Хоккей

«Закончу с хоккеем, обязательно поедем кататься на горных лыжах». Овечкин дал интервью «Матч ТВ» и собственной жене

12 октября 12:02
«Закончу с хоккеем, обязательно поедем кататься на горных лыжах». Овечкин дал интервью «Матч ТВ» и собственной жене
Александр Овечкин и Анастасия Шубская / Фото: © Icon Sportswire / Contributor / Icon Sportswire / Gettyimages.ru
Про семью, хоккей, деньги и много другое.

Звезда НХЛ Александр Овечкин дал самое необычное интервью в своей карьере. Специально для «Матч ТВ» в роли интервьюера выступила жена Александра Анастасия Шубская, которая задавала вопросы не только о хоккее.

Смотреть на YouTube

— Прежде всего я хочу тебя поздравить, поздравить нашу семью, что мы подписали новый контракт. Можешь немного рассказать, как долго договаривались и как это все происходило?

— Происходило это не очень долго. Встреч с генменеджером было от силы пять. Мы ждали момент, когда будет понятен потолок зарплат, когда будет ясно, вырастет он или нет. Он остался на том же месте, поэтому мы пришли к этим цифрам и срокам. Я думаю, что обе стороны довольны, и с нетерпением жду, когда новый сезон начнется. Я знаю, как ты любишь ходить на матчи. А в следующем сезоне болельщикам будет разрешено заполнять трибуны на 100%, то есть будет та атмосфера, что была до пандемии.

— Ты связываешь свою карьеру только с клубом «Вашингтон Кэпиталз»?

— Да, я не люблю менять команду.

— Ты постоянный, это хорошо.

— Для меня и для семьи было важно остаться в «Вашингтоне», потому что я там вырос, я был с этой командой на дне и был чемпионом. Для нас это очень важный момент.

— Ты часто угадываешь, кто победит в Кубке Стэнли?

— Нечасто. Я думал, что в этом году победит «Вегас». После того как мы проиграли. Но «Тампа» была на голову выше всех.

— Считаешь, что Матчи всех звезд еще нужны или они устарели?

— Это делается для болельщиков, мы с тобой неоднократно были на Матчах всех звезд, думаю, ты получала колоссальное удовольствие, видя столько звезд. Я считаю, это нужно проводить, но над форматом матча и всех конкурсов надо чуть подумать.

— Можно сказать, что пандемия спасла НХЛ от локаута?

— Да, если бы не было пандемии, скорее всего, локаут бы был. Мы не могли договориться по поводу цифр и других вещей, но когда наступила пандемия, мы оказались все в одной лодке и пришли к тому соглашению, которое действует. Понятно, что кому-то это не нравится, но самое главное, что мы играем в хоккей, радуем болельщиков и все живы-здоровы.

— Если ты ошибаешься на площадке, может ли кто-то в раздевалке тебе напихать, высказать недовольство?

— Хороший вопрос. Больше всего мне пихаешь ты после игры.

— Но мы сейчас про раздевалку, туда мне не прорваться.

— В раздевалке мы стараемся не доводить до того, что нужно пихать. Нужно, наоборот, поддерживать. На лавке — другое. На лавке ты в игре, эмоции. А в раздевалке у тебя релакс, ты больше отдыхаешь, настраиваешься на следующую игру.

— Ты бы хотел для наших сыновей такой же яркой хоккейной судьбы?

— Если они захотят быть спортсменами, мы сделаем все возможное для их будущего, для их роста в спорте. Если они захотят заниматься чем-то другим, сделаем то же самое, как любые родители.

— Ты всегда говорил, что хочешь завершить карьеру в родном клубе «Динамо» (Москва). У тебя также это в планах?

— Да, конечно, после моего контракта в «Вашингтоне» последнюю игру я сыграю за «Динамо», а после этого объявлю о завершении карьеры. Считаю, это будет правильно для болельщиков, и чтобы все мои родные и близкие посмотрели на мою последнюю игру.

— Почему ты стал реже приезжать на чемпионаты мира?

— Не почему, а из-за чего. Потому что перед последними чемпионатами мира у меня были травмы и я понимал, что, если я поеду, то не буду выступать на 100%. Мне звонили из сборной, спрашивали, готов ли я. Я отвечал, что готов, но у меня есть повреждение. Зачем мне с травмой занимать место игрока, который может быть на 100% здоров и поможет сделать результат? За сборную страны ты должен играть готовым и отдавать себя полностью.

— Но раньше ты приезжал со сломанной ногой.

— Да, но мы об этом узнали уже на чемпионате мира.

— То есть ты не знал о переломе?

— Я прилетел, у меня опухла нога, мы думали, что это ушиб, делали процедуры, было очень больно, я выходил на лед под обезболивающими. Когда мы проиграли, сделали снимок, оказалось, что у меня сломан палец. Слава Богу, что все обошлось, я ходил в корсете недели три, наверное. Если бы я знал, что у меня такая травма, я бы не прилетел, потому что есть вероятность, что шайба попадет туда еще раз и нужна будет операция и долгое время на восстановление.

— Может ли североамериканский специалист руководить сборной России?

— Я считаю, может. Если он сильнее русского специалиста, то почему нет. Самое главное, чтобы это не вредило развитию хоккея.

— Клубы КХЛ сейчас переходят на канадские площадки. Это что может дать российскому хоккею?

— Правильно делают. Хоккей становится быстрее, и если ты играешь на маленьких площадках, а потом переходишь на большую, нужно время, чтобы адаптироваться к этим размерам.

— Представь, что производители перестали выпускать желтые шнурки, на какой цвет ты перейдешь?

— Я меняю шнурки перед каждой игрой, соответственно, около 100 пар за сезон. Это коробки три. Даже если они прекратят выпускать или еще что-то, у меня большая коробка стоит в Вашингтоне, то же самое с изолентой на клюшку. Я мотаю изолентой белого цвета одной и той же фирмы. Они поменяли дизайн, но у меня про запас осталась еще коробка.

— Но если уберем желтый цвет?

— Я помню, что я один раз надевал красные шнурки, это было давно, но что-то не очень получилось. Не будет желтого, останусь на белом.

— Кажется, ни у кого нет красных, да?

— У детей только.

— Как так вышло, что ты вложился летом в женский футбол?

— Позвонили Дэвиду, нашему агенту по маркетингу, и предложили стать соучредителем женской команды. Так как я люблю футбол, мы подумали, почему бы и нет. Я большой фанат всех вашингтонских команд, и стать одним из соучредителей местного клуба, почему нет. Это не то чтобы пафосно, но статусно, сказать, что я — совладелец футбольной команды. К тому же это помощь в развитии местным командам. Это правильный шаг с нашей стороны.

— Ты считаешь, тебя часто обманывают?

— Раньше были моменты, когда меня обманывали и подводили. Сейчас у меня свой круг друзей, с которыми мне легко и комфортно, я на 100% в этих ребятах уверен. Те люди, что меня подводили и обманывали, я с ними больше не общаюсь и не хочу больше о них ничего слышать. Считаю, что если человек подвел один раз, подведет и в другой.

— Расскажи о своей школе.

— Это будет масштабный проект, школа имени Александр Овечкина — Ови-Скул. Там будет два льда и две маленьких подкатки. Первые года три мы возьмем несколько возрастов и станем получать опыт и те знания, которые нам помогут в будущем. А потом уже соберем полностью команду, будет место для родителей и для детей с проживанием, будут школа и медицинский центр. Большой профессиональный центр подготовки. У меня есть в планах это все объединить с российскими, канадскими, американскими и европейскими клубами. Сейчас проходит Ови-кап, там участвует 12 команд, одна из Чехии. А когда будет свой лед и место, где разместить всех спортсменов, все захотят туда попасть. Это будет очень престижный турнир.

— Угадал ли ты победителя Евро?

— Мы отдыхали в Турции большой и дружной компанией и по утрам собирались в беседке, обсуждали матчи на сегодня и, соответственно, гадали, кто выиграет чемпионат Европы. Я был уверен, что выиграет Бельгия. Когда Бельгия упустила свой шанс, мы все болели за Италию.

— Расскажи о своей коллекции клюшек.

— Помню, какая клюшка появилась самой первой. Это была клюшка одного из моих самых любимых игроков — Марио Лемье. Мы играли на выезде против «Питтсбурга», и он передал эту клюшку через сервисмена. На следующий день, когда мы вернулись в Вашингтон, он мне эту клюшку вручил. С автографом Лемье. Когда мы играем против каких-то звездных игроков, то обмениваемся клюшками. Потом я стал коллекционировать и свои. На них ставлю отметки, например клюшка, которой я забил 50 голов.

— Клюшку какого игрока было сложнее всего получить?

— Конор Макдэвид. Это было несколько лет назад. Сложность была в том, что ему «Эдмонтон» запрещал передавать клюшки. Но для меня сделали исключение. Я очень попросил. 

— Знаю, что в будущем ты хочешь разместить всю эту коллекцию клюшек у себя в музее. Что там еще будет?

— Там будут клюшки, коньки, перчатки, майки, картины… Как мои, так и других игроков. Для болельщиков, которые в России следят за НХЛ, думаю, будет интересно.

— В интернете есть видео, где ты бурно отреагировал на ошибку вратаря «Вашингтона» Ильи Самсонова. Как эта ситуация загладилась?

— После матча в раздевалке я подошел к нему, сказал: «Давай, без обид». Понятное дело, столько эмоций, мы проиграли в овертайме. Такая маленькая ошибка, я был очень расстроен. Но это жизнь. Мы эту ситуацию больше не вспоминали. 

— Давай вспомним 2018 год и победу в Кубке Стэнли.

— У меня это как-будто стерлось из памяти. Я был такой счастливый, довольный. Мы столько к этому шли! Были поражения, разочарования. Если ты помнишь, мы тогда проигрывали 0:2 «Коламбусу» в первом круге. До финального свистка оставались считаные секунды, и я помню, как смотрел на вас, кому только ни молился, чтобы это побыстрее закончилось. Но мы выиграли и добились своего. Наверное, это самое тяжелое и радостное событие в моей хоккейной карьере.

— Не тяжела ли жизнь в плане постоянного контроля прессы, фанатов? Как ты с этим живешь?

— К этому привыкаешь. Понятно, что когда ты только становишься хоккеистом и идешь к этой вершине, ты, наоборот, хочешь, чтобы тебя все узнавали, звали на интервью, на съемки в журналы. Сейчас я привык и отношусь к этому спокойно. Я надеюсь, и ты привыкла к этому вниманию, когда идем вместе в ресторан или в торговый центр.

— Мы стараемся не ходить по субботам в торговый центр.

— Конечно, иногда хочется кайфануть с тобой, с друзьями, где-то посидеть без этих просьб об автографе и фото. Один человек подходит, другой думает: «Почему я не могу подойти?», и начинается цепочка. Но я к этому привык, это одна из задач, которую я должен делать вне хоккея.

— Ты всегда даешь автографы и фотографируешься или бывает, что отказываешь?

— Я стараюсь всем давать автографы, но есть люди, которые на этом зарабатывают. Еду на базу, а там за автографами стоят одни и те же люди. Наверняка они стоят, чтобы потом автографы продать. Таким людям я стараюсь отказывать. 

— Кто для тебя лучший центр? Назови топ-3.

— Понятное дело, это Сергей Федоров. Бэкстрем и Кузя (Евгений Кузнецов — прим. «Матч ТВ»). Я с ними играл и знаю, на что они способны. 

Уэйн Гретцки и Александр Овечкин / Фото: © Jeff Vinnick / Stringer / Getty Images Sport / Gettyimages.ru

— Не давят ли тебе на психику разговоры о рекорде Гретцки?

— Не то чтобы не давят. Просто я к этому привык после того, как забил 600 голов. Каждый гол — и снова идет подсчет, и в каждом интервью меня спрашивают про этот рекорд. Почетно, что тебя сравнивают с таким великим игроком, но загадывать настолько вперед нет смысла. Нужно просто наслаждаться моментом. 

— Жива ли еще надежда стать олимпийским чемпионом?

— Это одна из главных моих целей. Не только на сегодняшний момент, она всегда у меня была. 

— Следишь ли ты за КХЛ, развивается ли лига?

— Слежу за КХЛ, слежу за «Динамо». Лига не стоит на месте, пытается делать что-то новенькое. Рад за КХЛ и болельщиков, ведь в лиге есть ряд команд, которые борются за главный трофей. И эти команды постоянно меняются. Так что КХЛ не стоит на месте, развивается.

— Что думаешь о назначении Сергея Федорова главным тренером ЦСКА?

— Мы с ним созванивались после назначения, я пожелал ему удачи. Думаю, тот опыт, что есть у него, как у игрока и генерального менеджера, скажется на игре ЦСКА. Что здесь говорить — один из величайших игроков тренирует команду, которая всегда ставит перед собой самые высокие цели. Думаю, игроки получат удовольствие от работы с ним. 

Сергей Федоров и Сергей Андронов / Фото: © КХЛ / Беззубов Владимир

— Была ли у тебя звездная болезнь?

— Скорее всего, она у меня была в 16-летнем возрасте. Я тогда привлекался к играм команды мастеров. И когда из первого «Динамо» я возвращался в «Динамо-2», то вел себя как человек, который играет с основой, звездный игрок. Родители за мной следили и заметили это. Дали втык. И вот так эта звездная болезнь закончилась. Я понимал, что в этом ничего хорошего нет. 

— После чего в музее мадам Тюссо в Вашингтоне появилась твоя фигура?

— Это произошло в 2009 или 2010 году. Я тогда выиграл очень много индивидуальных призов. У меня тогда брали слепок руки, ноги… Все это длилось минут 40. У меня на лице тогда фингал еще был. И вот они прям с фингалом все сделали. 

— С кем из супергероев ты себя сравнил бы и почему?

— Халк, потому что он сильный, большой.

— Дети зовут смотреть мультики. Какой включишь?

— Ну, конечно, «Кошечки-собачки». Любимый мультик нашего старшего сына.

— Какой твой любимый мультик?

— «Тайна Коко». И «Душа» мы смотрели еще.

— А из советских?

— «Ну, погоди!» конечно.

— Вы играли на приставке против Уэйна Гретцки. Он в порядке?

— Он в порядке, но у нас было противостояние два на два. Он играл со своим сыном, а я с каким-то геймером. У нас ничья была.

— С каким певцом ты записал бы фит?

— Певец — Эминем, а с певицей… ну, ты у меня хорошо поешь.

— Ричард Брэнсон зовет полететь вас в космос…

— Полечу, конечно. В детстве все мечтали быть космонавтами.

— Серьезно? Я бы не полетела, это опасно.

— Ну, там же проходишь подготовку.

— А что из того, что нельзя по контракту, ты сделаешь, как закончишь?

— На горных лыжах бы покатался. Обязательно.

— Посмотрела бы я…

— Ну, у нас одинаковая стойка.

— На водных ты пробовал?

— На водных я — лучший.

— Последний вопрос от меня: считаешь ли ты себя счастливым человеком?

— Не просто считаю, у меня прекрасная семья, все мои родные и друзья здоровы, я занимаюсь любимым делом, я счастлив. 

Читайте также: