«В большой спорт меня вывел конь, который был списан на бойню». История лучшей всадницы России

«В большой спорт меня вывел конь, который был списан на бойню». История лучшей всадницы России

Сколько миллионов евро стоит чемпионская лошадь, зачем на конюшне солярий и какой допинг разрешен в конном спорте – «Матч ТВ» поговорил с всадницей Инессой Меркуловой, которая в Рио-2016 будет бороться за медаль в выездке.

На Играх в Бразилии российская сборная по конному спорту будет представлена рекордным в своей истории числом спортсменов. Они выступят в двух дисциплинах из трех: в выездке за медали будут бороться Инесса Меркулова и Марина Афрамеева, в троеборье – Александр Марков и Андрей Митин. Еще одного спортсмена назовут чуть позже. Вместе они составят команду, которая также получит право претендовать на награды.

Инесса Меркулова занимается конным спортом около 40 лет и успешно совмещает работу старшего тренера сборной и карьеру спортсменки. Но Олимпийские игры в Рио станут для нее первыми. Инесса и ее конь Мистер Икс примут участие в турнире по выездке, где выполняют различные элементы высшей школы верховой езды – пируэты, пассажи, плие. Все – как в балете, только танцует лошадь. И у российской команды есть все шансы побороться за медаль. Впервые со времен Олимпиады-80. «Матч ТВ» поговорил с Инессой Меркуловой и узнал, можно ли выиграть олимпийское золото после 50, зачем в конюшне солярий и сколько стоит олимпийский чемпион.

– Вы в конном спорте больше 40 лет, а Олимпиада в Рио для вас первая. Почему так получилось?

– Много причин. Могла отобраться на Игры еще в начале 90-х. Но после распада Советского Союза начался какой-то кошмар. Все поголовье распродали буквально за три копейки. Лошади, которые стоили миллионы долларов, уходили за 12-15 тысяч. На мировом рынке даже цен таких не было. Никогда не забуду, как немцы приехали к нашему конкуристу покупать коня. Мы с ним буквально за день до продажи разговаривали, и он рассказывал, что хочет попросить за лошадь 15 тысяч марок, чтобы получить хотя бы 12, если немцы начнут торговаться. В немецком языке слова «пятнадцать» и «пятьдесят» очень похожи. Переводчик, видимо, не очень четко произнес, немцу послышалось «пятьдесят», начали торговаться и в итоге сошлись на 40 тысячах. Наши тогда радовались, конечно, что так выгодно все получилось. А конь в итоге стал чемпионом Германии. Это только одна история. Чтобы восстановиться после такого удара, потребовалось почти 20 лет. В 1998 году на нашу базу – «Новый век» – завезли первую лошадь. К Играм в Лондоне мы вышли на хороший уровень. Были все шансы отобраться, но мой конь Славянск подхватил инфекцию и умер, а остальные лошади были еще слишком молоды. Мистеру Икс сейчас 12 лет. Это тоже мало. На финале Кубка мира в этом году он был самым молодым участником. В идеальной форме он будет к Токио. Ему исполнится 16 лет. Это самый расцвет для лошади, в этом возрасте она все знает, адекватно реагирует на все команды. Правда, Икс начал рано выступать, поэтому уже сейчас выглядит очень хорошо.

– А у всадника есть какие-то возрастные ограничения?

– Нет. Конный спорт без возраста. В Рио отобрался японский всадник, которому в этом году исполнится 75 лет. С соревнований он в итоге снялся, но только из-за того, что у него заболела лошадь. Немец Йозеф Неккерман выиграл олимпийскую медаль (на Играх-1972 – «Матч ТВ»), когда ему было 60 лет. Олимпийскому чемпиону 2004 года Хубертусу Шмидту сейчас 57. Он будет выступать в Рио. Это, кстати, не только выездки касается. Конкуристы тоже и после 60 прыгают. Мой первый тренер Антон Афанасьевич Жагоров был в седле до 84 лет, причем не просто катался, а готовил лошадей под спортсменов. Он мне всегда говорил, что конный спорт не дает стареть. И это правда. Лошадь подпитывает человека. Бывает, сил нет, температура, состояние какое-то подавленное, но села на лошадь, прошло минут 10 – и все в полном порядке.

– То есть у меня, например, еще есть шанс отобраться на Олимпийские игры, если я начну заниматься только сейчас?

– По возрасту точно вопросов никаких. Все возможно, даже если вы живую лошадь впервые увидели только в 25 лет. Но много других нюансов. Чтобы почувствовать себя уверенно в седле, нужно заниматься верховой ездой лет 5, не меньше. Это серьезная физическая нагрузка. Даже подготовленные люди на следующий день после тренировки с лестницы не могут спуститься – так болят мышцы. У меня, например, внутренние мышцы бедра настолько развиты, что могу любому мужчине дать фору в упражнении на сжатие. Я провожу в седле 5-6 часов в день – никакого тренажерного зала не надо.

Есть, конечно, и финансовая сторона. Нужна собственная лошадь. Не обязательно самая дорогая, но хорошо обученная – обязательно. Я всегда говорю: если двух первоклассников посадить в школе за одну парту и дать им время на то, чтобы один научил другого таблице умножения, ничего не выйдет. Чтобы получилось хоть что-то, один из двух точно должен знать, что надо делать. Так и здесь. Когда неопытный всадник подает лошади неправильную команду, она не выполняет то, что он хочет. К тому же человек все быстрее запоминает. И кроме тренера, его обучает и лошадь, если она опытная.

– Сколько стоит хорошая лошадь?

– Очень разные цены на рынке. От 5 тысяч долларов до 5 миллионов евро. Лошади, которые принимают участие в международных стартах, редко обходятся дешевле 100-150 тысяч евро. Лошадей, которые выигрывали Олимпийские игры, продают редко. Но если вдруг вы решите поторговаться, меньше 10 миллионов евро можно не предлагать.

– Во сколько обходится содержание?

– В Москве, чтобы обеспечить лошадь всем необходимым, нужно тратить каждый месяц от 60 до 100 тысяч рублей.

– Дорого выходит.

– Да. Не каждый может себе позволить. В советские годы все это оплачивало государство. И желающих заниматься было очень много. У меня, например, родители были простыми инженерами. Мы жили в Ростове-на-Дону, и папа привел меня на ипподром, когда мне исполнилось 11 лет. В нашей группе было 75 человек. И таких групп было три или четыре. Правда, через год нас осталось четверо, но не из-за денег. Финансовый вопрос вообще не стоял. У нас просто все было очень строго – не все выдерживали. Одни боялись животных, другие не хотели убирать за ними: чистить денники, купать лошадей. Нас тренировали настоящие офицеры, мы ходили строевым шагом, в тяжелых кирзовых сапогах – не так, как сейчас маршируют. По сути, у нас была настоящая военная школа.

– Никогда не хотелось бросить?

– Нет. Я хотела заниматься фанатично, лет с 4, когда впервые увидела лошадь на картинке в книжке. Когда еще не было лошади, каталась на коровах, на свиньях и даже на козе пыталась. Но она меня все время скидывала. На лошадь впервые села у бабушки в деревне. Там была старая такая лошадка, еле-еле по двору передвигалась, но когда я на ней ехала, была уверена, что покорила необъезженного мустанга.

– Помните первую лошадь, про которую действительно можно было так сказать?

– Коня звали Таргим, очень своенравный. Он все крушил. Огромный такой. Если обычная лошадь весит 500 кг, то он, наверное, целую тонну. Всю жизнь со мной боролся. Когда был в настроении и шел хорошо, это было просто потрясающе. Но нервов он мне много подпортил, конечно. Однажды шеей руку сломал, в двух местах. Дернулся вверх, когда я перехватывала повод. Рука хрустнула, как куриные косточки. Это было в Германии. Доехала с подругой до больницы, мне там наложили гипс и сказали, что ездить нельзя минимум два месяца. Через две недели я уже была в седле, держалась за повод двумя пальцами. По-другому нельзя. Животному нельзя показывать свой страх, свою слабость. И я заставила Таргима себя уважать, хотя весила, как одна его голова.

– С Мистером Икс тоже было непросто?

– Мистер Икс, конечно, другой. Он очень добрый, человеколюбивый. Но с ним тоже пришлось повозиться. Есть элементы, которые в силу строения даются ему тяжело. Например, боковые сгибания. У него от природы очень высокий ход, поэтому ему тяжело идти в сторону. И тут приходится с ним побороться. Но мы научились договариваться. Я же понимаю, что ему сложно. Он каждый свой шаг меняет под меня. Представьте: вы ходите всю жизнь. И вдруг кто-то скажет вам, что надо изменить походку. Совсем. Даже человека, с которым можно объясниться на одном языке, научить чему-то непросто. А тут – конь. Конечно, для этого надо иметь мозги, чтобы усвоить все команды, чтобы помнить их на следующий день. У меня до сих пор хранится протокол с нашего первого выступления. Там зеленым выделены элементы, за которые оценивали на 8-9 баллов. С такими оценками на медаль, конечно, рассчитывать нельзя. Если повторить ту программу сейчас, подчеркивать будет нечего.

– Сколько нужно времени, чтобы понять, что у лошади есть способности?

– Чтобы понять, насколько лошадь обучаема, надо поработать с ней года два-три, не меньше. У меня в жизни был один бестолковый конь – Чак. Красоты неописуемой. Я его видела и практически падала в обморок – так хотела эту лошадь. Взяла. И вот каждый день у нас начинался с того, что мы практически с нуля разучивали все элементы. Под вечер он их запоминал, а на следующее утро снова не мог ничего повторить. Промучилась с ним два года и передала в учебную группу.

– Любимая лошадь у вас была?

– Да. Запорожец. Именно он вывел меня в большой спорт. У него была очень тяжелая история. Первый раз он попал ко мне, когда уже был списан на бойню. Но у него оказались плохие анализы, его отправили на карантин. Я в это время только вышла из декрета, увидела этого коня и попросила, чтобы его не забивали. Долго всех уговаривала, и нам дали шанс. На медобследовании выяснилось, что у него еще и закупорка одной из главных вен. Прописали колоть гепарин, в огромных дозах, по 6 раз в день. А он тогда был в большом дефиците – бегала по всему Ростову за бригадами скорой помощи. Это был ужас. Я практически жила на конюшне. Но Запорожец меня отблагодарил. Именно с ним я пробилась в сборную Советского Союза, а потом нас пригласили работать за границу. Его два раза продавали, он еще раз очень сильно травмировался и его опять списали на бойню. Нашла его с большим трудом, еле-еле уговорила, чтобы его мне отдали. Запорожец умер у меня на руках, когда состарился, положил голову мне на колени и умер. Врачи потом сказали, что у него оторвался тромб.

– Лошади в спорте меньше живут?

– Да. Выездковые лошади редко доживают до 30. Обычные лошади могут и в два раза больше прожить. Абсолютный рекорд – 62 года – прожила лошадь, которая таскала баржу. Оказывается, таскать баржу легче, чем переносить спортивные нагрузки. Представьте: балерина уходит на пенсию в 36 лет, обычная женщина – в 55. Так вот, наши лошади – балерины.

– Можно как-то облегчить им спортивную жизнь?

– Мы стараемся. Они у нас практически каждый день греются в солярии – так быстрее выводится молочная кислота, мышцы после тренировки медленнее остывают – нет риска простудиться. Есть специальные магнитные попоны, есть вибромассажеры. Мистеру Икс, например, мы перед каждой седловкой делаем массаж с помощью такого аппарата. Это улучшает кровообращение, и он меньше устает. И вообще: аппаратуру, которую используют у нас, можно смело использовать и на людях. А некоторые лекарства и методы лечения даже эффективнее, чем традиционные, человеческие.

– А допинг-лист у лошадей сильно отличается от человеческого?

– Мне кажется, у лошадей стоп-лист даже больше. Если человеку еще можно какой-то мазью растереться, когда он спину потянул, то для лошади единственное, что мы можем сделать, – положить горячий мешок с солью на больное место. Все противовоспалительные мази под строгим запретом.

– Кто контролирует?

– Тоже ВАДА. И для лошади это всегда стресс. У них не получается сдать необходимый материал, когда на них смотрит офицер. Лошади не привыкли к такому вниманию. Это противоречит их природным инстинктам. В итоге в допинг-комнате лошадь может провести до 4-х часов. А за нами сейчас, конечно, следят очень внимательно. На чемпионате Европы из пяти проб четыре взяли у нас. На допинг-контроль повели меня, Мистера Икс, Марину (Афрамееву, еще одну спортсменку из сборной России по выездке – «Матч ТВ») и ее коня – Воска.

– На Олимпиаде такое внимание будет особенно сложно выдержать?

– На Олимпиаде все будет сложно. Долгий перелет. Высокая влажность. Температура в районе 28 градусов. Радует одно: все будут в одинаковых условиях. На акклиматизацию нам дают 10 дней. Думаю, хватит. Мы летали с Мистером Икс в Лас-Вегас всего на три дня. Он относительно спокойно перенес смену часовых поясов. С Рио разница во времени даже меньше.

– Что Мистер Икс получит за удачное выступление на Олимпиаде?

– Отпуск. Что бы он ни сделал, он все равно заслужил отпуск. С его появлением о нас снова заговорили во всем мире. Он очень любит плавать – вывезу его на море.

Текст: Марина Крылова

Фото: из архива FEI, facebook/marina.aframeeva

Поделиться в соцсетях: