«ЦСКА заложил правильные ценности, за это клубу благодарен. Но к основной команде мало что испытываю». Интервью Алексея Никитина

Бывший капитан «Уфы» Алексей Никитин — о работе экспертом «Матч ТВ», умении Станислава Черчесова находить слова, простоте Сергея Семака, странностях в «Химках» и слишком медленном ритме в Боснии и Герцеговине.

Воспитанник ЦСКА Алексей Никитин так и не сыграл ни одного матча за основу армейцев, но стал заметным защитником в других клубах Премьер-лиги. Застал самый яркий период в истории «Уфы», которая пробивалась в Лигу Европы. Попробовал себя за рубежом, когда в 31 год уезжал в боснийский «Тузла Сити».

Сейчас Никитин появляется на «Матч ТВ» в качестве эксперта. Мы вспомнили с ним прошлое, поговорили о карьере и планах на будущее.

Главное в интервью:

•  как Дмитрий Шнякин позвал стать экспертом «Матч ТВ» и завершении игровой карьеры;
•  неудавшаяся попытка пробиться в основу ЦСКА, нежелание Леонида Слуцкого доверять молодым и критика от Евгения Алдонина;
•  недовольство ценами на огурцы, но при этом Москва — лучший город земли;
•  психология Станислава Черчесова, важные качества Сергея Семака, эмоциональность Вадима Евсеева;
•  соответствовал ли Илья Садыгов уровню основных игроков «Химок» и как выгнали оттуда Сергея Юрана и Николая Писарева;
•  в чем проявлялись бюрократизм и медлительность людей в Боснии и Герцеговине.

«Шнякин — крестный отец моего появления на «Матч ТВ» и двигатель моего прогресса»

— Вы чуть больше года выступаете экспертом на «Матч ТВ». Адаптировались к новой роли уже?

— Адаптировался в плане того, что привыкаю смотреть большие объемы футбола. Когда я был футболистом, достаточно много смотрел, но не так сильно пытался вдуматься и понять что-то, отрефлексировать. Сейчас много работы головой, аналитического труда во время просмотра. К этому привыкаешь. Иногда футбола так много, что устаешь. Но в целом очень нравится. Доволен, что на этом этапе удалось найти себя.

— На канал позвал Дмитрий Шнякин, с которым вы давно дружите?

— В целом, да. Можно сказать, он крестный отец моего появления на «Матч ТВ». Без него меня здесь не было. Возможно, я бы и пытался в этой сфере развиваться, но без агрессивного продвижения в хорошем смысле этих слов…

Он был уверен в моих аналитических способностях. Мы с ним неоднократно смотрели футбол, и Дима видел, что мое мнение может быть достаточно нетривиальным и интересным. Он и раньше мне говорил, что у меня может получиться. И как раз в марте того года мы списались. Я рассказал о своей травме, о том, что разорвал контракт с «Ротором» и, скорее всего, до лета без команды. На что он ответил: «Вот тебе шанс, давай, начинай».

Сперва я немножко скептически отнесся к этому. Были мысли: сейчас к лету восстановлюсь и поиграю. Но все-таки решился, Дима меня убедил: «Вот уже в субботу «Локомотив» — «Динамо». Давай на бровку, тебе идеально подойдет. Попробую сейчас согласовать твою кандидатуру». И он ведь так уже ребят приводил, многие из них успешны и остались в индустрии. Потому мнению Димы доверяют. Шнякин по сути является двигателем моего прогресса.

— Есть для вас какие-то ориентиры среди ведущих или экспертов?

— Мне кажется, идеального персонажа, который будет очень красиво излагать свои мысли, при этом лаконичен и с шикарной игровой карьерой за плечами, на мой взгляд, нет.

Наверное, ближе всего к этому Аршавин. Он уже величина, но все равно будто пока не идеален. Мне кажется, он просто не смотрит так много футбола — в основном РПЛ. Не знаю, не хочет или не может. У него же еще есть работа в «Зените».

Мне интересно слушать тренеров, они могут открыть очень интересные детали. Григорян, Ганчаренко, Слуцкий — для меня это три топа, которых интересно слушать. И в целом, у любого действующего тренера можно какие-то нюансы почерпнуть.

— А к комментаторам какое отношение?

— Я пересмотрел его. Стал более терпимым. Был период, наверное, лет в 25-26, когда мне казалось, что они допускают слишком много ошибок, но потом я как-то эту тему отпустил абсолютно. Сейчас я во многом кайфую от работы многих ребят. Мне нравится наша школа. Но любимого комментатора, опять же, нет. Все зависит от контекста, от матча. Могу при этом выделить Генича, Шнякина, Нагучева. В принципе, эта тройка последние годы у меня ассоциируется с лучшим комментированием. У каждого из них свои плюсы, каждый имеет свой стиль и силен в этом.

«Долго не мог нормально бегать и тренироваться. Оставшись без команды понял: кому я буду нужен после года без игры?»

— Вы упомянули, что у вас была травма, когда Шнякин приглашал на «Матч», но официально на объявляли о завершении карьеры. Приняли решение? Или еще думаете о возможном возвращении на поле?

— Нет, конечно, уже не вернусь в профессиональный футбол как игрок. Уже столько времени прошло… Даже тем летом уже момент был упущен. Тогда для себя окончательно все понял в принципе. Я играл бы дальше, если бы мне позволяло здоровье. Но первая в моей жизни серьезная травма пришлась на стык 32-33 лет. В тот момент, когда я уже полгода не играл. И предстояло пропустить еще много времени.

Хотя могло сложиться по-разному. Была операция на спине в Москве, возможно, в лучшей клинике, которая специализируется на этих травмах. Может быть, лучшей в Европе. Кто-то после операции в этой клинике уже через четыре недели официальный матч играл. Но у каждого восстановление по-разному идет. Возможно, из-за того, что у меня уже достаточно изношенный организм, потребовалось больше времени на восстановление.

Я достаточно долго не мог нормально бегать, тренироваться. Соответственно, оставшись без команды, понял: кому я буду нужен после года без игры? Это не соответствует ни амбициям, ни возможностям, которые будут предлагать. Как бы тяжело ни было, думаю, завершить карьеру было правильным решением.

— Про Медиалигу не думали? Там нагрузки поменьше были бы наверняка.

— Думал. Но до лета у меня были еще боли в спине. А мне не хотелось даже на любительском уровне играть через боль. Кроме того, Медиалига в плане ажиотажа не очень привлекательна: всякие видео, шоу, околофутбольный флер… Ко многим вещам, которые там происходят, я немножко негативно отношусь. Не очень люблю понты за пределами поля. Я люблю саму игру на зеленом прямоугольнике. Потому совпало, что и я не был в той форме, чтобы идти играть в Медиалигу, так еще и все эти понты на публику — просто не мое.

Однако не могу сказать, что точно никогда больше не буду играть, если захочется. И в том числе не скажу, что точно никогда не буду играть в Медиалиге. Если я вдруг опять приду в спортивную форму и захочу почувствовать эмоции от футбольного поля, то почему нет? Но, скорее всего, вы меня не увидите в моментах, когда все выбегают на поле, или какие-то провокационные ролики снимают. Мне это неинтересно, в принципе.

— Вы не так давно ведь завершили обучение на скаута?

— Да, еще тем летом. У нас была очная сессия в Москве, заключительная. Какие-то новые вещи для себя открыл из общения с Арменом Маргаряном (ныне Маргарян — спортивный директор «Балтики» — прим.). Однако, наверное, это пока все-таки не то, чем я хочу заниматься. Мне интереснее рассматривать команды комплексно, а не конкретного игрока. Хотя, опять же, никогда не знаешь, как будет дальше. Может, если будут какие-то интересные проекты и идеи у людей, я смогу за это взяться. Главное, чтобы это было интересно для двух сторон.

— Но тренерская работа была бы интереснее для вас?

— Как раз в июне у нас защита диплома на категорию B, с которой я могу хотя бы работать помощником главного тренера. Так что да, мне это интересно. Но только в профессиональном спорте, основанном на результате. Мне неинтересно работать с детьми, потому что я человек, который любит соревноваться.

— Если кто-то из «Уфы» позовет в тренерский штаб, пойдете?

— Так все же не работает. Для начала, в «Уфе» не осталось людей, которые могут меня позвать. И у меня еще нет квалификации. Так быстро куда-то шагнуть можно, если ты остаешься в клубе в последний год карьеры, у тебя хорошие отношения с руководством, с тренерским штабом, и ты начинаешь набираться опыта. А так, я никому не нужен там. И даже теоретически это обсуждать, наверное, не имеет смысла.

При этом меня не пугает Первая лига. Если это будет интересно, если это будет с людьми, которых я знаю или у которых я смогу вырасти, то рассмотрю предложение. Это не только про Первую лигу, даже про Вторую. Не могу сказать, что на любое приглашение соглашусь, но все буду готов рассматривать и мне это интересно — это 100%.

— Регулярно следите за «Уфой» сейчас? Туда и Беленов вернулся.

— Там еще Камилов, Мрзляк вернулись. Так что не один Беленов из старожилов. Мы редко с Сашей переписывались в этом сезоне. Но дай бог ему здоровья, побольше поиграть.

Что касается «Уфы» в целом, то я за матчами ФНЛ на самом деле не очень слежу. Все-таки в эфирах мы не так часто это обсуждаем. Когда же понимаю, что Первую лигу будем обсуждать, то смотрю. За результатами слежу практически всеми — в Первой и во Второй лигах. Так же и за «Уфой». Конечно, у меня теплые чувства к клубу. Когда картинку видишь со стадиона из Уфы, то конечно, теплые чувства могут нахлынуть.

— А когда матчи ЦСКА смотрите, появляется что-то подобное, как у воспитанника?

— Нет, потому что не могу себя ассоциировать с главной командой. Но часто на домашний стадион ЦСКА хожу, если даже не по работе. Хороший знакомый арендует там ложу, приглашает иногда на футбол. И честно, у меня больше возникает ностальгии, когда я от стадиона иду или к стадиону по той же дороге, по которой ходил в 10 лет. Вот тогда меня накрывает чувство ностальгии — вспоминаю, как это было круто, как прошла моя юность и детство. Но с самой командой я не могу себя ассоциировать. Я до нее не дорос.

Говорю именно про основную команду. Клуб сам по себе и эмблема все равно мне дороги. Клуб заложил во мне, надеюсь, правильные ценности. За это ЦСКА всегда буду благодарен. Но к основной армейской команде, по сути, мало что испытываю. Я за них не болею. Симпатизирую клубу, самой организации.

«Прекрасно понимаю Слуцкого. Он искал качества, но во мне их особо не нашел»

— Известный факт, что до 10 лет вы были в «Спартаке». Как так вышло?

— В моем раннем детстве самой популярной командой был «Спартак», который играл в Лиге чемпионов, выходил в плей-офф. И отец болел за «Спартак» всю жизнь. На одном из матчей «Спартака», куда мы вместе пошли в «Лужники», он увидел объявление, что в Сокольниках идет набор ребят моего возраста. И привел меня. В итоге на два-три года там задержались.

А в 10 лет перешли в ЦСКА, потому что я достаточно долго по сути уже не играл в «Спартаке». Там было около 40 человек, я был во втором составе. Очень много ребят переходило в ЦСКА. И один из мужиков, чей сын тоже переходил, хорошо общался с папой и сказал ему: «Вас тоже ждут там, я рассказал про вас. Если хотите — давайте. Там хороший тренер. Будете прогрессировать. Лучше, чем сидеть тут во втором составе». Понятно, что именно отец решил. Меня спросили, конечно, но какое решение я могу принять в таком возрасте?

Помню, что первый раз пришли на тренировку ЦСКА как раз на Песчаную улицу, где сейчас стадион стоит. Собственно, все оттуда и началось. Крутое было время. Счастлив, что оно так прошло и что я был в ЦСКА.

— Вячеслав Подберезкин играл с вами за один возраст. Он единственный, кроме вас, из той команды, кто до РПЛ дошел?

— Еще Петя Тен — пусть он и мало в Томске поиграл в Премьер-лиге. Но достаточно долго выступал в Первой лиге. Многие ребята на хорошем счету в Первой лиге держатся, и это очень крепкие игроки. При определенном стечении обстоятельств они могли бы быть и в Премьер-лиге, но, наверное, или не повезло где-то, где-то травмы помешали.

При этом тот же Егор Иванов уже легенда Красноярска — это Кевин Де Брюйне в ФНЛ, которого все уважают в любой команде. Есть еще Артем Попов, который три-четыре команды вывел из Первой лиги в РПЛ. Есть Мухаммад Султонов, который в разных командах играл и очень много голов забил — тоже очень многих вывел в Премьер-лигу. Все время выступал в лидерах Первой лиги, выводил их, а потом по каким-то причинам оставался в ФНЛ.

Так что да, не самый талантливый год, но достаточно хороших ребят. Есть много возрастов, где намного меньше игроков дошли до профессионального футбола.

— Как объяснить, почему долгое время до Головина, который 1996 года рождения, никто не мог зацепиться за основу ЦСКА?

— В основу ЦСКА в принципе пробивается очень маленький процент. Тут надо ставить вопрос вообще про профессиональный футбол. И если уже так смотреть, то из ЦСКА в профессионалы пробивается нормальный процент. Не могут все 20 человек, которые у тебя выпускаются в 17 лет, стать профессиональными футболистами. Люди заходят в область, которая уже перенасыщена, и каждый год тысяча выпускников в разных школах по всей стране, условно. Представьте, сколько только академий в Москве, у нас вообще-то страна очень большая. И нормально, когда у тебя из юношеской команды на профессиональном уровне заиграет пять-шесть человек.

Так что академия ЦСКА все равно достаточно плодовитая в этом плане. И в каждом возрасте были ребята, которые находили себя в других командах. Например, из ребят 1991 года рождения многие заиграли тоже: Заболотный, Нигматуллин, Суслов… Кого-то могу забыть. Но их достаточно.

— Просто вы с дублем становились и вторыми. Казалось, что из той команды можно кого-то до основы довести, но Леонид Слуцкий будто лишний раз не рисковал…

— У ЦСКА в целом была одна из самых сильных команд в России в то время. И в те годы попасть в основу ЦСКА очень тяжело было. Можно понять Слуцкого, который не сильно подтягивал молодых. Он искал яркие качества в игроках, которые позволят зацепиться кому-то за основной состав. И все равно какое-то время давал шансы — тому же Заболотному. Или Федотову.

Но настолько ярких самородков, чтобы сходу попасть в основной состав, у нас не было. Слуцкого, в принципе, устраивало то, что есть. Здесь не было никакой предвзятости с его стороны. Он бы рад был, если бы Головин появился раньше года на два условно. Но видимо, готовых ребят к конкуренции в основе не было, а конкуренция там дикая.

— Какая вообще атмосфера при Слуцком в ЦСКА была? Вам же удавалось потренироваться с основой.

— Все равно не могу оценить этого до конца, так как не дорос до основной команды. Меня подтягивали туда, когда была пауза на матчи сборной и большое количество людей уезжало. В ЦСКА тогда оставалось пять человек: например, Цауня, Набабкин, Чепчугов, Секу Олисе и кто-то еще… Так, в основу подтягивали десять дублеров для тренировочного процесса. Пять дней мы так тренировались, а когда остальные игроки взрослой команды возвращались — я шел обратно в дубль.

Ни разу не было такого, чтобы я тренировался с ЦСКА в полном составе: с братьями Березуцкими, с Игнашевичем, с Акинфеевым. Я не дорос до этого, мне не посчастливилось.

Что касается Слуцкого, то мы сейчас видим много данных о нем и его ведении тренировочного процесса с тех же открытых тренировок. И в целом, я его таким и помню. Подсказывает, шутит, пытается найти общий язык.

— Было ли тогда осознание, что хоть и подтягивают в главную команду, но это по сути не основа? Или немного коленки дрожали?

— Колени не дрожат в такой момент точно. Выходишь на тренировку с максимальным желанием: бегаешь, прыгаешь в подкаты и хочешь доказать. Я пытался зацепиться за шанс.

Но опять же, у меня для основы не было сильного качества, которое могло бы соответствовать этому уровню. Не было первого паса, у меня не самые выдающиеся габариты для центрального защитника… Я не низкий, но есть защитники намного выше. Возможно, был бы я метр девяносто с чем-то, хотя бы это могло придвинуть поближе к основе. Еще у меня нет скорости как таковой…

Поэтому прекрасно понимаю Слуцкого. Он искал качества, но во мне их особо не нашел. Я сбалансированный игрок, который может нивелировать свои слабые стороны, но блистать не будет. Моя карьера показала, что я провел свою карьеру в командах, которые играли от обороны. Там удавалось быть полезным.

— Вы рассказывали, как вам Евгений Алдонин пихал на тренировках…

— Ну вот Алдонин один из тех, кто как раз в сборную не уезжал. Помню, что у нас были товарищеские игры в тот период. У меня в голове даже те ошибки остались, спустя время они кажутся детскими. Так что критика Алдонина абсолютно оправдана была. Хотя у него достаточно смешные формулировки были — оскорбительно-ласкательного характера, скажем так. Сейчас смешно их вспоминать. И оскорбительные не в плане слов, а в плане аллегорий, ассоциаций. Но это определенно было по делу.

Женя был импульсивным футболистом. Я был таким же, когда вырос. Точно так же мог напихать кому-то, не подбирая слов. И в целом, я прекрасно понимал, что Женя хочет побеждать и не хочет тихо мириться с ошибками товарищей, пусть и молодых.

Жене здоровья, это самое главное. Будем надеяться, что все у него будет хорошо.

— А в тот момент, когда вы только получали нагоняй от Алдонина, какие мысли были? Переживали из-за этого? Обижались?

— Чувство анализа в ранней молодости редко присутствует, поэтому все-таки здесь ты больше закрываешься после такого.

Даже сейчас если ты на эмоциях что-то скажешь 19-20-летнему человеку, он, скорее, закроется, либо воспринимает слова в штыки. При этом мы-то молчали в ответ еще: «Да-да, Жень, спасибо, мы поняли». Сейчас молодые ребята уже могут отвечать тебе начать, типа: «Ты кто такой?» В подобном формате.

— Вы во всех интервью скромно оценивали свои футбольные качества. А не кажется ли, что как раз не хватило в карьере спортивной наглости, когда ставишь себя выше и стремишься выше?

— Я себя оцениваю со стороны. Поверьте, когда я находился на тренировках, то каждый день разрывал поле и землю в любой команде. Тренировка для меня была как праздник, я мечтал быстрее прийти на нее. И именно соревноваться, доказать тренеру, что я лучше. Получал удовольствие от выигранных дуэлей, от упражнений. Это то, что меня питало на протяжении карьеры.

Но в то же время я себя адекватно оценивал. У меня это качество в природе заложилось как-то. При этом я не выходил на тренировку с настроем: «Зачем мне тренироваться сейчас в понедельник, если я знаю, что не буду играть в субботу». У меня всегда была огромная мотивация переломить эту ситуацию, держать себя в тонусе, все равно доказать и заставить тренера сомневаться. С этим никогда не было проблем.

Если бы я себя оценивал немножко неадекватно, думая, что наоборот, я в полном порядке, и возмущаясь, почему меня не ставят… Мне кажется, это не сильно мне помогло бы, а в худшую сторону точно могло бы сложиться. Да, были моменты, когда что-то получалось, меня не ставили в состав и сразу возникали мысли: «Нет, чем я хуже? Я лучше». Но все равно ты остываешь в какой-то момент. И адекватная картина мира в моей голове всегда превалировала. Я четко всегда осознавал свои плюсы и минусы, это не менялось от настроения. Всегда знал, в чем мое преимущество и недостаток перед каждым игроком. Наверное, это помогало лишний раз где-то перетерпеть, не поддаваться каким-то импульсивным решениям. И в карьере, и в жизни.

— Какие самые большие покупки за карьеру были?

— Квартира, машина и путешествия. Путешествия — это то, за что я благодарен футболу. Я смог очень много стран посмотреть. Для меня это всегда был приоритет. Уже рассказывал, что достаточно много денег потратил на путешествия, но не считаю это спонтанной и неоправданной покупкой. Для кого-то, возможно, это не стоит своих денег, может, это эфемерные вещи, но они в тебе навсегда остаются. Мне очень приятно, что объездил столько стран, разных мест. Об этом я не жалею. Так что те деньги, которые удалось заработать в футболе, я смог инвестировать в себя, свою семью.

«Для меня огурцы по 400 рублей — это не очень адекватно. Нейтральный продукт, за который обидно платить такие деньги»

— Вы говорили, что в Канаду съездить мечтаете. Не доехали пока?

— Сейчас такая геополитическая ситуация, что доехать куда-либо в принципе очень тяжело. Поэтому да, хочется посетить Канаду, Новую Зеландию, Аргентину, Чили, однако пока это практически без шансов. Стоит сейчас невероятно космических денег. И в плане виз есть сложности. Конечно, в Аргентину и Чили виза не нужна, но билеты и проживание выходят такими… Если бы, условно, я зарабатывал в два раза больше, то, наверное, смог бы половину зарплаты потратить на двухнедельный отпуск там. А так, тратить три месячных заработка на путешествие в две недели — это уже, наверное, глупая трата.

— То есть даже несмотря на заработанные в футболе деньги отдаете себе отчет, что что-то для вас слишком дорого?

— Конечно, я же в социуме живу. Цены повышаются. Это факт, который мы наблюдаем. Это то, с чем нам надо просто жить, привыкать к этому. Какой тут выход?

— Взбесил ли рост цен на что-то конкретное лично вас за последнее время?

— На самом деле, задумался об этом, когда недавно увидел огурцы за 400 рублей. Почему-то именно они всегда ассоциировались с чем-то очень дешевым, ощущались доступным товаром. Может, я раньше не замечал просто рост цен на них. Но для меня огурцы по 400 рублей — это прямо не очень адекватно. Понятно, что они есть и дешевле, но в среднем, если зайдешь в магазин, то там пачки фасованные по 500 грамм — около 250 рублей. То есть динамику цен можно проследить. Честно, не могу точно вспомнить, сколько они стоили два-три года назад, но мне кажется, килограмм был рублей за 200 плюс-минус, максимум.

Опять же, я огурцы не очень люблю, хотя понимаю пользу. И как будто покупать то, что тебе не сильно нравится за такие деньги… Кажется, что это немножко неправильно.

— Игорь Дивеев и Николай Комличенко недавно подмечали, как сильно помидоры подорожали.

— Помидоры — да. Но их еще можно найти хорошие в пачке рублей за 400. Уверен, что для большого процента населения России это тоже дорого, но я просто за эту цену хотя бы чувствую вкус и запах. А огурцы в целом нейтральный продукт, за который как будто обидно платить такие деньги. За помидоры 900 рублей ни разу в жизни пока еще не отдавал, но 400 не жалко, если они вкусные.

— Известно, что вы много читаете. Три последние книги, которые вы прочитали?

— Сейчас навалилось столько дел, что, честно, сложно успевать читать. За последние полтора месяца прочитал полкниги — «Грозовой перевал». Мы сходили с женой на фильм, и захотелось после этого прочитать книгу. Супруга сказала, что кино намного лучше. Я же пока до половины еле-еле добрался, потому что столько футбола сейчас смотрю, что просто нет времени. Конечно, это не оправдание, но вопрос приоритетов. Возможно, в это время конкретно эта книга или вообще чтение перестали быть приоритетом.

— Как относитесь к инициативе Минспорта ввести список литературы для футболистов?

— Если это носит рекомендательный характер, то почему нет? Но вопрос, что останется внутри у человека — что он вынесет из конкретной книги.

Ты можешь в приказном порядке посмотреть видео, почитать книгу, сходить на какое-то мероприятие. Но если ты сам этого не хочешь делать или если тебе это не близко, эффекта не будет. Если сам к этому приходишь, если тебе нравится, это и оставляет след внутри тебя и каким-то образом дальше формирует.

Но хуже от того, что этот список могут вести, не будет. Футболисты же не перестанут играть, пока не прочитают книгу. Как раньше нам говорили: «Пока книжку не прочитаешь, задания не сделаешь, на тренировку тебя не пойдешь». Сейчас же такого не будет. Поэтому если просто футболистам дадут список классической литературы, что в этом плохого?

— Вы много где были, но все же Москва — лучший город Земли?

— Для меня — да. По совокупности всех факторов. Мне не нужно море, триста дней солнца в году. Чистота, транспорт, доступность любых продуктов, архитектура невероятная. Плюс, это мой родной город, в котором все равно у меня друзья, родители.

Конечно, если ты приезжаешь из глубинки и тебе нужно искать работу, поначалу мало зарабатываешь — приходится больше выживать, чем жить… Наверное, для этого человека город не покажется таким красивым. Но если есть маломальская возможность где-то жить, зарабатывать деньги, которые позволят тебе спокойно существовать, то, пожалуй, в плане развлечений, красоты, архитектуры, логистики, ресторанов… Здесь есть все. И вопрос еще, как ты умеешь радоваться мелочам. Можно и с небольшой зарплатой ценить каждый миг. И не измерять это только материальными вещами.

Что касается остальных городов, где я был, то все равно много где достаточно грязно. Например, мне нравится Италия как туристу с учетом языка, культуры, футбола, людей достаточно гостеприимных. Но это все равно достаточно грязная страна. Или, например, Нью-Йорк вообще очень грязный. Хотя масштаб зданий в США поражает. Везде очень много минусов. В Москве их меньше — это говорят многие люди, которые объездили чуть ли не весь свет.

Хотя мы были в Японии в декабре. Стране, которая в плане чистоты потягается с Москвой. Но там тяжелее находиться для европеизированного человека из-за языка, ментальности. Туристу туда поехать просто шикарно. Но в плане жизни Москва действительно один из лучших городов.

— Вы часто рассказывали о своих любимых местах в мире, а можете ли назвать топ-3 места, которые точно стоит посетить в России?

— Москва как раз. Все равно много людей из далеких уголков страны еще не были в столице. Это можно заметить по праздникам — какое количество народу приезжает в Москву, и как все изумляются и восторгаются. Я бы даже Москву и Питер объединил в один пункт, как два крупных города, которые точно надо посетить.

Алтай. Невероятная красота! Мы ездили в том году в конце марта. Возможно, не самое теплое время, но мало туристов. Максимально адекватные цены на крутые отели, которые летом стоят в пять раз больше. И действительно восторг был. Чуйский тракт просто заставил забыть обо всем.

Ну и третье — Камчатка. Наша страна очень красива природой. На Алтае и Камчатке можно узреть природные чудеса нашей планеты. И красоты Камчатки труднодоступны для многих — все-таки перелет туда недешево стоит. Но это то, что стоит посмотреть.

«Простота Семака — то, чему должны поучиться все люди, которые чего-то добиваются в жизни»

— Вы часто называете себя усредненным футболистом без выдающихся качеств, но как у такого игрока получалось быть капитаном молодежной сборной России?

— У меня все-таки были лидерские качества — то, что у меня сформировалось с раннего детства и было до последних дней карьеры. Желание выигрывать, отдать максимум. Требовательность к себе и требовательность к другим людям. Ну и какой-никакой был уровень игры на тот момент для той команды. Наверное, если бы были просто лидерские качества, но я был бы слабее своего конкурента в пять раз, я бы никогда не стал капитаном. А так, и по игровым качествам был конкурентоспособен, и по лидерским.

— Известно, что на молодежном Евро-2013 вы были в запасе, где Россия играла в группе с Испанией, Германией, Нидерландами. Со стороны из этих команд кто-то сильно впечатлял?

— Наша команда была собрана из игроков преимущественно 1991 года рождения, я априори не должен был ехать. Но кто-то сломался и меня выдернули в последний день перед турниром. Я не претендовал на место в старте, играл в Первой лиге, а там вся команда составлена была из лидеров РПЛ. Пара защитников Бурлак-Беляев, которые вместе играли в «Локомотиве», Чичерин справа в «Динамо», Щенников слева в ЦСКА. Команда на тот момент была, мне кажется, чуть ли не сильнее главной национальной — с Кокориным, Дзагоевым, Черышевым, Цаллаговым, Зотовым, Шатовым. Возможно, это самая сильная молодежная сборная в истории России вообще. Сильнее не появится уже.

Многим ребятам было по 23 года на том турнире. Иско тоже, например. Но честно, особо не помню свои эмоции. Помню, что последний матч с Германией мы уступили 1:2. Но казалось, что играли на равных. Там у нас было удаление, но казалось, что как будто все по зубам. Какой-то супербольшой разницы между нашими ребятами и немцами я не увидел.

— Вы отметили, что вызывались тогда в сборную из Первой лиги. Можно сказать, что «Енисей» стал школой жизни?

— В каком-то смысле — да. Все равно ты первый раз уезжаешь из Москвы, и сразу так далеко — четыре часа разницы. При этом, мне кажется, я тогда уже был готов к любой команде ФНЛ в плане ментальности. В 20 лет я уже был более-менее сформированным в плане внутреннего стержня.

И условия в Красноярске для меня были благоприятны. Не было каких-то тяжелых травм, больших ссор. Был только небольшой конфликт, когда из Красноярска не отпустили в команду Премьер-лиги. Я должен был переходить в «Кубань» на полгода раньше, чем я перешел в «Амкар». Но все равно относительно быстро оказался в РПЛ.

— Вас пригласил в «Амкар» Станислав Черчесов, и вы говорили, что он видит людей насквозь. Что имелось в виду?

— Он очень хорошо чувствует и считывает какие-то глобальные вещи, которые движут тобой. И мне кажется, это тот человек, который умеет как раз найти лучшее в тебе. Думаю как спортивный директор и селекционер он мог бы в европейских топах работать спокойно. Тот уровень людей, которые он подбирает для формирования своих команд — это очень круто. И то, как он подобрал и склеил сборную на чемпионат мира 2018 года — это просто великолепно.

— Из личного общения с Черчесовым что-то запомнилось?

— Понятно, что были небольшие дискуссии какие-то. И могу отметить его умение в нужный момент найти слова. Увидеть, что ты чувствуешь, и подобрать, что нужно сказать лично тебе. Это может быть как похвала, так и критика, чтобы подтолкнуть вперед. Саламыч очень хороший психолог, круто разбирается в людях. Видит не только психологические качества, но и игровые характеристики сразу.

Вот стоят перед ним два игрока, плюс-минус одинаковых — и он выбирает по одному какому-то маленькому движению. И зачастую многие это маленькое преимущество не видят. А оно оказывается решающим. В плане подбора в команду — очень крутой специалист.

— Последним вашим тренером в «Амкаре» был Гаджи Гаджиев. Каково работать под его руководством?

— Он достаточно опытный методист, который уже не одну команду тренировал к тому моменту. Силовая подготовка в зале была в новинку на предсезонных сборах. И несмотря на то, что я при Гаджиеве не играл, я к нему какого-то сильного негатива не испытываю. Хотя часто бывает у спортсменов в таком случае, что тренер вообще враг номер один. Но мы же плохо стартовали, а потом при нем за восемь матчей выиграли шесть. Причем побеждали «Динамо», «Зенит», ЦСКА… Со всеми топами достойно играли и смогли спастись в сложной ситуации. То, как Гаджиев смог в конце сезона преобразить команду, это круто.

— «Уфа» — лучший период вашей карьеры с самыми высокими результатами и выходом в Лигу Европы. Кто из тренеров больше всего впечатлил за время выступления в Башкирии?

— Однозначно, топ — это Виктор Ганчаренко и Сергей Семак. Самый удачный период команды пришелся на этих двух тренеров. Можно сказать, Ганчаренко смог изменить ментальность команды. Семак продолжил это дело, но уже со своими точечными изменениями. Они создали такую подушку уверенности у команды. Поняли, что в целом можно добиваться результата.

— По Семаку сразу было понятно, что это топ-тренер?

— Сразу было понятны его сильные качества как специалиста: открытость, коммуникабельность и, самое главное, простота. Вообще, простота Семака — это то, чему, наверное, должны поучиться все люди, которые чего-то добиваются в жизни. Он остается простым, открытым и уважительным ко всем.

Не сказать, что он сразу поразил всех какими-то там суперидеями, супертренировками. Это был его первый опыт в роли главного тренера взрослой команды. И наверное, он тоже какие-то вещи нарабатывал, набивал шишки. Но ко второму сезону, как раз когда мы стали шестыми, команда поймала химию. Он подобрал идеальную схему, идеальных игроков для нее. И в целом, уже тогда было понятно, что если он выжал максимум с этой командой, то почему бы ему не попробовать выжать с другой, но более высокого уровня?

— Понимаете ли при этом критику в адрес Семака в последние годы от некоторых болельщиков и экспертов?

— В понимании 90% людей «Зенит», имея таких исполнителей, должен разрывать всех 10:0 и играть в более яркий, зрелищный футбол. Но люди не обращают внимания, что график набора очков у него выше, чем раньше. И если бы они в прошлых сезонах набирали столько, сколько сейчас, то точно бы стали чемпионами. Они сейчас перекрывают прошлогодние графики.

И просто хочется сказать даже не в защиту Семака, а вообще отметить тенденции современного футбола. Сейчас очень многие команды научились обороняться. И если ты организованно, дисциплинированно обороняешься, любой команде очень тяжело вскрывать такую защиту. Например, я смотрю каждый матч «Реала», «Милана», «Интера», «Наполи», «Барселоны». Только «Барселона» не испытывает проблем в позиционном нападении — движение в атаке и класс игроков такие, что только восхищаться можно. Тот же «Реал» имеет великолепных исполнителей, но испытывает проблемы. И так у многих топ-команд в Европе.

У них такая же ситуация, как у «Зенита»: они не доминируют на три головы выше. Но это просто тенденция современного футбола. Тем более, против топовых команд не нужно никого настраивать дополнительно. Если ты физически готов, организован, у тебя есть четкий план на игру, и тебе еще и везет, то есть огромные шансы сломать эту созидательную игру фаворита.

Так что я лично спокойно отношусь к игре «Зенита». Тем более все равно я вижу какие-то его попытки Семака найти лучшее сочетание игроков. Вообще, про «Краснодар» может и меньше так говорят, но он может также достаточно натужно добывать победы.

— Правильно говорить, что успех «Уфы» тех лет — это в первую очередь заслуга Шамиля Газизова?

— Без грамотного руководителя ничего не получится. Все равно человек, который определяет направление развития команды и имеет, по сути, главенствующее право принятия решения в выборе игрока, тренера, персонала… То есть человек берет на себя ответственность и при этом компетентен. У такой команды с этим человеком во главе есть шанс выжать максимум на своем уровне. Газизов определенно к этой когорте людей относится. Многие его решения мне кажутся очень мудрыми. Это в основном касалось игроков, и конкретно меня, например.

В целом Газизов, как и Черчесов, хорошо разбирается в людях и знает, от кого чего ожидать. Мне кажется, он достаточно редко промахивается. Я ему очень благодарен. У нас был костяк из восьми-десяти человек, и он этот костяк удерживал много лет. Все-таки в таких командах зачастую большая ротация, текучка кадров. Я же потом в «Химки» попал — мне есть с чем сравнивать.

Уверен, были моменты, когда кто-то из тренеров «Уфы» хотел меня убрать. Но знаю, что Газизов всегда доверял мне. Знал, что на меня можно рассчитывать, и всегда выступал за то, чтобы я был в команде. Большое ему спасибо.

— Честно, когда «Уфа» продала Зинченко в «Манчестер Сити», в клубе были шокированы?

— Наверное, да. Но не сказать, что это прям обсуждалось месяц. День-два пообсуждали на сборах, когда встретились после отпуска. Его же в отпуске продали, после сезона. Немного пообсуждали, и все: до свидания. Это спорт, все равно каждый думает о себе.

— Газизов сказал в интервью «Матч ТВ», что перестал контактировать с Зинченко, когда тот заявил о желании забыть о своем периоде в России. У вас тоже с ним оборвались отношения?

— Часто бывает, что общаешься с партнером, когда вы в одной команде, но как только ваши пути расходятся, то можете даже не обмениваться сообщениями. Тут такой случай. Как только Зинченко ушел из «Уфы», я с ним ни одним сообщением не обменялся. Кажется, у меня даже номера его нет в телефоне. Так что дело даже не в его словах.

«Когда Юрана убирали из «Химок», то было понятно, что это не спортивная составляющая»

— Вы поработали с Вадимом Евсеевым в «Уфе». Он все-таки хороший тренер?

— Он меня радует и удивляет этой весной. Признаюсь, не следил за его «Черноморцем». Но что касается махачкалинского «Динамо», у команды действительно абсолютно другое лицо по сравнению с тем, что было. Я был приятно удивлен, что тренер в такой ситуации не боится менять стиль игры с игроками уровня второй восьмерки. Это тренер, который растет и вызывает уважение за то, что он не чурается работы в разных лигах. Он готов работать и в Первой, и во Второй лиге, если надо. А потом снова возвращается в РПЛ. У него такая лестница была уже не один раз. Это подкупает.

— В «Уфе» такая тренерская гибкость прослеживалась? Казалось, что это сугубо оборонительная команда тогда была.

— Пожалуй, нет. Там все-таки ментальность команды сложилась годами. Конкретно эту стилистику в Премьер-лиге поменять не смог никто. Начиная с Ганчаренко — ни один тренер.

— Евсеев ярко выступал в эфире после матчей в последнее время. В раздевалке он так же общался или более спокоен?

— Тут надо понимать, что после игры тренер на адреналине, заведен. Может сказать то, что не скажет обычно. В раздевалке, тренировочной работе он более спокоен.

Евсеев вообще очень наблюдательный тренер. Сомневаюсь, что с тех пор, как я с ним работал, он сильно изменился. Опять же, флеш-интервью после игры — определенный стресс для тренера.

— Когда «Уфа» вылетела, вы сами говорили, что команда заслуженно оказалась в ФНЛ. Как это ощущалось изнутри? Настолько безнадежно было?

— Не стоит забывать, что нам минуты не хватило, чтобы остаться в РПЛ. Факт остается фактом. Гол на 95-й минуте ответного стыкового матча — из песни слов не выкинешь.

Естественно, были причины, которые влияли на положение дел в команде. Но из-за уважения к «Уфе» и людям, которые там работали, я сейчас об этом не буду говорить. Тем не менее, в том сезоне особенно проявились вещи, за которые футбольный бог может наказать.

— Была ли мысль все-таки остаться, а не переходить в «Химки», который тоже довольно проблемный клуб?

— Я человек соревновательный. Имею в виду, что чем бы я ни занимался, хочется быть на самом высоком уровне. Соответственно, я прикладываю для этого усилия. Конечно, если бы у меня не было предложений из Премьер-лиги, я бы остался и пытался с «Уфой» вернуться. Но у меня было два предложения из РПЛ. И в целом я тогда подумал, что эмоций от игры в высшем дивизионе больше, чем от ФНЛ.

Я благодарен «Уфе», но это спорт. Клятву верности в ущерб себе давать я не смог. Мне хотелось играть в РПЛ. Хотя, конечно, мне было больно. И в тот вечер после стыка, были очень болезненные чувства. Помню, как через два дня ехали на машине с Суховым в Москву и были мысли: «Неужели это все?»

— Можно назвать период в «Химках» странным?

— Даже не знаю. Наверное, нервный и какой-то нестабильный. Но в плане организации все было хорошо. Хорошие поля, выезды, гостиницы — все это на высоком уровне было. Хотя конечно, можно сказать, что и немножко странно, когда три тренера за пять месяцев меняется.

— Туфан Садыгов уже тогда имел влияние на клуб? Вы лично были знакомы?

— Он может прочитать это интервью, а потом сказать, что не имел отношения (смеется). Но когда я был в команде, он проводил собрания для нас, озвучивал задачи. Когда были тяжелые времена, он приезжал и проводил с нами беседы. Дальше сами решайте, имел он какой-то вес или нет в тот момент. Тут все очевидно.

— Часто появлялись новости, что он явно заставляет тренеров ставить своего сына в состав. В команде было такое ощущение?

— Глобально я этого не чувствовал. Что сын его тренируется — ради бога. Пока я был, Илья мало играл. Не было такого, что сильный нападающий сидит на замене, а Илья выходит в старте, хотя явно должен проигрывать конкуренцию.

Насколько я помню, он выходил только на замену, и то на небольшие отрезки. Эта тема больше гиперболизирована, на самом деле. И каждый футболист занят собой. Подготовить себя к игре, сыграть хорошо, заработать премиальные и новый контракт. Играет ли Илья Садыгов или не играет… Вы думаете, это реально животрепещущая тема среди игроков?

— Тем не менее, на тренировках он явно играл против вас, и наверняка вы его качества как форварда изучили. Илья соответствовал уровню РПЛ, по вашему мнению?

— По игровым качествам, наверное, нет. По желанию и самоотдаче… Он очень старался, но, наверное, тяжело, не имея футбольной школы, сразу начать выступать на этом уровне. Мне кажется, я тут Америку не открываю.

— Поняли ли внутри команды, по какой причине убрали Сергея Юрана?

— Было понятно, что это не спортивная составляющая.

— Почему провалился Николай Писарев?

— Когда ты тренируешь команду 20 дней, что можно требовать вообще? Несмотря на то, что он там четыре игры проиграл из четырех, то даже не вижу смысла обсуждать его работу. 20 дней не определяют уровень тренера.

— Логично было бы позволить ему продолжать работу, несмотря на серию поражений?

— Логично приглашать тренера, которому ты дашь достаточное количество времени, чтобы проявить себя. Если ты выбираешь тренера, а через 20 дней увольняешь, это странно. Зачем тогда его приглашать? Ты не был готов, что может сразу не пойти? Мы уже сказали о таких проблемах, как финансирование, менеджмент и так далее. И когда такие проблемы есть, то на месте Писарева мог бы оказаться любой тренер в тот момент. Даже более статусный и квалифицированный. Так что когда ты убираешь тренера через 20 дней, то просто признаешь свою ошибку.

— Спартак Гогниев приходил в «Химки» перспективным специалистом, однако потом в медиа начали думать, что он просто сходит с ума. У вас возникало такое ощущение?

— Он очень импульсивный человек, однозначно. Но я не могу сказать, что он сходил с ума и не контролировал каждодневный процесс. Он отдавался работе, жил на базе. Я несколько раз заходил к нему в номер: у него все было обвешано схемами, именами игроков. Человек жил работой. В этом плане ему никто не может предъявить претензии.

Но был вопрос в его гибкости, а также был вопрос по подбору ключей к футболистам, к пониманию нагрузок среди игроков. Многое сложилось против Гогниева. Но, наверное, и он сам какие-то ошибки тоже сделал, которые должен был проанализировать.

— Вы отмечали, что адекватно к его хороводам относились. А остальные игроки? Хоть кто-то говорил, что это какая-то чушь?

— Вообще ни разу ни от кого ничего такого не слышал. В окружении игроков, с кем я общался, мы ни разу не обсуждали это.

«Напрягало, что в Боснии меня не могли заявить полтора месяца. У нас народ кажется более трудолюбивым и ответственным, чем в Европе»

— В один момент вы оказались не нужны «Химкам» и уехали в боснийский «Тузла Сити». Что это было для вас?

— Опыт, который в жизненном плане помог открыть глаза на какие-то вещи. В том числе, что Москва в плане жизни впереди планеты всей: сервис, услуги, доставки, доступность транспорта. Даже если сравнивать страны в целом, то в Боснии, к сожалению, очень многие моменты решаются намного дольше, чем в России. И в плане футбола, наверное, я ничего нового не приобрел. Не сказать, что уровень лиг высокий.

Возможно, я думал, что поиграв там, смогу как-то открыть Европу для себя — вдруг заинтересовались бы еще в каких-то ближних странах, в той же Сербии. Но по факту такого не было. Спортивный опыт не сильно плюсовым оказался.

В плане жизненных ситуаций увидел еще раз, что иногда надо уехать в другое место подальше от дома, чтобы ценить то, что есть здесь и сейчас. Я это и так понимал в целом, я же коренной москвич. Но это лишнее подтверждение было.

— Быстро по родине соскучились?

— Напрягало, что меня не могли заявить полтора месяца — очень долго. Все из-за того, что там все бумажки надо вручную заполнять, проставлять печать, потому везти это на машине в Сараево, потом обратно… И так три раза. В России это все делается быстро в электронном виде. Там — все по старинке. Это прям раздражало. Когда я начал все-таки играть, этого стало меньше. Я хотя бы тренировался, играл, и это отвлекало.

Не могу сказать, что я сильно скучал по дому, но понимал, что, скорее всего, сезон доиграю и уеду.

— Бюрократия стала главным негативным впечатлением?

— Плюс медлительность и расслабленность людей… Наверное, в Европе в целом так. У нас народ кажется более трудолюбивым и ответственным. А в Боснии можешь зайти в парикмахерскую в четыре часа дня, когда она работает условно до пяти, и тебе парикмахер может сказать: «Брат, давай завтра. Уже неохота».

— Но ведь что-то положительное там тоже наверняка было?

— Пока играл в Боснии, больше всего понравилось, что каждые выходные мы с женой брали машину и ездили в Сербию (смеется). Это было реально круто. Несколько раз были в Нови-Саде, Белграде, Златиборе. Очень красивая страна, добрые люди, наш менталитет — все супер.

Если про Боснию конкретно… Не хочется огульно критиковать страну. Но глобальных моментов, за что ее хвалить после России, тоже не вижу. Тузла — это небольшой городок. Может, если бы я жил не в Москве, то я смог бы больше хорошего про Тузлу сказать. Да и сама Босния — страна, которую можно посмотреть на машине. Достаточно гористая местность, а Сараево — город, в который можно как турист приехать. Он исторически интересный, там началась Первая мировая война. Но если ты россиянин и живешь в России, то у нас будет комфортнее.

— После Боснии вы перешли в «Ротор». Не было мыслей все же еще попробовать себя в Европе, или была четкая установка вернуться назад?

— Ну в Боснии бы точно не остался, даже если бы были предложения. Сербию бы мог рассмотреть, но тоже никто не предлагал. Плюс, меня усиленно звал тренер «Ротора» Стукалов, с которым мы работали в «Уфе». Он уговаривал меня на протяжении полутора месяцев. А такое подкупает. Я выбирал между двумя казахстанскими командами и «Ротором». Условия были идентичные. Подумал, что я могу в Казахстане схожий футбольный опыт с Боснией получить.

А про Волгоград я знал, что это классный футбольный город, потому и захотелось там поиграть. Ожидания полностью оправдались. На Вторую лигу 20 тысяч приходило даже, а на стыки с «Новосибирском» и вовсе 28 пришло. Вот я очень люблю Уфу, но в Волгограде я себя больше футболистом чувствовал, так как ты там ощущаешь внимание к футболу. Вроде играешь во Второй лиге, а будто звезда премьер-лиги.

— Контракт с «Ротором» расторгался в том числе из-за травмы?

— Совокупность факторов. Я был не нужен тренерскому штабу. И совпало, что я был травмирован. Но думаю, был бы я здоров, со мной бы все равно попрощались.

— Депрессовали первое время после полученной травмы, из-за которой по сути пришлось карьеру завершать? Все-таки найти себя после футбола — проблема для многих игроков.

— Это было очень тяжелое время. Я даже не скажу, что у меня этот переходной период закончился. Все-таки не могу сказать, что у меня сейчас есть какая-то гарантия стабильности и я уверен, что экспертная деятельность — это моя работа от и до. Да, меня приглашают как эксперта, но у меня абсолютно ненормированный график. В месяц у тебя может быть 40 эфиров, а может быть 15. Это тоже тебя заставляет думать, как быть дальше, как продолжать искать себя в этой жизни. Это очень трудно.

И честно говоря, мне страшно просто за ребят, которые не знают, чем они хотят заниматься дальше после футбольной карьеры, и которые вдруг не накопили достаточное количество денег, чтобы безболезненно этот период пройти.

Еще ты не знаешь, куда себя деть без этих эмоций, которые ты получал на выходных во время матчей, или во время тренировок. Представь, ты 30 лет делал каждый день одно и то же и получал удовольствие от этого. И теперь у тебя этого нет. Да, кто-то идет в Медиалигу, если позволяет здоровье. Но рано или поздно ты перестаешь играть, и в тебе идет перестройка.

И даже когда у тебя появляется работа, даже если тебя сходу в тренерский штаб берут какой-то, то по тебе бьет недостаток ощущения выхода на газон, недельной подготовки к игре, отдачи всех сил и победы. Чувство после финального свистка и победы на поле и раздевалке потом — это мало с чем можно сравнить, сложно описать и это не измеряется никакими деньгами. Этого действительно очень не хватает. Так что надо ценить момент.

— Сейчас полегче это ощущается, чем в первое время?

— Да, объективно. Хотя бывает иногда, когда я на бровке работаю и выхожу на газон… Будто вспоминаешь, что ты тоже мог еще недавно здесь играть. Честно говоря, я уже начал забывать, как выглядит футбол с поля. Иногда пытаюсь себя поставить на место какого-то игрока. Ощущение реально уходит, потому что какого-то навыка уже нет.

Но сейчас новая глава жизни, однозначно. Время назад не повернешь. Надеюсь и верю, что мне помогут выйти на уровень в профессии мои трудолюбие, трудоспособность, желание заниматься делом, полностью отдаваться и добиться каких-то высот.

Прямые трансляции матчей чемпионата и Кубка России смотрите на телеканалах «Матч ТВ» и МАТЧ ПРЕМЬЕР, а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.