live
04:30 Обзор Лиги Европы. [12+]
04:30
Обзор Лиги Европы. [12+]
05:00
Два Кубка. Две истории. [12+]
05:30
Несвободное падение. [16+]
06:30
Заклятые соперники. [12+]
07:00
Новости.
07:05
Все на Матч!.
08:55
Новости.
09:00
Футбол. Лига Европы. [0+]
11:00
Новости.
11:05
Все на Матч!.
11:35
Футбол. Лига Европы. ПАОК (Греция) - "Челси" (Англия) [0+]
13:35
Новости.
13:40
Футбол. Лига Европы. "Рапид" (Австрия) - "Спартак" (Россия) [0+]
15:40
Новости.
15:50
Все на Матч!.
16:35
UFC в России. Начало. [16+]
16:55
Все на футбол! Афиша. [12+]
17:55
Волейбол. Чемпионат мира. Мужчины. Групповой этап. Прямая трансляция.
19:55
Новости.
20:00
Все на Матч!.
20:50
Специальный репортаж. Хабиб vs Конор. Шоу начинается [16+]
21:20
ЦСКА - "Спартак". Live. До матча. [12+]
21:40
Футбол. Чемпионат Франции. Прямая трансляция. "Монако" - "Ним"
23:40
Все на Матч!.
00:10
Сердце дракона. [12+]
02:10
Парень из Филадельфии. [16+]
04:00
Смешанные единоборства. Bellator. Прямая трансляция из США. Э. Дж. МакКи - Дж. Тейшейра да Консейсау. Д. Кейлхольтц - В. Артега

Александр Кузнецов: «Если выгнали из Рио, где гарантия, что не вышлют из Токио?»

24 ноября 2017 12:12
Александр Кузнецов: «Если выгнали из Рио, где гарантия, что не вышлют из Токио?»

Знаменитый велотренер – о первой российской попытке засудить ВАДА в канадском суде.

Как известно, российские велосипедисты Дмитрий Соколов, Кирилл Свешников и Дмитрий Страхов осенью этого года подали иск в канадский суд по поводу отстранения их от Игр в Рио в 2016 году из-за доклада Макларена. О том, как спортсменов донимали сначала свои, потом чужие, об анонимных звонках и странных проверках в эксклюзивном интервью «Матч ТВ» рассказал знаменитый велотренер Александр Кузнецов.

В Рио сказали: «Свободны – отъезжайте»

– Почему с иском о недопуске ваших спортсменов на Игры в Рио вы обратились именно в канадский суд?

– Мы долго думали, как быть. Изучали все варианты. В итоге выбрали этот, потому что господин Макларен гражданин данной страны. ВАДА – тоже Канада. Прекрасно понимаем, что подобного рода дела связаны с очень большими сложностями. А канадский суд – очень долгий суд. Как нам объяснили компетентные юристы, право здесь и в Европе – очень отличающиеся субстанции.

– Все документы уже предоставили?

– Первый этап действительно позади. Все принято и зафиксировано. Ждем ответа той стороны.

– Вам помогает тамошняя юридическая фирма?

– Ее выбор был не совсем за нами. У нас просто нет ни времени, ни средств, чтобы изучать, кто есть кто на этом рынке в Канаде. Поэтому могли опираться только на российских юристов, которым доверяем. А они в свою очередь подобрали партнеров за океаном.

– Если не секрет, кого выбрали в России?

– Все просто – это Артем Пацев, который нас хорошо знает. Он помогал нам непосредственно в Рио, когда мы там находились с командой. В том числе, когда неожиданно случилась вся эта беда, и нам уже в Бразилии сказали: «Свободны – отъезжайте». Попробовали поискать юристов в ОКР. До начала Олимпиады оставалось 2-3 дня, но нам сказали, что такие специалисты приедут в Рио под самое открытие Игр. В критический момент положиться оказалось не на кого. Пацев же, к слову, занимался делом Юли Ефимовой. Вот вместе с ними в одном отеле и болтались там в Бразилии, коротали время, крутились по углам, пока совещался МОК и шел спортивный суд. Считаю, Артем сейчас ведущий спортивный юрист в стране. У него самая большая практика, многие опираются именно на него.

Ночной контроль

– Доводилось слышать, что вся эта история началась не в Рио, а гораздо раньше. И ее корни стоит искать в ваших непростых отношениях с Александром Гусятниковым, который в свое время тоже был тренером, а потом стал представителем федерации велоспорта в РУСАДА.

– Это частное дело. А то, что РУСАДА во времена Родченкова работала довольно своеобразно… Допустим, да. Было много странных вещей. Взять, например, систему постоянного допинг-контроля АДАМС. Под наблюдением состоял 21 отечественный велосипедист, 18 из них – наши ребята из «Локосфинкса». Конечно, это подозрительно, при таком соотношении невольно усмотришь предвзятость. Тем более что подразумевался и внесоревновательный контроль. Однажды люди РУСАДА прилетели в Испанию, где мы находились на сборе. Приходят к нам поздно вечером, что не соответствует никакому регламенту, и берут пробы мочи до половины третьего ночи!

– Почему так поздно?

– Ребята пришли из бассейна, тренер, который был с ними, пытался протестовать, мол, давайте все сделаем утром. Ему отвечают: нет, у нас срочно. И что делать? Ругаться с РУСАДА и нарываться на претензии в будущем: ага, вы уклоняетесь и что-то там придумываете? Подчинились. Хотя, конечно, это ненормально и никуда не годится.

– Усматриваете в этом проявления ревности бывшего коллеги?

– Это наша внутренняя кухня, что тут рассуждать. Она никого не интересует. Надо говорить о том, как тогда работали отечественные антидопинговые службы. Понимаете, нам ведь никто никогда не предъявил ни одну положительную пробу. «Грязную», как у нас говорят. Поэтому события в Рио прогремели, как гром среди ясного неба. Просто так взяли и отстранили! Вопиющий случай, вне всяких рамок.

Эффект неожиданности

– В октябре 2013 года, говорят, вас тоже проверяли не самым обычным способом.

– Это произошло в Петербурге, где шли какие-то большие соревнования. Борцов, если не ошибаюсь. Я на нашей вечной базе на Крестовском острове отсутствовал, но опять же, был врач. Он рассказал: вечером снова влетают люди из РУСАДА и начинают брать пробы. Хотя с такой большой группой спортсменов одновременно подобных вещей не делают.

– Насколько большой?

– Около пятнадцати человек. Причем в их число вошли и юниоры, хотя по положению у несовершеннолетних анализы просто так вообще-то не берутся. В крайнем случае – в присутствии взрослого представителя. Но что вы сделаете, если люди представляются офицерами допинг-контроля? Скажете: «Не хочу»? Или: «Почему вы берете анализ у 15 человек?». Кстати, взятые пробы ни во что толком не упаковывались – пробирки просто поставили в штативы, так эти анализы и уехали. Мы даже восприняли все это не как допинг-тест, а как какое-то исследование. Поэтому когда мне позвонил аноним и сказал: «У вас есть положительные пробы», я сразу заподозрил: не все чисто. Да и самому звонку тоже был очень удивлен.

– Как выглядел ваш разговор с анонимом?

– Представьте, вечером на треке провожу тренировку. Через день нам вылетать на Кубок мира в Манчестер. И тут звонок. «Александр Анатольевич? У вас четыре положительные пробы». Что? Какие пробы? И, конечно, главная мысль: у кого? Мы ведь не чекисты, чтобы в первую очередь думать, кто звонит, откуда, проверять номер телефона, устанавливать личность. Ты невольно начинаешь саму ситуацию прокручивать, а знакомиться с говорящим и в голову не приходит.

– Аноним озвучил фамилии спортсменов?

– Называлась, в частности, фамилия Страхов. Однако он в тот момент одной ногой уже был в армии, поэтому ни к каким соревнованиям не готовился. И тут тебе говорят, что он «залит» допингом по самые уши, уже, мол, не отмыться. От этого волосы могут встать дыбом. Еще раз напомню: за 40 с лишним лет у нас не было ни одной «грязной» пробы, включая тесты за границей. А тут такое! От неожиданности пускаться в выяснения, кто звонит, было недосуг. Да, ты веришь в своих ребят, в своего доктора. И все же – мало ли что пошло не так? Тем более когда сразу несколько человек называют. На всякий случай тут же подзываю Кирилла Свешникова. Спрашиваю: «Вы ничего не могли в этом смысле нафантазировать?». Отвечает: «Нет, конечно». Что потом и подтвердили повторные анализы.

– Но номер анонима наверняка высветился.

– Ну и что? Сколько сейчас звонков насчет заложенных бомб? Разве всех, кто это делает, в итоге находят? Другое дело, сейчас я понимаю: видимо этим звонком кто-то добивался, чтобы Кузнецов пошел к кому-то кланяться, искать контакты, выяснять, как этот вопрос погасить. Может кому-то заплатить. Мне ведь ребята рассказали, что среди гонщиков говорят. Есть, дескать, тарифы на то, чтобы «отмыться» или «закопать».

– Сколько времени прошло между забором проб на базе и звонком?

– Несколько дней. Причем аноним сразу назвал конкретный вид допинга: одну из разновидностей ЭПО. Я на следующее же утро отправил ребят в лабораторию сдавать новые пробы. И написал письмо в министерство спорта: прошу назначить комиссию по расследованию этого дела. Изложил аргументы. План был прост: если предъявляют обвинения, мы должны быть твердо уверены, что это именно наши пробы. Однако никакую комиссию в итоге не назначили. Тогда я стал звонить в министерство по поводу своего письма.

– Что ответили?

– «К вам претензий нет». После чего я счел вопрос исчерпанным. А потом выяснилось: кто-то что-то кому-то писал, говорил, а мы таким образом попали в доклад к Макларену. Который, кстати, напоминает писателя Дюма: берет какой-то факт, а потом обставляет его своими фантазиями.

Наивно жаловаться на «гаишника» в ДПС

– Заплатить все же предлагали?

– Нет, до этого не дошло. Хотя в письме в министерство я указал: среди ребят известны определенные расценки. Перечислил, о чем идет речь и что сколько стоит. Например, «очищение» «грязной» пробы. Или показательная акция против того, с кем ты борешься. Все это услышал от ребят.

– На чье имя отправляли письмо?

– Замминистра Нагорных, который ведал этим разделом.

– Почему не обратились к исполнительному директору РУСАДА господину Камаеву?

– Подождите! Если я усматриваю акцию со стороны РУСАДА, зачем же буду обращаться к их представителю? Логично, что в такой ситуации писать надо было в министерство спорта. Точнее, заместителю министра, который являлся куратором этой службы. И потом, вы уже знаете: я просил назначить комиссию для изучения вопроса. Вы же пойдете жаловаться на «гаишника» в ДПС? Пойдете в прокуратуру, правильно?

– В прессе до сих пор весьма активно муссируется участие господина Камаева во всех этих делах.

– Знаю только, что он с давних пор был близким другом Гусятникова, который, насколько помню, представлял в РУСАДА интересы велоспорта. Не знаю, насколько это верно, но вроде бы федерация за что-то платила какие-то деньги РУСАДА. Однако все это вилами по воде.

– Не было опасения, что письмо в министерство в итоге все равно попадет в РУСАДА?

– Ну, что вы, нет, конечно. В минспорта всегда очень переживали из-за каждого случая плохой пробы. Там искренне заинтересованы, чтобы такого было как можно меньше. А лучше – чтобы не было вообще.

– Какой для себя в итоге сделали вывод?

– Кто-то хотел, чтобы я в пришел с подношениями, искал, кому, когда и сколько. Но поскольку этот путь для меня невозможен, я действовал иначе.

– Получается, с вас подозрения сняли, но и на «анонимов» никак не повлияли?

– Мне было уже не до этого. Каждый занят своими делами, а у меня их очень много. 2013-й год – сборы, соревнования и так далее. Не идти же на кого-то «наезжать». Тем более, неизвестно на кого.

– Но подозревали вы, насколько можно понять, господина Родченкова?

– Доказательств у меня не было. Тем более положительную пробу так никто и не предоставил. Дали бы мне ее, тогда бы сказал: стоп, ребята! Во-первых, давайте убедимся, что это наша проба. Начал бы поиск специалистов, оплатил бы серьезные тесты. И чтобы их вскрывали в моем присутствии с моими доверенными людьми. Всем известен случай с американцем Хэмилтоном на Играх в Афинах. У него положительная допинг-проба. Приходят вскрывать вторую – а она испорчена. Все – американец чист, получает свою медаль и на награждении играет гимн США. Потом, правда, он все равно попался на допинге. Но это было потом. В нашем же случае и первой пробы не было. Кого мне надо было искать? В итоге посчитал, что вопрос исчерпан, и больше к нему не возвращался. Вплоть до Рио.

Защищаемся сами

– Когда возникла ситуация в Рио, вы обратились в спортивный суд CAS, так?

– Да. Но это ничего не дало. Сейчас перед обращением в канадский суд узнали: по нашему делу МОК привлек эксперта-финна. Тот выдал свой вердикт. Мы, в свою очередь, тоже наняли юристов в Финляндии. Подали на того эксперта в их суд. В результате он так и не смог ответить, на каком основании дал свое заключение. Которое, если честно, не пойми о чем. Потом этот эксперт и вовсе исчез.

– В канадском суде намерены биться до конца?

– Представьте положение наших ребят! Мы в олимпийской деревне Рио. До старта остается несколько дней. И тут вас выгоняют. Будто земля разверзлась под ногами – и вы туда летите. Да еще звонят и российского штаба и «бомбят»: скорее сдайте аккредитации и выметайтесь из деревни. Но я-то знаю: ребята ни в чем не виноваты. В такой ситуации задача была как можно быстрее купить билеты и улететь. Причем отправились мы не в Россию, а на тренировочную базу в Италию. Как можно было возвращаться домой такими заплеванными? Ребят следовало «откачать» морально, привести в чувство. Травма нанесена колоссальная, но надо ее залечивать и жить дальше. А это лучше делать в труде: на тренировках, в новых соревнованиях. И уже потом ради тех же ребят обязательно во всем разобраться! Иначе где гарантия, что мы приедем в 2020 году на Игры в Токио и нас оттуда не попрут точно так же?!

– Управитесь с небыстрым канадским судом до Токио?

– Надеюсь. Меня другой вопрос не меньше волнует – почему мы такие беззащитные? Почему сами, а не чиновники, подаем в суд, ищем юристов и так далее? Тут по-прежнему есть вопросы.

Фото: РИА Новости/Евгений Одиноков; РИА Новости/Владимир Песня; пресс-служба ФВСР