live
15:25 Футбол. Товарищеский матч. Бельгия - Нидерланды [0+]
15:25
Футбол. Товарищеский матч. Бельгия - Нидерланды [0+]
17:30
III Летние юношеские Олимпийские игры. Пляжный волейбол. Женщины. Финал. Прямая трансляция из Аргентины. Россия - Италия
18:15
Все на Матч!.
18:40
Футбол. Лига Наций. Украина - Чехия [0+]
20:40
Баскетбол. Евролига. Мужчины. Прямая трансляция. "Фенербахче" (Турция) - "Химки" (Россия)
22:40
Новости.
22:45
Все на Матч!.
23:30
Дневник III Летних юношеских Олимпийских игр. [12+]
00:00
III Летние юношеские Олимпийские игры. Бокс. Мужчины. Финалы. Прямая трансляция из Аргентины.
01:30
III Летние юношеские Олимпийские игры. Прыжки в воду. Смешанные команды. Трансляция из Аргентины. [0+]
02:00
Круг боли. [16+]
03:40
Смешанные единоборства. Bellator. Трансляция из США. Э. Дж. МакКи - Дж. Тейшейра да Консейсау. Д. Кейлхольтц - В. Артега [16+]
05:40
Десятка!. [16+]
06:00
Олимпийский спорт. [12+]
06:30
Спорт за гранью. [12+]
07:00
Новости.
07:05
Все на Матч!.
08:55
Новости.
09:00
Дневник III Летних юношеских Олимпийских игр. [12+]
09:30
Смешанные единоборства. UFC. Трансляция из Бразилии. Э. Андерс - Т. Сантос [16+]
11:30
Новости.
11:35
Все на Матч!.
12:00
Теннис. "Кубок Кремля". Прямая трансляция из Москвы.
14:00
Новости.
14:10
Все на Матч!.
14:40
Профессиональный бокс. Бой за титул чемпиона мира по версии IBF в полутяжелом весе. Трансляция из США. А. Бетербиев - К. Джонсон [16+]
16:20
Новости.
16:25
Континентальный вечер.
16:50
Хоккей. КХЛ. Прямая трансляция. "Металлург" (Магнитогорск) - "Авангард" (Омская область)
Хоккей

Сергей Гимаев-младший: «Однажды отыграл со сломанной рукой больше двух периодов»

19 февраля 18:00
Сергей Гимаев-младший: «Однажды отыграл со сломанной рукой больше двух периодов»
Защитник «Витязя», сын прекрасного тренера и комментатора рассказывает об игре в паре с отцом, тренировках с боксерами и работе на ТВ.

– Когда вы пришли в школу ЦСКА, основная команда была еще вполне великой. Ходили на ее матчи?

– Маленький был. Мое первое осознанное воспоминание – «Русские пингвины». Начало девяностых. Помню рыжего парня, который бегал по арене в костюме пингвина – он сейчас в «Ак Барсе» работает. Еще у ЦСКА был контракт с «Милкой», и болельщикам кидали шоколадки. Мы этого особенно ждали – у воспитанников школы была своя трибуна во дворце спорта.

– Когда вы были в школе ЦСКА, отец предлагал вам оставить хоккей. Почему?

– Из-за разделения ЦСКА нам не хватало льда, мы тренировались только три раза в неделю, мой уровень упал, и, увидев это, папа сказал: «Серый, пока не поздно, можно зацепиться за учебу. Видишь же, что в хоккее не получается». Я с детства не привык проигрывать, и папины слова меня задели, я стал серьезнее относиться к хоккею, более сконцентрированно тренировался, чаще ходил в зал. Мне было лет тринадцать, но я и тогда знал, что в каждом замечании папы заложен смысл. Он никогда не кричал на меня впустую, говорил только по делу.

– Как отец общался с вами, когда вы играли у него в ЦСКА-2?

– Сын тренера в команде – это никогда не приветствуется. Поэтому папа всегда старался поддернуть меня, прикрикнуть, чтобы другие ребята видели: я в таких же условиях, как и все.

– Что за команда была у ЦСКА в вашем возрасте?

– Леха Крутов, Витя Александров, Казионов, Лапенков, Аншаков, Кирилл Степанов. Как команда мы ничего особо не выиграли, зато много ребят состоялось во взрослом хоккее. Правда, нашему лучшему игроку Денису Полунину не повезло. Он провел несколько матчей у Тихонова, уехал в Усть-Каменогорск, сыграл даже за сборную Казахстана, но рано закончил из-за проблем с коленями. Талантливейший был нападающий.

– С Аншаковым вы потом играли на молодежном чемпионате мира в Финляндии.

– Мы невероятно обидно проиграли финнам в четвертьфинале – пропустили курьезную шайбу на последней минуте. Аншаков на том чемпионате набрал больше очков, чем Малкин, и поровну с Овечкиным. Его звали в «Питтсбург», предлагали контракт, но он несерьезно стал относиться к делу – и это его погубило.

– Аншаков сейчас работает в полиции?

– Да, где-то там. Заодно играет в любительской хоккейной лиге.

– Когда вы поехали в тренировочный лагерь «Оттавы»?

– Летом 2004-го. После молодежного чемпионата мира. Пробыл там пару недель. Я с детства мечтал попасть в НХЛ, так что впечатления огромные. Сбор был ознакомительный (там участвовал, например, вратарь Рэй Эмери, игравший потом за «Атлант»), но мы были в раздевалке главной команды, куда заглядывали Спецца, Хара, Месарош, с которым я позже пересекся в «Сибири». У них был отпуск, и они приходили крутить велик и качаться. Больше всего впечатлил Здено Хара. Мы делали жим лежа, а он эту же штангу поднимал на бицепс. Невероятной силы человек.

– Вам тогда предложили двусторонний контракт. Почему отказались?

– Я не был готов физически, к тому же уже играл в основе «Северстали». Решил остаться. Думал – проявлю себя в суперлиге, наберусь опыта, мастерства, и тогда меня снова позовут в Америку. Откладывал на сезон, потом еще на один – и поезд ушел. Но я не жалею. Понимал, что не готов к НХЛ.

– Однажды вы купили отцу «Мерседес». А сами на чем ездили?

– Перейдя в «Динамо», стал ездить на отцовском сером X5. Эта машина стала знаменитой, когда отец нанес на нее аэрографию Суперсерии-1972.

– Какой вы водитель?

– Активный. Люблю быстро ездить. В самую серьезную аварию попал в Череповце. Со мной в машине находились братья Рыбины, Макс и Тема, и Артур Октябрев. Мы возвращались из Ярославля, где играли за «Северсталь-2», и мне навстречу вылетела машина. Было скользко, шел дождь, я сильно взял вправо, нас закрутило, и мы улетели в кювет. Слава богу, травм никто не получил, но машина сильно пострадала.

– Как вы попали на сбор боксеров?

– В ЦСКА есть секция бокса. Папа договорился с ее тренером, и я месяц занимался с боксерами на Ходынском поле. Такая у меня была предсезонка – это было где-то между ЦСКА и «Северсталью». Тренировка состояла из двенадцати раундов по три минуты. Первый: отжимания с хлопками за спиной. Я не смог этого сделать, а для боксеров это норма. Другой раунд: борьба: Еще один: прыгать со скакалкой. Помню также, что мы очень много кувыркались – у меня аж голова кружилась. Самого бокса было не так много, только по груше недолго били.

– Как оказались в Череповце?

– После объединения двух ЦСКА я не попал в список основных игроков, остался без работы, и меня позвал на просмотр тренер «Северстали» Сергей Михалев. Он мне очень сильно помогал – все-таки они с моим папой были близкими друзьями. Михалев дал мне свитер с номером 21. Я спросил: «Почему этот номер?» – «В карточной игре это счастливое число».

– Отец продолжал вас опекать после перехода в «Северсталь»?

– Мы созванивались через день. Он посещал мои матчи в Москве, Подмосковье, Ярославле, иногда прилетал в Череповец. Когда я знал, что он на трибуне, мне, конечно, хотелось ему понравиться. Хотелось, чтобы он мной гордился. Из-за этого я больше старался, сильнее нервничал, и часто это шло мне во вред. Но с опытом я перестал реагировать на его присутствие на трибуне.

– Как вы пережили первое расставание с домом?

– Для меня это было немного ново. Я всегда жил в Москве под папиным присмотром в комфортных условиях, а в Череповце поселился в промышленном районе, в бывшем детском саду, перестроенном под базу. Там жили игроки второй команды. Под конец чемпионата пробился в основу «Северстали», но перед плей-офф мне дали снова сыграть за вторую команду, и я сломал палец.

– Что потом?

– Во втором сезоне я много играл – чаще в паре с Лехой Кривченковым. Мне повезло, что в те годы ввели правило, по которому нужно было выпускать молодого игрока. Но на следующий сезон я перестал считаться молодым, оказался наравне со всеми, к тому же из-за энхаэловского локаута сильно возросла конкуренция – кроме меня в состав не проходило четыре опытных защитника. Сидеть на трибуне в двадцать лет было неактуально, и я позвонил агенту: «Ищи команду».

– И оказались в «Сибири» у Сергея Николаева.

– Очень неординарный человек. Устраивал часовые собрания, на которых все смеялись до слез. Разбор игры плавно перетекал в истории из жизни Николаева: он объединял это в один большой фильм. В основном все шутки у него были с ненормативной лексикой, так что не решусь их повторить. В гневе Николаев был страшен: краснел, кидал фляжку, слюни летели в разные стороны, и он громко ругался.

– Удивились, когда вас из «Сибири» позвали в «Динамо»?

– Да я вообще обалдел! Из Новосибирска, с которым мы не попали в плей-офф, перешел в «Динамо», которое только что стало чемпионом. С тренером «Динамо» Владимиром Крикуновым я ощутил, что такое – пахать, как папа Карло. Очень-очень много и тяжело тренировались. Зато выработался такой иммунитет, что я научился абстрагироваться от боли и усталости.

– Правда, за два года ничего с «Динамо» не выиграли.

– Там как раз шла перестройка команды. Начались финансовые проблемы. Все это мешало добиваться успеха. Зарплату не платили по полгода.

– Проблемы возникли с отъездом Валерия Шанцева в Нижний Новгород?

– Да. Президентом был Анатолий Харчук. При нем вообще перестали платить. Я понимал, что моя игра – это мое лицо, мой будущий контракт, моя будущая жизнь и старался не реагировать на задержки. Все-таки я был еще молодой, несемейный. Харчук приезжал к команде, рассказывал какие-то истории про олигархов из Эмиратов, которые скоро привезут деньги, но на этих разговорах все и заканчивалось. Долги погасили уже при новом президенте, Михаиле Головкове.

– Вам приходилось играть с травмами?

– Однажды я отыграл больше двух периодов со сломанной рукой. В матче за «Барыс» против «Нефтехимика» в меня попала шайба после щелчка Шемелина. Рука заболела, я не мог нормально держать клюшку и отбирать шайбу. Только перед игроком пласировался.

Перелом пальца вообще не считается травмой у некоторых тренеров. Например, в «Сибири» сказали: «Это не такое серьезное повреждение, из-за которого ты должен пропускать игры». Но – смотря какой палец. Я два раза ломал указательный, и была возможность держать клюшку четырьмя пальцами, а на сломанный просто надевали лангетку.

– Вы три сезона играли за «Барыс». Президент этого клуба Нурлан Оразбаев часто вмешивался в работу тренеров?

– Он активно участвовал в жизни команды. В раздевалку заходил, когда хотел. Стоял на лавке во время игр и даже выходил на лед во время тренировок – в спортивном костюме, но пару раз и хоккейную форму надевал. Жил с командой. Фанатично к ней относился. Еще он интересен тем, что запретил игрокам принимать витамины. Зато у нас стояли миски с грецкими орехами, курагой, изюмом, фруктами. Оразбаев говорил: «Я против всей этой вашей химии. Ешьте натуральные продукты». Но витамины, протеиновые коктейли все равно нужны. У нас серьезная нагрузка, теряем много калорий и нужно восстанавливаться.

– В «Барысе» вы доигрались до приглашения в сборную Казахстана.

– Для получения гражданства нужно было еще год отыграть в Астане, но меня позвали в «Салават Юлаев», и глупо было отказывать чемпиону. К тому же клубу, в котором начинал мой отец. У меня оставался год контракта с «Барысом», но мне пошли навстречу и отпустили в Уфу.

– Через несколько месяцев вы подрались с Владимиром Тарасенко. С чего все началось?

– Я встретил его на входе в нашу зону, применил силовой прием, Вове это не понравилось: «Давай скинем перчатки». – «Давай». Вот и поборолись с ним немного. Так-то у нас хорошие отношения. Слежу за ним в НХЛ.

– После сезона в «Салавате» вас звали не только в ЦСКА, но и в Магнитогорск.

– И в другие команды. Если бы не предложение ЦСКА, я бы, конечно, перешел в Магнитогорск, но… Я воспитанник ЦСКА и не сыграл за родной клуб ни одной игры. Когда предложили вернуться, не мог не использовать этот шанс.

– Ваш отец выступал за переход в Магнитку?

– Да, там и команда хорошая, и вообще он очень положительно относился к «Металлургу». Он хотел видеть меня в Магнитке, но я сказал: «Если ЦСКА больше не позовет, я буду всю жизнь об этом думать». Отец меня понял. Любой армеец в душе поступил бы на моем месте точно так же.

– В середине вашего первого сезона в ЦСКА внезапно уволили Валерия Брагина. Вас это удивило?

– Да, как-то резко это произошло. Не сказать, что мы очень здорово выступали, то побеждали, то проигрывали, а тут раз – и Брагина убрали. Почему – нам не объяснили. И мнение игроков тоже никто не спрашивал – мы такие же наемные работники, как и тренер.

– Насчет Брагина сложился стереотип: прекрасный тренер молодежи, но опытным игрокам его методы не подходят. Как вам с ним работалось в двадцать восемь лет?

– Мне – отлично. Он постоянно указывал на мои слабые стороны, хотел, чтобы я их улучшил. Критиковал, но конструктивно. Выиграть столько, сколько он, пусть и с молодежными командами, может только тренер высокого класса.

– Потом в ЦСКА пришел Джон Торчетти. Это же первый в вашей карьере североамериканский тренер?

– Да. Это был интересный опыт. При нем изменились и тренировки, и тактика, и атмосфера в команде, но ему было непросто общаться, потому что не все игроки знали английский.

– Почему у Торчетти не получилось?

– У нас были и Морозов, и Радулов – в принципе можно было собрать сильную команду, но не вышло. Думаю, не всех игроков правильно использовали. Тренеры и хоккеисты не слились в единое целое. Может быть, ошибка Торчетти в том, что не нашел правильные сочетания и подход к игрокам. К тому же по ходу сезона мы теряли из-за травм до десяти человек – это очень много. Из-за этого на лед готовился выйти даже генеральный менеджер Сергей Федоров. В техническом плане, думаю, он и сегодня один из сильнейших в России.

– После ЦСКА вы дошли с «Сибирью» до полуфинала.

– У нас была очень дружная команда. Когда игроки немножко врозь, труднее добиться результата, а в «Сибири» мы именно дружили. Не только Новый год отмечали вместе, но и дни рождения. Другой фактор: сумасшедшая атмосфера арены в Новосибирске, поддержка болельщиков выступает допингом, когда у тебя кончаются силы и что-то не получается. В «Сибири» я провел лучшие два года хоккейной карьеры.

– Как в «Витязе» отреагировали на ваш автогол в прошлогодней игре с «Трактором»?

– Шутили насчет того, что такое крайне редко случается. Наверно, если бы мы тогда не выиграли, шуток было бы меньше.

– Что сказал вратарь Сапрыкин, лишившийся «сухаря»?

– Да я сам к нему подъехал. Сказал: «Блин, извини, что так получилось».

– Ваш отец путешествовал не только по России, но и, например, по Южной Америке. Какое совместное путешествие больше всего запомнилось?

– Последнее – по Италии, где я регулярно отдыхаю. Амальфитанское побережье, Неаполь, Капри. Италию я выбрал благодаря своему другу Гене Столярову, чья мама живет там. Однажды он позвал меня с женой и дочкой в маленький город Порто-Сан-Джорджио: «Приезжайте. Здесь круто». Мы сняли там квартиру, прожили два месяца, и нам полюбилось это место. Прилетаем туда каждый год, берем машину и стараемся всякий раз посетить что-то новое.

– Вы ведь выходили на лед с отцом?

– Да, в одной паре. В основном – летом, когда игроки из разных клубов катаются вместе, чтобы набрать форму накануне предсезонки. Собираются и хоккеисты, и наши друзья-любители. В двусторонних играх я выходил именно с папой. Играть с ним – колоссальная ответственность. Даже в товарищеских матчах он всегда хотел победить, поэтому спрашивал с партнеров очень жестко.

– В честь вашего отца назвали арену в городе Туймазы. Почему именно там?

– Это родина моего деда. Летом я ездил туда, когда получали разрешение на переименование стадиона. А получить его было не так просто. Все решалось на уровне президента Башкортостана. Помогли ребята из мясокомбината «САВА».

– Через несколько дней после смерти отца вы выступили экспертом в матче СКА – «Локомотив». Хотели бы после хоккейной карьеры работать на телевидении?

– Я попробую. Желание есть. Мне это интересно. Но пока думаю о другом: прошлый сезон стал очень успешным для «Витязя», а лично я сыграл неудачно. Готовлю себя к тому, чтобы в следующем сезоне выступить лучше.

Фото: facebook.com/sergey.gimaev, РИА Новости/Владимир Астапкович, РИА Новости/Алексей Куденко, РИА Новости/Алексей Мальгавко, РИА Новости/Александр Вильф, РИА Новости/Евгений Одиноков