«Когда получил первые премиальные в «Анжи», ехал в электричке до дома рядом с цыганами и гитаристом». Интервью Арсения Логашова

Бывший защитник «Локомотива» и «Ростова» — о карьере, агентской деятельности и Валерии Карпине.

Прошло практически пять лет с момента, как Логашов завершил профессиональную карьеру. Болельщики «Анжи», «Локомотива» и «Ростова» хорошо помнят его по техничной игре на правом фланге защиты. В свое время Арсений успел завоевать два Кубка России (по одному за дончан и железнодорожников), поиграть в Лиге чемпионов с махачкалинцами, провести матч за сборную России и после всего этого ненадолго заскочить в Медиалигу.

Мы встретились с Логашовым, чтобы обсудить, чем он сейчас занимается, что считает самым важным моментом в футбольной карьере, как Карпин мотивировал команду на игру со «Спартаком» известной матерной кричалкой, какие были самые большие премиальные в «Анжи» и как их тратили, а также то, почему Арсений не смог до конца реализовать потенциал (по своей вине).

Логашов закончил в 2021 году — сейчас он агент, работает с молодыми ребятами, подмечает плюсы и минусы деятельности представителя игроков

— Пять лет прошло, как вы завершили карьеру. Чем сейчас занимаетесь, чем живете?

— Мы с ребятами создали свою агентскую компанию, занимаемся ей. Ищем молодых футболистов, помогаем, направляем их, устраиваем в команды. Получается, закончил с футболом, но из самого футбола не ушел.

— С кем открыли компанию?

— С Женей Гапоном. Еще есть ребята, которых называть нельзя (смеется).

— Давно?

— Чуть больше полутора лет.

— Долго искали себя после завершения карьеры?

— Когда закончил карьеру, на полгода уехал с детьми в деревню к маме. Кайфовал, думал, что делать дальше. Были и мысли еще поиграть, но потом понял, что хватит. Надоело все.

Долго сидел дома, общался с Дьяком (Виталием Дьяковым — прим. «Матч ТВ»), Антоном Сосниным — давними товарищами. Они позвали побегать в медиафутбол. Согласился, подумал, хоть чем-нибудь займусь.

Были мысли отучиться на тренерскую лицензию, заниматься с детьми, но это не мое абсолютно. Вижу, какие тренеры сейчас работают — много теории, работы на компьютере. У меня и нервов не хватит, и желания нет сидеть, разбирать игры по три часа.

— Само завершение карьеры тяжело далось психологически?

— Не, мне нормально. Появилось больше времени на семью. Был вариант в конце карьеры поехать в Хабаровск после «Кубани». Сели, поговорили с женой, потому что неплохие условия предлагали. Вместе решили, что уже хорош играть, нормально без этого проживем и справимся.

— Как вам агентская деятельность изнутри?

— Очень интересно, много общения с людьми. Много и не очень хороших моментов, но стараемся их обходить. Раскрываю в себе новые качества, после того как закончил с футболом как игрок. Понял, что умею хорошо договариваться с людьми, общаться, заострять внимание на положительных моментах, находить точки соприкосновения. Открываю в себе парламентария (смеется).

— О каких негативных моментах говорите?

— Иногда доверяешь, уделяешь много времени парню, а в один момент приходит условный Вася Пупкин и забирает нашего игрока. Отношусь так, если ушел — значит и не должен был с нами работать.

Мы работаем с молодыми ребятами, без контрактов до 16 лет. Преимущественно сначала присматриваемся друг к другу, это занимает определенное количество времени — от месяца до полугода. Если наш совместный труд приносит пользу, видим перспективу, только после этого подписываем контракт.

— Уже успели кого-то довести до больших клубов?

— Есть ребята, которых привезли в «Локомотив», «Динамо», «Спартак». Некоторые играют в «молодежке», некоторые в ЮФЛ по своим возрастам. Все идет нормально своим чередом. Пока больше вложений, чем заработка, но и на детях зарабатывать цели нет. Хорошо, что есть какие-то международные трансферы через ребят, с которыми играли раньше. Можем найти свой заработок в этом.

Помогает, что много связей осталось с карьеры футболиста. С другой стороны, когда заканчиваешь карьеру, думаешь — у меня друзья там, здесь, сейчас легко найду, как двигаться дальше. Но связи и работа — чуть разные вещи, они не всегда соприкасаются.

— С какими клубами чаще коммуницируете?

— Со всеми нормальные отношения, нет такого, что один клуб хуже другого. Хотелось бы, чтобы мы больше общались с «Ростовом», налаживали связи, но у них сейчас большие изменения: меняются владельцы, руководство.

— Видел у вас много фото с нынешними и бывшими футболистам. С кем больше всего общаетесь и поддерживаете контакт?

— Дружим, хорошо общаемся с Димой Чистяковым еще со времен «Ростова», еще с Димой Скопинцевым — хороший, своеобразный, веселый парень. В целом, раньше думал, что всю жизнь буду общаться с Сережей Песьяковым, Хориком Байрамяном, Лешей Ионовым, близко дружили. Но сейчас у каждого свой путь, разные задачи и цели. Не получается тесно соприкасаться. Раньше долгое время не общались с Федей Смоловым, сейчас начали.

— Федор в футбол возвращаться не собирается?

— Нет, Федя, думаю, закончил. У него все в порядке, дай Бог, чтобы все так и продолжалось. Побаловался немного в Кубке России за Broke Boys, своего добился. Не думаю, что сейчас ему футбол настолько необходим. Уверен, что он хотел бы бороться за высокие места, потому что за выживание ему будет неинтересно.

Логашов попал в «Анжи» юнцом из «Химок» — как так вышло, благодарность Сарсании, самые большие премиальные, машины и пьянки

— Вы довольны футбольной карьерой?

— Не совсем доволен. Благодарен тому, что произошло. Если бы в определенных моментах вел себя по-другому, сменил бы отношение к футболу, играл бы дольше и лучше. Но и спасибо на том, что было.

Долгое время к футболу относился непрофессионально: гулянки, пьянки и прочее. Не каждые выходные, конечно, но после побед регулярно бывало. Сейчас вижу, что молодые ребята таким не занимаются, ходят в зал, следят за собой. Я до самого конца карьеры никогда не ходил в зал, только в 2014 году, когда травма была. Восстанавливался девять месяцев, поэтому приходилось жить и работать на тренажерах. Потом вылечился, сразу забыл про зал.

— Как так получилось, что вы заиграли на профессиональном уровне в «Химках» и через два года уже оказались в «Анжи» с Это’о и Роберто Карлосом?

— Сам не понял, если честно (смеется). Константин Сергеевич Сарсания, царствие ему небесное, очень много помогал нам по жизни, в особенности мне. Если бы не он, я бы жил где-нибудь в Курске на автовокзале, либо в канаве бы валялся. У меня был хороший сезон в Первой лиге с (Александром) Григоряном в «Химках». А Константин Сергеевич тогда возглавил «Факел», забрал меня туда, параллельно я подписал контракт с «Анжи». Сарсания тогда свои дела в отношении меня передал Герману Ткаченко, а он занимался селекцией для «Анжи».

Мне сказали: «Поедешь на сборы, посмотрят на тебя». Первые были при (Юрии) Красножане. Если честно, я там выглядел не очень хорошо. На фоне таких футболистов было тяжело себя проявить сразу, чувствовал себя скованно, тем более в то время был не такой открытый.

Когда улетали в Москву со сбора, Юрий Анатольевич подозвал меня в аэропорту, спросил, пойду ли обратно в «Факел» в аренду? Я тогда попросил дать мне шанс поехать на еще одни сборы. Красножан согласился, и вот на следующих я уже чувствовал себя неплохо, тогда приехал и Олег Шатов, мне стало проще в коллективе. Проявил себя в товарищеском турнире, но перед сезоном тренера убрали. Своя ситуация была. И пришел Гус Хиддинк, тогда уже были на последних сборах в Турции. Как-то так и получилось, что я попал в «Анжи». Хиддинк хорошо относился к молодым ребятам: ко мне, к Шатову.

— Сильно зарплата выросла в «Анжи» по сравнению с «Химками»?

— В «Химках» я получал 150 тысяч в месяц, в «Анжи» 550.

— Что купили на первую зарплату или подъемные?

— Как только подписал контракт с «Анжи», через две недели купил себе Range Rover Sport у вратаря «Химок» Сереги Козко. Машина была детской мечтой. Проездил на нем пару лет, потом еще отец ездил года три. Хорошая была машина.

— Что водите сейчас?

— BMW X1.

— Как будто понизился ранг после Range Rover Sport…

— Понял, что дорогая машина — не необходимость. Как только появились дети, посчитал, что главное в машине безопасность, а не скорость. Раньше был гонщиком, любил быструю езду, не задумываясь об остальном. Потом в ДТП попал и понял, что лучше ездить спокойно.

— ДТП серьезное было?

— Если бы не пролетели в 20 сантиметрах от бетонных плит… Слава богу, обошлось. Ехали из Курска в Москву, в машине был с супругой, но еще не были женаты на тот момент.

— Помните, какие самые большие премиальные были в «Анжи»?

— Если не ошибаюсь, нам дали 50 тысяч евро, когда мы прошли квалификацию и вышли в группу Лиги Европы. Стадия 1/16 финала была из двух игр (с немецким «Ганновером» в сезоне-2012/13 — прим. «Матч ТВ»), за них тоже давали по 50 тысяч в случае прохода. Премиальные были хорошие (смеется).

Я тогда снимал квартиру в Москве, у меня была прикроватная тумбочка с выдвижным ящиком. Я туда эти конверты закидывал — там номиналом по 500 евро розовые бумажечки (смеется). Надо было разменять, брал купюру — и пошел.

Когда первые нормальные деньги получил, как раз тысяч 50 евро, я ездил на электричке из Люберец до Раменского. И вот у меня огромные деньги в рюкзаке, а я еду в поезде с деревянными сиденьями, рядом цыгане сидят, гитарист играет. Боязно было, что сумку стянут, я довольно худой был тогда, да и денег таких еще не видел.

— Какая атмосфера была в «Анжи»? Бразильцы, африканцы — сплошной карнавал?

— Атмосфера была классная. Но, например, Это’о был непростым человеком в общении, непросто с ним найти общий язык, довольно закрытый. Роберто Карлос — противоположность, всегда с командой, всегда веселый. Вроде тренер, а вроде и нет. Сложно было к нему относиться серьезно, как к специалисту, соблюдать субординацию. Хотя иногда он подзывал, указывал на проблемы, говорил, над чем нужно поработать. В такие моменты его слова всегда воспринимались с уважением и пониманием.

Жоао Карлос, Жусилей, Виллиан — с ними всегда было весело, компанейские ребята. Плюс было много своих русских ребят, дагестанцев. Формировались небольшие группы, кто с кем больше общался, но я старался со всеми поддерживать контакт.

Виллиан приехал к нам на первую тренировку после «Шахтера», когда мы были на сборах в Испании. Играли русские против бразильцев, они очень сильно нас обыгрывали. А он меня еще и «между» проверил, я с одуревшими глазами прыгнул ему в ноги. Он мне говорит на нашем: «Ты дурак, русский». Я охренел, не знал, что он по-русски знает. Чуть не подрались тогда с ним, а потом все нормально было, вместе на фланге играли. Хороший парень, добряк.

В самолете всегда атмосфера была классная, на весь борт было слышно, как Траоре смеялся. Всегда все дружные были, я никогда ни в каких заговорах и закулисных моментах не участвовал и не видел, чтобы кто-то тогда этим занимался. Хотя люди говорят разное. Если я чего-то не вижу, я об этом не знаю, а слухи будут всегда.

В целом, карнавалов не было, но помню, как хорошо мы отметили нашу победу над «Ливерпулем» в Лиге Европы в Москве. Почти всей командой собрались в одном месте, мощно погуляли, даже отец со мной был. Чек был хороший по итогу.

— Ресторан или клуб?

— Не могу говорить (смеется).

— Хиддинк тоже любил пошутить?

— Да, классный мужик. Мне запомнилась, как Гус всегда говорил нам: «Я не могу относиться ко всем вам одинаково: Это’о выиграл Лигу чемпионов, Роби (Карлос) — чемпион мира. А вот Сеня и Олег (Шатов)…». Мы никогда на это не обижались, это и дураку понятно, что мне колы бы в поилку не налили (смеется).

История была, когда Капелло меня вызвал в сборную, я три тура до паузы на международные матчи вообще не играл. Думал тогда, почему меня вообще вызвали, зачем? Считал несправедливым, не чувствовал, что заслужил. Подошел к Хиддинку: «Мистер, можно не поеду? Лучше с командой потренируюсь». Он сказал, что в сборную отказываться ехать нельзя, надо соглашаться и работать. Подбодрил он меня тогда, когда я был не в очень хорошем настроении. Как психолог и мотиватор Гус был сильным, да и как личность тоже.

— Как воспринимали тогда уровень Это’о и Роберто Карлоса?

— Очень серьезный, мирового масштаба. Особенно, когда еще Диарра пришел. Его невозможно обыграть было, так еще и у него самого нереально было мяч отобрать. Бывают люди сильные в дриблинге, слабые в обороне, а он был во всем мощный. Мяч человек вообще не терял. Назвал бы его самым сильным игроком, с кем я играл. Больше таких не встречал.

— Много историй с тем, что клуб тогда раскидывал деньгами направо-налево. Такое правда было?

— Наверное, да, но в отношении себя я такого не чувствовал (смеется). Кому-то дарили машины, еще что-то. Радовался за ребят, да и все. Нам с Олегом один раз подарили одинаковые часы Ulysse Nardin на день рождения. Было очень приятно.

— Поняли, почему проект моментально закрылся?

— Для меня было так: мы тренируемся, все в порядке. Потом произошел конфликт у ребят на занятии. В итоге закончили, поехал домой, ложусь спать. Просыпаюсь — у меня весь телефон в уведомлениях, пропущенных: «Что с вами случилось?» А я понятия не имею, что произошло. Звонили и из других команд, хотели узнать горячие новости. А я только проснулся, ничего не знаю.

Из-за чего и почему это произошло (в СМИ была информация, что между российскими игроками и легионерами произошел конфликт из-за разницы зарплат — прим. «Матч ТВ»), я не в курсе. Было очень неожиданно, сперва ушел Хиддиник, потом пошли конфликты дальше, на этом все и закончилось.

— Какое лучшее воспоминание осталось с тех времен? Когда вышели в основе против «Ливерпуля»?

— Нет, лучшее воспоминание — Кубок России с «Ростовом». Хорошо тогда сезон проводил, стабильно играл. Года два назад даже пересматривал некоторые матчи, которые запомнил. В хорошей форме был, прекрасно чувствовал себя. К тому же Кубок — первый трофей в карьере, это было счастье, которое трудно с чем-то сравнить. Наверное, если бы Лигу чемпионов взял, с ума бы сошел (смеется). Сильное, мощное чувство.

Конечно, матч с «Ливерпулем» тоже в памяти остался, как против Джеррарда боролся. Такие люди там играли, а мы победили. Много эмоций тогда испытал, но с трофеем не сравнить. Потом, когда с «Локомотивом» второй Кубок взял — уже не то, и в следующий раз выиграем (смеется).

У Логашова один матч за сборную России, но он не хотел приезжать на дебютный сбор. Уговорил Хиддинк, но почему не удалось закрепиться?

— Вы рассказали, как получили вызов в сборную. Почему не удалось закрепиться в национальной команде, большая конкуренция?

— Помню свой дебют, сыграл хорошо с ивуарийцами, нормально выглядел. Потом еще вызов получил, все развивалось, как надо. Дальше попал в «Локомотив», где особо не играл, плюс на моей позиции был Анюков, Смольников. Они заслуженно вызывались, конкуренция была очень высокой. Значит, так должно было быть. Парни были объективно сильней меня в футбольном плане, это главная причина.

— Вам удалось потренироваться там со многими классными футболистами: Аршавин, Павлюченко, Погребняк. Каково защитнику играть против таких исполнителей?

— Уровень чувствовался. Крутые футболисты, личности, приятно и интересно было делить с ними поле. Самое главное, все были добрыми и хорошими людьми. Для меня по жизни всегда было важно не то, насколько сильный ты футболист, а то, какой ты человек. Ни в ком из ребят на протяжении своей карьеры, к счастью, я не разочаровался. Бог отгородил, мне всегда везло с коллективом, всегда было комфортно.

— То есть никакой дедовщины в сборной не было?

— Неа, наоборот, играли в карты, в бридж на деньги. Все смеялись, было весело, очень хорошо проводили время. Капелло как раз строгий в этом плане был, если выходной, значит утром тренировка, а вечером все на ужин. Потом проводите время в комнатах. Достаточно строгие правила были.

— В карты чаще выигрывали или проигрывали?

— Когда учишься, всегда заносишь (смеется). По-разному бывало, много выигрывал и много проигрывал. 100 тысяч за партию мог спустить, но столько же мог и «поднять».

— Кто в сборной по уровню был самый лучший?

— Мне очень нравилось, как выглядел Дзага (Алан Дзагоев), очень крутой футболист. Меня тогда все пацаны с Курска спрашивали: «Ну что там, как сборная?» Я говорю: «Пипец, там Дзага такое делает». Еще Роман Широков, конечно. Он и до сих пор неплохо двигается в свои годы. Эта старая гвардия — Широков, Игнашевич, Погребняк, Кириченко — все еще в порядке за счет футбольного интеллекта, большие мастера.

— Вы из Курска, остались там родные, как там обстановка?

— Сестра, тетя, дедушка и две бабушки. Недавно был у них, тьфу-тьфу, все в порядке. Из моих близких родственников, к счастью, никому не пришлось уезжать, никто не пострадал. При этом знаю семьи, которым пришлось уехать из-за того, что они потеряли свой дом, бизнес. Это ужасно, конечно.

Тренеры в карьере Логашова: был объектом внимания у Григоряна в «Химках», Карпину большая благодарность, Божович — просто легенда

— Хотел поговорить о тренерах, с которыми вы работали. Вы сами сказали, что провели первый хороший сезон при Григоряне в «Химках». Он известен нестандартными подходом, ощутили на себе?

— Я почему-то всегда у него был в центре внимания. Нужно потанцевать — вперед, Арсений! Вся команда повторяет за тобой. Думал, за что именно я? Еще и 20 лет не было, малой, стыдно было все это делать. Следующий день, бокс — Арсений против кого-то. Григорян такими способами меня раскрепощал в том числе, за это ему спасибо.

Один раз была тренировка, игрок с мячом бежит на меня с центра поля, должен меня обыграть и забить. А я цепко отбирал, никто долго обыграть меня не мог. А у меня уже сил нет, жду смены, но Григорян специально не менял меня. Тогда меня такое отношение обижало, не нравилось. На самом деле, он ко мне хорошо относился, потому что самое страшное, что ты можешь получить от тренера — безразличие. Если тебя не трогают, не общаются — значит ты не нужен и неинтересен. Раньше я этого не понимал, конечно.

— Каким тренером и человеком бы Божович?

— Это легенда (смеется). У меня в августе был день рождения, отмечали с друзьями: в компании был Саша Шешуков, Виталик Дьяков, Федя Смолов. Решили записать Божовичу «кружок», потому что все его вспоминают хорошим, добрым словом. Для меня он настоящий мужик, личность, большой человек. Брат-серб (смеется).

— А как было в «Ростове» при Карпине?

— Георгиевич классный мужик. У всех людей разное мнение насчет него, но для меня он номер один в тренерском, ментальном плане. Я попал к нему в 26 лет, уже думал, что я не способен прибавить, все умею и уже чувствую себя сформировавшимся футболистом. Придя к Карпину, открыл в себе новые возможности. Помню, с Сашей Гацканом обсуждали это, шли на тренировку и я спрашивал: «Чему тебя можно научить в твоем возрасте?» Он мне сказал, что продолжает впитывать знания на каждой теории, прогрессировать каждый день. А это было за год до того, как он завершил карьеру, 33-34 года. Это круто, тогда я начал это осознавать.

Мне нравилось в Карпине, что он очень хорошо относился к молодым футболистам. Водил за руку, показывал, куда должна смотреть голова, куда двигаться нога. Все досконально объяснял и показывал. Если честно, было очень сложно не понять то, что объясняет Карпин. Но бывали такие кадры, у которых получалось (смеется).

История была — объясняет одному футболисту, не буду называть фамилию — делаешь так, потом так, все понятно?. В ответ: «Да, понял». Делает не так. Георгиевич останавливает тренировку, еще раз все объясняет. Проходит пару моментов — опять та же ошибка. Третий раз Карпин терпеливо объясняет, снова косяк. А на скамейке сидел Леша Рыскин (спортивный директор «Ростова» — прим. «Матч ТВ»), Георгиевич ему говорит: «Убирай его нахрен, он ничего не понимает, необучаемый». Тогда сильно смеялись всей командой.

— Легионер или русский?

— Русский (улыбается). С легионерами он еще более терпеливо работал.

— У Карпина запрет на сладкое, вы как его переживали?

— К счастью, у меня было отличное строение тела. Идеальный игровой вес — 73,5 кг при проценте жира 9,5. Я всегда держал эти показатели, мог есть все, что захочу в любое время, даже ночью. Заказывал себе на базу шаурму через массажиста, пока большинство ело в столовой. Есть такие люди, которые мимо ресторана проходят, понюхают, и уже два килограмма лишние на следующий день, мне же повезло с этим. При этом всегда хотелось быть поплотнее и побольше, но ничего не липло ко мне. Правда, когда карьеру закончил, начали щеки расти, дополнительные подбородки (смеется).

Остальным доставалось за лишний вес, штрафы были. Тренировка начиналась с того, что нас строили в круг и Георгиевич полчаса лекции читал тем, кто с лишними килограммами. Говорил, что нельзя к себе так относиться. Много этому времени уделял, думаю, не просто так.

— Карпин реально настраивал на матчи со «Спартаком» известной нецензурной кричалкой?

— Да, делал так в раздевалке. Было видно, что матчи со «Спартаком» для него особенные. Весь недельный цикл перед игрой с «красно-белыми» давал это понять. Понятно было, что не с обычной командой играть будем, плотная подготовка.

Помню игру с ними в Ростове-на-Дону, когда Шомуродов забил победный (2:1 в апреле 2019-го — прим. «Матч ТВ»). Мы играли лучше, чем они. Я бегал и на минуте 70-й, думал: «Господи, помоги нам забить». Когда Эльдор воткнул, я с левого фланга защиты сделал такой рывок через все поле, чтобы отпраздновать. Я даже в игре так не ускорялся. Когда оттолкнулся, чтобы прыгнуть в кучу малу, у меня сразу две ноги свело, не мог подняться еще пару минут. После этой игры написал Георгиевичу, что он очень крутой тренер, что рад находиться с ним в команде. Он тоже ответил приятные вещи.

Я, на самом деле, хорошо играл в «Ростове», по игре от тренера ко мне практически никогда не было претензий. Только к тренировочному процессу.

— Халявили?

— Я не знал, что я халявил (смеется). Я раньше всегда думал, что я работаю на максимум. У нас датчики висели, я выкладывался всегда на тренировках. В один момент Карпин говорит: «Ты не бегаешь нихрена». Я думаю, да не может быть. Захожу к нему после тренировки, он мне список по пробегу показывает: там вратари и я следующий над ними. Старался, но не понимал, как у меня 10 метров на спринте за тренировку, а ощущение, будто отпахал все поле.

Я всегда говорил, если моя команда выигрывает, какие ко мне вопросы? Значит, мне не надо. Не было такого, что я на месте стоял. Просто думал, что я всегда много бегал, а оказалось — нет. В одну из тренировок Карпин снова говорит, что я последний по пробегу. Пообещал, что выложусь на тренировке, буду лучшим. Началась, я как давай носиться, бегать, прыгать, весь мокрый. В номер пришел, полчаса до душа не мог дойти. Спускаемся на ужин, горд собой, спрашиваю: «Ну что, Георгиевич, как я?» — «Последний» — «Врут ваши датчики».

Был еще момент, играли с «Краснодаром» на Кубок дома, первая игра после сборов, я наигрывался в основе. Он меня спрашивает: «Выиграем?» А я нутром чувствую, говорю: «Победим» — «Отвечаешь?» — «Гнидой буду». Мы победили, я хорошо отыграл, все классно. И следующую с «Мордовией» играли, я не в старте. Георгиевич опять: «Ну, выиграем?» — «Не знаю, уже не от меня зависит» (смеется). Проиграли тогда, кстати.

Хорошие отношения были с Карпиным, могли всегда посмеяться. Но шутом он не был, когда надо, максимально серьезно относится ко всему. У нас были хорошие отношение, он понимал меня. Я иногда обижался на Георгиевича, когда не играл, но очень уважаю его за прямоту, честность и то, какой он человек.

— Удивил его уход из «Динамо»?

— Было очень неожиданно, что он сам ушел из «Динамо», подав в отставку. Еще больше удивления вызвало то, что у него там не получилось. Либо это просто не его год, или не его команда. Какой кредит доверия был у него в «Ростове», как к нему относились болельщики и руководство. Там готовы были ждать результата сколько угодно, все знали, что он будет. В «Динамо», видимо, такого отношения к себе он не испытал. Возможно то, что он не чувствовал подобного отношения, и стало причиной его ухода.

Нынешняя РПЛ: уровень неплохой, но легионеры раньше были сильнее. Какие минусы у Батракова, необычное мнение про Мойзеса и критика трансферов «Спартака»

— После профессиональной карьеры вы попали в Медиалигу, как вам эта движуха?

— Сначала было прикольно, очень интересно и необычно, камеры перед глазами. Изначально скован был, потом втянулся и нормально себя чувствовал там. Ни у кого не было тогда еще больших задач, бюджетов, все бегали «по фану», тренировки не каждый день, да и на них никто не умирал. Потом пришли деньги, победы, состав из Первой и Второй лиги, рубка. Как только увидел это, понял, что мне надо уходить. Я набегался, напрыгался и «нарыгался» на профессиональном уровне, мне в любительском этого не хочется. Удовольствие перестал получать, потому что Медиалига стала профессиональной. Там команды теперь тренируются не меньше, чем в Первой лиге, все с датчиками бегают. Теперь это просто футбол, а не медиафутбол.

— Теперь уже как человек, который работает с молодыми футболистами, понимаешь, почему парни выбирают Медиалигу вместо Первой или Второй лиги?

— Не понимаю. Нужно двигаться в профессиональном футболе, либо уже заканчивать и идти учиться, искать себя в жизни. Чем раньше убьешь в себе футболиста, особенно если играешь в 23-24 года в «бронзе» во Второй лиге, тем лучше будет для дальнейшей жизни. Не поздно в таком возрасте получить знания, образование, начать заниматься чем-то другим и бросить футбол. А Медиалиге осталось год-два максимум. Интерес снижается, может, останется четыре-пять команд, которые будут на асфальте играть.

Я работаю плотно с детьми, неокрепшими юными футболистами. Вижу, что они постоянно залипают в Медиалигу. Нормально к этому отношусь, но, если ты хочешь быть хорошим игроком, надо смотреть Лигу чемпионов, Ла лигу, но не медиафутбол.

— Как вам сейчас чемпионат по сравнению с годами, когда вы играли? Реально ли легионеры стали приезжать слабее?

— Это факт. Раньше в «Динамо», «Спартаке», «Анжи», ЦСКА, «Зените» играли суперлегионеры. Тот же Халк, Витцель, Вальбуэна. Российские футболисты тоже были очень сильные — Денисов, Широков, Зырянов, Анюков и так далее. Не говорю, что уровень чемпионата стал слабее. Но вот легионеры точно стали хуже, перестали приезжать большие футболисты.

— Вообще не можете никого отметить из легионеров?

— Кордоба хороший легионер. Но на фоне Кураньи или Это’о мог бы выглядеть блекло.

— Мойзес из ЦСКА?

— Мне вообще не нравится. Не понимаю, что в нем такого суперского. Он даже на футболиста не похож. Уровень у него нормальный, но у ЦСКА своя сильная школа, вполне могли бы воспитать своего левого защитника. Жора Щенников на этой бровке 15 лет бегал и все было отлично, Набабкин тот же. Не понимаю, зачем на эти позиции нам легионеры. Даже в период старого лимита крайние защитники всегда были русскими.

— Кто нравится из русских ребят?

— Батракова заслуженно хвалят, парень талантливый. С осторожностью отношусь, конечно. Приятно смотреть на него, но он может заниматься ерундой весь матч, потом включиться на удачный момент и забить гол. Нет стабильности, как по мне. Может сыграть интересно, классно, а может блеклую игру провести, но забить. И все скажут, какой крутой футболист.

Мне в целом очень нравится «Локомотив», который ушел от большого количества легионеров в составе в пользу своих ребят. Костяк русский, главные ребята — Батраков, Баринов. Не знаю, что они там рубятся по контракту с ним. Хороший игрок, надо сохранять его. Подход клуба понятен, система работает. Сейчас никаких еврокубков и близко нет, какая разница, девятым ты закончил или четвертым? Какая, блин, разница? Зато за сезон вы бы могли двух-трех сильных футболистов подготовить, которые потом десять лет в клубе будут стабильно играть, дорастут до сборной и так далее.

Подход других команд мне не очень понятен. Много глупых трансферов, у того же «Спартака» за 30 миллионов евро. Так еще приезжают и через полгода начинают появляться новости, что хотят уехать из России на родину.

У ЦСКА есть неплохие ребята, Кисляк молодец, Круговой в порядке. Для того, чтобы быть чемпионом, можно обойтись своими ребятами, тем более, когда они одни из лучших на своей позиции в лиге. Видимо, чем больше денег, тем больше крыша едет.

Прямые трансляции матчей МИР РПЛ смотрите на телеканалах «Матч ТВ» и МАТЧ ПРЕМЬЕР, а также на сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.