Валерий Каменский: «Мы иногда за тренировку в ЦСКА разгружали по 30 тонн. Ноги после этого тряслись»

Олимпийский чемпион, обладатель Кубка Стэнли, трехкратный чемпион мира Валерий Каменский дал большое интервью «Матч ТВ» незадолго до дня рождения, вспомнив советские времена в ЦСКА и поговорив о современном хоккее.

Недавно мы с Валерием Каменским летали в Норильск, где состоялся прекрасный благотворительный матч, в котором команда «Легенды хоккея» победила местных звезд со счетом 13:8. Важно, что на развитие детского хоккея в Норильске удалось собрать 6 млн рублей.

Наш большой мастер отметит 18 апреля шестидесятилетие. Есть что вспомнить Каменскому: истории разные, награды… Знаете, например, что знаменитый «Тройной золотой клуб» был открыт, когда первым туда вошел как раз Валерий? А как он уезжал в НХЛ? А как забивал Доминику Гашеку?

Из большого интервью Валерия Каменского вы узнаете:

• почему маленький Воскресенск дал миру столько великих хоккеистов;
• как его призвали в ЦСКА, и форвард попал к Виктору Тихонову;
• как хозяин «Квебека» предлагал сбежать в Канаду;
• драки против «Детройта» и завоеванный Кубок Стэнли;
• реально ли возобновить матчи между КХЛ и НХЛ.

«Три года в ЦСКА я ездил на электричке»

— Вы дебютировали в профессиональном хоккее в 16 лет. Сейчас это трудно представить!

— Всё меняется: времена, сам хоккей, люди, подготовка… Тогда к большому хоккею подключали молодых ребят. Они пробовали свои силы в чемпионате СССР.

— А сейчас в КХЛ запрещено играть, если тебе нет 17 лет.

— Я могу сказать только одно — дай Бог здоровья ребятам, и пусть у них всё получится! Для меня, конечно, это был вызов. Когда ты в 16 лет приходишь и играешь со своими кумирами, которые уже на закате карьеры…

Я родился в Воскресенске и знал каждого хоккеиста из «Химика», там играли настоящие кумиры. И когда ты выходишь с ними на площадку, стараешься быть похожим на них… Для любого молодого парня это большой толчок в карьере.

В команде мастеров все мечтали играть с детства. Ради этого мы шли в хоккей. Видели, как наши старшие товарищи выходят на лед. В хоккейной школе нас водили на каждый матч. Мы знали, какой клюшкой играет каждый игрок, в каком свитере, в каких коньках, какой фирмы. Кто сколько забил, всю статистику знали.

Мы были влюблены в этот вид спорта и в тех игроков, которых видели. Выйти на лед, когда полные трибуны — это было очень почетно. Потом тебя в городе уже начинали узнавать. Ты — игрок команды мастеров в 16 лет!

— В чем уникальность Воскресенска? Город с населением меньше 100 тысяч человек подарил хоккейному миру очень многих мастеров.

— В первую очередь, это Николай Семенович Эпштейн. Во-вторых, был такой директор завода Николай Иванович Докторов. Этот тандем сделал ставку на хоккей.

И не знаю, может это земля такая хоккейная? Сильно работает школа. Когда ребята заканчивали карьеру, то оставались там и воспитывали молодых. Эта хоккейная аура. У нас маленький город, там построили дворец, и вся жизнь крутилась вокруг него. Все проводили свободное время, играя в хоккей, а летом — в футбол.

— Как вас призвали в ЦСКА?

— Мы сдавали экзамены в Малаховке с Сашкой Черных. Мой партнер по Воскресенску, тоже олимпийский чемпион. И нам звонит тренер Владимир Филиппович Васильев: «Зайдите ко мне, когда приедете».

У нас должна была быть вечерняя тренировка. Мы приезжаем, и вот Васильев нам говорит: «Вас в военкомате ждет подполковник Овчуков». Он тоже играл в ЦСКА в свое время, был вратарем. «Пришла разнарядка, вас забирают в армию».

Мы поехали в военкомат, забрали документы, на следующий день отправились в Железнодорожный, там оформились, приехали в ЦСКА. Нас познакомили с Виктором Тихоновым. Еще в то время тренерами были Борис Михайлов и Виктор Кузькин. Там же, в спортроте ЦСКА, приняли присягу… Тогда было вообще непонятно, куда мы едем. Единственное, понимали: ЦСКА — это шанс заиграть в сборной. И его нельзя упускать.

— Тихонов понимал, кого они берут в ЦСКА? Или просто молодняк до кучи?

— У него был скаут Борис Моисеевич Шагас, он наверняка нас знал. Мы тогда на молодежном уровне побеждали, играли против них в Новогорске. Нас знали и вели. Потому что забрали не в 18, а в 19 лет. Мы просрочили армию, и Филиппов нас тогда отбил: «Дайте им годик окрепнуть».

Оказаться в ЦСКА было волнительно. Там играли лучшие хоккеисты мира. Ребята, которые по несколько раз побеждали на Олимпиадах, многократные чемпионы мира. И ты приходишь, чтобы отобрать их место в составе.

— Когда вы поняли, что это такие же люди и с ними можно конкурировать?

— Когда вышли на лед. Там все равны. Ребята оценивали, как мы себя ведем, хотим ли играть. Текучка была огромная! Кто-то приходил отслужить и уйти, кому-то здоровье не позволяло проявить себя.

— Тяжелые там были нагрузки?

— Мы иногда за тренировку разгружали по 30 тонн. А потом еще в баскетбол играли. Извините за прямоту, на унитаз иногда сесть не мог, настолько ноги тряслись. Бегали тоже много. Барьеры, прыжки…

— Как сложилась ваша культовая тройка с Быковым и Хомутовым?

— Тихонов был очень сильным психологом. Он знал, кого надо чуть похвалить, кому подзатыльник дать. Он чувствовал, кого с кем ставить. Наша тройка сложилась перед турниром на приз «Известий». Александр Герасимов, который играл с Быковым и Хомутовым, получил травму спины, и меня поставили к ним. Мы поехали и выиграли турнир.

— Когда вы почувствовали себя звездой? Например, когда у вас появилась машина?

— Это всё решал Тихонов. Он выписывал машины, квартиры. Но квартиры появлялись, когда у тебя есть семья. Редко неженатым выдавали. Машину мне дали, когда я стал чемпионом мира. Седьмая модель «Жигулей». А года три я ездил на электричке в Воскресенск и обратно. Сначала до Выхино, потом на метро до ЦСКА.

Да не было у меня ощущения звезды. Там столько звезд было! Тебя всегда могли остудить! Может, я по натуре такой человек, что не зазвездился. Было только одно желание — выигрывать!

«Звали сбежать в Канаду, давали 250 тысяч долларов — я отказался»

— Как вы попали в НХЛ?

— Мы удачно сыграли в Рандеву-87, это были два матча против сборной НХЛ. Во второй игре наша тройка забила три гола. И вот владелец «Квебека» Марсель Обу задался целью заполучить нас к себе — меня, Быкова и Хомутова. На драфте-1988 выбрал меня, год спустя — Славу и Андрея.

Везде ездил за нами, уговаривал. Предлагал даже бежать. «Подписываем контракт, берем клюшку с сумкой — и поехали». Встречались у него в гостиничном номере, в ресторане. Так и говорил: «Сначала сами уедете, потом ваших родных перевезем».

Предлагал 200-250 тысяч долларов в год. В то время это были невероятные деньги! Для сравнения, за Олимпиаду мы получали около трех тысяч, если переводить. Можно было всю жизнь не работать после такого контракта!

— Что вас остановило от побега?

— Семья, Родина. Родные, близкие — все здесь. Для государства это было бы предательством.

Но можно было понять ребят, кто в те годы так уезжал. Большой контракт, лучшая лига мира. И в то время мы официально уехать не могли. В хоккейном мире к таким историям относились с пониманием и с небольшой спортивной завистью.

Но ты оставлял родных и близких, не понимая, как это повлияет на твою семью. Знаю, были проблемы у Сашки Могильного. Кажется, отца и маму даже с работы уволили. А в те годы в нашей стране уже разваливался хоккей. Зарплату задерживали, кому-то даже платили сверлами…

— В смысле?

— Было такое. У кого спонсор — завод, тому давали ящик сверл. «Продашь — будешь жить». Тяжелое время.

Из заграничных командировок мы везли джинсы, телевизоры. Тогда еще пошли первые компьютеры. Помню, однажды нас попросили их привезти, дали баснословные деньги. Тогда компьютер дорого стоил.

Но вещевая тема была не главной. Мы просто хотели побеждать. Была одна цель — игра за Родину, за свое имя. Играть в хоккей, который нравится зрителям. Ты стоишь, у тебя на шее золотая медаль, звучит гимн… Чувство победы неописуемо.

— Эпическим получился Кубок Канады в 1987 году. Три финала против канадцев, все закончились со счетом 6:5. Нас засудили в решающей игре?

— Как говорил Тихонов, нам нужно забить на один гол больше, тогда и арбитры будут хорошие. Но представить в те времена, чтобы Канада дома проиграла… Включались все! И арбитры, и клюшки замеряли, и свитера не те, чего только ни делали.

Хоккей действительно был другой. 1987 год — это был какой-то новый уровень игры. Вот сейчас смотрел Олимпиаду и поймал себя на мысли, что, видимо, уже тоже новый этап игры пошел. Она улетает куда-то в космос. Тогда это был тоже переломный момент, когда хоккей менялся.

— Сколько лет вас ждал «Квебек»?

— Четыре года, до 1991-го. Я получил перелом ноги в товарищеском матче с Швецией. Это и моя беда, которая помешала стать двукратным олимпийским чемпионом. Но в то же время я уехал в НХЛ и получил шанс реабилитироваться. Я в России не мог помочь, а в Канаде лечение было лучше. Они меня забрали восстанавливаться. Так получилось, что началась Олимпиада, а я только-только начал выходить на лед за «Квебек».

— Из Воскресенска вы ездили на электричке и вот приезжаете в мир миллионеров, профессионалов…

— В то время миллионеров-то не было. Миллион, наверное, зарабатывал только Уэйн Гретцки. Но ты приезжаешь в другую, капиталистическую жизнь. Заходишь в магазин и можешь купить всё, что захочешь.

Там я на электричке уже не ездил. Мне дали машину по рекламному контракту. Другая жизнь, но к ней тоже нужно привыкать. Ты приезжаешь в другую страну с семьей, с ребенком. В каждой команде были переводчики, которые помогали в первое время. Я приехал, когда в команде уже год играл Алексей Гусаров. Потом Миша Татаринов пришел из «Вашингтона».

В плане подготовки нужно было перестраиваться и смотреть на ребят, которые давно играют в НХЛ. Как они к играм готовятся, как тренируются. Раньше нас на сборы увезли, покормили, уложили спать, подняли, отвезли на матч, а потом — обратно на базу. А тут — и ребенок бегает, и жена рядом, ты дома перед матчем. Больше свободного времени. Но в НХЛ была такая конкуренция, что ты понимаешь: если не будешь выходить на лед и показывать все, что можешь, то за тобой уже очередь желающих. И тебя быстро поменяют. А обратно дороги может уже не быть. Мы ехали из СССР в одну сторону. Обратно возвращаться — другая жизнь.

— Трудно было осваиваться?

— Когда проходишь такую школу, как ЦСКА, то тебе уже ничего не страшно!

— Вы через дедовщину прошли?

— В ЦСКА ее не было, все ребята были нормальные. А в Северной Америке… Мы были первыми, кто приехал к канадцам работу у них отбирать. И там была невероятная конкуренция. Они должны были играть лучше нас, а мы должны были играть в два раза лучше! Если есть одинаковые американец, канадец или иностранец — конечно, возьмут своего. С нами нужно было возиться, быт, семья. Поэтому приходилось работать больше и играть лучше.

— У вас хватало травм на старте карьеры в НХЛ?

— Я думаю, это генетически заложено. Сейчас, оглядываясь назад… наверное, немного не хватало здоровья. И когда ты уставший, больше травм получаешь. Да и хоккей — контактный вид спорта, а легионеров «любили» особенно. Там жесткий стиль хоккея.

— Вы попали в Колорадо из-за переезда команды. В Квебеке плакали, что команда уезжает?

— Да, там люди обожают хоккей! Дерби «Квебека» и «Монреаля» было грандиозным событием! Билеты было не достать, люди готовы были отдать последнее. Конечно, все переживали, когда команда уезжала. Но, выиграв Кубок Стэнли, мы привезли трофей в Квебек. Резонанс очень большой, люди были недовольны отъездом команды.

— Вы к Кубку Стэнли шли через крутую серию с «Детройтом».

— Это было серьезным противостоянием. Часто приходилось драться! Это была настоящая хоккейная война. Ее подогревали отдельно. Эта вражда была — спортивная и очень жесткая. Мы выходили на матч и уже примерно представляли, что нас ждет. Те боевые матчи показывают у них до сих пор!

После завоевания Кубка Стэнли нас в Денвере были готовы на руках носить. Для региона это настоящее событие. Команду только перевезли, и мы сразу выиграли трофей. Настоящий праздник. На площади, когда нас чествовали, было огромное количество людей.

Кстати, в декабре отмечали 30 лет с победы в том финале. Мы встретились со всеми ребятами, провели два шикарных дня. Нас чествовали перед игрой «Колорадо» с «Флоридой», нам аплодировали трибуны. Конечно, бежали мурашки. Нас пригласили в огромный кинотеатр на 1000 человек, задавали много вопросов, а мы углублялись в воспоминания.

— Вы с игроками «Детройта» вне льда враждовали?

— Ну о чем вы? Даже после победы в Кубке Стэнли, я пригласил к себе на вечеринку Владимира Константинова. До чаши он не дотрагивался, но присутствовал. Работа есть работа, а жизнь — совсем другая история.

Бывших партнеров по ЦСКА тем более хотелось обыграть. Чтобы потом пошутить! Все — профессионалы, и мы понимали: игра — игрой, а по жизни все дружили.

«Гашек валялся как червяк, я ему в пустые ворота забивал»

— На Олимпиаде-1998 вы завоевали серебро. Это были первые Игры с участием энхаэловцев.

— Состав у нас был хороший, и это работа руководства. Алексей Касатонов был менеджером, тренировали Владимир Юрзинов, Виктор Тихонов привлекался, Зинэтула Билялетдинов. Мы хорошо сплотились. Немного нам не хватило, но нужно было просто забивать чехам в финале (0:1). У сборной Чехии был очень классный, сыгранный коллектив. Но и у нас была дружная команда с невероятными отношениями внутри. Мы приехали побеждать.

— Сейчас со многими партнерами вы недавно летали в Норильск в одном самолёте.

— Кстати, впервые я был в Норильске в 1982 году. Представляете? Ездил в 16 лет на Спартакиаду народов СССР. Это был мой первый полет на самолете!

Я очень хорошо помню, как выглядел Норильск тогда. Вернувшись спустя много лет, мне казалось все уже знакомым. Конечно, стало больше магазинов, еще чего-то, но воспоминания остались. Помню столовую, где ели, те дома и полярную погоду.

А с ребятами в самолете мы такие истории вспоминаем, что их надо собирать в книги и давать людям читать! Это будет очень интересно. От каждого поколения — свои байки. Якушев, Фетисов, Касатонов, Буре, Могильный… Каждый расскажет что-то свое!

Мы много ездим по стране, есть Ночная хоккейная лига, фестиваль. Мы себе жизнь продлеваем этими играми! И народу приятно. Часто подходят болельщики, показывают фотографии, которые ты сам уже не помнишь!

— Истории про Валерия Харламова есть?

— Еще бы! Кстати, он всегда был моим кумиром. А однажды я с ним за руку поздоровался и тот момент запомнил навсегда! Это было после матча, когда «Химик» играл с ЦСКА. Харламов ремонтировал свою машину, а мой старший брат дружил с тем техником. И брат вел меня за руку, а я увидел живого Харламова. Я уже тогда играл в хоккей. Поздоровался с ним. Я всегда хотел быть Харламовым! Выходил во двор и повторял его действия. Это уникальный игрок.

— Хотели быть на него похожим?

— Я даже гол забил в стиле Харламова, когда во втором матче на Кубке Канады-87 прошел всех и забил в девятку. Харламов примерно такую же шайбу забрасывал в Суперсерии.

— Вы еще однажды «Флориде» забросили шайбу-шедевр.

— Это был гол года в НХЛ! А так любимых шайб у меня нет. Те любимые, которые победными стали.

— У каждого нападающего есть любимый вратарь…

— Знаете, в те годы я много забивал Доминику Гашеку. Он от меня просто плакал! Забивал ему и в сборной, и в НХЛ. Не знаю, как это получалось.

Я не любил маленьких вратарей, а большим забивал много. Гашек же постоянно прыгал, падал, его на паузе можно было убрать — и когда он как червяк уже валялся, то забивать в пустые ворота.

Сейчас он странно себя ведет, много плохого про нас говорит. Вратари — вообще особенные люди. Все же, когда шайба быстро летит, ты машинально уворачиваешься. А вратарям нельзя, приходится ловить! Поэтому, видимо, что-то меняется… Хотя сейчас общаешься с российскими вратарями — получаешь огромное удовольствие. Тот же Сергей Бобровский. Прекрасные пацаны!

«В Америке есть интерес к матчам против клубов КХЛ»

— Сейчас вы работаете одним из руководителей КХЛ. Лига вышла на второе место в мире по посещаемости. Невероятный прогресс! Вы стояли у истоков создания КХЛ — как это было?

— Такие люди, которые заинтересовались созданием КХЛ, не могли создать плохой продукт. Бизнесмены, великие спортсмены — все понимали, как поднять этот проект. Заложен был невероятный фундамент. Плюс поддержка государства.

И это говорит о любви к хоккею! У нас в стране это всегда было. Я помню себя маленьким, когда мы прогуливали уроки в школе, чтобы посмотреть тренировку мастеров! За это ругали, чуть ли не выгоняли с учебы. Но как раньше говорили — если сборная выигрывает, то план на работе выполняется в два раза быстрее. Это у нас в крови.

— Где предел роста?

— Мы стремимся всегда быть первыми. Можно конкурировать с НХЛ. Мы должны брать хорошее из Северной Америки и смотреть, как нам лучше развиваться.

— Было много попыток возродить матчи между КХЛ и НХЛ. Реально ли в ближайшие годы достучаться до американцев?

— Нужно проводить матчи на Новый год, когда все в тонусе. Тогда будут равные игры. Мы ведем такие разговоры, пока неофициальные. Я ездил в Нью-Йорк, встречаюсь с функционерами. Интерес есть.

Сейчас нужно начать с молодежи, чтобы она вернулась на молодежные чемпионаты мира. Вернуть их и потом уже дойти до высшего уровня. Интерес очень большой, но и затраты очень большие. Те же страховки стоят дорого. А у игроков огромные контракты, и не дай бог, если случится травма…

Нужно всё это прорабатывать. Возможно, есть смысл подумать о матчах на нейтральной территории. Я не понимаю, почему сейчас нас не пускали на международную арену. Прошла Олимпиада в Италии, были игроки НХЛ. Почему россияне не могли приехать? Это какая-то глупость.

Но если идти к своей цели, преодолевать трудности, то всё будет. А мы в самом деле хотим, чтобы КХЛ стала самой лучшей. Ведь ее так обожают наши болельщики!