Интервью с «таджикским Пеле», который тренировался у Семина и тренировал Рахимова

Интервью с «таджикским Пеле», который тренировался у Семина и тренировал Рахимова

Валерий Турсунов в интервью «Матч ТВ» рассказал множество атмосферных историй про футбол восьмидесятых, первых легионеров в СССР и расстрелах судей во время гражданской войны.

На всемирном фестивале молодежи и студентов в Сочи сейчас проходит футбольный турнир – Кубок нации. Между собой играют студенческие сборные Африки, Азии, Европы, России и Южной Америки. Набирали игроков в команду известные в прошлом футболисты и тренеры. Валерию Турсунову досталась не самая сильная сборная Азии. Разговор с ним состоялся после стартового матча, в котором его команда проиграла с немецко-бразильским счетом 7:1.

– Расстроились?

– На самом деле они сильнее просто. В Азии у нас сейчас кто лидирует? Южная Корея, Япония, Саудовская Аравия, Иран. Из этих стран у меня в составе нет ни одного. Есть четыре вьетнамца. Вроде бы с мячом неплохо управляются, а на футбольном поле не ориентируются. Думал сыграть по схеме 4-4-2, но так получилось, что они вперед идут, а назад не возвращаются. Завтра надо в пять защитников играть. Я сказал им, чтобы не переживали. Сделали, что могли. Сам не расстроился. Обидно, конечно, что проиграли с таким счетом.

– Азия – самый густонаселенный континент, а мировых звезд футбола практически нет. Почему?

– У них другой менталитет, другая физиология – они мельче ростом. Если Европа развивается давно, то Азия только сейчас начала. Имею в виду, экономики стран. Я думаю, что скоро появятся звезды. Например, у японцев уже женщины стали чемпионками мира. Они прогрессируют, каждый раз попадают на мировые форумы.

– Здесь на фестивале вас узнают?

– Фотографируются в основном с Андреем Канчельскисом, подходят к Гамуле. Меня таджикские студенты – иногда. Я 30 лет назад как закончил. Поэтому редко. В Душанбе еще помнят.

– Вас называли «таджикским Пеле». Как относились к этому прозвищу?

– Спокойно. Одни журналисты даже назвали лучшим игроком страны двадцатого столетия. Но я так не считаю, потому что нигде не выступал кроме «Памира». Только в Австрии после окончания карьеры поиграл в свое удовольствие. За «Памир» сыграл 542 матча, забил 173 мяча, но еще больше голевых передач отдал.

– Какие-то сходства с Пеле были?

– Не ну Пеле – это легенда. Я с ним встречался на конгрессах АФК. Там также часто играл в команде с Платини, Бобби Чарльтоном и другими.

– Что из себя представлял «Памир» в «восьмидесятых»?

– Когда в Высшей лиге играли, то было такое, что дома не проигрывали. Побеждали киевское «Динамо», «Спартак». По-моему восьмое место однажды занимали из шестнадцати команд. Середнячок, который дома может дать бой. 

– По условиям клуб отличался от других команд СССР?

– Первую команду у нас боготворили. Мне дарили ГАЗ-24. Он тогда стоил дороже «Мерседеса». По зарплате я получал больше, чем в «Спартаке». Выходило 20-40 тысяч рублей в год.

– С экипировкой проблем не было?

– Все нормально. В середине семидесятых экипировка была средняя. Мы ездили в Москву, получали форму. Просто выбирали: какого цвета она будет. Потом уже стали в «адидасах» ходить, бутсы хорошие получать. Никаких проблем не было. Мы же были в принципе единственной командой республики, на которую все работали. У нас же стадион был с беговыми дорожками. Там иногда проходили соревнования по легкой атлетике между техникумами. Так некоторые участники бегали в калошах.

– А в дворовый футбол в калошах не играли?

– Конечно. Это как спортивная обувь была. Когда я уже бизнесом занимался, у меня был офис рядом с теннисным кортом. И однажды ко мне приезжал министр иностранных дел России. Он приехал, смотрит – две уборщицы между собой играют в теннис в национальных костюмах и калошах. Они знали, что кто-то важный приедет, поэтому и костюмы надели. Подмели корт в 6 утра и решили поиграть. Глава МИД прямо застыл. Сфотографировал на память. Девушки с таким азартом играли.

– Почему почти всю карьеру отыграли за «Памир»?

– Во-первых, условия создавали хорошие. Во-вторых, не отпустили бы меня никуда. Не было такой самостоятельности как сейчас. Нужно было отпрашиваться у всех партийных работников – горкома, обкома, правительства.

– Предложения были?

– Да. Из российских клубов, «Кайрата». В основном знали, что никуда не уйду. Собирался улетать в «Пахтакор». Уже билет был на руках. Вышел на дорогу – и что-то не то… Решил не лететь. Это было в марте 79-го, а в августе они разбились. До сих пор не знаю, почему не поехал. Бог как-то уберег.

– Почему у вас нет ни одной игры за сборную СССР?

– Меня один раз хотели просматривать в «Олимпийском». Но прямо перед этим травму получил. Защитник жестко сыграл против меня в подкате и выбил ноготь. А вообще в сборную просто так не попадешь. Даже Олегу Ширинбекову Лобановский говорил: «Пойдешь в «Динамо» Киев – будешь играть в сборной. Остаешься в «Торпедо»? Ну и играй в своем «Торпедо». Я Олегу тогда сказал, что надо было попробовать, но…

– В середине «восьмидесятых» вас тренировал Семин.

– Тогда он был более импульсивный. Весь в футболе, можно сказать. Я при нем капитаном был. Можно сказать, что с ним в Высшую лигу вышли. Он очень подтянул молодежь. Сейчас смотришь за ним – остепенился. Думал, что не потянет Семин в этом году. Просматривал игры до чемпионата и «Локомотив» выглядел средне. Но сейчас игру показывают неплохую. Дай бог Семину еще 10 лет так тренировать.

– Сейчас общаетесь?

– Очень давно не виделись. Я то его, конечно, вижу по телевизору, а он меня нет.

– А Рахимова уже вы тренировали?

– Мы и играли вместе. Очень хороший футболист был. Я думаю, что он был одним из самых сильных игроков, которые вышли из «Памира». С ним иногда общаемся. Характер у него, конечно, сложный. Но он очень позитивный, всегда мог рассмешить. Команда у нас в целом неплохая была. Многие стали хорошими тренерами: Игорь Черевченко, Юрий Батуренко, Валерий Сарычев, Хаким Фузаев.

– В СССР на «Памир» болельщики хорошо ходили?

– Да. Всегда по 20 тысяч. Когда к нам приезжали «Пахтакор» и другие знаковые команды, то билеты было не достать. Мы не могли там проиграть, бились из-за всех сил.

– В Душанбе, наверное, были рок-звездой.

– Да. Нам запрещали в рестораны ходить. Потому что невозможно было зайти – сразу начинают за стол приглашать, угощать. Когда я в «Пахтакор» хотел уходить, то меня одаривали. Подвели к девятиэтажному дому и говорили: «Ну, какая тебе квартира нравится? Может эта – четырехкомнатная? Любую тебе отдадим». Новый ГАЗ-24 подогнали, деньги из фонда выделили. Мы были очень популярны.

– Голова от этого не кружилась?

– Хорошо, что практически не пил. Пиво только иногда в межсезонье. Во время чемпионата нельзя было. Мы за матч теряли по 5-6 килограммов. Попробуй побегать по жаре, если нарушишь режим. Там не успеешь, здесь не добежишь. А на тебя же болельщик смотрит. Поэтому не пили. Нас поэтому и любили, потому что выкладывались. Руководство очень внимательно за нами следило. Перед важными играми нас вызывали, читали лекции о том, что проигрывать нельзя.

– В конце «восьмидесятых» в «Памире» появились три африканца. Как так получилось?

– У нас в Замбии был город-побратим Душанбе. У них там какое-то наводнение случилось в 89-м. Наш мэр сказал: «Давай, езжай». Мы должны были отослать им самолет с вещами. Приехал, отобрал троих игроков из сборной Замбии. Это были первые иностранцы в советском футболе. Думал: как им платить деньги? То ли телевизорами, то ли чем. Валютой же нельзя было. Как-то выкрутились. Они два года у нас играли.

– Как на них отреагировали?

– Ребята подшучивали, конечно. Могли их плохому слову научить, а они думали, что это хорошее слово. Но хорошо к ним все относились. Сначала у них адаптация была. Они были пластичные, но немножко не хватало физики. Тогда мощная Высшая лига была. Поэтому они большую часть времени провели в дубле.

– Игроки соперников их не оскорбляли?

– Бывало, конечно. Но никакого экстремизма не было. Все в шутку. Много приключений с ними было. Жалко, что двое из них погибли – поехали играть за сборную на Кубок Африки и их самолет разбился.

– Вы два года тренировали «Памир», а в 90-м уехали играть в Австрию. Как так получилось?

– Тоже город-побратим был. В Австрии день – хорошо, два – хорошо, на третий скучно стало. Я там один был. Это уже потом Азимов к нам приехал играть. У нас другой менталитет. Быстро все надоело. Играть с ними было легко. Там в команде всякие банкиры были. Мне говорят: «Ну, чего ты переживаешь? Проигрываем, значит, соперник был лучше. Сиди спокойно и пиво пей».

– Условия там какие были?

– Мне платили две тысячи долларов в месяц. Тогда это хорошие деньги были. Курс валют такой был, что я мог за 5-10 долларов в Душанбе уехать. Я пару раз на 3-4 дня улетал. Игры раз в неделю. Меня еще не на все матчи ставили, боялись, что травмируют. С менеджером душа в душу были. Могли на игру с сильным соперником не поставить, чтобы, если проиграем, обо мне никто ничего плохого не подумал. Говорили, чтобы оставался, но я все это уже не мог выносить. И в 92-м улетел в Душанбе. Там уже гражданская война началась.

– Во время гражданской войны где жили?

– И в Москве, и в Душанбе. Я тогда немножко бизнесом уже занимался. Поэтому часто прилетал в Таджикистан.

– Не страшно было?

– Нет. Семью всю в Москву перевез. А за себя не страшно. Там знали, что я нейтральный человек. Бывало, что останавливают, пистолет на тебя наводят: «Руки вве… Йо! Да неужели!». Все меня знали. Поэтому спокойно по Душанбе передвигался. Но, конечно, страшные вещи происходили. У меня прямо перед офисом расстрелы были.

– Что было с футболом в те годы?

– Чемпионат продолжался. В федерации работало 3-4 человека. Там в футбол начали командиры влазить. Больше всего мне жалко судей было. Они под дулами автоматов были постоянно. Если что-то не так, то могли чуть ли не расстрелять или ногами запинать.

– Зачем командирам это нужно было?

– Не из-за денег. Например, командир контролирует какой-то район и в этом районе есть команда. Ему везде нужно главным быть. Они решали судьбу матчей и всего чемпионата. Первое место определялось по тому, у кого какой командир.

– Тренерам тоже доставалось?

– Конечно. Потому что, как тренер может проиграть, если он ему 100 долларов дал. Они думали, что 100 долларов дал на команду и она теперь весь год выигрывать должна.

– Кому такой футбол был нужен?

– На стадион ходили по 20 по 50 человек. Футболисты любили, наверное, игру. Профессиональных игроков не было. Все хорошие уехали в Россию. Люди днем работали, а вечером играли. Трудные были времена. Так два-три года продолжалось. Потом во главе федерации встал еще один командир, который разогнал всех других командиров. Гражданская война отбросила нас назад.

– Почему вы согласились стать исполняющим обязанностей президента федерации футбола?

– Ребята попросили. Мы им помогали финансово. Было трудно. Гости приезжают, а у нас в гостинице воды нет – желтая бежит. Сложно было кого-то достойно принять. Чтобы факс получить, нужно было бежать в министерство энергетики. Много проблем было. Финансово трудно. Тогда правительство не могло помочь, потому что у временного правительства денег не было.

– Что с футболом в Таджикистане сейчас?

– Сейчас уже интересно работать. Рустам Рахмонов (президент федерации футбола Таджикистана, сын президента страны Эмомали Рахмона – «Матч ТВ») любит футбол. Мы на правильном пути. Строятся площадки, поля. Правда, в основном искусственные и мини-футбольные. Для меня, конечно, лучше большое поле. Его потом можно разделить несколько маленьких. Много различных соревнований проводят. Нужно еще 8-10 лет подождать, чтобы результаты появились.

– Футболисты считаются элитой?

– Да. Получают, конечно, не как в России. Наверное, по 2-3 тысячи долларов в месяц получают. Теперь игроки больше не работают. Все профессионалы. Их постоянно снимают: как они разминаются, как готовятся, как в туалет ходят.

– Верите, что Таджикистан когда-нибудь попадет на чемпионат мира?

– Еще лет 20 надо. Все же тоже развиваются. Таиланд, Вьетнам просто так тебя вперед не пропустят. Уровень чемпионата слабый, из-за того, что денег нет. Без сильной экономики не бывает большого футбола. Здесь какой-нибудь бизнесмен возьмет команду, а потом и бизнесмена не видно и клуба практически не существует.

– Чем вы сейчас занимаетесь?

– Живу в основном в Москве. В этом году организовывали турнир в Китае «Шелковый путь». Вывозил команды ДСШ ЦСКА и «Химок». Там выступала команда «Шанхай Сингх» до 19 лет. Это клуб, где Халк сейчас играет. В Душанбе два раза в год приезжаю. Сейчас почаще буду ездить. Мы там одно представительство открываем.

– Когда прилетаете в Таджикистан, вас еще называют «таджикским Пеле»?

– Я встречаюсь там с ребятами, которые так меня уже не называют. Недавно был на свадьбе. Представили как легенду таджикского футбола. «Пеле» уже не говорят.

Фото: Юлия Гурбанова; Личный архив Валерия Турсунова

Поделиться в соцсетях: