Все хоккейные журналисты знают Никиту Щитова как безотказного эксперта, который почти всегда готов прокомментировать главные события дня. Но жизнь бывшего защитника «Салавата Юлаева», «Нефтехимика», «Спартака», «Сочи» и «Автомобилиста», а теперь еще тренера и отца двух юных спортсменов не ограничивается клюшкой и шайбой. В его соцсетях ежедневно появляются ролики о купании в очень холодных водоемах, регулярном посещении церкви или путешествиях к каким-то труднодоступным достопримечательностям.
Корреспондент «Матч ТВ» в преддверии Православного Рождества расспросил Щитова о всех его увлечениях, не затрагивая непосредственно хоккей.
«Последние два года вообще не употребляю алкоголь, и никаких проблем с этим нет»
— В вашей семье Новый год — главный праздник?
— Нет, для нас главный праздник в течение года — это все-таки Пасха. А если брать чисто новогодние, то Православное Рождество. Это два таких главных праздника, которые мы отмечаем особо. Но и Новый год, конечно, тоже радостный день, но не главный.
— Но в регулярном чемпионате КХЛ обычно есть только новогодняя пауза на 2-3 дня, а рождественской — нет. Получалось дома отмечать, когда играли?
— Когда я играл в московском «Спартаке», отмечали мы с супругой в Москве, потому что лететь домой смысла не было. А когда, например, в «Нефтехимике», то приезжал. Из Нижнекамска нам на машине было ехать часа четыре. Хотя это все так… доехал до дома, отметил, вернулся обратно. Так это большим праздником не назовешь.
— Есть какой-то год, который стоит особняком?
— Самый запоминающийся — это после Кубка Шпенглера в Давосе с «Автомобилистом». Мы тогда в самый Новый год летели в самолете, встретили его в другом часовом поясе, было очень весело. Круче всего было смотреть на землю, где в это время по всей стране гремели салюты. Пилот объявлял, где летим, и мы всматривались.
— Нарушить режим хотя бы чуть-чуть позволяли себе?
— Бокал шампанского можно было позволить, максимум — два. Я никогда не мог отнести себя к людям, которые много пьют. Ну то есть я мог себе позволить выпить, но в разумных мерах, чтобы это не навредило, и, естественно, никогда не напивался. А последние два года я вообще не употребляю алкоголь, и никаких проблем с этим нет.
«Среди хоккеистов и спортсменов есть истинно православные люди. Просто они не на слуху»
— Вы всегда были таким воцерковленным человеком? Или что-то привело к этому?
— Знаете, даже когда мне было 13-14 лет, в храме я всегда чувствовал себя очень хорошо, мне было как-то действительно по-домашнему. Временами я ходил чаще, временами — реже. Но все-таки такое осознанное понимание религии и православия пришло на стыке 2007 и 2008 года, когда я оказался в «Спартаке». Это был переломный момент для меня в этом вопросе.
— Почему?
— В «Спартаке» я познакомился с прекрасным человеком, легендарным хоккеистом Михаилом Ивановым. Он воспитанник «красно-белых», с «Динамо» становился чемпионом России, играл в сборной. Я тогда только пришел, а он как раз заканчивал. Михаил — верующий человек. Мы подружились, и он стал многие вещи объяснять, познакомил с иеромонахом Павлом. Я стал углубляться в эту тему и стал многое понимать.
— Наверное, часто стали ходить в храм у метро Сокольники?
— Да, все верно, прекрасный Храм Воскресения Христова. Также вместе с Михаилом в праздники посещали Храм Тихвинской Иконы Божией Матери недалеко от ВДНХ. А когда выдавались выходные, старался всегда приезжать в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру. Это очень хорошее, душевное и духовное место, где ощущаешь себя по-особенному. Еще одно знаковое место для меня в Москве — Сретенский монастырь в самом центре города. Во времена «Спартака» очень любил туда заходить, одному иноку, садовнику помогал сажать туи и другие растения. Когда сейчас в Москве бываю, стараюсь заходить именно туда. По-моему, в столице он такой самый чистенький, самый ухоженный, самый уютный. И служба там очень хорошая.
— Среди спортсменов много верующих. Но можно ли сказать, что вы среди хоккеистов — самый воцерковленный?
— Я не назову себя таким человеком, потому что знаю, что среди хоккеистов и спортсменов есть истинно православные люди. Просто они не на слуху, так скажем, о них не говорят. И вот, например, в казанском «Ак Барсе» играет Альберт Яруллин. Вся лига знает, что он правоверный мусульманин, благодаря нему на «Татнефть Арене» появилась молельная комната, он соблюдает Рамадан. И многие православные хоккеисты тоже стараются держать Великий пост, и им это никак не мешает во время матчей. Тот же Михаил Иванов всегда строго держал пост, по всем правилам, и на его результатах это не сказывалось.
— Вы держали, когда играли?
— Конечно. Иногда мог позволить себе рыбку, когда игры были. Но вообще старался держать по уставу.
— А как же мат во время игр? По уставу, это является проявлением слабости и невоздержанности.
— Сколько лет КХЛ, столько я и не употребляю матерных выражений. В 2008 году, когда стал регулярно посещать храм, я полностью перестал материться. Что скрывать, мат был вокруг, и я тоже употреблял эти слова. Но как-то в один момент думаю: не хочется быть как все, не хочется это делать. И начал с этим бороться. И в первой же игре, мы тогда встречались с «Трактором», один из соперников мне в глаза выдал целую трехэтажную тираду. Думаю: «Может, ему ответить? Но ведь я же себе обещал». В итоге промолчал, не стал отвечать, и до сих пор не матерюсь.
— Мощно.
— Считаю, что это и для детей хороший пример. Сейчас почему-то у молодого поколения стало модным материться через слово, а мне это слух режет. Благо, мои дети смотрят на отца, видят, что он не матерится, и берут пример.
— У вас в карьере есть пример, когда вера действительно помогла?
— Так я в профессиональный хоккей попал через веру. У меня был очень сложный переход из молодежного хоккея во взрослый: в 18 лет когда выпустился из детско-юношеской школы, меня никуда не брали. Звонил разным тренерам, пришлось объехать много городов. Где я только не был… в Тамбове, в Ухте, в Рыбинске, в Лениногорске, в Орске, в Нефтекамске, в Воронеже. Восьмой просмотр мне предстоял в Серове. И я для себя решил: если я туда прохожу, то продолжаю, если нет — всё, заканчиваю с хоккеем и двигаюсь дальше.
— Так.
— И вот прямо перед тем, как поехать в Серов, моя бабушка сказала: сходи-ка, внучок, в Кафедральный собор, туда привезли мощи Серафима Саровского, иди и поклонись. В тот момент я особого значения этому не придавал. Да, мощи святого, но в какую-то чудодейственную помощь не верил. Тем не менее, поехал по ее совету. Захожу, подхожу к мощам, и внутри чувствую, что мне просто не по себе. В итоге я подходил к мощам два или три раза, прикладывался, просил помощи. В итоге просмотр я прошел, отыграл в «Металлурге» два года, и оттуда попал уже в «Салават Юлаев».
«Один раз плавал 16 минут в минус 25 в карстовом роднике»
— Смотрю ваши соцсети — вы ежедневно стараетесь купаться в ледяной воде. Можно вас моржом называть?
— Знаете, я не люблю этот термин. Мне почему-то само слово «морж» не очень нравится. Я предпочитаю «любитель зимнего плавания».
— Как вы к этому пришли?
— Это было ближе к концу карьеры, когда я получил травму в «Сочи» и приехал на праздники домой в Уфу. У меня есть друг, который на тот момент уже 17 лет увлекался зимним плаванием, делает это круглый год. Я следил за ним в соцсетях, постоянно спрашивал, и тут говорю: «Слушай, Николай, а возьми меня с собой? Мне интересно». И вот так он меня приобщил.
— Где-то дома, в Башкортостане?
— Да, у нас в регионе есть ледяные, незамерзающие озера. На дворе январь, морозец 10-15 градусов. Я разделся, прыгнул в озеро, немножечко проплыл и сразу вылез — холодно стало. А друг спокойно зашел в воду и плавает. Я смотрю на него: как так? Почему, если он может, то я не могу так же? Я снова сиганул в озеро, поплавал подольше. А когда вылез, через 15-20 минут мне стало так хорошо! Я испытал эмоции, которые можно сравнить разве что с целым хоккейным матчем на профессиональном уровне.
— Ого!
— Думаю, сейчас меня поймут только профессиональные спортсмены и люди, которые занимаются какими-то экстремальными видами деятельности. Во время карьеры по ходу матчей ты получаешь мощный выплеск адреналина, и постепенно к этому привыкаешь. А когда с возрастом матчей становится меньше и, тем более, когда карьера заканчивается, этих ощущений сильно не хватает. И вот теперь после каждого заплыва или стояния в проруби я получаю те же эмоции, которые получал от сыгранного матча. Дополнительный бонус — поднимается настроение, укрепляется иммунитет. Поэтому, если есть возможность, я стараюсь делать это каждый день.
— Летом — тоже?
— Вы знаете, мне очень повезло, я живу в Башкирии, и у нас есть несколько голубых озер. Это озеро карстового происхождения, там бьет подземная река, и температура воды в нем круглый год держится около «+4». Летом плавать в них даже холоднее, чем зимой, потому что когда на улице «+20», и ты идешь в воду, которая «+4», это куда больший контраст, нежели когда ты идешь из «-26». Такие озера у нас есть, они все в доступе, поэтому я стараюсь плавать круглый год.
— Надо как-то готовиться? Наверное, неподготовленному человеку будет тяжело сразу зайти в воду «+4» или холоднее.
— Не знаю, как с научной точки, могу поделиться только своим опытом. Лично я, например, не люблю холодную воду в душе, мне это неприятно. Гораздо комфортнее сразу попадать в холодную воду, когда твое тело погружается полностью. То есть ты сразу же оказываешься в этой температуре, и от этого легче.
— Вот ты попал впервые в такие условия. Что делать?
— Самое главное здесь — не поддаться панике, потому что начинает учащаться дыхание. Нужно его контролировать, дышать не спеша. Первые 15-20 секунд необходимо себя преодолеть, понять, что ничего страшного не случится. И не советую долго плавать: окунулся, привык, постоял и вышел. Не нужно перебарщивать с этим. Главное — не навредить себе, многое зависит от организма.
— В ваших соцсетях вижу, что всегда купаетесь по времени.
— Мне просто это нравится, я вообще всё засекаю. Когда в хоккей играл, засекал, на каком пульсе играю. Мне это всё интересно. Если говорить про купание, то я люблю минуты три постоять. Но могу и 6, могу и 8. Один раз плавал 16 минут в «-25» в самом большом карстовом роднике России — «Красный ключ, всякое бывало. Как-то — целых 20 минут, но это уже много, столько плавать нельзя.
— Какие могут быть опасности? Например, есть известные случаи, когда в полынью прыгали и людей уносило подводным течением.
— Нырять вообще нельзя! По крайней мере я так никогда не делаю, потому что это действительно опасно. Нужно заходить плавно, постепенно, ведь так-то и сердце может от шока остановиться. Также в воде не стоит делать много погружений с головой, вообще голову не стоит морозить.
— Почему?
— Потому что сосуды могут спазмироваться, плохо станет, можешь сознание потерять. Еще момент — не стоит купаться одному, всегда должен быть рядом человек, который может помочь. И лучше делать эти вещи в специально оборудованных местах. В каждом городе есть клуб закаливания, где все оборудовано, где все почищено, и нет течения. Это основополагающие вещи. Конечно, если течение, то это невероятно опасно, никаких нырков нельзя допускать.
— Известная история, что Роман Костомаров купался в холодной воде, когда у него уже была повышена температура. Итог этой истории мы все знаем.
— Всегда нужно себя проверять, чтобы ты был полностью здоров. Ни в коем случае нельзя этого делать с повышенной температурой. Я считаю, больному просто нельзя заходить в холодную воду, только здоровому человеку. Если ты здоров, у тебя нет температуры, нет кашля, нет насморка. Тут только ухудшишь в свою болезнь. Если какая-то тяга есть у тебя к этому, нужно дождаться выздоровления, и только потом потихоньку-потихоньку заходить.
«Ближайшая цель сейчас — побывать в Мясном Бору в Новгородской области»
— Я видел, что вы прям с топориком ездили купаться. Получается, в дикие места тоже ездили?
— С топориком я пошел, потому что это был просто первый лед, мне нужно было его прорубить, прочистить дорогу. А вообще это место не дикое, оно у меня рядом с домом. У меня есть специальные инструменты, которыми пилят лед, то есть это достаточно обыденная история. Я, кстати, постоянно там стою, рядом проходят люди, здороваются. Я их приглашаю попробовать, и уже нескольких соседей на это дело подсадил. Человек пять тоже теперь приходят в прорубь, чистят, стоят. И своих друзей приводят: можно сказать, я дал старт небольшому движению у себя дома.
— Не поверю, что у вас нет каких-то особых исторических мест, где вы купались.
— Есть одно историческое место, где я как раз не покупался. У нас есть Уфимское плато в густых, густых лесах в 160 километрах от Уфы, и там располагается таежное озеро Кульваряш. В 30-е годы на это озеро были высланы 120-150 раскулаченных крестьянских семей, более 600 человек. Им сказали, что организовывают здесь спецлагерь для лесозаготовок. И вот их бросили туда без каких-то серьезных орудий труда, без еды, зимой. Естественно, подавляющее большинство этих людей просто погибли, к весне осталось в живых не многим больше ста человек. И так как землю пробивать было нечем, хоронили людей прямо в этом же озере.
Охотники и рыбаки говорят, что даже одну ночь на этом озере провести невероятно сложно. Слышатся какие-то непонятные звуки, завывания, людям просто становится не по себе. Буквально недавно муж с женой поехали на озеро с палаткой, так они ночью просто убежали в лес от страха, их два дня искали, с трудом нашли.
Я много читал об этом озере и в какой-то момент все-таки решился туда съездить. Ехали шесть часов, пробирались через густой лес. И я, когда поднял коптер над озером, сразу почувствовал на себе все те рассказы, что слышал. Находится там действительно жутко: вода черная-черная, весь берег усеян могилами. Там как нигде можно почувствовать тот ужас, который происходил в стране в то время. Там установлен крест поклонный, он весь изгрызен — видимо, медведями. Купаться я, конечно, там не стал. Мы провели там несколько часов, больше не смогли. Вот это место произвело на меня сильное впечатление.
— Вы же вообще много путешествуете по Башкирии, и в целом по России. Ваше хобби после карьеры?
— Да, мне нравится открывать какие-то новые места, интересные для меня. Ближайшая цель сейчас — побывать в Мясном Бору в Новгородской области. Во время Великой Отечественной войны там на относительно небольшом участке погибли сотни тысяч солдат. У нас там целая армия попала в окружение, но дралась до последнего. Хочу съездить посмотреть, что там.
Действительно стараюсь в какие-то важные исторические места приезжать. Например, я был в квартире, в которой жил Распутин на Гороховой в Санкт-Петербурге. Или на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, где похоронены Иван Бунин, Андрей Тарковский и наш земляк Рудольф Нуреев. Когда я играл в хоккей, никогда не любил в номере сидеть, в поездках всегда любил посмотреть какие-то достопримечательности того города, куда приезжал. А сейчас, когда время есть, да, я люблю, очень люблю какие-то новые места для себя открыть. Тем более у нас их в стране очень много.
Прямые трансляции матчей Фонбет чемпионата КХЛ смотрите на канале «Матч ТВ», а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.
Больше новостей спорта – в нашем телеграм-канале.
