насквозь. В итоге мне сделали материал внутри чуть потолще, иначе было бы не совсем корректно выходить в столь прозрачном комбинезоне на арену.

Екатерина Лобышева / Фото: © РИА Новости / Владимир Баранов

— Командная гонка — в конце Игр. Ольга Граф уже с медалью, у остальных медалей нет. Какое было настроение тогда?

— После индивидуальных дистанций мы поняли, что все находимся в разном состоянии. Все-таки каждый организм по-своему переваривает нагрузку и к каждому нужен индивидуальный подход. К сожалению, тренер считал, что все одинаково должны с этой программой справиться. И Катя Шихова была в тяжелом физическом состоянии, и мы, когда свои дистанции пробежали, поняли, что находимся не в том состоянии, на которое рассчитывали. Но собрали все силы в кулак — сконцентрировались на командной гонке. Что бы ни случилось, мы оставались командой и были друг за друга горой. Удалось выиграть медаль. Любая награда на Олимпиаде — достижение, и было бы куда хуже, если бы этой медали у нас не было. Выложились все на 100%, выдохнули и подумали — все, что было прожито за эти четыре года, не зря. Все увенчалось медалью, хотя не все смогли в индивидуальных дисциплинах себя показать.

— Вы плакали в микст-зоне.

— Было тяжело эмоционально. Понимаешь, что в какой-то момент тебя не услышали. Хотелось, чтобы было иначе, тем более что у меня к тому моменту уже был колоссальный опыт — третья Олимпиада. Я чувствовала, что нужен был дополнительный отдых — просто организм требовал, и я прислушивалась к своим ощущениям. И вот наступает момент, когда, да, ты был прав, но уже никому ничего не докажешь и исправить уже ничего нельзя. Поэтому было столько эмоций, и поэтому после декрета я тренировалась одна, выполняя ту нагрузку, которая мне необходима. Я вернулась после рождения ребенка и снова стала чемпионкой России, вошла в топ-10 в мире, хотя готовилась индивидуально, без тренеров, без врачей и массажистов. Да, это непросто, но эмоционально мне было намного легче.

— Не жалеете, что не остались в спорте до Пхенчхана?

— Я сама так решила — и закончила на пике своего возвращения. Выступала на чемпионате мира в Пхенчхане за год до Игр. Ушла будучи чемпионкой России — и это греет мне душу. И не меньше мне греет душу то, что этот год я посвятила своему ребенку.

Екатерина Лобышева с дочкой / Фото: © Личный архив Екатерины Лобышевой

Уже тогда были сомнения, допустят ли на Олимпиаду, хотя у меня не было проблем с антидопинговыми структурами. Я не хотела себе ставить цель — попасть на четвертую Олимпиаду — в ситуации полной неизвестности. Плюс было недопонимание со стороны нашего тренера Кости Полтавца. Меня включили в список сборной, в составе которой должна была готовиться. Я не была против, но попросила время, чтобы найти няню, с которой могла бы оставлять ребенка. Но мне сказали, что или тренируйся все время в команде, или нет. Я сделала выбор в пользу семьи. Стартуй я в Пхенчхане, это было бы уникально для российского конькобежного спорта — конькобежки у нас еще не участвовали в четырех Олимпийских играх.

— Оглядываясь назад, домашние Олимпийские игры — это праздник или испытание?

— Это и большая нагрузка, и ответственность колоссальная. Это пристальное внимание СМИ, которое порой очень даже напрягает. Но это и невероятные эмоции, которые ты никогда не испытаешь на другой Олимпиаде. Ты будешь вспоминать это долгие-долгие годы. В обычной жизни что бы я ни делала, какими бы экстремальными видами спорта я ни занималась, ничто не сравнится с эмоциями домашней Олимпиады. Мне таких эмоций сейчас очень не хватает.