«К смертельной усталости готовился каждый день много лет подряд». Владимир Сальников — о золоте московской Олимпиады

«К смертельной усталости готовился каждый день много лет подряд». Владимир Сальников — о золоте московской Олимпиады
Владимир Сальников / Фото: © РИА Новости / Сергей Гунеев
40 лет тому назад — всего-то два раза по 20 — Владимир Сальников выиграл свое первое олимпийское золото.
  • Как не расплескать себя перед самым главным в жизни стартом?
  • Что должен знать человек, который 8 часов в день пашет во славу Родины?
  • Почему фальстарт — худшее, что может случиться перед заплывом?
  • С какой точностью работает на классе и опыте внутренний секундомер?
  • В чем главный талант Майкла Фелпса, не считая идеального телосложения?
  • По каким параметрам бритва «Нева» превосходит Schick и Gillette?
  • Зачем снимать с бежевых «Жигулей» шестой модели зеркала и дворники?
https://www.instagram.com/p/CAc1AnbKAQG/?utm_source=ig_web_copy_link

«Электричества в атмосфере было в избытке. Чем ближе к старту — тем сильнее заряд»

22 июля 1980-го от Сальникова не то чтобы ждали — требовали победы на «полуторке». Да не просто победы, а с мировым рекордом. И не обычный требовался рекорд, а выдающийся: именно советский спортсмен должен был стать первым в мире пловцом, преодолевшим 1500 метров быстрее 15 минут.

Ну что же, если Родина скажет «надо»… На финишном табло — 14 минут 58,27 секунды.

— Каково это — тащить на плечах такой тяжкий психологический груз в 20 лет? Мотивировал вас вселенский прессинг или мешал, раздражал?

— Честно говоря, не назвал бы давление чрезмерным. Ну хотя бы по причинам чисто технологическим. О мобильных телефонах мы тогда не слышали, стало быть, ни смс тебе, ни мессенджеров, ни каналов, ни соцсетей. Блогеры и папарацци тоже не достают.

Как я сейчас понимаю, это здорово облегчало нашу участь. Готовились в достаточно строгой изоляции по четкому и понятному плану. От бортика до бортика, в промежутках — отдых. Размеренная жизнь в замкнутом пространстве и с ограниченным кругом общения — то, что нужно человеку.

Кроме того, с нами работал великолепный психолог Геннадий Дмитриевич Горбунов. Кстати говоря, в мае этого года ему исполнилось 80 лет, и он по-прежнему востребован в работе со сборными. Осваивали с его помощью техники аутотренинга и саморегуляции, практиковали сеансы гипноза в минимальных дозах.

И пахали, пахали, пахали, не думая ни о чем высоком.

В общем, тягостного ощущения надвигающейся тяжелой миссии, когда родные стены не помогают, а нависают и давят, как-то удалось избежать. Хотя, конечно, электричества в атмосфере было в избытке. Чем ближе к старту — тем сильнее заряд. Вот неделя осталась, вот заехали в олимпийскую деревню, вот уже и аккредитация…

— Москва в новом обличии: вычищенная, выглаженная, изобильная. Множество спортивных объектов с нуля, бассейн просто колоссальный — все это добавляло позитива. Хорошо помню свое внутренне состояние: ожидание чего-то грандиозного. Не для себя, а для всех.

А что касается контактов — ну да, слегка напрягало, когда к тебе подходят по три-четыре раза на дню разные люди с доброй улыбкой: ну что, рекорд состоится, дашь стране золота? Для этого и нужен был аутотренинг — чтобы переключить сознание.

— Легкий оффтоп, с вашего позволения. Можно ли оградить современных спортсменов от зловредного влияния информационной Вселенной в ненужные моменты?

— Практически нереально. Чтобы отнять у молодого человека телефон с миллионом различных важных функций, нужно обладать сознанием и привычками инквизитора. Но вот что давно замечено: под натиском гигантского объема информации срабатывает базовая функция — функция блокировки. Не в гаджете — в голове. Подсознательная защитная реакция: когда чего-то чересчур, у людей, нацеленных на результат, включается внутренний фильтр…

А знаете что самое интересное? Жизнь наша — именно в социальном плане — была значительно интереснее, чем сейчас. Так я думаю. Как мы отдыхали? Например, на сборах в Цахкадзоре, кроме традиционных для тимбилдинга пикников, проводили КВН. Все по-настоящему, все солидно: собирали команды, готовили домашние задания, сочиняли скетчи. Это было так здорово, так искренне! Такое мы получали удовольствие! Сейчас об этом и помыслить невозможно.

— Еще к вопросу о прессинге. Можно ведь и о другом уровне давления говорить — со стороны партии, правительства, Комитета госбезопасности. Я немножко утрирую, но вы же понимаете, о чем речь.

— Давайте не будем драматизировать. Ну проходили командные собрания, да, на которых порой звучали высокие слова. Собрания — норма. Однажды, помню, в Цахкадзор приехал высокопоставленный товарищ из Госкомспорта, а незадолго до его визита один из спортсменов немножко нарушил режим: выкурил сигарету втихаря. И его поймали. ЧП, требующее реакции.

Сидим, слушаем товарища, который рассказывает, как нужно готовиться к ответственным стартам, чтобы не уронить честь флага. «Посмотрите, — говорит, — на меня. Я занимался спортом 30 лет! Бросил заниматься — бросил и курить».

Когда он понял, что проговорился, было уже поздно: мы лежали в ряд. Воспитательный эффект обнулился.

А если серьезно, собрания, в том числе партийно-комсомольские, были привычной частью командной жизни. Относились мы к ним достаточно лояльно и в то же время снисходительно. Ну что еще такого важного можно вложить в голову спортсмену высокого уровня, чтобы он сделал больше, чем делает сейчас? Какими сокровенными знаниями нагрузить человека, который и без всяких накачек 8 часов в день пашет во славу Родины?

— Тупые накачки бесят, это ведь очевидно.

— Точно. Поэтому ты быстро учился пропускать пустые слова мимо ушей. Мы свои задачи понимали абсолютно четко, но в какой-то момент встряска все-таки не мешала.

«Чтобы выплыть из 15 минут, совсем не обязательно дать 15 раз по 59,59»

С 1978-го по 1986-й Сальников не проиграл ни одного старта на дистанции 1500 метров вольным стилем. Рекорд мира, установленный им в 1983 году, продержался 8 лет. Рекорд СССР не побит и по сей день. О чем президент Всероссийской федерации плавания Владимир Валерьевич Сальников, скорее всего, искренне сожалеет.

— Итак, 22 июля 1980 года. «Полторашка», ваша коронная дистанция. Хорошо помните этот день?

— Он был достаточно рутинным. Одна из важных предпосылок для хорошего выступления: ничего не выдумывай. Просто повторяй то, что повторял тысячу раз до этого.

Привычный ритуал: выспался, позавтракал, поработал в спокойном режиме, проверил скорость на отдельных отрезках — чтобы убедиться, насколько точны внутренние ощущения. Встроенный в мозг секундомер должен быть идеально синхронизирован с реальными часами.

Перед стартом — достаточно интенсивная разминка, порядка двух с половиной километров. Минут за 40 до выхода закончил, оделся. Нельзя ни в коем случае делиться с окружающей средой теплом своего тела, поэтому — два костюма. Сначала шерстяной, сверху — олимпийский, положенный по регламенту.

Проверил очки, плавки. Все на месте, все в порядке, проблем нет. Минут, наверное, на 20 занырнул в какой-то увлекательный детектив: книжка всегда была под рукой.

Ожидание выхода в комнате, где собираются участники. Вызов, выход.

В «Олимпийском» дорожка к старту тянется практически вдоль всего бассейна. Ты видишь и слышишь трибуны, которые упакованы от и до. Биток, аншлаг. Подключаешься потихоньку к общей атмосфере. Она начинает на тебя воздействовать.

Бежишь глазами по плакатам, различаешь лица и отдельные слова из общего гула: «Сальников, давай, Сальников, рекорд!».

— На старте — тоже, в общем, рутина, но с нюансами. С одной стороны, важно уйти в себя, чтобы не расплескаться, с другой — удержать возбужденно-положительный настрой. Можно, конечно, и совсем глаза в землю, многие так делают, но для меня выхватить эмоций от положительной энергетики переполненного зала — в плюс. Всегда к этому стремился, понимая, что и люди, и ты сам — на празднике, а не на похоронах. Отсюда улыбки трибунам, приветствия на фоне возрастающего внутреннего возбуждения. Но в меру, без фанатизма.

Единственное, чего реально опасался: только бы никого не угораздило сделать фальстарт! А то и два, разрешенные регламентом. Вот это не очень хорошо. И даже очень нехорошо. Очень я не любил фальстарты. Да кто их любит? Первое ощущение входа в воду, когда тело твое еще не остыло, а все чувства обострены — это что-то особенное. Не хочется его терять.
Не дай бог, думаю, кто-нибудь сейчас пакость учинит! Но нет, все сложилось хорошо. Поехали как надо.

А в воде — своя история, отдельная жизнь, которую ты проживал тысячу раз. Стартовые 100 метров — темп на пару секунд выше среднего. Дальнейшая задача — грамотный контроль времени. Чтобы выплыть из 15 минут, совсем не обязательно дать 15 раз по 59,59. Достаточно ускориться на первой сотне и на последней.

В «Олимпийском» очень удобно расположено боковое табло. После поворота — микросекунда для оценки, нановзгляд: все в порядке?

Все в порядке. Работаем дальше.

— Тысячу раз рассказывал, как трудно пришлось на финише. Не буду повторяться в эпитетах.

На 12-м отрезке смотрю: упала скорость, несколько десятых недобираю. Вообще нужно сказать, что скорость на опыте ощущается достаточно хорошо. Ее чувствуешь, не глядя на секундомер, до десятых долей секунды. Поэтому колокольчик тревожно зазвенел: Володя, пора прибавить! А усталость-то накапливается, метров после 500 она нарастает плавно, но неизбежно.

В общем, пришлось накатывать. Финишировал фактически дважды. Первый раз на 1400. Второй — после поворота на последнюю сотню. Включил все, что осталось…

«Смертельно устал», «в глазах пелена», «ничего не помню» — все эти страсти для внутреннего пользования. Я к смертельной усталости готовился каждый день много лет подряд. Знал, что такое усталость и как ее преодолеть, потому что именно в преодолении заключается смысл тренировки. Если ты не выложился на тренировке до конца, не выжал себя прямо в воде досуха — нельзя ожидать, что сделаешь это на соревнованиях.

Но к усталости быстро привыкаешь. Понимаешь, когда именно придется закусить удила, ждешь порога в конкретной точке, знаешь, что скоро мучения закончатся, все снова станет хорошо. Привычка — вторая натура. Поэтому 99% людей, которые наблюдали олимпийский заплыв, даже не подозревали, в каком неважном физическом состоянии я находился на финише.

Коснулся бортика. Рев трибун, зал на ушах, команда орет истошно…

Это было огромное счастье. Те самые мгновения, ради которых стоит жить, терпеть и мучиться. И чем тяжелее дается победа, тем они слаще, эти мгновения.

Андрей Крылов, Ивар Стуколкин, Владимир Сальников и Сергей Копляков / Фото: © РИА Новости / Сергей Гунеев

«После того, как тебя «побрили», воду начинаешь чувствовать буквально кожей»

Через 5 лет после великой тройной победы Сальникова родился будущий 23-кратный олимпийский чемпион Майкл Фелпс. Человек с уникальной функцией восстановления. Не хуже, чем у Сальникова.

— Вы выложились на «полуторке» без остатка, а через два дня, 24 июля, — 400 метров вольным. Еще через два — эстафета 4 по 200. Хватало времени, чтобы полностью восстановиться и выйти на новый старт в состоянии огурца?

— Эстафету мы с тренером вообще не планировали. Когда сообщили, что нужно выступить еще и в эстафете, я возмутился: не хочу, не буду, не готовился и не готов. Но в сборной СССР дисциплина была на уровне, поэтому меня быстро поправили: наше дело — решать, твое — работать. Общая форма была хорошая, ожидалось, что смогу показать нормальный результат. Так и вышло, команду не подвел.

А на 400 ведь тоже планировался мировой рекорд. Очень хотел его побить! И близко все было, совсем рядом. Но не сложилось. Тысячу раз себя спрашивал: почему? И нашел в конце концов ответ: наверное, слишком много эмоций отняла первая победа. Где-то там, на пьедестале, остались крупицы энергии, которых потом не хватило.

— На самом деле, когда тебе всего 20, суток для полного восстановления вполне достаточно. Вот вы упомянули Фелпса. Помню, приехал как-то в Балтимор, в клуб, где занимался Майкл. Тогда он еще не был многократным олимпийским чемпионом, поэтому слушал меня с открытым ртом. Никто не мог и подумать в тот момент, каких фантастических результатов добьется этот парнишка.

Так вот, дарованная природой способность мгновенно восстанавливать силы — только малая часть правды. Куда важнее, на мой взгляд, его колоссальная работоспособность. Просто невероятная, нечеловеческая какая-то! Спортивная жизнь Фелпса — вечная борьба. Я изучал его феномен и знаю, что с первой же своей минуты в бассейне он начал рубиться за первое место. Неважно — на отрезке или на полной дистанции, на тренировке или на соревнованиях, с партнерами по клубу или на чемпионате мира.

Рубился каждый день на всю катушку! С каждым, кто был рядом. А если никого не было — с самим собой.

Вот он, главный талант Майкла. Фундамент его величия. Двигательные способности, выносливость, координация, оптимальный для плавания баланс длины рук и ног — все это очень важно, конечно, но, так уж получается, вторично.

— В одном из интервью вы рассказывали, как снимали эпителий бритвой «Нева». Я поначалу решил, что травите, как говорится. Потом засомневался… Что за ужас такой? Как вы это делали? Зачем? Какие ощущения?

— Все верно, так и было. Берешь простой бритвенный станок, вкладываешь в него лезвие «Нева» — и давай скоблиться. Почему именно «Нева»? Она была чуть толще импортных. Советское — значит отличное! Зря мы прекратили производство. Schick, Gillette — это все ерунда. «Нева»! Она не срезала кожу, не ранила ее, а именно что скоблила. Разница между «срезать» и «соскоблить» — самая суть процесса.

— По всему телу операция?

— Практически. Она действительно давала эффект. И до сих пор дает. Без всякого мыла, на сухую кожу — либо тренер помогает, либо товарищи по команде. Кто-то эту процедуру проходил за пару дней до старта, кто-то накануне, кто-то прямо в день соревнований. Нужна как минимум пачка, 10 лезвий, чтобы себя полностью обработать.

После того, как тебя «побрили», воду начинаешь чувствовать кожей. В буквальном смысле. Такое ощущение, что пальцем пошевели — и уже поплыл. Состояние легкости, невесомости, полета в воде. Но оно недолго длится, процедуру нужно повторять регулярно. Иногда на теле оставались полосы — будто ремни с тебя сдирали по ширине станка.

А потом идешь на массаж, и массажист, конечно, использует разогревающие масла. Они же настоящие шаманы, массажисты. Они над своими составами ночами колдуют, и попробуй в эту лабораторию сунься. Какого-нибудь перчика туда добавит, а ты лежи и радуйся жизни. С обнаженной-то кожей.

— Если бы я работал, например, на BBC в 1980-м, придумал бы вам лихое прозвище — Красная Акула. Получше, чем у Фелпса, правда? Балтиморская Пуля, Летающая Рыба — банально все это.

— Меня в зарубежной прессе звали Ленинградский Локомотив. Еще помню Монстра и Царя.

— Сильно разбогатели, став трехкратным олимпийским чемпионом?

— О да. Разбогател неимоверно. Как раз хватило на бежевые «Жигули» шестой модели. Очередь в честь такого случая подвинули, и уже через пару месяцев я стал счастливым обладателем «шестерки». Ужасно гордился!

Марк Спитц / Фото: © imago-images.de / Global Look Press
— Приехал однажды из Америки журналист, который готовил большую статью для Sports Illustrated. Буквально по пятам за мной ходил. Творческий замысел состоял в том, чтобы сравнить меня и великого Марка Спитца (9-кратный олимпийский чемпион 1968 и 1972 годов. — matchtv.ru), в том числе и на бытовом уровне. Очень удивлялся, помню, когда я каждый раз, прежде чем зайти в бассейн, снимал со своей машинки зеркала и дворники.

— Не считали нужным скрывать такие интимные нюансы?

— А как их скроешь? Меня потом ругали: как же так, зачем? Я говорю: «Ну а что делать-то было? Подскажите. Если бы я их не снимал — снял бы кто-то другой». Вполне обычная история для того славного времени…