«Мы не набираем 8 равных биатлонистов в сборную, зачем тогда нам вторая команда?» Интервью Виктора Майгурова

Глава СБР Виктор Майгуров не понимает, почему биатлонистам будет некомфортно работать в основной команде.

Второй биатлонный сезон в изоляции позади. Он прошел без громких скандалов, которые последние годы окутывали этот вид спорта, но спорные вопросы все-таки были. Президент Союза биатлонистов России Виктор Майгуров постарался ответить на них.

В интервью он объяснил, почему сборная России вернется к формату основы и резерва, которая подходит не всем биатлонистам, сообщил, кто возглавит новые команды, а также рассказал, как прокуратуру может заинтересовать вручение медалей белорусам.

«Что нам делать, если условный Иванов тоже захочет провести соревнования?»

— Следующий сезон будет третьим после отстранения. СБР в 2022 году и в 2024-м — это та же организация с теми же средствами? Или денег у вас стало меньше?

— Со стороны Минспорта финансирование сохраняется. В целом бюджет СБР увеличивается за счет спонсоров, за счет отчислений от букмекеров. В большей степени за счет этих средств мы проводим все наши мероприятия. 

— Патроны — самое затратное, что есть в российском биатлоне сейчас?

— На патроны необходимо порядка 30 миллионов рублей на команду. Патроны дорогие, и это большой вопрос для наших региональных команд. Лыжи, слава богу, мы получаем или покупаем — и это не проблема. Если брать в абсолютных цифрах, то около 100 миллионов рублей в год мы выплачиваем призовыми, в том числе и юниорам. У нас около 70 взрослых спортсменов и 110 юниоров получили выплаты в сезоне. Когда мы были в международной истории, ничего подобного не было. Там деньги зарабатывали пять мужчин и три женщины.

— Какое событие в этом сезоне было для вас самым запоминающимся?

— Однозначно Спартакиада. Это было крутое мероприятие в плане атмосферы на трибунах, организации и даже результатов. Мы рады, что у нас появился Златоуст со своими особенностями, своим рельефом и сложностями. Но СБР также понимает, что нельзя удовлетворить все комплексы. Но и Златоуст, и Мурманск останутся в календаре следующего года. Весь сезон был хорошим, если только не считать пограничную температуру в начале сезона, где нам пришлось отменить этап в Тюмени.

— Вы говорите, что не можете удовлетворить все стадионы, но в следующем сезоне три первых этапа пройдут в Ханты-Мансийске.

— Мы уже об этом говорили: все там вкатываются, делают подводящую работу к сезону. Если бы не соревнования, они так же бежали бы контрольную тренировку, а теперь сделают это за деньги в рамках соревнований.

— Три этапа в Хантах — не многовато ли? Погода в это время года там непредсказуемая.

— Смотрите, все биатлонисты все равно будут находиться в Хантах до конца ноября. Мы предлагаем посоревноваться несколько дней. Хочешь проводить подводящую работу через соревнования, то пожалуйста. Если нет, мы никого не заставляем. Где нам еще начинать сезон?

— В этом сезоне в середине ноября в Хантах проходил клубный турнир. Складывается впечатление, что СБР специально начнет новый сезон раньше, чтобы клубный турнир Алексея Нуждова не состоялся.

— Мы и заканчиваем сезон на неделю раньше. Пусть спортсмены сами выбирают, где им участвовать. Хоть параллельно бегут.

— Единый календарь с клубной лигой сделать невозможно?

— А для чего?

— Чтобы все могли посоревноваться там, где они хотят, и ничего не пропустить.

— У нас есть две недели перед Новым годом, две недели — в конце января, две недели — перед чемпионатом России в марте, есть еще апрель. Вот завтра, допустим, придет Иванов, а не Нуждов, и скажет: «Блин, я хочу тоже проводить биатлон, давайте еще мои соревнования сделаем». А нам что делать?

— Если бы это был условный Иванов, а не настоящий Нуждов, вы бы согласились? С Алексеем Нуждовым у вас же есть противоречия и разногласия.

— Смотрите, у нас есть календарь. Спросите у спортсменов, нужны ли им еще соревнования? Задайте им вопрос. У нас оптимальный и сбалансированный календарь по аналогии с международным календарем. У нас есть обязательства перед нашими спонсорами. Поэтому, что касается клубного биатлона, то давайте будем откровенны: есть ли у нас клубы? Называться можно как угодно, но давайте разберем, что такое клуб: там должны быть спортсмены, зарплаты, командировки. Называть это клубным турниром странно. Что из этого клубного? Я не знаю.

«Если мы наградим белорусов медалями, то в Минспорт придут проверяющие и спросят за это»

— Одной из самых обсуждаемых тем прошлого сезона был гимн и медали для белорусов. В следующем сезоне все будет так же?

— Наверное, мы вернемся к этому обсуждению, но мы действуем в связи с регламентом. Ну и мы утверждаем регламент вместе с белорусами, мы не утверждаем его одни. Чемпионат России утверждается Минспортом России. Я не выступаю за то, чтобы платить призовые только нашим. Понятно, что спонсоры — наши, но раз все участвуют, поэтому и получать должны все на равных условиях. В связи с нашим законодательством мы и налогов платим в три раза больше, но это уже другая история.

— Регламент чемпионата России утверждает Министерство спорта, с ними можно договориться насчет белорусского гимна?

— Да, Министерство спорта утверждает регламент чемпионата России, но регламент на Кубок России утверждаем мы, потому что Минспорт никак не участвует в проведении Кубка России, вообще никак — ноль рублей.

— Хотя бы на Кубке России можно включить гимн?

— На Кубке России у нас не играется гимн. Но это тема неоднозначная, поэтому в будущем мы можем вернуться к обсуждению по призовым для белорусских спортсменов. Для меня нет никаких личных преград. 

— В Минспорте не были против, чтобы гимн Республики Беларусь играл в Тюмени?

— Это было сделано по согласованию с министерством спорта, но вопреки регламенту. Возможно, в следующем году будет принято решение о гимне. Повторюсь, что я не против. Почему Минспорт делает так? Они руководствуются документами. Если они наградят белорусов медалями чемпионата России, то к ним придет прокуратура и спросит: «А на основании чего вы это сделали?» Для того, чтобы вручить медали, нужно вносить изменения в наш законодательный документ. Мы вроде бы делаем благое дело, но у проверяющего органа могут возникнуть вопросы.

— Есть ли окончательный ответ, кто возглавит основную и резервную команды?

— Да.

— Основной мужской сборной будет руководит Юрий Каминский, резервной мужской — Сергей Башкиров, основной женской — Михаил Шашилов, резервной женской — Артем Истомин, верно?

— Да, все именно так. По всем командам мы имеем понимание. Есть вопрос по тренеру в группу Каминского, потому что Максим Максимов уходит. Это его решение. Есть разговоры по приглашению нового тренера на эту должность.

— Разговаривали с Андреем Прокуниным?

— С Прокуниным мы разговаривали, но у него есть обязательства в Китае, где он должен отработать еще год. Обменялись с ним мнениями, но не более того. К сожалению, у нас нет скамейки запасных тренеров, чтобы взять и назначить.

— Ранее вы подтверждали, что две конкурирующие группы — это здорово, но сейчас СБР от этого уходит. Почему?

— Мы два года экспериментировали и получили результат. У нас нет столько высококлассных спортсменов, чтобы их хватило на две группы. Давайте откровенно: мы не наберем восемь равных человек, зачем нам создавать команду еще из восьми?

Сейчас мы хотим собрать всех лучших в одной команде, чтобы была внутренняя конкуренция. Индивидуальная подготовка неплоха, если ты умеешь это делать. Вторая команда будет концентрироваться на молодёжи. Будем поддерживать спортсменов, которые переходят из юниоров во взрослый спорт.

«Халили может быть паровозом в группе Башкирова»

— Вы признаете эксперимент с двумя группами неудачным?

— Почему? Наоборот, удачным.

— Вы же уходите от двух групп.

— Мы получили опыт. Через два года мы, может быть, будем делать еще что-то. Сейчас мы вернулись к классике, и спасибо Минспорту за возможность финансировать вот это число спортсменов.

Я не могу сказать, что Истомин или Башкиров плохо работают, но решение принято такое. И оно не мое, а тренерского совета. Других предложений на совете не было. Если бы мы понимали, что делаем что-то не то, нам бы сказали.

— Перед началом этого сезона создавался юниорский проект, который возглавил Дмитрий Шукалович. Он остается?

— Проект остается. В апреле мы приглашаем порядка 50-60 юношей и девушек на УМО. Из них мы сформируем группу из 30 человек и будем их вести.

— Это не резерв?

— Они все резервные: группа Шукаловича, группа Брагина. И у всех главная задача — подготовить спортсменов к основной команде. На тренерском совете у нас встал один тренер и задал вопрос Брагину: «А чего это ваши спортсмены не побеждают на первенстве России?» Так у него задача другая: подготовить народ к основе. Выносить всех на первенстве России не нужно. Они сегодня вынесут, а завтра закончат.

— Если все сильнейшие идут в основную сборную, то у спортсменов пропадает выбор.

— Он может и один тренироваться, если готов. Меня в свое время тоже выводили из команды, и я тренировался один. Потом по результатам я проходил в команду, мне предлагали вернуться, но я сказал: «Я буду тренироваться один».

— Зарплату сборника вам платили?

— Нет, мне платил регион. Если спортсмену так комфортно, то пожалуйста. Хотя я не пойму, почему спортсменам некомфортно готовиться в команде.

— Не все биатлонисты ладят с этими тренерами. Как например, Халили и Каминский.

— Если брать Халили, то он может готовиться со второй командой, которую возглавит Башкиров. Он может быть там паровозом.

— Так там же молодежь.

— У нас там не будет ограничений по возрасту. Гореева останется работать с Истоминым в качестве лидера команды.

— Я слышал от спортсменов, что в резерве сделают ограничение по возрасту, где будет 1999 год рождения и младше.

— Ограничений по возрасту не будет. Туда может войти любой, но при всех равных мы будем отдавать приоритет в пользу молодежи. Макс Цветков — классный спортсмен. Показал в масс-старте то, что всех вообще нужно выгнать.

Но нельзя по одному старту судить.

— Резерв смотрит на перспективу?

— Нам надо набрать на Олимпийские игры пять девочек и пять мальчиков, ну шесть максимум. Так всегда было и будет. Есть лучшие, без обиды кому-то. У нас сейчас появляются молодые ребята.

«Сегодня я не помню, кто побеждал на этапах Кубка России в декабре и январе»

— Какое сейчас общение с IBU?

— Раз в квартал надо отчитываться по антидопинговой деятельности, но не более того. Других тем не возникает. 

— Бывший глава IBU Андерс Бессеберг получил срок. Не отразится ли это на наших отношениях с IBU?

— Обвинения в коррупции, что он действовал в отношении России — бред. Ни одного факта нет. Что он делал такого в отношении к России? У нас был один этап Кубка мира — не больше, чем в других странах. Соревнования проводили на высоком уровне — все только в ладоши и хлопали. Политическая история. Место, где сейчас находится международный биатлон — это благодаря Бессебергу. Реально. За 20 лет работы он туда его вывел, а сейчас они едут по накатанной.

Он никогда не давал повода дать ему 100 рублей, чтобы мы получили соревнования. И он в принципе не мог так сделать, потому что есть исполком IBU, куда входит 10 человек. Не Бессеберг решал, где проводить соревнования. Я просто не понимаю этого решения. Шесть лет шло следствие. Ну если бы было реально за что, наказание вынесли бы давно. Тут высасывают из пальца.

— К вам вопросов не было?

— На начальной стадии, года три назад, мне задавали вопросы. То, что он на охоту ездил… Так он по всему миру ездил на нее. Его принимали все федерации. Купил билеты и поехал на охоту… И что? Это разве коррупция? Почему канадцам, австрийцам, немцам, чехам и словакам не задают вопросы, где он был на охоте?

— Что главное в новом сезоне в России?

— Главное — провести Кубок союзного государства с хорошими призовыми. Также у нас будет два главных старта сезона: этот турнир и чемпионат России. Сегодня я не помню, кто побеждал на этапах Кубка России в декабре и январе, я знаю, кто победил на Спартакиаде и чемпионате России. Поэтому эти соревнования являются у нас главными. Эти турниры влияют на критерии при попадании в сборную, оценку работы тренеров. Все остальные соревнования — подводящие. Мало кого интересует Кубок мира в январе, все же готовятся к чемпионату мира или Олимпиаде, верно? Все, чем мы сегодня занимаемся — это аналогия международного календаря, чтобы в любой момент туда вернуться.

Соревнования по биатлону в прямом эфире показывал телеканал «Матч ТВ».

«Кайфую от каждого мгновения, когда нахожусь со своими детьми». Интервью Кристины Резцовой

Первый большой разговор с биатлонисткой после возвращения на трассу.

В воскресенье Кристина Резцова в составе сборной ХМАО‑Югры заняла второе место в женской эстафете на Альфа‑Банк чемпионате России по летнему биатлону, который проходит в Тюмени. Золото ушло команде Свердловской области. Днем ранее Кристина стала 22-й в спринте.

Резцова пропустила весь предыдущий сезон в связи с беременностью — в марте в семье Кристины родилась еще одна дочка. Старты в прошлый уикенд стали для 27‑летней спортсменки первыми после долгого перерыва.

В интервью «Матч ТВ» Резцова рассказала, почему она решила бежать две гонки подряд, вспомнила, как прошла ее вторая беременность, и объяснила, почему она не стремится в сборную страны на централизованную подготовку.

— Как оцениваете свой результат в эстафете?

— Могу назвать его предсказуемым. Я здраво оцениваю свои силы, потому что я тренируюсь всего полтора месяца, и знаю, что сейчас я не в той форме, в которой могу действительно бороться с девчонками. То есть я прекрасно понимаю, что девчонки сильны, и они не заканчивали тренироваться вообще, а я пропустила очень много, с этой беременностью тренировалась чуть меньше и вернулась намного позже. Поэтому в принципе это ожидаемый результат, по крайней мере ходом.

Я считаю, что провела две хорошие гонки. Поработала, проработалась и дальше уже буду планомерно готовиться к зиме.

— Как решились бежать сразу две гонки после такого большого перерыва?

— На самом деле я не планировала бежать — понимала, что у меня маловато сил, чтобы бороться. Но потом подумала, что лучшая тренировка — это соревнования. Решила, что выйду на спринт, а там как будет, так будет. И в принципе я не должна была попасть в первую команду [ХМАО-Югра 1], меня туда поставили тренерским решением, потому что в спринте я была пятой из наших.

Однако из-за то того что нас восемь человек, я понимала, что если не побегу, то вторая команда не выйдет на старт. Я сказала, что готова бежать за вторую команду, но тренеры решили поставить меня в первую. Естественно, я никогда не сдаюсь и всегда борюсь изо всех сил, как бы тяжело и плохо мне ни было, и я отдавала всю себя. Считаю, что выступила достойно для моей готовности в данный момент.

— Вы во второй раз стали мамой этой весной. Как изменилась ваша жизнь?

— У меня теперь двойное счастье (улыбается). Это правда, я кайфую от каждого мгновения, когда нахожусь со своими детьми. Естественно, сейчас времени, чтобы находиться с ними, стало еще меньше, потому что тренировочный график достаточно плотненький.

Я обожаю свою семью, обожаю людей, которые мне помогают, я обожаю своих дочерей — они приносят мне счастье, силы выходить на тренировку. Даже если я не спала полночи, то знаю, для чего это делаю. И когда я прихожу с тренировки, знаю, что мне всегда улыбнутся обе девчонки — они суперские.

— Роль мамы и спортсменки стало сложнее совмещать?

— Сейчас уже морально легче, чем было с первой дочерью, потому что сейчас я уже знаю, что надо подразделять спорт и семью, и спокойно отношусь к тому, что нужно уходить на тренировки и оставлять их с бабушкой и дедушкой. Немножко попроще стало в этом плане, но физически — потяжелее (улыбается).

— Какие у вас планы на подготовку к зимнему сезону? Вы сейчас готовитесь с регионом?

— Да, я готовлюсь за счет Ханты-Мансийска, они меня во всем поддерживают, и за это им большая благодарность.

Дальше я продолжаю работать по задуманному плану, сейчас проведу небольшой сбор в Сыктывкаре и дальше снова еду на Семинский перевал. Если выпадет снег, то это будет начало вкатки, если нет, то это еще, возможно, будут роллеры. Но планирую начать вкатываться там и потом приеду сюда, в Тюмень, на основную вкатку. Далее уже все, пойдем по соревнованиям.

— Попадание в сборную страны на централизованную подготовку является вашей целью?

— Нет, абсолютно не является. Я, наверное, уже вышла из того возраста, когда хочу тренироваться только в сборной. Сейчас я хочу тренироваться со своей командой, у меня очень большой тыл, и они меня делают сильнее, а это для меня сейчас самое важное. Поэтому на данный момент, даже если бы мне предложили, не готова оставить детей и тренироваться со сборной.

— Раньше вы тренировались по планам Норицына. Сейчас продолжаете с ним работать?

— Да, все так же. Виталий Викторович пишет план, мы постоянно на связи, он корректирует мою работу по самочувствию или по усталости. Мы так же плотно работаем, ничего не поменялось.

— В последний раз вы выступали на соревнованиях год назад — на летнем чемпионате России в Чайковском. Заметили какие-то изменения в российском биатлоне за этот год?

— Во-первых, в Чайковском было много болельщиков. Здесь в связи с реконструкцией поменьше, но все равно атмосфера чувствуется.

Насчет того, как изменился, я даже не знаю… Я и там была не в особо хорошей форме, потому что уже была беременной, да еще и переболела месяц, то есть оценивать соперниц тоже не могу, исходя из состояния, которое было тогда и сейчас. Поэтому дождемся зимы и посмотрим, насколько вырос наш российский биатлон (улыбается).

— А вы следили за российскими соревнованиями в прошлом сезоне?

— Да, я смотрела много стартов. Когда не спала, тогда смотрела (смеется). Плюс я сидела со старшей дочерью, и насколько было возможно, старалась смотреть. Но я очень скучала по гонкам, поэтому да — переживала за девчонок.

— Кто-то из российских биатлонисток удивил?

— Я даже не вспомню, если честно, какие тогда были эмоции. Мне кажется, что по прошествии года на манеже все те же. То есть девчонки растут, но пока таких ярких и выделяющихся нет.

— Нигматуллина рассказывала в интервью, что беременность далась не очень просто — были и гормоны, и слезы. Как у вас прошел этот период?

— У меня не было токсикоза ни с первой беременностью, ни со второй. Единственное, вторая беременность далась немного тяжелее физически, я и тренироваться раньше закончила. Мне было тяжело, наверное, уже начиная с седьмого месяца, плюс я переболела в начале беременности… В общем, вторая потяжелее далась. И возвращение после нее, соответственно, тоже пока проходит тяжело.

— Перед эстафетой стало известно, что вы готовились к летнему чемпионату России в Тюмени без винтовки. Что произошло?

— Я готовилась со своей винтовкой, все нормально, но так вышло, что буквально за две недели до чемпионата России у меня треснула ложа, и мне пришлось ее отправить заклеивать, доделывать. Сюда мне просто прислали мою олимпийскую ложу, поэтому я стартовала, скажем так, с чистого листа (улыбается). Не стреляла с ней два года, но мне было просто интересно пробежать, поработать.

Человек, который умеет стрелять, может делать это со всего что угодно. Тем более это мое, я с этого стреляла — и стреляла хорошо. И сейчас просто нужно было настроить ее, и все.

Все гонки чемпионата России в прямом эфире показывает телеканал «Матч ТВ», также трансляции доступны на сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.

«Доволен тем, что поступил искренне и не противоречил своим принципам». Разговор с Антоном Бабиковым о его команде

Чемпион мира по биатлону Антон Бабиков в интервью «Матч ТВ» рассказал, что доволен тем, где и с кем он сейчас тренируется.

Одни из самых титулованных биатлонистов последних лет Антон Бабиков и Александр Логинов летом ушли на самоподготовку, позже к ним присоединился Александр Поварницын. Чтобы рассказывать о себе, атлеты создали канал в Telegram под названием «Союз трех биатлонистов».

В интервью «Матч ТВ» Бабиков объяснил ситуацию с финансированием со стороны Центра спортивной подготовки (ЦСП), заявил, что тренер Дмитрий Шукалович заслуживал, чтобы выйти из-за спин коллег, а также рассказал, почему между Дмитрием Губерниевым и Павлом Ростовцевым выберет комментатора «Матч ТВ».

«Врач — основное, чего не хватает нашей команде»

— Исходя из того, где и с кем ты сейчас работаешь, можно сказать, что находишься в гармонии с самим собой?

— Если возводить в абсолют гармонии, то, наверное, нет. Не все гармонично, но лучше, чем было до этого. Однозначно.

— К каким вещам не был готов?

— Не то чтобы не был готов, но некоторых проблем хотелось бы избежать. Однозначно, что нам не хватает врача. Массажиста еще можно заменить самостоятельно, раскатываясь на роликах, делая гимнастику. Но врач необходим. Были случаи, когда процесс мог вылетать просто потому, что не можешь оказать сам себе помощь. Иногда можем воспользоваться помощью знакомых. Когда были в Санкт-Петербурге, нам помогала женщина, работавшая у нас в команде в прошлом году. Большое спасибо ей, что дала мне физиоаппарат, чтобы я мог лечить сам себя. Здесь, в Сочи, таких людей не было.

— Экстренные случаи бывали?

— Слава богу, что не было. Смотря что воспринимать под экстренными случаями, но серьезных травм не было.

— Еще за какой-то помощью обращаетесь к командам?

— Такого вспомнить не могу. Шутим, что, наоборот, мы можем чем-то помочь.

— Даже так?

— У нас есть лактатные полоски. Объясню: мы измеряем лактат с помощью тестирования. Сейчас многие ушли от того аппарата, с которым работали ранее, потому что на него сложно найти материалы, у нас все есть, и они более качественные. Если кому-то нужно, мы можем помочь (смеется). Если кому-то что-то надо, мы всегда помогаем. У Александра (Логинова) есть машина. Допустим, мы спускаемся вниз и делаем работу в гору. Если кому-то нужно, то берем с собой ребят. Речь не про сборников, а про тех, кто работает отдельно. Того же Петра Пащенко брали. Без проблем, если кто-то хочет.

— Шукалович у вас в Telegram-канале говорил, что команде не хватает водителя, биохимика и массажиста. Согласен?

— Массажист среднего уровня не нужен. На межсборье ходил к специалисту, который мне помогал в прошлом году. У него невероятно современные методики, дающие такие эффекты, которые массажист средней квалификации не сделает тебе за неделю работы. Такие вещи заставляют больше крутиться и думать, чем вызывают какую-то проблему.

Водителя заменяем сами. Когда приезжаем на сбор, пару дней вылетает, потому что вместо тренировок нам нужно восстановление. В июле сюда и отсюда ехали очень долго, потому что дороги были загружены. Было бы удобнее, будь у нас водитель, но это не самая большая проблема, с этим спокойно справляемся. Биохимия — тоже такая вещь, с которой можно выкрутиться. Врач — самое основное, чем не хватает.

— Есть планы по приглашению специалиста?

— Нет, мы не можем себе это позволить. Как я уже говорил, слабые или средние (специалисты) нам не нужны, в нашем случае необходимы профессионалы. Но мы не можем позволить себе даже специалиста среднего уровня. Скорее, будем справляться так, как сейчас, чем пытаться кого-то привезти с собой. Это нереально.

«Иногда вкладываю собственные деньги, кое-кто вообще за свой счет проводит сборы»

— Можно сказать, что в итоге доволен тем, что произошел уход из национальной команды?

— Да. Доволен тем, что поступил искренне, что не противоречил своим принципам и суждениям. Я доволен хотя бы по этому. Ну, а как это произошло, какие сложности это вызвало, не делает меня недовольным. Идти против себя — это плохо, как бы комфортно тебе не было ездить в большой команде. Я рад тому, как все складывается.

— Были сообщения, что ЦСП может финансово помочь вашей группе. Как с этим дела?

— Во-первых, мне помогает мой регион — Республика Башкортостан — они не отказывают ни в каких сборах. Понятно, что где-то нужно добавлять свои деньги. Питание, которое мне здесь в Сочи может оплатить регион, слабое. Понимаю, что от еды очень сильно зависит тренировочный процесс. Я добавил свои деньги, чтобы есть более качественно.

Что касается ЦСП: они сами захотели видеть нас, пригласили на встречу. Насчет этого вопроса было много рассуждений со стороны Союза биатлонистов России (СБР), где говорилось, что они запросили помощь. Это было немного не так: в ЦСП сами позвали нас, мы пришли к ним и поговорили. Оказалось, что они готовы нам помочь, с их возможностями для них это не сложно. Такая практика, когда люди уходят, случается не впервые. И если мы докажем, что это не какая-то прихоть, то все возможно. 

Единственный момент: все должно быть инициировано через СБР. Мы попросили СБР проявить такую инициативу, но на деле вылезло много подводных камней. Мы должны выполнить очень много пунктов, которые невозможно сделать за месяц. Единый календарный план не формируется по щелчку пальцев и внести туда еще одну команду — дело небыстрое. Нам также нужно объяснить, почему мы ушли из сборной. Для этого необходимо собрание совета СБР — у ниже же тоже есть своя работа, просто так собираться ради нас не будут. Очень много вещей, которые невозможно сделать во время плотного тренировочного процесса.

Нам бы помогла поддержка СБР, если бы мы оставались на зарплате в ЦСП. Спортсмены получают зарплаты, если проходят критерии. Но перед сезоном нам сказали, что это сделать нельзя, если ты не идешь сборную. Но затем в ЦСП нам сообщили, что если ты выполнил критерии для получения ставки, ты можешь вкладывать деньги в свое развитие и не быть в национальной команде. Ставка в 30 тысяч рублей — всегда помощь. Но мы ни на что не жалуемся, потому что это наше решение! Окей, мы готовы ко всему. Нам важно сохранять баланс между нагрузкой, восстановлением, психологическим здоровьем, потому что нервы тоже не вечные (смеется).

— Много собственных денег вложил?

— У меня не так много денег, чтобы много вкладывать (смеется). Покупаем спортивное питание, доплачиваем, чтобы питание на сборах было лучше, в дороге можем потратиться на проживание, топливо и так далее. Но мне очень существенную помощь оказывает регион, если бы не он, я эти суммы никак бы не потянул. Меня многим обеспечивают, поэтому не могу сказать: «А давайте-ка мне еще питание получше оплатите». У нас есть и другие региональные спортсмены, которым тоже нужно выезжать на сборы. Логинов и Поварницын потратили больше, чем я: кое-кто вообще все сборы за свой счет проводит. Но они не жалуются.

— Были ли те, кто хотел попасть к вам после прихода Поварницына?

— Думаю, что тренировки в сборной — это определенный комфорт, даже несмотря на то, что с нами у них была бы перспектива. Таких заявлений мы не слышали, но есть ребята, которые хотели бы присоединиться к нам на отдельный сбор. Тот же Пащенко, например. В ноябре планируем в Терскол, если бы Петя заранее знал сроки, то присоединился бы. В основном это единичные случаи.

«Сидеть на позиции теневого эксперта, когда все лавры получают те, кто знает меньше Шукаловича, не стоит»

— Кто формирует ваши планы по сборам? Шукалович?

— Да. Мы можем обсуждать графики, но в основном все идеи принадлежат ему.

— Расскажи, почему он хороший тренер?

— Во-первых, у него есть перспектива, что очень важно. Мы видим большое количество тренеров с огромным опытом и стажем, но они у своего потолка. На мой взгляд, у таких тренеров, как Шукалович и Артем Истомин, есть большая перспектива. В нынешней ситуации очень важно, что у нас есть такие люди. 

Во-вторых, он не перестает учиться. Он долгое время анализировал работу лучших тренеров России, работал с Рикко Гроссом, Андреем Падиным, Николаем Лопуховым. Дмитрий уважаем серьезными учеными, поэтому считаю, что он хороший тренер. 

К тому же у него очень хорошая коммуникация с нами: если что-то не получается, он не будет на тебя давить, съедать. Такая штука у нас есть в менталитете — сами себя съедаем. А когда еще и тренер добавляет, что все плохо, ты просто травмируешь себя. Дима так не делает. Он понимает, что многое в результате идет из головы, а не из-за количества работы. Большинство чемпионов завоевывают медали не из-за того, что они много работают, важно находить баланс между головой и телом.

— Правильно понимаю, что Шукалович был готов уйти совсем, если бы его оставили аналитиком в группе Сергея Башкирова?

— Да, конечно. Для многих он только сейчас становится известным, но в сборных командах он с 2009 года! Повторюсь, он делал очень многое. А продолжать сидеть на позиции теневого эксперта, когда все лавры получают те, кто знает меньше тебя, не стоит. Еще и при том, что он делал не только свою, но и чужую работу. В такой ситуации нужно либо делать шаг вперед, либо отходить в сторону. Сидеть за спинами не надо, а он однозначно заслуживал, чтобы выйти вперед.

— На вас времени хватает? У него же еще юношеский проект.

— В том-то и дело: у него очень много энергии, его хватает на все. Когда ты настолько хорошо понимаешь свою работу, тебе совершенно не сложно вносить корректировки, делать анализ работы трех спортсменов.

— Как оценишь собственное физическое состояние? Наверняка же сравнивал с предыдущими годами.

— Да, хорошее самочувствие. В прошлом году перед Сочи был немного разобранным. Это было стечение обстоятельств: я терял вес, причем это происходило не специально, я был легче и входил в форму лучше. Сейчас, сохраняя вес, работа заходит немного тяжелее. Надеюсь, все равно смогу выполнить задачи. К тому же наши соревнования пройдут достаточно плотно. Где-то что-то получится и этого хватит, чтобы обрести уверенность. Нет задачи выиграть все.

— Согласен, что в этом сезоне к тебе будет больше внимания? Если, не дай бог, где-то оступишься, критика точно найдет тебя.

— От одних ждут одной победы, от других — одного поражения. Надо отталкиваться от своих целей и задач, а не слушать что и кто тебе говорит. В нашем-то возрасте чего мы только не слышали. Мне важно, чтобы результат устраивал регион, потому что я чувствовал и чувствую перед ними ответственность. Все остальное — не так важно. Я сам для себя главный критик. 

Меня недавно спрашивали об этом же в соцсетях, ответил видеофрагментом из сериала «Тед Лассо», где главный герой говорил: «Надеюсь, нас не будут судить за моменты слабости, но зачтут нам наши моменты силы». Я тоже на это надеюсь. Все должны понимать, что в спорте нельзя всегда быть на коне. Например, Эдик Латыпов в прошлом году на Кубке Содружества не феерил, затем в декабре на Кубке России тоже не всегда был стабилен. Но в январе и феврале он выдал прекрасные результаты. Кто-нибудь сможет сказать, что он не был лучшим биатлонистом сезона? Вот Эдику зачли моменты силы. Надеюсь, что они будут и у меня, и у всей нашей команды.

— В каком состоянии Логинов?

— Александр пока не в той форме, в которой может быть. Многие даже не заглядывают туда, где его потолок. Я и сам не представляю, какие это высоты. Саша сделал огромный прогресс между первым сбором в июне и нынешним состоянием. Он очень хорошо чувствует организм, он не бросается в работу, а постепенно идет к тому, чтобы стать сильнее. И вот видим, что человек, который недавно не вывозил работу с нами, сейчас спокойненько едет, не выдавая при этом максимум. На этом этапе он уже может дел натворить, а потом сказать: «Не, я совсем в ужасной форме» (смеется). Он выдал сильный прогресс относительно себя майского.

— Саша Поварницын насколько готов?

— Саша — наш лидер. Он настоящий фанат тренировочного процесса, причем гораздо больший, чем мы с Логиновым. Часто сталкиваюсь с тем, что когда я излишне усерден, это сказывается на здоровье — процесс восстановления занимает больше времени. У Поварницына здоровье крепче моего в плане опорно-двигательного аппарата, он реже травмируется, поэтому на тренировках он очень усерден. Считаем, что здесь он один из фаворитов. На тренировках он показывает великолепную скорость.

«Ростовцев — великий спортсмен, но пока не знаю, чем он занимается и что сделал полезного»

— Складывается ощущение, что в вашей тройке ты главный!

— (Смеется).

— Ты даешь интервью, от тебя больше активности в Telegram-канале.

— Они меня просто подставили: мы договорились делать это все вместе, а в итоге делать все должен я (смеется). Нет, я не главный — у нас каждый отвечает за свои моменты. Я не так сильно люблю касаться организации тренировочного процесса, логистических моментов и много чего еще. Логинов и Поварницын — очень ответственные люди, все делим поровну. Тот же контент для канала обсуждаем вместе — как правило, придумываем это на обеде за три минуты. А то подумают же, что мы вместо тренировок это делаем.

— Во время вашего блиц-интервью ты в кадре, Логинов снимает. А что делает Поварницын?

— Разговаривает с женой (смеется). Я не хочу быть всегда в кадре, предложил ребятам меня сменить, но Логинов не хочет. Поварницын тоже пока стесняется: возможно, он думает, что все сойдут с ума, увидев его новую прическу (смеется). Есть еще версия: в России не показывают фильм «Барби», а он же Кен (смеется). Если серьезно, то все разделения спонтанные: не планируем, кто и чем будет заниматься.

— Есть ли у тебя любимый вопрос?

— Нет, вопросы тоже придумываем все вместе. Они еще зависят от гостей. Иногда мы настолько сильно смеемся с вопросов в голос, но вставляем не всегда, потому что внутренняя цензура у нас тоже есть, либо ответ человека получается серьезным. Например, когда готовили интервью с Ивановым и Пащенко, мы так сильно смеялись — думали, это будет очень смешно. Но парни были уж очень серьезными на видео. В жизни они гораздо веселее.

— Вопрос про Губерниева и Ростовцева. Как ты сам на него ответишь?

— Губерниев, конечно. К нему по-разному относятся, даже у нас в канале пишут, что кто-то ответил неправильно. Тут нет правильного и неправильного ответа. Губерниев, как бы к нему ни относились, какие бы у меня ни были с ним передряги, личность, которая интересна многим. Это человек, который многое сделал для биатлона, для «Матч ТВ». Это масштаб. Ростовцев — великий спортсмен, но пока я не знаю, чем он занимается и что он сделал полезного. Я, наверное, не в ту сторону смотрю. Надеюсь, он не обижается. Если меня вот так спрашивают, то я отвечаю: «Губерниев». Потому что его масштаб больше.

— Были те, кто отказывался от блица?

— Логинов. Я придумал обалденные вопросы, потому что очень хорошо его знаю. Это было бы весело и круто, но пока он отказывается. Все остальные нам не пока отказывали. Возможно, многие и сами бы хотели (принять участие в блице), но стеснялись спросить (смеется).

— В конце нашего интервью есть рубрика «Открытый микрофон»: какие темы и вопросы волнуют тебя, что бы ты еще хотел обсудить?

— Ну все, поехали! Меня многие темы волнуют, но мне надо меньше разговаривать (смеется). Вот что скажу: надеюсь, что к этому Кубку Содружества все отнесутся как празднику, как к началу нового проекта. Впереди много стартов, не нужно к этим соревнованиям относиться так: «Что здесь произойдет, так и весь сезон будет». Тот год это тоже показал. Надеюсь, что все будут настроены на одну дружную волну, не будут зацикливаться на том, кто где тренировался, кто с кем работал и обсуждал. Это не так важно в сравнении с тем, что мы будем делать одну работу. Надеюсь, будем здорово коммуницировать и с СБР, и с журналистами, и со спортсменами, чтобы мы сделали что-то интересное, чтобы вернуть биатлон в позитивную волну не только за счет результатов, но и за счет внутреннего климата. Мне кажется, это можно сделать легко. Надеюсь, я не один, кому так кажется.

***

Летний этап Альфа‑Банк Кубка Содружества по биатлону стартует в Сочи 7 сентября. Все гонки телеканал «Матч ТВ» покажет в прямом эфире, также за стартами можно следить на сайтах matchtv.ru и sportbox.ru 

«Я перешел и ни о чем не жалею. В команде Румынии не все так гладко, но в целом доволен». Интервью биатлониста Шамаева

Дмитрий Шамаев вспоминает, как отпугивал петардами медведей, рассказывает, что думают в Европе об отстранении россиян, и объясняет одну из кличек Александра Поварницына.

Дмитрий Шамаев — один из немногих россиян, продолжающих выступать на Кубке мира по биатлону в период отстранения россиян и белорусов от международных стартов. В 2021 году он сменил спортивное гражданство, и с сезона 2021/22 чемпион мира среди юниоров в составе российской сборной и призёр чемпионата России представляет Румынию.

В интервью «Матч ТВ» Шамаев объяснил, почему решился на смену спортивного гражданства, а также рассказал, как устроен биатлон в Румынии и что биатлонисты, выступающие на Кубке мира, думают об отстранении российской команды.

«В Румынии около базы живут девять медведей. Когда темнеет, они приходят туда, где ты тренировался час назад»

— Как проходит межсезонье? Где ты сейчас тренируешься?

— В мае был двадцатидневный сбор в Ижевске, потом тренировался в Беларуси, после чего уехал в Тюмень. Сейчас вернулся в Ижевск, продолжаю сбор и с 1 августа улетаю в Румынию (интервью было записано 21 июля. — Прим. «Матч ТВ»).

Настроение, как обычно, хорошее, позитивное, в предвкушении стартов. Впереди чемпионат Румынии, который пройдет с 10 по 13 августа, с 18 по 20 — Кубок «Динамо» — это клуб, в котором я устроен, — и чемпионат мира. Надеюсь, в этом году движусь в правильном направлении и получится показать достойные результаты!

— Ижевск прозвучал уже два раза. Видимо, тянет всё-таки на родину?

— Конечно, я же по полгода не бываю дома. Уезжаю в октябре и приезжаю только в апреле. И когда есть возможность, стараюсь побыть в Ижевске.

Но и это относительно, я вроде в Ижевске, но в основном только на биатлонном комплексе и дома отдыхаю, то есть времени встретиться с семьей или с друзьями нет. В выходной день — да, могу встретиться, а так, находишься на сборе, постоянно тренировки. С возрастом я научился говорить друзьям «нет» (улыбается), поэтому постоянно тренируюсь. Но всё равно чувствуется, что ты дома, настроение прекрасное.

— Наталья Гербулова недавно в интервью сказала: «Куда в 28 лет тусоваться? Хочется энергию тратить на близких». У тебя примерно то же самое?

— Да! Тоже себя поймал на том, что уже неинтересно идти куда-то в клуб или ещё что-то. Если в межсборье есть время, которое могу провести с друзьями, мне интереснее просто выехать куда-то на природу, нежели идти в ночной клуб. Видимо, уже возраст (смеётся).

— Вернёмся к тренировкам. Почему все твои сборы проходят в России?

— В Румынии условия не самые благоприятные. Там очень много туристов, которые по роллерной трассе ездят на машинах, гуляют, поэтому каждая тренировка может стать последней. Плюс там медведи бегают, как у нас собаки, по улицам. Прямо около базы, где я постоянно тренируюсь, живут девять мишек. Когда после ужина все расходятся по комнатам, темнеет, медведи приходят на базу. То есть они гуляют там, где ты тренировался час назад, уже ищут себе еду. Поэтому мне там не очень нравится.

Еще из минусов — роллерка маленькая — 2,5 км, да и рельеф слабый, кроссом особо негде бегать. Кроссом в основном все мои тренировки проходят на горнолыжном склоне. В этом году решил остаться в России, подобрать более интересный рельеф и стадионы. Тем более чемпионат мира в этом году пройдёт в Нове-Место, а там гор нет, поэтому решил так.

Единственная проблема, что я без оружия. Тренируюсь как лыжник, потому что оружие у меня в Румынии, а вывезти его сложно. Чтобы оформить вывоз оружия, нужно получить специальные документы, а так как я приезжаю в Румынию только на сборы, у меня просто нет на это времени. Поэтому тренируюсь без винтовки, интересно, что будет зимой (улыбается). Моя основная цель — физически добавить в этом году!

— То есть для тебя это первый опыт летней подготовки без винтовки?

— Такое количество дней — да, впервые. Камнем преткновения для меня всегда была не стрельба, а передвижение по дистанции, поэтому в этом году весь фокус — на скорость. Надеюсь, что стрельба не пропадет. Может быть, она будет волнообразной — где-то чуть хуже, где-то чуть лучше, но в целом, не думаю, что это будет для меня проблемой. Сейчас задача — стать лучше на лыжне.

— Как прошлый сезон для себя оценишь?

— В принципе, прошлым сезоном доволен. Свои лучшие результаты, по сравнению с первым сезоном на Кубке мира, я улучшил. Передвижение по дистанции тоже улучшил, то есть есть положительная динамика, но мы немного другого ожидали — более высокого результата. Сейчас немного поменяли план, попробовали работать по-другому, посмотрим, что будет этой зимой.

— А остальные румынские биатлонисты сейчас тренируются в Румынии?

— Да. Тренируются группой, это особенно актуально, когда идешь в горы. Если медведь попадется, есть шанс, что сегодня он не тобой пообедает (смеется). Если серьезно, то группой безопаснее, потому что больше шума, медведь не должен подойти. Но это не точно (смеется). Также можно использовать петарды.

— Петарды?

— Я так и ходил в поход, брал с собой петарды. Идёшь и каждые минут двадцать поджигаешь — это же отпугивает медведей. Если петард нет, идешь и свистишь по всему лесу. Такое себе ощущение — страшно там тренироваться.

— А другие базы для тренировок там есть?

— В Румынии три базы. Одна из них находится на высоте 2000 метров, в горах, но там, кажется, даже роллерки нет. Ребята тренируются по автомобильной дороге. Стрелять там тоже нельзя, стрельбища, по-моему, нет.

Основная база находится на высоте 1300 метров — это Чейле Градиште, где юниорский чемпионат мира и летний чемпионат проводились. Там роллерная трасса, но слабенький рельеф и короткий круг — всего 2,5 км. Но есть спа, бассейн, неплохой ресторан с местной кухней. Вообще, этот комплекс с каждым годом развивается. Может, не в далеком будущем здесь будет новая роллерная трасса.

И еще одна база есть на высоте 1000 метров. Там роллерный круг 2000 метров, тоже со стрельбищем.

То есть всего три базы, но, честно говоря, ни на одной из них мне не нравится тренироваться.

«Россиян в команде Румынии почти 50%»

— Ты перешёл в команду Румынии три года назад. Почему решил поменять спортивное гражданство? Сложно было на это решиться?

— Я пытался попасть в национальную команду, и сделать это всегда было тяжело. При этом я показывал неплохие результаты на Кубке России, медали выигрывал, но этого всё время было мало. Годы шли, я становился всё старше, а СБР взял курс на омоложение, и с каждым годом дорога для меня становилась всё более закрытой (улыбается).

После сезона 2019/20 мне позвонили из Молдавии и предложили перейти. Их условия мне не очень понравились, и я продолжил тренироваться в России.

Параллельно мне жена говорила, что, может, стоит в какую-то другую команду попробовать, например, в Румынию. А до меня в румынскую команду перешли три российских биатлониста — Лена Чиркова, Настя Толмачёва и Толя Оськин. И я позвонил Насте с вопросом, возможно ли к ним перейти. Скинул ей все свои результаты, портфолио. Она взяла под свой контроль этот вопрос и очень сильно помогла мне в этом, давила, потому что румыны до конца зачастую ничего не делают. Но это относится не ко всем — я очень благодарен человеку, который помог мне сделать гражданство и устроиться в клуб!

Через месяц после того, как я скинул портфолио, мне позвонили: «Давай в Румынию». Это было в июле, а 28 марта я получил румынский паспорт. Хотя последний сезон в России у меня был очень хороший, и на «Ижевской винтовке» я был вторым, и практически на каждом этапе Кубка России была личная медаль. Может быть, меня бы даже и в команду взяли…

Но история умалчивает (улыбается). Я перешёл и ни о чём не жалею. Не всё так гладко и прекрасно в команде Румынии, нужно понимать, что это всё-таки не ведущая страна в биатлоне, там есть много проблем, но в целом я доволен.

— В сезоне 2021/22 ты впервые выступил на Кубке мира. Помнишь, с какими эмоциями тогда выходил на старт?

— Мы приехали на первые старты Кубка мира в Эстерсунд, и я помню первую гонку. Я ушёл разминаться и даже не приходил на стадион, у меня был 76-й стартовый номер. Я готовился и вообще не слушал, что происходит на трибунах, что на стадионе — кто и как стреляет.

Было очень холодно, минус 17-18 градусов, но я пришёл размятый, очень горячий в стартовый городок. Мне до старта остаётся буквально минут 5-7, и тут я смотрю вокруг, а там едет Йоханнес Бё, Лессер — все эти именитые волки. Смотрю на трибуны — там орут, и я просто в моменте, за минуты две, полностью остыл (улыбается), оцепенел. Стартанул и понимаю, что я будто вообще не разминался — весь каменный. Но, кстати, тогда попал в пасьют. Стрелял два ноля и был 56-й в своей первой гонке. Говорят, это хороший результат, если в первой гонке удается попасть в пасьют!

На официальных тренировках, конечно, первые этапа два ты не какой-то своей работой занимаешься, а едешь с пешками вместо глаз и пытаешься понять, где вообще находишься. Потом как-то привык, и сейчас уже по барабану — кто там едет и где я нахожусь. Сейчас на тренировке или на соревнованиях концентрируешься только на том, чтобы выполнить поставленные задачи.

— Если говорить о персонале, тренерском штабе, на Кубке мира у Румынии большая команда?

— Наш персонал — это один молодой сервис, который откатывает нам лыжи, он же водитель, и массажист. Есть тренер мужской сборной, он же сервис и водитель. И есть старший тренер женской сборной — он и на трассе постоит, и лыжи поможет сделать. Ещё у нас есть один возрастной тренер, который обычно стоит за трубой. Бывает, подключают еще одного, но он тоже стоит у трубы. То есть весь наш персонал на Кубке мира — это максимум пять человек.

Что касается команды спортсменов, в этом году у нас будет квота уже четыре человека. Когда я пришел, было два, потом мы выполнили на три и уже в прошлом сезоне заняли в тотале 13-е место, и теперь квота четыре.

— И сколько сейчас в команде россиян?

— На данный момент три действующих биатлониста — Настя Толмачёва, Лена Чиркова и я. Наталья Ушкина беременна, ждёт пополнения в семье. Толя Оськин завязал.

Всего в мужской команде Румынии четыре человека и три — в женской. Получается, россиян почти 50%.

— А если румынским биатлонистам нужна была какая-то помощь, вы могли обратиться к российской или белорусской команде? Свои же ребята.

— Конечно. Все всегда помогут, вообще не вопрос. Это и есть биатлонная семья. И не только к россиянам или белорусам, хоть к кому обратишься — помогут, если могут.

— И к норвежцам так можно подойти?

— К норвежцам я не подходил, но другие команды помогали мне.

«Люди поделились на два лагеря — кто-то ждет россиян и белорусов, кто-то — пока не закончится СВО — не ждёт»

— На Кубке мира и чемпионате мира ты общался с российской командой?

— Да, общался. Бывало, что мы в одном отеле жили, но так не всегда бывает, потому что у российской команды всё-таки финансирование чуть-чуть побольше, чем у румынской (улыбается). Они в более хороших условиях, у нас часто похуже. Но даже если жили в разных отелях, бывало, приезжали друг к другу, общались.

— Изменилось ли что-то на Кубке мира, когда россиян и белорусов отстранили?

— Многие знают, откуда я. И иностранцы, например знакомые из Франции, Германии, Литвы, на тренировке или после гонки говорили, что ждут российскую команду. В то же время некоторые дают интервью, где говорят, что всё правильно, должны быть отстранены. На два лагеря там поделились — кто-то ждёт россиян и белорусов, кто-то — пока не закончится СВО — не ждёт.

— На Кубке мира продолжают выступать и другие россияне — Лапшин в команде Кореи, Макаров в Молдавии, целое российское комьюнити.

— С ними, конечно, общаемся. Постоянно все вместе.

— У вас, кажется, и совместные сборы были?

— Я вместе с молдавской командой на Новый год выезжал на сбор. Но там молдавская команда — одно название, все россияне (улыбается). Потом Макс Макаров приезжал в Румынию, тоже тренировался. Недавно звонил Тимофей Лапшин, предлагал в октябре поехать куда-нибудь на сбор, возможно, в Австрию. Пока думаем.

Макаров, кстати, как и я, из Удмуртии. Он, Поварницын, Мухамедзянов и я у одного тренера выросли.

— Было мнение, что отстранить россиян от международных соревнований стоит и в целях безопасности российских спортсменов. Поварницын рассказывал, как в Европе человек напал на автобус национальной команды. Ты с начала СВО испытывал на себе какой-то негатив со стороны иностранцев?

— Нет, вообще ничего. Никаких проблем или непонятных ситуаций не было.

«Румынские спортсмены проходят мимо микст-зоны. Нас там никто никогда не ждёт»

— Биатлон в Румынии популярен?

— Он там максимально непопулярен. На соревнования в Румынии болельщики не приезжают. Иногда, например в такси, спрашивают, чем занимаюсь. Говорю, что биатлоном, и спрашивают: «А что это такое?» И вот я объясняю, что это — лыжи и винтовка, ты бежишь, потом стреляешь.

Там особо не знают, что такое биатлон. В Румынии очень развиты летние виды спорта: гребля, единоборства и футбол, естественно. Они вливают большие деньги в футбол, но, как показывает статистика, играть они не умеют (улыбается).

— Сколько человек принимает участие во внутреннем чемпионате Румынии?

— На старт выходят 10-11 мужчин, но конкурентоспособных, наверное, человек шесть-семь.

— А много детей занимается биатлоном?

— На самом деле — да. Понятно, что это относительно, если сравнивать с Россией — совсем другие масштабы. Но детей занимается много, и молодых тренеров достаточно много. Народ тренируется.

Не знаю, может, когда-нибудь и Румыния будет ведущей в биатлоне страной (улыбается). Думаю, наш приход в команду мотивирует и тренеров, и спортсменов.

— По ТВ там биатлон показывают?

— Насколько я знаю, показывают, но на соревнованиях микст-зону, где корреспонденты из разных стран встречают своих спортсменов и задают им вопросы, румынские спортсмены просто проходят мимо. Нас там никто никогда не ждёт (смеётся).

— Ты уже выучил румынский язык?

— Специально не учил, но в румынском коллективе волей-неволей начинаешь понимать и поддерживать разговор. А так всегда в помощь английский язык. Ребята все хорошо его знают.

В первый год было как-то страшно, непонятно всё, а сейчас проблем нет. Ребята из команды уже и по-русски могут говорить, я их поднатаскал. По крайней мере, когда что-то у них не получилось, они на русском могут прямо чётко сказать (смеётся).

— На какой язык румынский больше всего похож?

— На испанский и итальянский. Это не так, что ты знаешь английский язык и легко выучил румынский, язык нужно с нуля поднимать. Когда мы приезжаем в Италию на соревнования, ребята смотрят телевизор и частично понимают, о чем идет речь.

— А в румынской биатлонной команде есть лидер?

— Как такового нет. В этом году выступали стабильно и показывали хорошие результаты Бута Георге, Колтя Георге и я. Ещё у нас есть очень сильный парень — это Корнел Пучиану, но в этом году его тренеры аккуратно убрали из команды, неправильно поступили по отношению к нему. А так, наверное, он самый сильный, но стреляет нестабильно.

Когда я переходил, думал: «Румыны? Кто там такие вообще?» Но в первый год, когда перешёл, не попал в команду на летний чемпионат мира. Взяли четыре человека из пяти, а я был самый последний. Провели три отборочные гонки, и я набрал меньше всего очков. И тогда-то я подумал: «Е-мое, куда я попал?» Но потом они поехали на чемпионат, и там Бута выиграл, Корнел был третьим… В общем, они там выступили очень сильно, и я подуспокоился — ребята готовы.

— Неплохой результат!

— Ребята очень талантливые! Думаю, если бы у них были все условия, как в сборной России, то есть весь персонал, грамотный план, грамотно устроенный тренировочный процесс, лучшая экипировка, логистика, то отдельные ребята могли бы стабильно сидеть в топ-20 на Кубке мира.

Плюс, если бы у нас был хороший сервис и много материала… Нужно понимать, что румынские лыжи — это тоже отдельный вид искусства, и они едут по праздникам (улыбается).

«Если российские биатлонисты в этом году зайдут на Кубок мира — будут так же бороться, как и раньше, за самые высокие места»

— А за российскими стартами следишь?

— Да, но «Матч ТВ» не могу включить, так как в Европе он заблокирован. Поэтому обычно на YouTube включаю трансляцию. Но слежу, смотрел почти каждую гонку. Если не получалось онлайн, то всегда смотрел в повторе.

— За кого болеешь?

— За красивый биатлон (улыбается). За кого-то конкретного не болел. Конечно, там бегают мои друзья, в частности Поварницын, Мухамедзянов — мои соотечественники, удмурты. Конечно, за них топил, бывало, что они не выигрывали (смеётся), но интересно было смотреть.

Думаю, если ребята в этом году зайдут на Кубок мира — будут так же бороться, как и раньше, за самые высокие места. Это касается и российской команды, и лучших ребят из команды Белоруссии — все конкурентоспособны. Наверное, только с Йоханнесом Бё нереально будет бороться, с остальными — возможно.

— Кто-нибудь из российских биатлонистов в этом сезоне тебя удивил?

— Женя Емерхонов сильно прибавил, молодец! Саня Поварницын очень сильно добавил в этом сезоне. Я знаю, он достаточно сильно похудел, скинул лишний вес. Хотя он и не был толстым… А вот кличка с детства у него была Толстый.

— Поварницын — Толстый?

— Да, он был такой пухленький и, наверное, из всей нашей компании, среди наших друзей, сейчас он самый худой, но кличка у него Толстый (улыбается).

— До сих пор так его называете?

— Наверное, Толстым чаще всего называю его всё-таки я. А так, кличка Повар более актуальна.

— Кстати, ещё один твой земляк Александр Корнев до сих пор бегает с твоим ремешком.

— Да, мне скидывали скрин, где видно, что Саня Корнев бежит с моей антабкой (улыбается). Я даже не помню, когда этой антабкой пользовался, мне самому было лет 16, наверное. Не знаю, где он её взял. Надеюсь, помогает.

— Если сейчас румынскую команду закинуть на Кубок России, какие примерно места у них будут?

— В России такие жёсткие волки бегают, я думаю, их всех порвут (смеётся). Дай бог, в десятку бы хоть раз попали. Мне кажется, на Кубке России сложнее бегать, чем на Кубке мира.

— Серьёзно?

— Я, конечно, утрирую, но очень серьёзная конкуренция на Кубке России. То есть бегать стабильно в топ-10 на Кубке России — это очень серьезный уровень.

Например, Поршнев в этом году стабильно в районе десятки бегал и только в конце сезона разбежался и стал попадать на подиум. А Поршнев, на секундочку, призёр чемпионата мира и чемпионата Европы. Поэтому, я думаю, на Кубке России им было бы тяжело.

Тем более в России зимой минус 20 — лыжи никогда не едут в такой снег, а в Европе все-таки более скоростной снег, нежели в России. Поэтому сейчас нереально оценить их возможности на уровне Кубка России.

«Биатлон в Румынии неинтересен — проще найти спонсоров в России и бегать за Румынию»

— Из чего строится зарплата биатлонистов в Румынии?

— Мы устроены в клубах. В Румынии есть два основных клуба — «Динамо» и «Стяуа» (это как наш ЦСКА). И отдельно доплачивает федерация. Правда, она уже второй год ничего не выплачивает, и мы получаем деньги только от своего клуба.

— Плюс призовые?

— Призовых у меня в этом году было 2500 евро (улыбается), а я только на лыжи, наверное, тысячи четыре-пять потратил. В сборной Румынии, в принципе, вся моя зарплата уходит на мою подготовку, на покупку лыж, на выездные сборы.

Традиционно сборы в Румынии начинаются в конце июня, а я начинаю тренироваться с середины мая. Поэтому вся логистика и финансовые расходы ложатся на мои плечи. Перелеты, гостиница, питание — сборы вне Румынии, если это не с командой, никто мне не оплачивает. На новогодний сбор остаться в Европе — это совсем другие деньги. Плюс нужно купить лыжи. Так набегает, и по сути, я тренируюсь и вкладываю все деньги, которые получаю, в себя, в спорт.

Если поехать с командой в Румынию, это будет бесплатно. После первого триместра, в декабре, когда все разъезжаются по домам, румыны тоже едут домой, но в Румынии никогда нет снега в это время. И на роллерах — не покататься, потому что там лёд на трассе.

Поэтому они там кроссы бегают, по автомобильной дороге на роллерах тренируются и используют горнолыжный спуск. Им важно именно приехать домой, перезагрузиться. А я еду туда, где есть снег, продолжаю тренироваться на лыжах, готовиться к следующим стартам.

Сейчас поеду на сбор в Румынию, который мне оплачивают, то есть проживание и питание, но билеты за свой счет — туда-сюда слетал, 1000 евро заплатил. По сути, это цена целого сбора.

— А помощь от спонсоров там есть?

— Нет, там биатлон неинтересен, и с этим сложно, хотя мы пытались найти каких-то спонсоров, спонсоров спортивного питания. Проще найти спонсоров в России и бегать за Румынию. Отдельно хочу поблагодарить компанию, которая делает лыжероллеры в России. Сейчас я на них тренируюсь — вообще супер, очень мне нравятся.

— Что ты думаешь о новом законопроекте, по которому спортсмен из России должен выплачивать компенсацию при смене спортивного гражданства?

— Честно говоря, я об этом не задумывался. Насколько я понимаю, это относится к тем, кто в течение последних трех лет был в сборной, а для тех, кто давно вне команды, это неактуально.

Поэтому, наверное, это правильно, потому что человек находился на обеспечении, за него платили очень большие деньги. И чтобы он просто решил в моменте и перешёл — это, думаю, неправильно.

— Возможно, ты понимаешь, насколько это большие суммы, потому что сейчас самостоятельно всё это оплачиваешь.

— Да, у нас государство очень большие деньги тратит на спорт. В Европе, думаю, такие деньги не вливаются.

«Решили, что не хотим вообще никакого биатлона на свадьбе. Хотели забыть на время, что это такое»

— В начале мая ты женился на Елене Кручинкиной. Где праздновали свадьбу?

— Да, я — самый счастливый человек! Мы расписались в Саранске, а праздновали и играли свадьбу уже в Ижевске. Мы начали готовиться сильно заранее — практически за год. Нашли место, и нам очень понравилось. У нас был хороший организатор, который нам дистанционно помогал организовать всю свадьбу. Конечно, последние две недели были тяжёлые — подготовка была лютая (улыбается). Встаёшь в восемь утра, в десять вечера приезжаешь, но мы довольны.

— Какие-то биатлонные элементы и отсылки были на свадьбе?

— Нет, мы решили, что мы не хотим вообще никакого биатлона. Мы хотели забыть на время, что это такое (улыбается). Достаточно того, что 70% гостей — биатлонисты. А так, ничего такого не было. У нас была свадьба в черно-белом цвете, классика.

— Сейчас Елена находится в России, ты тоже. Совместные сборы удаётся проводить?

— В июне мы вместе находились в Беларуси, в Тюмени тоже вместе тренировались, сейчас, на межсборье, она приехала в Ижевск и потом она уезжает в Тюмень, а я в Румынию на сбор. Конечно, мне очень помогает, что Лена находится рядом, эмоционально так гораздо легче. Плюс готовить не нужно, Лена этим занимается (улыбается). После тренировок нет желания готовить, не знаю, как она его находит. Любит, наверное, меня (смеется). Мне остается только лишь тренироваться.

— Вы же успели и по этапам Кубка мира вместе поездить?

— Да. Мы первый сезон, до Олимпиады, вместе поездили, потом она — на Олимпиаду, а я не попал. После этого она уже в России, а я там. Хотя изначально задумка была в том, что я перейду, и будем вместе ездить (улыбается), потому что последние четыре года не виделись по полгода. Думали, ну всё, наконец-то вместе будем. И вот полгода поездили вместе и опять разъехались, но теперь я туда, а она — в Россию.

— Какая у тебя сейчас цель в профессиональном спорте?

— Моя цель минимум — это личная медаль на чемпионате Европы. И пока я не добьюсь этого, не успокоюсь. Я знаю, что это реально, и я делаю для этого всё, что в моих силах.

«Я не против, если в сборной России появится сильный иностранец». Интервью Эдуарда Латыпова

В минувшие выходные трехкратный олимпийский призер по биатлону Эдуард Латыпов выиграл все три гонки финального этапа PARI Кубка Содружества в Тюмени и уверенно победил в общем зачете турнира. Следующая цель нашего лучшего биатлониста — чемпионат России в Ханты‑Мансийске, который пройдет с 27 марта по 2 апреля.

После одной из гонок лидер сборной России дал интервью «Матч ТВ». Разговор мы начали на татарском языке. Эдуард рос в татарском селе, отец у него — татарин.

— Исәнме, Эдик! Ни хәлләр? (перевод — Привет, Эдик! Как дела?)

— Яхшы-яхшы! (Хорошо-хорошо!)

— Иртәгә җиңәсеңме? (Завтра победишь?)

— Әйе (да), обязательно!

— Ты отлично помнишь язык.

— Татарский я неплохо знаю, но свободно говорить на все темы не могу. Разговорную речь могу поддержать, но не более того. Хотя всё, что говорят, понимаю. С большей частью родственников разговариваем на татарском.

— После спринта во время прямого эфира Дмитрий Губерниев внезапно вышел из кадра и оставил тебя с Даниилом Серохвостовым завершать включение. Ты не растерялся и как опытный ведущий завершил включение фразой «С вами были Даниил Серохвостов, Эдуард Латыпов. «Все на «Матч!». Как тебе такой опыт работы перед камерой?

— Прикольно, было интересно, что-то новое. Можно еще что-нибудь попробовать. Но пока мне не хватает словарного запаса, чтобы хорошо говорить в прямом эфире на камеру. Бывает, что сбиваюсь, и мысль идет не так быстро, как у Димы Губерниева. Он большой профессионал в этом деле.

— Но ты уверенно держишься в кадре.

— Одно дело — уверенно чувствовать себя в кадре, и совсем другое — уверенно говорить. Эти два аспекта не должны расходиться на практике. Голос должен быть поставленным, надо четко проговаривать всё, в этом плане у меня еще есть недоработки.

— А интересно было бы стать биатлонным комментатором после завершения карьеры спортсмена?

— Нет. Есть люди, которые в любом случае будут лучше меня комментировать биатлон. В качестве приглашенного гостя, эксперта можно попробовать в паре с профессиональным комментатором. Комментировать соревнования, чтобы болельщикам было интересно слушать, не так легко.

— Но ты знаешь биатлон изнутри, можешь хорошо анализировать гонку…

— Помимо биатлонных знаний нужно уметь эмоционально передавать происходящее на картинке. Нужна предрасположенность к этому. Речь не должна быть скучной.

— То есть конкуренцию Губерниеву составить не хочешь?

— Нет. Он хорошо справляется со своей работой.

— Как относишься к критике Губерниева по поводу стрельбы? Он периодически критикует тебя и Иру Казакевич. Мол, сезон без Кубка мира, чего волноваться на стрельбе, надо расслабиться.

— Да нормально отношусь, меня это не обижает. Каждый вправе высказывать свое мнение. И у меня бывают ошибки, Губерниев же не просто так критикует. Ошибки не связаны с волнением, много других нюансов. Нужно просто спокойно решать их.

— Губерниев сказал, что 70 тысяч за победу на этапе Кубка России — это издевательство. А ты как считаешь? Достаточно за первое место?

— Учитывая, что раньше у нас вообще не было призовых на Кубке России, то хорошо, уже что-то есть. Это дополнительная мотивация для спортсменов. Надеюсь, в будущем появятся еще спонсоры у Союза биатлонистов России, и призовые будут увеличиваться в геометрической прогрессии.

— В группе Юрия Каминского тренируется десяток мужчин и Лариса Куклина. Что-то изменилось в тренировочном процессе с приходом Ларисы к вам?

— Ничего не поменялось. У Ларисы свой отдельный план подготовки. А так мы давно уже знакомы с ней, бегаем в одной команде, и не было такого, что надо было узнавать человека, налаживать контакт.

— Что-то почерпнул у Куклиной за время работы с ней в одной группе?

— У каждого спортсмена есть сильные стороны, не важно — девочка это или мальчик. У Ларисы можно подметить полезные нюансы при стрельбе, например.

— Сама Лариса говорила, что парни в вашей группе стали одергивать друг друга и не шутить жестко при ней.

— Возможно это так, не знаю, сам я не особо шутник. Скажу, что надо вести себя тактично не только при девушках, а вообще всегда.

— Многие твои соперники называют тебя лучшим биатлонистом страны и говорят, что хотят победить именно тебя в гонках. Как воспринимаешь такие отзывы?

— Хорошо, когда есть конкуренция, и ребята хотят посоперничать, опередить друг друга. Я только рад, что могу давать конкуренцию.

— Кого считаешь лидером среди российских биатлонистов?

— Да много сильных ребят, которые в каждой гонке навязывают борьбу. Даниил Серохвостов, Карим Халили — они всегда стабильно выступают. Антон Бабиков, Ильназ Мухамедзянов недавно выиграл гонку. В наших гонках часто меняются лидеры, и от этого соревнования становятся только интереснее, каждый спортсмен способен победить.

— В трех гонках чемпионата России в Ижевске ты занял шестое, пятое и двенадцатое места. Сильно был недоволен теми гонками?

— Не на такой результат я рассчитывал, конечно же. Были ошибки в стрельбе, которые не позволили мне подняться выше. А соперники стреляли лучше в тот момент. Хотя физическая форма у меня была хорошей.

— В Ханты-Мансийске пройдут ещё пять гонок чемпионата России — спринт, гонка преследования, смешанная эстафета, масс-старт, эстафета. Задача — выиграть пять золотых медалей?

— Я всегда стараюсь показывать максимум. А там уже посмотрим, сколько будет сил. Надеюсь, всё получится.

— Знаешь уже, с кем побежишь в смешанной эстафете?

— Не знаю. Личные гонки я точно побегу, эстафеты пока под вопросом.

— Как оценишь шансы Кати Носковой и Лизы Каплиной на чемпионате России по лыжным гонкам?

— Трудно сказать. Конечно, они способны показать хороший результат. Думаю, такое возможно, а как будет на самом деле — посмотрим. Лыжная гонка специфична для нас, биатлонистов. Мы не бегаем гонки такого формата. Будет интересно посмотреть, как девочки справятся. Буду болеть за них. Катя и Лиза — достаточно сильные девчонки, взрывные, могут побороться.

— То есть они заставят понервничать Непряеву?

— Понятно, что могут заставить понервничать. Думаю, им самим интересно просто пробежать, проверить свои силы, сравнить себя с лыжницами, перенять у них какие-то тактические нюансы, нюансы, связанные с лыжным ходом. Скорее, именно это первостепенно для биатлонисток в гонке с лыжницами, чем кого-то из топов обыграть. А лыжницы решают свои задачи. Думаю, они не будут обращать внимание на то, что рядом с ними бегут биатлонистки.

— Олимпийский чемпион Алексей Червоткин заявил, что Латыпов в хорошей форме мог бы претендовать на попадание в шестерку лучших в лыжной гонке на 15 км. Что можешь ответить Червоткину?

— При хорошей форме шансы неплохо выступить, конечно, есть. Но в лыжных гонках много сильных спортсменов — Александр Большунов, Алексей Червоткин, Денис Спицов и другие. Сергей Устюгов показывал хорошие результаты в последнее время. Отрадно оказаться с ними в борьбе, если у меня это получится. Это же сильнейшие лыжники не только в России, но и в мире. Просто пробежаться с ними на одной дистанции — уже большое удовольствие. Тем более, с Алексеем мы хорошо знакомы. Пободаться с ними было бы интересно. Приятно, что Алексей так высоко оценивает меня.

Жаль, что не получается поехать на чемпионат России к ним в этот раз. Дай бог, в будущем будет еще такая возможность, но сейчас ее нет. У нас, биатлонистов, скоро свой чемпионат России, очень плотный график гонок. Сейчас лучше сосредоточиться на своих соревнованиях. Если в следующем сезоне будет возможность выступить с лыжниками не в ущерб своим гонкам, я готов поучаствовать.

— Один из лидеров мирового биатлона — Норвегия. Тебе интересно было бы потренироваться с норвежцами? Вот чтобы биатлонисты сборных России и Норвегии провели совместный сбор.

— Конечно, было бы интересно, это же опыт. Интересно узнать, как тренируется одна из ведущих стран в биатлоне, какой у них подход к тренировкам, отношение. Обычно мало вариантов, при которых мы можем потренироваться с ними. Мы пересекались просто на сборах в одном месте, но, думаю, пока невозможно провести сбор вместе, как одна команда. Хотя было бы прикольно.

— Вообще нужен такой обмен опытом? Или у каждой сборной все-таки должны быть секреты, которые никто не должен видеть?

— Понятно, что ты не будешь весь год тренироваться с ними. Но если провести один совместный сбор, то никакие секреты не утаишь, мне так кажется. При этом ты же не залезешь в организм спортсмена, каждый сам контролирует свое состояние, это индивидуальный аспект, и его не подсмотришь. Можно дать одинаковое задание двум спортсменам, и они сделают эту работу по-разному. Не всегда один и тот же план тренировок влияет на спортсменов одинаково.

Кто-то может более грамотно подойти к тренировочному процессу, лучше чувствует свой организм. И тренировка зайдет ему намного лучше, принесет больше положительного эффекта, чем другому спортсмену, хотя делали одно и то же. Важна физиология и отношение самого спортсмена к тренировочному процессу. Кто-то с большим желанием тренируется, все делает с умом, очень много факторов на самом деле.

— В чем уникальность Йоханнеса Бё? И считаешь ли ты его уникальным?

— Конечно, Йоханнес — уникальный. Не каждый человек способен выигрывать столько гонок и весь сезон бежать на таком высоком уровне. Бё показывает действительно выдающиеся результаты. Он и стрельбу подтянул, и в лыжном ходе никому не дает шансов. На данный момент он непобедимая машина. Не помню, чтобы кто-то даже близко составил ему конкуренцию в этом сезоне. Его результаты это и следствие его отношения к делу, хотя у него и так уже большое количество выигранных медалей и титулов. У норвежцев это, возможно, особенность менталитета.

— Братья Бё выступали на этапе Кубка мира в Чехии с положительным тестом на коронавирус. Тебя в свое время закрывали на карантин из-за положительного теста. Твое мнение по этому поводу?

— Времена поменялись, что тут сказать. Раньше были одни правила, сейчас — другие. Так бывает.

— То есть не осуждаешь, что они могли заразить соперников?

— Понятно, что это опасно. Но все взрослые люди, они должны прекрасно понимать риски. Если бы заболели другие, это была бы их вина. Ответственность должна быть не только за себя, но и за других людей тоже. Расслабляться нельзя. Надеюсь, что они никого не заразили. Если это было сделано осознанно, конечно, это халатность.

— Бразильские футболисты «Зенита» Клаудиньо и Малком получили российское гражданство и в будущем могут сыграть за сборную России. А ты как воспринял бы, если бы в сборной России по биатлону появился сильный иностранец?

— Пускай появится, чего такого, мне не жалко (смеется). Если кто-то хочет выступать за сборную России и ему предоставят такую возможность — пожалуйста, но решать не мне. Значит, будем вместе тренироваться, бороться. Но думаю, что вряд ли в биатлоне кто-то попросится к нам (смеется). Хотя я ничего плохого в этом не вижу.

Для натурализованного биатлониста будет такой же отбор, как для остальных россиян, такая же конкуренция. Если ты хочешь победить, какая разница кого обгонять. Все равно нужно обыграть условно сто человек, нужно быть лучше всех соперников. Если появится еще один сильный конкурент в нашей сборной, значит, нужно бояться его, что ли? Нет, конечно. Наоборот, можно только положительный опыт получить.

— Ты говорил, что дружишь с Домиником Виндишем, Эриком Лессером. А среди российских биатлонистов кто твои друзья?

— Со всеми ребятами хорошо общаюсь, друзей в биатлоне много. Перечислять не буду, просто их очень много. Поддерживаю связь и с теми, кто сейчас уже не в сборной.

— С Сашей Логиновым общаешься? Его давно не было на соревнованиях, и он уже не выступит в этом сезоне из-за проблем со здоровьем.

— С Сашей давно не общались. Последний раз общались, наверное, на этапе Кубка Содружества в Рязани. Слышал, что Логинов должен вот-вот приехать на соревнования каждый раз, но не приезжал, поправляет здоровье. Дай бог, чтобы Саша выздоровел. Чтобы мы встретились не просто так, а посоревновались в гонках, как в старые добрые времена. Саша, ждем твоего возвращения!

Главное — поправить здоровье, а в остальном, думаю, всё будет хорошо. Логинов — сильный, талантливый спортсмен, который сможет спокойно вернуть свою хорошую форму, которая была у него.

— Прошлым летом ты рассказывал, как стриг Евгения Емерхонова. Еще кто-нибудь из сборной обращался за стрижкой?

— Да, несколько человек.

— Кого еще стриг?

— Снова Емерхонова (смеется). Видимо, ему понравилось. Корнева стриг, Еремина, Пащенко.

— То есть ты уже набил руку.

— Не сказать, что прямо хорошо набил руку в этом деле. Но с теми подручными средствами, которые у меня есть, получается неплохо. Хочется, конечно, более качественно стричь, но у меня нет нужных приборов, которые используют профессиональные парикмахеры.

— А докупить их?

— Да, но пока я не планировал открывать барбершоп в биатлоне (смеется). Те, кто не боятся рискнуть, обращаются ко мне. Хотя со стороны не скажешь, что стриг не профессионал. Люди не жалуются, всё нормально. Бывали, конечно, неудачные стрижки, когда в самом начале не понимал некоторые моменты, но затем я исправил свои ошибки.

— Получается, ты главный барбер в биатлоне.

— Да, но надо еще практиковаться, чтобы и быстрее стричь, и более уверенно. Пока я долго стригу, потому что боюсь ошибиться. Волосы обратно не приклеишь (смеется).

— Ухо тоже.

— Не, ухо я не отрезал еще.

***

С 27 марта по 2 апреля в Ханты‑Мансийске пройдет чемпионат России по биатлону. Смотрите прямые трансляции соревнований на канале «Матч ТВ», а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.

«…И тогда я написала бизнес-план». История стартапа Ольги Подчуфаровой

«Матч ТВ» побеседовал с экс-биатлонисткой Ольгой Подчуфаровой, сумевшей после завершения карьеры наладить собственное производство спортивной экипировки.

Умением выговорить ее фамилию гордился Вольфганг Пихлер. Она выиграла бронзу в смешанной эстафете на ЧМ-2019 и участвовала в сочинской Олимпиаде, заняв в индивидуальной гонке 49-е место. Несколько лет назад попыталась сменить спортивное гражданство, чтобы выступать за Словению, — не вышло, вернулась в Россию, где и закончила карьеру.

В целом, биатлонная история Подчуфаровой больше про несбывшиеся, чем реализованные мечты. Но теперь она пытается сделать то, за что мало кто из российских спортсменов берется в постсоревновательной жизни. Не двинула в депутаты, не устроилась по чиновничьей линии, а осваивается в реальном секторе экономики.

Быть может, это интервью станет своеобразным «гайдом» для тех, кто еще выступает, но уже думает о не таком уж далеком будущем.

— Сообщалось, что вы проводите бесплатные тренировки. Для кого? Для чего?

— Работаю тренером в компании, провожу занятия в Измайлово, Битце, Мещерском парке и Одинцово. Для компании это социальный проект, развивающий массовый спорт. Кроме лыжного сообщества есть и беговое.

— Биатлонную карьеру вы завершили из-за проблем со здоровьем. Как сейчас себя чувствуете?

— Слава богу, полна сил и энергии.

— Связываете это с завершением профессиональных тренировок?

— Перед тем, как закончить, сильно переболела ковидом, восстанавливалась полгода. И так меня, видимо, зацепило, что начались бесконечные болезни, никак не могла вылечиться. Конечно, снижение нагрузок дало положительный эффект. Ослабленный организм с ними попросту не справлялся, на восстановление после серьезных тренировок уходило не полдня, как раньше, а двое-трое суток. Спортсмены в принципе работают на пределе возможностей, на тот момент я исчерпала ресурсы организма. Сейчас все хорошо.

— Норвежец Оле Хаттестад, тренирующий лыжную сборную Словении, предложил уравнять инвентарь для всех участников Кубка мира. Организаторы, по мнению чемпиона сочинской Олимпиады, могли бы выдавать лыжи случайным образом, учитывая только рост спортсменов. Тогда соревновались бы не технологии, а люди. Перспективная идея?

— Тут есть рациональное зерно, тем более что летом лыжероллеры именно так и распределяют. Другое дело, как воплотить это на практике. Сделать так, чтобы все лыжи ехали одинаково, производителям будет очень сложно. Даже если поставлять участникам только одну структуру, пары будут выдавать разный прокат, знаю не понаслышке.

Второй вопрос: инвентарь и смазка — это большой бизнес. Можно ли его обнулить по отмашке сверху? Есть большие сомнения, иначе в «Формуле-1», где бренды сражаются за массовый рынок, давно ввели бы одинаковые болиды. Любая индустрия базируется на деньгах и доходах. Равные стартовые возможности в спорте — большой плюс, но технически это вряд ли осуществимо.

— Предыдущий вопрос был навеян вашими словами про неравенство российских регионов: «Придем к тому, что кто богаче, тот и выиграет». Что имели в виду?

— Приведу пример. Кубок Содружества — открытые соревнования, куда можно заявиться и региональным спортсменам. Но приезжают далеко не все, потому что участие сопряжено с большими расходами. Следующий момент: даже у московской федерации, за которую я выступала, возникали проблемы с обеспечением инвентарем. Из двух первых этапов прошлогоднего Кубка России, на которые приезжала, один провела без тренера. Бегала по вакс-кабинам, пыталась договориться, чтобы кто-то помог пристреляться и подготовить лыжи. Это Москва, а каково маленьким регионам?

Кто может купить достаточное количество хороших лыж и качественно их протестировать, тот и будет в «топах». В протоколе такое не указывается, там лишь фамилия и результат. На деле же сильнейшая пара у кого-то может ехать хуже, чем слабейшая у соперников. Одни бегут на неподготовленном инвентаре, другие вообще не попадают на этап из-за нехватки средств. Спортсмены обсуждают это между собой, публика остается в неведении.

— С патронами и оружием та же картина?

— Плюс-минус. Опять-таки в прошлом году была ситуация: получила в Москве винтовку, которая на тренировках вела себя странновато, приехала на чемпионат России в Рыбинск и только там тренер по стрельбе Паша Спиридонов (он тогда работал с юниорской сборной) объяснил, что спусковой механизм нужно полностью менять, он не работает, как надо. Оперативно сделать это было нельзя, пришлось бежать с тем оружием. Потом решала вопрос через знакомых, благо за годы в биатлоне обзавелась связями.

Влияет подобное на результат? Конечно. И если таких нюансов много, это выливается в минуты отставания. Знаю, что у СБР есть программа поддержки регионов, но что такое «миллион» по нынешним временам? Одному спортсмену хватит, всей региональной команде — нет. Тем более появились трудности с хорошим инвентарем. Еще доезжает до России, но его уже мало.

— И что делать?

— Искать финансирование, спонсоров, меценатов, что-то другое сложно предложить. Если бы существовал однозначный ответ на ваш вопрос, его бы давно применили на практике. Быть может, стоит стандартизировать лыжи и оружие на национальном уровне, пусть организаторы соревнований выдают участникам за счет некоего единого бюджета. Но нестыковок, предположу, будет очень много, особенно при большом количестве участников.

— От инвентаря — к экипировке, которой вы сейчас занимаетесь довольно плотно. Давайте обсудим ваш стартап — компанию, занимающуюся пошивом спортивной одежды для лыжных видов. Завершившие карьеру спортсмены нечасто уходят в этот сектор экономики. Как пришла идея? С чего начинали?

— Пару лет назад у меня был детский спортивный клуб, сейчас уже закрылся. В какой-то момент назрел вопрос пошива клубной экипировки. Стала искать, где можно заказать. До этого знала пару компаний, тестировала их продукцию — качество не устраивало. Написала в еще одну российскую фирму, которая занимается велоформой. Материалы в принципе те же, но ребята не взялись. Был контакт с производителем беговой экипировки — тоже без положительного ответа. «Раз никто не может, — думаю, — займусь сама». И начала с того, что прошла обучение.

— Чему именно?

— Как все устроено в легкой промышленности. Закончила курсы, потому что до этого владела темой только как потребитель. Получила массу новой информации, оставаясь на тот момент действующей спортсменкой. Когда закончила карьеру, купила два рулона ткани, это было меньше года назад. Положила на видное место, чтобы мозолили глаза и требовали действий.

— Что было дальше?

— Написала бизнес-план. В МГУ, который закончила, дали потрясающий объем знаний по бизнес-менеджменту, кое-что понимала в этом. Самым сложным оказалось вникнуть в ткани и технологии, в то, как можно шить и как нельзя. Когда разобралась, занялась поиском производства, где можно разместить заказ. Искала месяца полтора, обзвонила около 25 предприятий, узнала, что далеко не все готовы работать с тянущимися, эластичными и мембранными материалами: у кого-то нет навыков, у кого-то — оборудования. В итоге нашла четыре производства в Москве и области, сейчас с ними сотрудничаю. Конечно, оптимальный вариант — открыть собственный цех, где все было бы заточено под результат. Надеюсь, через пару лет получится.

— В дизайне экипировки равнялись на известных производителей?

— Все разрабатывали сами, и это было самым сложным по времени, трудозатратам, нервам и деньгам. Разработка — наиболее дорогостоящий этап, пришлось прилично вложиться. Естественно, были прототипы, все-таки многое в жизни на себя надевала. Постаралась взять лучшее, отбросить худшее. Тем, что в итоге получилось, довольна, хотя есть куда расти.

Так получилось, что в основном в дело вложены мои деньги, а они не бесконечны. Есть инвестор, согласившийся помочь, поскольку не хватало определенной суммы. В первый год возможности были сильно ограничены, и все же удалось создать достаточно много видов продукции разных моделей и расцветок. В принципе, ассортимент можно расширять до бесконечности. Сейчас, например, плотно занимаемся летней коллекцией.

— В бизнес-плане намечена дата, к которой вы должны выйти в ноль?

— К началу следующей зимы. Пока все по графику, хотя выпущено не так много товара, порядка 400 единиц. Быстро пошить экипировку не проблема, главное, чтобы сложились другие факторы. Невозможно угадать, что будет происходить в мире через месяц или два, какие потрясения переживет рынок и так далее. Бизнес-план корректировался уже трижды, но он не догма, всегда можно задействовать планы B или С.

— Когда начинали, радовались уходу с российского рынка иностранных производителей?

— Было понимание, что для этой индустрии в России может наступить благоприятный момент. Но есть и острые камни. Например, повысилась себестоимость производства, поскольку стало сложнее завозить материалы. Делаем одежду из итальянских и польских тканей, а ценник на них за последний год вырос на 150 процентов. Усложнились и другие моменты, снизилась покупательная способность населения. Это видно даже по моей тренерской работе: год назад в пунктах проката было не протолкнуться, сейчас людей стало меньше. Казалось бы, расти, развивайся. Но есть много «но».

— Любой бизнес хорош, если занимает пустую нишу или основан на оригинальной идее. В чем фишка вашего стартапа в сравнении с конкурентами?

— В высоком качестве при умеренной цене. На качество сделана основная ставка. Кроме того, хочется, чтобы люди получали позитив, поэтому предлагаем несколько нестандартных дизайнов. Многим нравится, особенно девушкам. Сама тоже катаюсь в своей одежде, отдала несколько комплектов на тесты известным спортсменам, они довольны. Цены держим ниже, чем у лидеров рынка, по качеству наша продукция как минимум не хуже.

— Моделей, представляющих ваш товар в интернет-магазине, подбирали через агентство?

— Это мои друзья. Для тех, кто начинает, нормальная практика, ведь пришлось оплачивать студию и съемку, а бюджет лимитирован.

— Тимофей Лапшин и Екатерина Юрлова, упомянувшие вашу продукцию в соцсетях, тоже сделали это по дружбе?

— Еще один комплект тестирует Лариса Куклина. Тут чисто производственный интерес: отзывы профессиональных спортсменов помогут улучшить продукт, ориентированный на любителей. Плюс они медийные ребята, для раскрутки это неплохо. За рекламу не плачу, хотя часть информации конфиденциальна. Назову это поддержкой отечественного производителя с их стороны.

— Ни один российский производитель в легкой промышленности (и не только в ней) не достиг уровня столпов мирового рынка. Готовы к специфическим проблемам, которые уготованы бизнесу в нашей стране?

— Прекрасно понимаю особенности национальных бизнес-процессов и не вижу смысла вступать в конфронтацию, если до этого дойдет. Лучше адаптироваться, общаться, искать компромиссы. Сейчас мы такие крошечные, что не являемся ни для кого добычей или помехой. Что будет дальше — посмотрим. Изначально отдавала себе отчет, во что ввязывалась. Но я человек спорта, а в спорте множество потрясений. До сих пор как-то удавалось с ними справляться.

Отношусь к своему проекту не как к средству существования. Для меня это, скорее, игра, попытка грамотно выстроить деловые процессы. Игра, но не игрушка. Уровень ответственности перед собой и потребителями очень высок. Инвестиции уже сделаны, как представитель любого бизнеса обязана их защищать. Подхожу к этому с азартом и жду, что жизнь сама расставит все по местам.

— Вы сказали как-то, что поставили на несостоявшийся переход в Словению очень многое и потерпели неудачу. Насколько психологически тяжелым был для вас отказ в получении словенского гражданства?

— Если помните, дожидалась решения своего вопроса более полутора лет. Находилась все это время в Поклюке. Естественно, каждый день в голове роились мысли о происходящем, находилась в бесконечном ожидании. И это было очень стрессово. Трудно не знать, чем все закончится, еще труднее — что вообще происходит. Однако люди ко всему привыкают, адаптировалась и я к неведению. А примерно за месяц до возвращения в Россию стала понимать: вероятность получения гражданства невелика.

Последовала череда отказов по документам, хотя вначале их благополучно приняли. После мировой пандемии в словенских верхах что-то изменилось, пришлось подавать новые бумаги и справки, все шло с большим скрипом. Стало ясно — пора домой.

Тот месяц в Поклюке, из которой разъехались даже редкие ее обитатели, позволил закрыть внутри себя многие вопросы, пережить все наедине. Было непросто, зато в Москву приехала собранной и нацеленной на конструктив. Обошлось без психозов, плохое осталось в словенских горах. Жаль, что потратила много сил, но смирилась и без рефлексии пошла дальше.

— Для получения гражданства вам требовалось подтвердить доход, но получить его без гражданства вы не могли. Разве что вышли бы замуж за словенца. Рассматривали такой вариант?

— Ни реальный, ни фиктивный брак в Словении не рассматривала. Кто-то пошутил на этот счет, но и только. Даже не пыталась, все делала по правилам.

— Потому что с детства за закон?

— И поэтому тоже. Из-за воспитания, принципов. Менеджер словенской федерации, который мной занимался, честный человек, противник любых уловок. В этом мы совпали. В брак, считаю, надо вступать по любви, а не ради паспорта. С самого начала не собиралась никого обманывать, мое внутреннее «я» было против.

— После недавней «Гонки звезд» вы признались, что не исключаете в дальнейшем тренерскую работу. Намекнули на юниорскую сборную или показалось?

— Абсолютно не намекала. Имела в виду, что со своим нынешним багажом могла бы быть полезна, скорее, начинающим, а не взрослым спортсменам. Раньше вообще не хотела тренировать, но в последние пять лет, работая с любителями и немножко юниорами, стала получать кайф от их прогресса. Кто знает, может, стоит попробовать.

— Тренером якутской или сахалинской региональной команды тоже готовы поработать?

— Да, было бы интересно.

***

Все гонки этапов PARI Кубка Содружества, этапов PARI Кубка и чемпионата России по биатлону смотрите на телеканалах холдинга «Матч ТВ», а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru. 19 февраля в 9:50 (мск) в эфире «Матч ТВ» выйдет программа«Биатлон с Дмитрием Губерниевым».

Источник:Матч ТВ

«Каким идиотом нужно быть, чтобы совершить такое в нашем цифровом мире!» «Кража века» в здании ОКР

Монолог члена сборной России по биатлону Александра Печерского о том, как люди не стыдятся воровать важные отчеты и видео, которые собирались последние десять лет.

31 января в здании Олимпийского комитета России прошла презентация лыж российского производства. На мероприятии присутствовал весь бомонд: глава ОКР Станислав Поздняков, президент СБР Виктор Майгуров, двукратные олимпийские чемпионы Сергей Чепиков и Анна Богалий. Также на встрече был шеф сервис-бригады сборной России по биатлону Александр Печерский.

Презентация прошла успешно, но вот самое интересное осталось за кадром. В тот вечер неизвестный украл сумку с ценными вещами одного из гостей мероприятия. Печерский рассказал «Матч ТВ», как помог сотрудникам полиции найти вора. Слово Александру Александровичу:

— История крайне необычная, в которую, может быть, попадешь раз в жизни. Презентация лыж российского производства прошла 31 января в здании Олимпийского комитета России, где было руководство СБР и ОКР. На мероприятие также был приглашен Александр Рязанов, один очень важный специалист по тестированию лыж. Он приехал с оборудованием, чтобы мне, как представителю сервиса, рассказать о плюсах и минусах этого оборудования. Он хотел мне его показать на следующий день после самой презентации.

Но вечером 31 января и произошла та история. Мы вместе с ним вышли на улицу из здания ОКР. Там мне было нужно погрузить лыжи в машину. Во время погрузки мы поставили наши рюкзаки на улице прямо у здания Олимпийского комитета России. Когда мы спустились в подвал (за лыжами), пропал один из рюкзаков. Украли вещи именно этого специалиста, мой рюкзак остался на месте. Я оперативно обратился к охранникам, они, как могли, провели быстрый осмотр здания, но ничего найти не удалось. Время — шесть часов вечера, посмотреть сразу камеры мы не смогли, потому что айтишники, отвечающие за это, уже ушли с работы.

Александр был очень сильно расстроен, потому что в рюкзаке был компьютер, все тестовые приборы, старая и насыщенная флэш-карта, где были собраны отчеты и видео за последние 10 лет! Эти вещи просто невозможно восстановить! Это был очень серьезный удар. Вечер, конечно, был омрачен. На следующий день мы были в Балабаново, где он ознакомился с фабрикой по производству лыж. Вечером того дня Александр улетел в Екатеринбург. Я же приехал в здание ОКР, где обратился к айтишникам. Они, конечно, молодцы, потому что, потратив приличное количество времени, по всем видеокамерам мы нашли воришку. Все это было в моем присутствии. Точно подтверждено, что лицо человека попало в камеру. Плюс были зафиксированы все его передвижения. Было интересно смотреть, как все это происходит. Аж ладошки чесались! Понимаешь, каким идиотом нужно быть, чтобы в нашем настолько цифровом мире совершить такой проступок. У меня просто нет слов.

Далее я связался с представителями власти, написал заявление от имени Александра Рязанова о краже, передал сотрудникам органов контакты специалистов из ОКР. Через некоторое время со мной связались и сообщили, что жулик найден. При нем также были найдены вещи, которые находятся в отделе. Вот в понедельник поеду забирать их. История со счастливым концом, получается. Надеюсь, что все вещи найдены.

Этот человек никакого отношения к Олимпийскому комитету не имел. Просто зашел с улицы. Его четко засекли, когда он зашел на территорию здания. Он не шифровался и не прятался, когда заходил. Побыл 2-3 минуты в основном помещении, потом зашел в другое. И, выходя на улицу, он увидел рюкзак, взял его и убежал в сторону набережной. Спасибо, конечно, системе видеонаблюдений и ребятам, которые за нее отвечают, — рассказал Печерский.

***

Все гонки этапов PARI Кубка Содружества, этапов PARI Кубка и чемпионата России по биатлону смотрите на телеканалах холдинга «Матч ТВ», а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.

«Следующую татуировку посвящу Наташе Гербуловой». Интервью Елизаветы Каплиной

Одна из самых быстрых российских биатлонисток Елизавета Каплина — о любимых гонках, Telegram-канале на пятерых, увлечении тату и желании побороться с Натальей Непряевой на лыжне.

Елизавета Каплина в текущем сезоне добилась ощутимого прогресса и вполне может называться прорывом сезона. В Кубке России и Кубке Содружества 26-летняя биатлонистка семь раз попадала на подиум, включая четыре победы. Также Каплина возглавляет рейтинг СБР, а в текущем рейтинге Кубка России идет на втором месте.

Сейчас Елизавета борется за победы на этапе Кубка Содружества в Белоруссии.

— В Минске то дождь проливной, то снег хлопьями. Как вам в таких условиях тренироваться и выступать?

— Тяжеловато выступать при таких условиях, но здесь теплая погода, что радует. Руки, ноги, нос — ничего не отмораживается.

Трасса при этом разбивается по ходу гонки, с каждым кругом все сложнее бежать. В четверг бежали спринт, подъемы разбились, из-за этого очень забивались ноги. Но и к таким условиям можно привыкнуть. В этом сезоне выступали и в сильный мороз, и при плюсовой температуре, и в ветреную погоду — чего только не было.

А снега на трассе в Раубичах хватает. Здесь хорошая подушка толщиной, думаю, в метр. Если трасса разбита, то все равно бежим по снегу, а не по асфальту. В этом плане все хорошо.

— Радует теплая погода. То есть морозные этапы Кубка России в Сибири были непростыми для вас?

— Да, мучительными. Было очень холодно, к тому же отменяли гонки, мы пробежали не всю программу. И вообще выходить на старт, когда у тебя не работают мышцы, потому что они закоченели, очень сложно. А когда тепло и идет дождь, конечно, бежать полегче.

— После двух побед в спринте в Уфе и Тюмени как воспринимаете восьмое место в спринте здесь?

— Я неудачно стреляла. Во время пристрелки был ветер, а пришла во время гонки на рубеж — уже штиль. Я не сделала сразу поправки, стрельнула два выстрела и только после этого сделала поправку и закрыла три мишени. Моя вина, немного недосмотрела. Видимо, еще не так хорошо владею навыком стрельбы, чтобы оперативно ориентироваться и делать поправки с учетом погоды.

Своим ходом в спринте довольна. Нужно немного настроить себя на стрельбу, и все будет нормально. Восьмое место не столь обидно, как то, что я не попала в шестерку, которую награждают по итогам гонки. Могла бороться за шестерку, но восьмое место перед пасьютом — вполне хороший результат.

— У вас есть любимая гонка?

— Сейчас мне все гонки интересно бегать, у меня есть запас сил на все. В данный момент мне подходят более длинные гонки — масс-старт, пасьют. Плохо, что мы бегали только одну индивидуальную гонку. Интересно, как буду работать в ней. Ну, посмотрим в Ханты-Мансийске. А так мне всегда нравилось бегать контактные гонки, во время которых можно посмотреть, где проигрываю, где отыгрываю отставание. Контактная стрельба на рубеже всегда эмоциональна. В эстафете люблю бежать первый этап. Уже много лет бегаю первые этапы.

— Почему?

— Как-то так повелось, причем началось это в Раубичах в 2015 году на первенстве мира по девушкам. Я бежала первый этап, пробежала хорошо. Мне нравится, что нужно с первых же метров работать по максимуму. И эстафета такая быстротечная, надо выкладываться все круги, еще и на рубеже нужно быстрее всех отстрелять. Когда прибегаю на огневой рубеж в эстафете, у меня такая установка: надо быстро лечь и первый выстрел сделать первой.

Гонки с раздельного старта тоже хорошо сейчас бегу, потому что больше ориентируюсь на свои ощущения, как пробегаю круги. И когда борешься за какое-то место, отбиваешь секунды, это захлестывает тебя, и последний круг можно отработать в своем темпе и выложиться по максимуму.

— Когда на огневом рубеже рядом с вами одновременно стреляют соперницы, это сбивает вас или вы хладнокровны?

— В разных гонках по-разному. Если брать эстафету, то нужно стрелять быстрее. У тебя ведь есть дополнительные патроны на всякий случай, хотя лучше их не использовать, конечно. А в пасьюте и масс-старте ты больше сам с собой работаешь, не надо обращать внимание на соперниц, работая со своей мишенью. Бывает, что ты начинаешь суетиться на рубеже, оглядываться, смотреть, кто как стрельнул, думать: а вот она стрельнула один, мне надо стрельнуть ноль — так, конечно, не надо делать.

Стараюсь вообще отключаться во время стрельбы. Иногда не получается, когда идет контактная борьба, последний рубеж. Например, суперпасьют — это же быстрая гонка, и там не всегда получается отключиться на стрельбе. Я стараюсь совладать с эмоциями, но порой они очень сильно захлестывают меня. Надо уметь бороться с этим, контролировать себя.

— У вас общий Telegram-канал на пятерых биатлонисток. Что он значит для вас?

— Каналу не придаю большого значения, это просто такая отдушина для нас. Мы ведем его для себя, чтобы выплеснуть эмоции. В основном выкладываем туда посты о том, как тренируемся, что делаем после тренировок, после старта. Вот был Новый год, выкладывали сообщения, как мы работали на сборе. Ничего сверхъестественного мы не публикуем. Во время сборов иногда забываем о канале, а потом думаем: блин, надо, наверное, что-то выложить, все уже соскучились. А командир нашего Telegram-канала — Наташа Гербулова. «Девчонки, давайте, надо немного посуетиться!», говорит она.

— И таким образом вы поддерживаете связь с болельщиками, показываете, чем живете.

— Да, мы выкладываем что-то интересное, чтобы болельщики не думали, что у нас ничего не происходит, кроме тренировок. Мы такие же люди, как вы. Мы тоже отдыхаем, спим. Хочется, чтобы болельщики побольше узнавали о нас.

Много репортажей о нас снимает «Матч ТВ», о том, чем мы занимаемся, помимо биатлона, устраивают конкурсы, викторины. То есть «Матч ТВ» показывает нас не только как спортсменов, а как обычных людей, чем мы занимаемся после тренировок. В нашем Telegram-канале показываем то же самое.

— Активность в соцсетях, немало интервью за последнее время. Вам нравится такая медийная активность?

— Я не считаю медийную активность чем-то плохим, это не отвлекает нас от работы и не мешает. Я стала более открытой по отношению к прессе. Сама про себя узнаю что-то новое, когда мне задают определенные вопросы и я серьезно задумываюсь над ответами. Мне и самой интересно, и болельщикам интересно узнавать нас, наши эмоции, мысли до гонок, во время, после.

— Как Истомин относится к тому, что вы постоянно в медиапространстве?

— Он сам тоже много дает интервью (смеется).

— То есть ваш тренер не запрещает сидеть в соцсетях, раздавать интервью?

— Нет, вообще такого не было, он нормально относится к этому. Конечно, мы сами следим за своей речью. А тренер просто читает потом на сайтах наши интервью.

— Елена Вяльбе, например, негативно относится к тому, что Вероники Степановой много в медиаполе — интервью, колонка на сайте «Матч ТВ», регулярные посты в соцсетях.

— Степановой это не мешает в работе и на соревнованиях. Я читаю ее колонки, мне нравится, что Вероника такая открытая, что она говорит то, что думает. Интересно же узнавать спортсмена, почему нет? Веронике самой нравится такая активность, болельщикам тоже. Она же хорошо пишет, хорошо излагает мысли. Это тоже навык, который приобретается с опытом.

Вот когда в начале сезона я давала интервью, это было что-то несвязное, не знала, что отвечать. А сейчас уже могу спокойно давать интервью сразу после гонки.

— За Кубком мира вы же пристально следите?

— Да, смотрю гонки после того, как заканчиваются мои старты.

— Кто из биатлонисток впечатляет сейчас?

— Я всегда болела за Тандреволд, всегда слежу за ней. У нее есть канал на YouTube, смотрю его. Правда, не всегда понимаю, что она говорит. Сейчас почему-то иногда не бывает английских субтитров.

А так в этом сезоне очень хорошо бегут француженки, отлично стреляют, здорово готовы. Интересно наблюдать за тем, как они прогрессируют. Лиза Виттоцци тоже хорошо выступает. А вообще меня впечатляет (Жулия) Симон, как она бежит. У нее сейчас желтая майка лидера.

— Если бы сейчас при своей нынешней форме выступали на Кубке мира, смогли бы бороться с топами на равных?

— Если бы да кабы, как говорится. Хотелось бы думать, что могу бороться с ними, побеждать их и ногами, и на рубеже. Но сейчас мы здесь, надо доказывать в Кубке России и Кубке Содружества, что могу хорошо бежать и метко стрелять. А когда нас вернут на международные соревнования, тогда уже посмотрим, как будем выглядеть на фоне мировых лидеров.

— Не обидно, что именно сейчас не можете выступать на Кубке мира, учитывая ваши успешные результаты?

— С одной стороны, обидно. Но с другой — есть возможность улучшить себя. Я прошла эффективный подготовительный период, изменения были кардинальные. Хорошо, что эти изменения сейчас приносят свои плоды. Никто не ожидал, что я так побегу в этом сезоне.

— Даже ваш тренер?

— Мне кажется, да (смеется). Даже я сама не ожидала от себя такой прыти. Думала, что это такая одноразовая акция на первых этапах Кубка России, но это продолжается на протяжении сезона. Главное — не растерять эту готовность, посмотреть, как буду бежать и дальше. Сейчас вот у меня немного не получается бежать, надо понять, из-за чего. Мне еще много над чем работать. Когда выйдем на мировую арену, у меня не должно быть всех этих помарок, трудностей, чтобы соревноваться в своих оптимальных кондициях.

— Какая цель у вас в этом сезоне?

— Глобальной цели не было, потому что не знала, чего ожидать от себя. А сейчас хочется выиграть общий зачет Кубка России, иду пока второй. За этим зачетом сейчас все следят, сейчас почетно выиграть Кубок России. А так еще хочу пробежать все гонки сезона с хорошим результатом, посмотреть, как выдержу весь сезон, к чему приведет летняя подготовка.

— А глобальная цель в карьере?

— Конечно, это Олимпийские игры, как у всех. Даже просто попасть туда это уже престижно. А если победить — так вообще супер!

Глобальная цель — даже не Олимпиада, а чемпионат мира, личная медаль. И не просто личная медаль, а медаль с четырьмя нулями. Это моя мечта.

— Ранее вы рассказывали, что любите играть на барабанах и возите с собой на соревнования барабанные палочки. В Минск привезли их?

— Да, это уже все знают (смеется). После Рыбинска у меня уже новые палочки. Но не всегда получается брать их с собой, забываю порой. В основном в свободное время больше вышиваю, чем играю на барабанах. Барабаны это круто, когда есть время, а вышивка расслабляет меня. Почти каждый вечер вышиваю.

— И сейчас что-то вышиваете?

— Да. Раньше я была фанатом Гарри Поттера, вышивала его. У меня есть две картины на эту тему. Сейчас вышиваю очень большую картину по мотивам мультика «Аватар: Легенда об Аанге», это что-то вроде аниме. Много раз пересматривала этот мультфильм.

— У вас в соцсетях несколько фотографий со «Звездными войнами». Любите этот фильм?

— Да, люблю фантастику, фэнтези — все, что связано с этими жанрами. Недавно пересматривала все «Звездные войны».

А вообще мой самый любимый фильм — «Властелин колец». Ничего уже не перебьет эту картину в моем топе предпочтений. Могу даже просто включить его фоном и заниматься делами. И книги «Властелин колец» тоже читала, и новый сериал смотрела.

— Вы играли на барабанах с Дмитрием Губерниевым. С кем дальше сыграете?

— Прямо такой цели у меня нет. Есть цель — просто научиться играть еще лучше, чтобы в следующем году сделали репортаж, как я уже молочу по барабанам. Весной как раз будет время для тренировок.

— Не думали играть на барабанах в группе?

— Сейчас такого желания нет. Больше концентрируюсь на спорте. А так для души, чтобы отвлечься, готова сыграть в группе, если кто-то пригласит.

— Может, с биатлонистками, с которыми у вас общий Telegram-канал?

— Если только они будут стоять рядом и играть на каких-нибудь бубнах, например (смеется). Но идея неплохая, предложу девчонкам, спасибо!

— На концерт каких музыкальных исполнителей хотели бы сходить?

— Хочу на концерты Майли Сайрус, Адель и Twenty One Pilots. Но на их концерты нужно ехать в Европу или Америку. К нам они еще не скоро приедут.

— Готовы пробить выезд на этих исполнителей?

— Если будет такая возможность, съезжу обязательно.

— Президент Союза биатлонистов России Виктор Майгуров сообщил, что группа Истомина выступит на чемпионате России по лыжным гонкам. Вам интересно посоревноваться с лыжницами?

— Да, у нас уже спрашивали мнение. Я не против, почему бы и нет? Интересно посмотреть, как мы будем бежать на фоне лыжников, на фоне этих «красных машин». Хочу увидеть, какие у них скорости.

— А пободаться с самой Непряевой на трассе?

— Наталья сейчас в отличной форме. Слежу за результатами наших лыжников, иногда смотрю их гонки. Знаю, кто и как бежит. Непряева хорошо готова в этом году, она на голову выше остальных. Мне интересно было бы побороться с ней.

— У вас в носу пирсинг — септум. Каково выступать с пирсингом в морозную погоду?

— Это был самый часто задаваемый вопрос, когда мы бегали в морозы. Никаких проблем. Если бы мне было некомфортно, я бы сняла его. Не замечаю его во время гонок, кольцо в носу не замерзает, не мешает.

— Родители как отнеслись к пирсингу?

— Родители поддерживают меня во всех начинаниях, никаких запретов никогда не было. Не хочу сказать, что я всегда делала что хотела. Просто они понимают, что я самостоятельная, взрослая и принимаю не какие-то сумасбродные решения.

— Дальше будете еще бить пирсинг?

— Нет. Жесткие вещи вроде туннелей мне не нравятся. Лет шесть назад у меня было несколько проколов на ушах, была штанга в ухе. Но это неудобно, это мешало мне в гонках, поэтому все сняла. Когда надоест пирсинг в носу, тоже сниму. Иногда бывают мысли, что, может, уже снять его. А потом думаю: да ладно, еще похожу.

— У вас немало татуировок. Когда сделаешь одну-две, уже не можешь остановиться. У вас так же?

— Сейчас я чуть притормозила, последнюю татуировку сделала летом. Прошло полгода, и меня уже все спрашивают: ну что, какая следующая? Уже скорее не я хочу набить что-то, а мои друзья ждут и хотят, чтобы я сделала тату, посвященное им. У меня ведь уже есть татуировки, которые ассоциируются с некоторыми моими друзьями. Следующая будет скоро.

— Кто просил татуировку в свою честь?

— Наташа Гербулова. Она мне все говорит: «Почему у тебя до сих пор нет татуировок, посвященных мне?». Все, следующая будет в честь Наташи.

— Портрет Гербуловой?

— Нет (смеется). Концепцию я уже придумала, пока это секрет.

В воскресенье в Раубичах пройдут масс‑старты. Прямую трансляцию женской и мужской гонок смотрите в 10:40  и 13:50 по мск соответственно на телеканале «Матч ТВ», а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru. «Биатлон с Дмитрием Губерниевым» выйдет в эфир между гонками в 13:00.

PARI Кубок Содружества. Масс-старт. Женщины

«Это самое неудачное начало сезона за всю карьеру». Интервью Карима Халили

Лидер мужского биатлона – о стрельбе, старых лыжах, Кубке мира без россиян и макаронах в мультиварке.

Прошлый сезон стал для Карима Халили весьма успешным. На этапах Кубка мира он неплохо стрелял, постепенно добавлял ходом и заехал в топ-3 индивидуальной гонки в Антхольце, благодаря чему пробился на Олимпиаду. Дальше случилось 24 февраля, после которого российский спорт, в том числе биатлон, оказался в изоляции.

В межсезонье Халили сменил тренерскую группу — ушел от Юрия Каминского к Артему Истомину. Переход сразу дал плоды: прямо сейчас Карим — лидер рейтинга СБР и сохраняет желтую майку, занимая первое место в общем зачете Кубка России. Однако сам он считает, что очень слабо начал сезон, а тренировочная работа дала совсем не тот эффект, который он ожидал. Об этом и не только Халили рассказал в интервью «Матч ТВ».

«НЕ СОМНЕВАЮСЬ В ПРАВИЛЬНОСТИ РЕШЕНИЯ ПЕРЕЙТИ К ИСТОМИНУ»

— Карим, в этом сезоне вам удалось достичь прогресса. Показываете хорошие результаты, владеете желтой майкой лидера. В чем секрет успеха?

— Не сказал бы, что мне удалось достичь прогресса. Думаю, что это самое неудачное начало сезона за всю карьеру. Наверное, у ребят были какие-то проблемы на старте сезона, за счет этого получалось долго удерживать желтую майку. Но в целом мои результаты в этом сезоне оставляют желать лучшего.

— Перед началом сезона вы сменили тренерскую группу — перешли к Артему Истомину. Что вы получили от этого перехода?

— В первую очередь хотел изменить определенные вещи в стрелковом компоненте. Получилось поменять некоторые аспекты, и это удается реализовывать сейчас на соревнованиях. В функциональном плане тоже сделали очень много и ожидали другого эффекта и результата. К сожалению, пока не получается это реализовать. Но, в любом случае, не сомневаюсь в правильности своего решения перейти в группу Истомина.

— Что именно пытались поменять в стрельбе?

— Хотелось увеличить скорость стрельбы, не потеряв в качестве.

— Можно ли сказать, что идеи Истомина — новаторские и отличаются от тех, что применяют в других группах?

— Можно сказать и так. В каких-то моментах он старается вносить что-то новое в российский биатлон.

— Доводилось слышать мнение, что методы Истомина порой радикально отличаются от «старой школы». Он много внимания уделяет нюансам тренировочного процесса, самочувствия спортсменов. Заметили такое?

— Да, так и есть. Хотя могу сказать, что все тренеры, с которыми работал в последнее время, акцентируют внимание на мелочах. Есть определенные детали не только в тренировочном процессе, но и в восстановлении, и в питании. Но большинство специалистов на них не обращает внимание.

«ВЫСТУПАЕМ НА ЛЫЖАХ, КОТОРЫЕ ОСТАЛИСЬ ОТ ПРОШЛЫХ ЛЕТ»

— Сейчас почти во всех видах спорта большие проблемы с инвентарем из-за санкций. Вы бегаете с российской винтовкой?

— Да, выступаю с винтовкой российского производства. Большинство спортсменов бегает с немецкими. Но винтовки принадлежат спортшколам. С этим проблем нет. Спортшколы самостоятельно закупают винтовки. Хотя, если сейчас кто-то захочет купить новую, то с этим наверняка будут определенные сложности.

— А что касается лыж?

— Сейчас мы выступаем на том, что осталось от прошлых лет.

— То есть с замиранием сердца ждете, когда этот инвентарь придет в негодность и придется окольными путями его как-то добывать?

— Да, придется как-то выбираться из этой ситуации.

— Знаю, что у некоторых сборных регионов сервисмены ездят за рубеж и закупают лыжи там. Вы как будете справляться?

— Сложный вопрос. Непонятно, как к нам будут относиться производители лыж, будут ли они идти на контакт, согласятся ли предоставить хороший инвентарь. Уже к концу сезона об этом нужно будет задумываться и прорабатывать какие-то варианты, чтобы попробовать привезти новые лыжи.

— У вас был личный контракт с зарубежным производителем лыж?

— Да, был.

— Как с ними строился разговор после 24 февраля? Они в одностороннем порядке разорвали контракт?

— У меня как раз контракт заканчивался после прошлого сезона. Никакого общения не было.

«МОЯ НЫНЕШНЯЯ ГОТОВНОСТЬ НЕ ПОЗВОЛИЛА БЫ БОРОТЬСЯ ЗА ВЫСОКИЕ МЕСТА НА КУБКЕ МИРА»

— Вы побывали на Олимпиаде, пробежали гонку, пропитались духом главного старта четырехлетия. Наверняка прибавили в уверенности и понимании, что это тот уровень, к которому надо стремиться.

— Само-собой. Но, наверное, это даже не столько из-за Олимпийских игр. Для себя я понял, что не нужно зацикливаться именно на этом старте. Есть множество других — тот же чемпионат мира, по моему мнению, имеет серьезную значимость. Нужно готовиться не только к Олимпийским играм, а показывать высокие результаты на протяжении всей карьеры в большом спорте.

— Вам сейчас сильно не хватает международных стартов?

— Скажу честно, понимаю, что моя нынешняя готовность не позволила бы бороться за высокие места. Наверное, в этой ситуации сейчас теряю не так много.

— Но за Кубком мира следите?

— Да.

— Что для себя отмечаете? Помимо того, что Йоханнес Бо бежит как электричка.

— Помимо этого отмечаю, что вся остальная сборная Норвегии бежит чуть медленнее, чем Йоханнес, но быстрее всех остальных. Интриги мало, зрелищности тоже недостаточно.

— Присутствие российских биатлонистов добавило бы зрелищности?

— Сложно сказать, на каком уровне мы сейчас находимся относительно мирового биатлона. Но, думаю, что большинству российских болельщиков было бы интереснее смотреть. Раньше Кубок мира у нас смотрели в основном потому, что мы выступали. Поэтому наше возвращение добавило бы зрелищности как минимум для российских любителей биатлона.

«УРОВЕНЬ ПРОЖИВАНИЯ И ПИТАНИЯ НА НЕКОТОРЫХ СТАРТАХ ОСТАВЛЯЕТ ЖЕЛАТЬ ЛУЧШЕГО»

— Как вам уровень организации внутрироссийских соревнований в сравнении с международными, на которых вы стартовали?

— В целом уровень организации неплохой. Видно, что для нас многое делают, стараются поднять престиж соревнований. Но, конечно, во многих местах уровень проживания и питания спортсменов оставляет желать лучшего. Все-таки приезжают биатлонисты высокого уровня, но иногда им очень сложно найти достойное питание, которое необходимо для восстановления.

— А в чем проблема? Низкое качество продуктов? Недостаточное разнообразие меню?

— Да, в целом низкое качество питания.

— У вас есть обратная связь с организаторами? Можете обратиться к ним с рекомендациями, чтобы в следующий приезд таких проблем не было? Не просили, например, передать в Рыбинск, чтобы обеспечили нормальное питание?

— Нет, не просили. Это же зависит от смет регионов. У каждого региона разные суммы заложены на питание. Кто и сколько может себе позволить — везде по-разному. Поэтому многие спортсмены сейчас возят с собой мультиварку, продукты и самостоятельно питаются на некоторых стартах.

— Это создает неудобства?

— Конечно, после тренировки хочется как можно быстрее зайти в столовую, покушать и сразу лечь спать. А тут тебе приходится сначала приготовить еду, есть и только потом ложиться отдыхать. Конечно, это доставляет некоторые неудобства и отнимает время, но так ты хотя бы в питании получаешь то, чего не получил бы в столовой.

— Где берете рецепты? Кто выручает? Мама, ютуб?

— Мы же ничего сложного не готовим. Все умеем сами.

— Топ-3 блюда, чтобы быстро восстановиться после гонки.

— Мы в основном питаемся пастой и макаронами. Иногда готовлю гречу. На завтрак — каша, сэндвичи, йогурты.

— А в мультиварке что готовите?

— Так те же макароны. Сейчас мама налепила пельменей, дала с собой. Готовлю пельмени.

— Этап Кубка России в Рыбинске получился для вас непростым с точки зрения результатов. Да и в масс-старте произошло падение. Что там случилось?

— У Димы Иванова отцепилась лыжа, на повороте ему некуда было деваться, поэтому он влетел в Лешу Вагина, а потом в меня.

— Обошлось без травм?

— По крайней мере, у меня, тьфу-тьфу-тьфу, да.

— После гонок вы говорили о тяжелом самочувствии. Так сильно нагрузились в новогоднюю паузу? Это было по плану или что-то пошло не так?

— Само собой, это было по плану. Но в целом это длится с начала сезона. Уже второй месяц организм не может войти в режим постподготовительного периода. Честно говоря, для нас это немного неожиданно. Если смотреть биохимию, то с этим проблем нет. Но почему-то организм не реагирует должным образом на нагрузку.

— Это может быть связано с нервами или каким-то психологическим давлением?

— Нет, психологического давления на меня особенно не оказывается.

«НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ САША ПОВАРНИЦЫН — КОРОЛЬ»

— Как вам Рыбинск? В воскресенье на гонках были полные трибуны, организаторы устроили мастер-класс для детей, вы сыграли с ними в боулинг. Удалось зарядиться позитивом?

— Когда организаторы устраивают подобные мероприятия, это круто. Спортсмены могут поделиться чем-то с молодым поколением, а сами дети получают классные впечатления, могут задать интересующие их вопросы. Хочется, что организаторы других этапов по возможности проводили что-то подобное.

— Рыбинск не первый раз принимает соревнования высокого уровня. Раньше здесь проводился этап Кубка мира по лыжным гонкам. Чувствуется, что люди здесь в курсе — как принимать спортсменов, организовывать развлечения для зрителей, готовить трассы?

— Однозначно, трасса здесь на самом высоком уровне. Зрители в Рыбинске, можно сказать, вообще лучшие. Здесь болеют настоящие фанаты биатлона и лыжных гонок. Не раз сюда приезжал. В прошлом году в Рыбинске был летний старт, пришло много болельщиков. На Деминском марафоне тоже было очень много людей. Далеко не везде на трибунах можно увидеть столько народа.

— Вы привыкли к трассам на международных стартах. А внутри России они чем-то удивляют?

— В принципе, в России все трассы нам тоже знакомы, мы на них уже соревновались. Ничего нового в этом плане нет. Конечно, есть разница с европейскими трассами. У нас более длинные, затяжные подъемы, а в Европе все трассы более скоростные.

— То есть тут специфика другая? Нужно работать больше.

— Да, возможно. Отмечу, что в Европе более быстрый снег, нужно уметь поддерживать скорость на протяжении всей гонки.

— У нас снег медленный из-за более морозной погоды?

— Ну, конечно, у нас тут минус 30 градусов было полдекабря, и даже в Рыбинске перед соревнованиями было очень холодно. Снег здесь перемороженный, не успевает отходить от таких температур. Это хорошо чувствовалось в первых гонках.

— Лыжники не особо жаловались на мороз, хотя гонялись в минус 25. Но у вас же винтовки, пули, нужно ложиться на промерзшие коврики. Каково выступать в такую погоду?

— Самая большая проблема на пристрелке и стрельбе. Замерзаешь именно в тот момент, когда тебе приходится останавливаться, перезаряжаться… Эти паузы создают основной дискомфорт. Конечно, если выйдешь просто кататься в такой мороз, можно потеплее одеться, заклеить лицо и особых проблем не будет.

— Даниил Серохвостов пропустил этап в Рыбинске. До этого вы постоянно подкалывали друг друга в прессе. Не хватало куража без него?

— Что сказать? Здесь было сложно, потому что на сегодня Саша Поварницын — король. Других слов просто нет.

— Следующий старт совсем скоро. 19 января начинается этап Кубка Содружества в Раубичах. Успеете восстановиться?

— Большинство спортсменов здесь, поэтому все будут находиться в равных условиях. Подготовка к этому этапу не должна никак сказаться.

— Для вас переезд больше нагрузка или вы кайфуете от дороги?

— Смотря от какой дороги, конечно. Здесь дорога займет почти целый день. После этого мышцы придется подрастрясти.

— Насколько хорошей идеей для вас являются совместные старты с белорусами? Вы как-то общаетесь, обсуждаете сложившуюся ситуацию: когда вернемся?

— Мнениями мы особо не обмениваемся. От нас и нашего мнения мало что зависит. Мы можем только надеяться, что скоро решение поменяется и нас вернут на международные старты.

В целом, конечно, конкуренция с белорусами очень серьезная. Там много сильных ребят. Тот же Антон Смольский высоко задирает планку для всех российских спортсменов. Нам это только на руку, что есть такие сильные ребята, на которых можно равняться.

«Планы Логинова на 95 процентов мои, конкретику и нюансы обсуждаем с Касперовичем». Интервью Сергея Башкирова

Тренер мужской сборной России — о подготовке к сезону, Бабикове, Гараничеве, Елисееве и смене спортивного гражданства.

— На каком этапе подготовки сейчас находитесь?

— В данный момент на этапе перерыва. Прошло три сбора: в Сочи, Раубичах и Токсове Ленинградской области. Впереди еще один сочинский сбор и там же Кубок Содружества с 23 по 29 августа. Сейчас несколько дней отдыха.

— Полноценный отпуск как провели?

— Обычно отдыхал дома или в теплых краях, но в этом году из-за плотного весеннего графика не получилось. Как и съездить на сплав в Башкирию, куда приглашал коллега Павел Максимов.

— Ваш дом — в Новоуральске Свердловской области?

— Верно.

— Почему этот город называют закрытым?

— Имеет отношение к атомной промышленности.

— У всех жителей есть дозиметры?

— Не слышал, чтобы у кого-то были, в этом плане все нормально.

— В вашей группе подготовки — Логинов, Цветков, Бабиков, Поварницын, Томшин, Бажин, Бурундуков, Малеев, Колотов и Вагин. Первая пятерка — люди известные, как охарактеризуете вторую?

— Не юниоры, но молодые спортсмены с потенциалом. По физическим показателям недалеки от лидеров, по качеству реализации есть куда расти.

— Чем нынешняя подготовка отличается от прошлогодней?

— В детали погружаться не стану. Некоторые изменения есть, общее направление прежнее.

— На что направлены изменения?

— Связаны с техникой передвижения в первую очередь. В стрельбе тоже кое-что пробуем. Пытаемся моделировать стрессовые ситуации, например. С этой целью провели в Токсове открытую тренировку со зрителями. И не все лидеры, надо сказать, смогли уверенно выполнить стрелковые упражнения, хотя в более комфортных условиях справлялись на отлично.

— Есть понимание, как будет проходить отбор на каждое из трех соревнований сезона: Кубок Содружества, чемпионат и Кубок России?

— Пока не все ясно. На Кубке Содружества ожидается выступление национальных сборных, по другим стартам нам доведут, полагаю, в составе каких команд будут выступать спортсмены. Обычно на внутренних соревнованиях они представляют регионы.

— Как станут отбирать людей в сборную? Несколько групп подготовки, кто-то тренируется самостоятельно… Надо же проверить претендентов. Где и как?

— Конкретики пока нет, но Минспорт, СБР и белорусская федерация наверняка примут решение. Ясно, что на Кубке России побегут все, без ограничений. Дальше будем исходить из квот и результатов.

— Юрий Каминский — старший тренер сборной. В чем проявляется его старшинство, если группы подготовки работают автономно?

— В настоящий момент у каждой группы своя программа. Пересечемся мы только на официальных стартах сезона.

— Если говорить о Логинове, в каких долях распределяется участие в его подготовке — ваше и Александра Касперовича?

— Мы закрываем разные аспекты. Если бы оба ходили по трассе, смотрели в трубу и проводили тренировки, можно было бы сравнивать.

— Бывает, знаете, когда спортсмену в сборной только подсказывают на рубеже и помогают с инвентарем, а тренировочные планы целиком пишет личный тренер.

— Планы Логинова на 95 процентов мои, конкретику и нюансы обязательно обсуждаем с Касперовичем. Мы регулярно на связи.

— Где смогут себя проявить Гараничев и Елисеев? После прошлогоднего Эстерсунда обоих словно вычеркнули.

— Мы не вычеркивали этих спортсменов, следим за ними. Гараничев, знаю, работает с личным тренером Максимом Кугаевским, готовится выступить на летнем Кубке Содружества в Сочи. По Матвею информации нет. На начало подготовительного периода некоторые показатели здоровья не позволяли ему получить медицинский допуск. Изменилась ли эта ситуация, сказать не могу.

— Как вам работается с 30-летним Бабиковым? Спортсмен опытный, с регалиями, но и с собственным мнением.

— Тренерский путь я начинал в юниорской команде, где были и Бабиков, и Логинов, и Поварницын. Давно знаем друг друга и одинаково трактуем главную цель: чтобы спортсмен мог прогрессировать. Никаких разногласий и недопониманий нет, у нас полный рабочий контакт.

— В футболе часто приходится слышать про поведение тренеров в раздевалках. Сыпанут, бывало, перцу и развернут игру в свою пользу. Как в этом смысле в биатлоне? Доводилось повышать голос или пинать стулья?

— У нас нет раздевалок и перерывов, спортсмены на дистанции управляют собой сами. Моя задача подготовить человека так, чтобы во время гонки он оптимально задействовал наработанные варианты. Но подходить ко всем надо индивидуально. Опытный спортсмен — одна ситуация, начинающий — другая, кому-то нужен кнут, кому-то пряник. В целом, не припоминаю, чтобы приходилось стучать кулаком по столу. За настроем спортсменов, однако, всегда следим и в рамках своих полномочий корректируем.

— Нет ощущения, что отстранением от международных стартов вам обнулили важную часть тренерской карьеры?

— Любому спортсмену и тренеру хочется соревноваться на максимально высоком уровне. Без зарубежных этапов мы вынуждены ориентироваться на внутренние старты, но это не отменяет необходимости показывать максимум, иначе прогресса не будет. Вполсилы бегать не получится, потому что вернуться в мировой биатлон, когда бы это ни случилось, нужно конкурентоспособными.

У меня лично нет ощущения вторичности происходящего. Вижу перед собой спортсменов, которым необходимо расти. Смогут они исправить какие-то недочеты, прибавить в технике, в стрельбе, — значит, работаю не зря.

— Если отменить карантинный период при смене спортивного гражданства, многие уедут, как думаете?

— Трудно сказать, но на данный момент, если судить по ребятам из моей группы, ничто на это не намекает, обиженных нет.

— Недавно ушел из жизни сервисмен сборной России Евгений Пермяков. Были знакомы?

— Женю знал много лет, знаком с его семьей, приезжали друг к другу в гости. Он был женат на известной биатлонистке Ольге Назаровой. Были моменты, когда его мастерство позволяло довести лыжи спортсменов до топ-уровня. Очень хорошо разбирался в мазях, влиянии погоды, лыжных структурах. Болел около двух лет, сильно изменился за это время. Продолжал работать, сколько мог, но рак такая болезнь… Большая потеря для нашего сервиса. 

«Самые странные претензии идут от тех, кто знает меня и видел, как я работаю». Интервью Артема Истомина

Руководитель смешанной биатлонной группы рассказал «Матч ТВ» о методах работы, критике и целях на сезон.

В Раубичах практически в полном составе собралась самая обсуждаемая биатлонная группа межсезонья — группа Артема Истомина. Не хватает только Кристины Резцовой, решающей вопросы с винтовкой в Санкт-Петербурге. В Белоруссии к команде присоединились Даниил Серохвостов, Карим Халили и ушедшая из группы Шашилова Светлана Миронова. Также пополнился и тренерский штаб. В него вошел Виталий Норицын, который не присутствовал на первом сборе, так как он еще не был оформлен.

Эти события «Матч ТВ» обсудил с руководителем группы Артемом Истоминым. В этом материале:

• Возможно ли сокращение группы
• Как Истомин относится к тому, что в группе есть романтические отношения: Даниил Серохвостов и Ксения Довгая встречаются
• Не видит ли тренер проблемы в том, что некоторые биатлонистки старше него
• Не боится ли Артем потерять работу, если у СБР будет новый президент

— На втором сборе к вашей группе присоединился тренер Виталий Норицын. Что изменилось в построении работы?

— Если прошлый сбор был больше подготовительный, то здесь начинаем больше специальную работу делать. Концентрация и у ребят повысилась, и у нас в том числе стало больше работы.

— На сборе в Раубичах прибавилось биатлонистов в группе. Сейчас их 9, в Терсколе было 7.

— Да, плюс здесь работа со стрельбой началась. В Терсколе ее не было.

— Тяжело уследить за девятью спортсменами? Сейчас же еще не хватает Кристины Резцовой.

— На самом деле я думал, что будет тяжелее. Пока большой нагрузки не почувствовал. Просто сейчас еще идет разделение на стрелковые и функциональные тренировки. Поэтому объем тренировочный достаточно большой, если смотреть в общем. Но в целом, серьезной нагрузки на меня не было.

— Мыслей о том, чтобы сокращать группу, нет?

— Нет. Надо просто тренера еще одного.

— Вы говорили, что нужен еще один специалист. Этот вопрос до сих пор никак не решился?

— Пока не решился, есть вопросы с финансированием. Пока вдвоем работаем. Надеемся, что в ближайшее время вопрос наладится. Так всегда происходит. Сейчас только начало лета. Думаю, что должно быть все нормально.

— Как вы видите эту тренерскую структуру? Будут три плюс-минус равнозначных тренера?

— Да. Просто так же продолжится, что Виталий Викторович будет больше уделять внимание и руководить процессом по стрельбе, а в функциональной части вместе работать. Сейчас у нас так и получается. Мы друг другу помогаем. Вообще никаких проблем нет.

— На сборе в Раубичах к группе присоединились Карим Халили и Даниил Серохвостов. Удается переключаться между работой с парнями и девушками?

— Есть такой момент, что не всегда быстро получается переключиться. Но это больше касается, наверное, каких-то смягчений для девушек.

— То есть с девушек вы требуете иногда так же жестко, как с парней?

— Да. С парней я требую много. Но в целом не разделяю на мужчин и женщин. В первую очередь они спортсмены.

— Не жалуются на нагрузки?

— Иногда бывает, когда говорят, что я слишком жесткий. Но я не скажу, что жесткий. Да, требовательный, но к себе такой же требовательный. Ничего такого в этом не вижу.

— Заметил, что парни любят друг с другом пошутить на тренировках. Вам это не мешает?

— Наоборот, это психологически отвлекает от монотонной работы. Разгружаются. Это нормально. Они и над девчонками где-то могут подшутить.

— Некоторые тренеры против любовных отношений между биатлонистами. Например, Елена Чепикова (Мельникова) рассказывала, что Михаил Шашилов в свое время был против ее отношений с Сергеем Чепиковым и на этой почве они даже поссорились. У вас же отношения есть внутри группы — Даниилом Серохвостов и Ксенией Довгай встречаются. Это не проблема?

— Мне, наверное, здесь повезло, потому что эти спортсмены достаточно дисциплинированные. Вдвоем они встречаются только вечером после тренировок. А во время тренировок они сконцентрированы на индивидуальной работе. Вдвоем нигде не бегают, не разговаривают. В сон-час отдыхают каждый в своей комнате. Никаких дополнительных отвлечений от спортивной деятельности у них нет. Что Ксения стремится к своей цели, что Даниил. Так случилось, что они оказались в одной команде. Пригласить Ксению было моей инициативой. Это произошло еще до того, как к команде присоединился Даниил. Плюс мы сразу обговорили, что я не против этого, но если вдруг увижу, что это им мешает, что будут нарушать режим, то мы будем принимать меры.

— Сказали, что Ксению вы сами позвали в команду. Как вообще происходил набор спортсменов в группу? Кого вы пригласили?

— Группа, можно сказать, уже сложилась. А пригласить Ксению и Лизу (Каплину) была моя инициатива.

— Еще к вам присоединилась Светлана Миронова, у которой в Раубичах тоже первый сбор в этой группе. Она сама про себя говорит, что у нее сложный характер. Почувствовали это?

— Пока нет. Да и, честно говоря, мне на это не то чтобы без разницы, но я требую с них как от себя. Ведь я готов с ними работать 24/7. Я также могу сказать, что, ребят, я с уважением отношусь к вашей работе, вы относитесь с уважением к нашей.

— Не возникает проблем с тем, что некоторые биатлонистки в группе старше вас?

— Я не ставлю себя выше их. Я больше им как помощник. Как четыре года до этого работал как помощник спортсмена, так и продолжаю. А не как вышестоящий руководитель. Поэтому у нас каких-то вопросов не было. Конечно, когда работал с парнями, то где-то перегибал палку, мог слишком много требовать от них. Они мне просто говорили: «Артем, ты перегибаешь». Я это нормально принимаю. У меня действительно такое бывает. Потому что я к себе долгое время требователен. Может, это где-то даже мешает, потому что не могу от других людей требовать так же, как от себя.

— Возможно ли от вас услышать крик?

— Да, конечно. Эмоции на тренировках бывают. Это рабочие моменты.

— По высказываниям некоторых биатлонистов складывается мнение, что вы более либеральный тренер, чем те, кто был у них до этого. У нас же обычно спортсмен значительно младше тренера, а здесь разницы практически нет. Не думаете, что даете много свободы?

— Может, им в большей степени это кажется. Потому что свободы здесь не так много. Просто что они под этими словами подразумевают? Тренировочный процесс так организован, чтобы они учились работать самостоятельно. Они в любом случае проводят много времени, работая самостоятельно. И вид спорта у нас индивидуальный. Где-то, да, могу дать задание и не бегать постоянно за спортсменом, не подсказывать. Где-то могу написать тренировочный план и не расписывать глубоко. Опять же, тут вопрос, позвонит спортсмен и уточнит этот момент или будет сам делать то, что ему в голову придет. Но обычно они перезванивают.

— Насколько вам привычно в роли руководителя? Был ли у вас вообще опыт руководящей работы?

— Конечно, такой опыт был. Я как-то не вижу особой разницы. Примерно так же работал в последние четыре года. Конечно, стало больше ответственности. Хотя она и там, и там ответственность. Я так же болею за их результат, как они за свой результат болеют.

— Не было сомнений, когда соглашались на эту работу?

— Главное для меня было то, с кем я на эту работу иду. Я говорю про ту команду тренеров и специалистов, которые со мной идут. Все равно мы все делаем вместе. Они моя опора, за нее я спокоен.

— Много было критики вашего назначения от различных специалистов. Как вы это воспринимали?

— Они же сами не идут работать. Не нравится — возражай, возражая — предлагай, предлагая — действуй. У меня у отца в кабинете висела такая поговорка. Я ее запомнил. Так же меня и преподаватели в институте учили. Говорили: «Артем, кто, если не вы, будете это делать? Мы свое все уже сделали. Дело за вами». Поэтому если некому за это браться, значит, мы будем брать и делать вне зависимости от возраста.

— Ожидали такой реакции?

— Конечно, ожидал. Наверное, каждый адекватный человек понимает, что со стороны это смотрится как-то нестандартно. Но ситуация такая сложилась в целом в нашем биатлоне. Не я был причиной этого.

— Какую самую странную претензию слышали за последнее время?

— Самые странные претензии идут от тех людей, которые знают меня и видели, как я работаю. Когда они говорят, что у меня комфорт в команде, что спортсмены приехали на каникулы. Спросите у спортсменов, каникулы это для них или нет? Я так не думаю. То, что я не угнетаю их постоянно, — возможно, да. Но в то же время никому слабины не дается.

— Вы до этого работали со спортсменами-мужчинами. Успели понять, что такое работа с женщинами? Чем отличается эта работа?

— Сколько я ни разговаривал с тренерами, которые поработали с мужчинами и женщинами, никто особо не разделял спортсменов по полу. Да, есть какие-то моменты в работе с женщинами. Но скажу, что женщины могут просто молча делать и делать свою работу, даже меньше вопросов задавать. Хотя это тоже не всегда хорошо, когда не задаешь вопросы. Потому что если спортсмен задает вопросы, то ему это интересно, его увлекает этот процесс.

— Этот сезон, вероятно, будет без международных стартов, если не считать Кубок Содружества. По каким результатам можно будет понять, хорошо вы отработали этот сезон или нет?

— Думаю, что надо в целом будет посмотреть этот сезон и стабильность выступлений. Плюс оценить некоторых спортсменов индивидуально, их результативность в компоненте скорости, в отношении финишных кругов. Понятно, что у нас разные спортсмены. Но у каждого есть свои точки, на которые можно опираться, на которые можно будет посмотреть при анализе сезона. Главное, чтобы сезон сложился. Без болезней, без травм.

— Понятно, какие биатлонисты поедут на Кубок Содружества?

— Пока нет. Думаю, что сделают два состава сборной, они будут между собой соревноваться. В каком количестве эти команды, еще неизвестно.

— Сейчас у вас ряд сборов, затем два этапа Кубка Содружества, после начинается зимний сезон с этапа Кубка Содружества и Кубка России. Что вы будете делать, когда спортсмены разъедутся в региональные команды для участия в Кубке России?

— Как я понимаю, мы будем также ездить на соревнования, продолжать тренировочный процесс. Потому что у нас цикл четыре года.

— Главным биатлонным событием в июне станут выборы главы СБР. Не боитесь ли вы, если нынешнего президента не выберут, что новый не захочет, чтобы вы тренировали группу?

— Это будет их решение. Я не могу никак этому препятствовать. Смысл мне этого боятся? Боятся чего?

— Остаться без работы.

— Я понимаю. Но чего бояться? Я же на это никак не влияю. Это решение руководства, кого и в качестве кого они хотят видеть. Значит, так тому и быть. Не думаю, что в 26 лет я останусь без работы, тем более с желанием работать в спорте. 

«Можем с Артемом подискутировать, но окончательное решение за ним». Норицын снова тренирует в России

Специалист присоединился к группе Истомина в Белоруссии.

Группа Артема Истомина самая обсуждаемая в это межсезонье. Во-первых, группа смешанная: в ней восемь женщин и двое мужчин. Такого у нас в биатлоне еще не было. Во-вторых, вызвала вопросы тренерская структура в группе: почему ей руководит 26-летний Истомин, а не 38-летний Виталий Норицын, уже имеющий опыт работы старшим тренером в женской сборной России, а также в национальной команде Болгарии, контракт с которой у специалиста завершился 30 апреля?

Первый сбор группы Норицын пропустил, так как его еще не было в тренерских списках, из-за чего не смогли командировать в Терскол. Но специалист присоединился к команде на сборе в Белоруссии и впервые рассказал о своей новой роли «Матч ТВ». Также в этом материале:

• Почему ему пришлось уйти из сборной Болгарии
• Как он оказался в группе Истомина
• Не смущает ли его конструкция группы
• Оформился ли Норицын в качестве личного тренера Кристины Резцовой
• Что тренер ждет от нового сезона

— Когда вы поняли, что вряд ли останетесь в сборной Болгарии?

— Сразу после возвращения с этапов Кубка мира. Уже было понятно, что гражданам России будет трудно работать за рубежом. Нам даже было сложно получить визу в шенгенскую зону.

— Виза — главная проблема?

— Во время нашего отъезда из Болгарии это была одна из основных проблем, которую обозначили. Потому что нам предлагали новое сотрудничество. Консультировались с посольством, нам сказали, что на данном этапе это невозможно.

— То есть их биатлонная федерация была готова продолжить работу с вами?

— Они были абсолютно за, как и все спортсмены.

— Когда вы находились на этапах Кубка мира после Олимпиады, косых взглядов на вас со стороны соперников не было?

— Нет, такого не было. Да, конечно, чувствовалось напряжение на последних трех этапах Кубка мира. Но так чтобы напрямую мы с кем-то дискутировали, такого точно не было.

— Где вы жили в Болгарии?

— У них при министерстве спорта есть отель. Между сборами мы были там либо у нашего друга возле Бельмекена. Это летом. А зимой мы где-то с октября уже безвыездно находились в Европе на этапах Кубка мира.

— Вещей много пришлось собирать, когда уезжали из Болгарии?

— Конечно, накопилось за два года. Уезжали, и у каждого было по 60-70 килограммов.

— Когда приехали с Кубка мира и поняли, что ваше сотрудничество со сборной Болгарией заканчивается, то чем думали заниматься дальше? Какие были варианты?

— Можно было с регионами работать. Были приглашения. Но потом закрутилась наша история вся. Да она и закрутилась достаточно рано. Практически сразу после нашего возвращения.

— Как это происходило? Как вы оказались в группе Артема Истомина?

— Позвонил Артем, сказал, что предлагают такую конструкцию.

— И вы сразу согласились?

— Мы, в принципе, давно с ним разговаривали, что можно работать вместе. Уже не первый год знакомы. Он был в группе мужчин, я — в группе женщин. Тогда еще обсуждали.

— Вас эта конструкция не смутила? Сейчас больше обсуждают, кого из вас нужно было ставить руководителем группы.

— Нет, абсолютно не смущает. Я сам был на таких ролях. Когда у нас в группе были Леонид Александрович Гурьев, Николай Степанович Загурский, которые практически в два раза старше меня.

— Удается соблюдать субординацию?

— В каком плане?

— Что Артем Евгеньевич — руководитель группы, а вы его подчиненный.

— Это всем понятно в группе. Меня это не смущает. Мы можем подискутировать, но окончательное решение принимает он.

— Какой вы видите свою роль в этой группе?

— Он уже говорил, что у нас нет разделения, что кто-то отвечает только за определенный участок. Мы много разбираем тренировочные планы, предлагаем нагрузки и совместно выпускаем план в работу. Это касается и стрелковой части, и функциональной.

— Насколько вы согласны с тем курсом, который предлагает Артем?

— У нас всегда были схожие понимания и по нагрузкам, и по интенсивности. Что-то он за это время увидел новое, что-то — я. И собираем все воедино. У нас внутренних разногласий нет, поэтому изначально и разговаривали о совместной работе. У нас похожая идеология.

— То, что группа у вас смешанная, не беспокоило?

— Нет. Принципиальных различий не было. Вообще, не понимаю, если у кого-то паника из-за этого. В этом точно нет проблем. Все тренируются по своим заданиям. Даже нет такого, что групповым методом постоянно тренируются в командах. Вы этого нигде не увидите. Ни в России, ни в Европе. Да, есть отдельные тренировки, которые проводятся группой, но в основном у всех своя интенсивность, у всех свои рабочие зоны. Неважно, женщины или мужчины. В каких-то компонентах мужчины реально посильнее — в координации, технике. Как наглядный пример — это хорошо для женщин. Плюс мужчина не один в группе. У него есть спарринг-партнер, чтобы они друг за другом тянулись, друг друга тянули, где-то подстегивали, мотивировали.

— Им друг друга хватит, чтобы прогрессировать?

— Нет проблемы в этом. Люди могут тренироваться по одному и достигать высоких результатов, в том числе в биатлоне. Тот же Йоханнес Бе большинство времени один проводит. Та же Тереза Йохауг. Думаете, кто-то с ней тренируется в спарринге? Да никто не выдержит просто. Нет ни одной спортсменки. Да, они ездили с (Хелен-Мари) Фоссесхольм в прошлом сезоне вместе по сборам и, возможно, примерно по одному плану тренировались, но никогда Фоссесхольм с Йохауг не тренировалась. Почему? Разве она не хочет с ней делать работу? Разве она не хочет за ней тянуться и стать сильнее? А ответ как раз в том, что у всех разные зоны интенсивности и развивающая работа вне соревнований.

— Как ведется работа с Кристиной Резцовой? С одной стороны, главный в группе Артем, с другой — она ваша спортсменка.

— Сразу скажу для понимания: у нас нет с Артемом конфликта интересов, у нас нет конфликта в плане, который мы выпускаем в работу. Мы абсолютно всегда приходим к единому мнению. С Кристиной — так же. Мы не говорим с Кристиной на разных языках, не убеждаем спортсменку я в одном, а он в другом. Если мы даже разговариваем с ней по отдельности, будем доносить до нее одну информацию, одну модель нашего тренинга, одну периодизацию нашего подготовительного периода: почему в мае так, в июне так и что будет. Нет никаких проблем. К кому она обратится из нас? У нас спортсмен может обратиться к любому из тренеров в группе с вопросом независимо от того, где этот вопрос возник, и получит в ответ наше общее мнение как команды тренеров.

— Сейчас Кристины нет на сборе в Раубичах. Кому она чаще звонит из вас?

— Со всеми общается. Меня не было на сборе в Терсколе, а Артем был. Там они непосредственно работали. Вопросов не было. Иногда созванивались. Сейчас у нее межсборье заканчивается, заедет в Санкт-Петербург и будет работать по нашим планам.

— В прошлом сезоне вы не были оформлены как ее личный тренер. Как с этим теперь?

— Так же. У нее есть личные тренеры в регионе. Для меня это вообще не проблема, считаюсь ли я личным тренером или нет.

— Но деньги же всем нужны. В проекте призовых за выступление на Кубке России предусматривается вознаграждение для личных тренеров.

— Все всегда вернется. Спортсмен сам понимает, у кого и какой вклад в подготовку был. С такими проблемами точно не сталкиваемся, что кто-то остался без штанов.

— Что ждете от нового сезона? Оптимисты еще надеются, что мы вернемся на международные старты, но более реалистичным видится сезон в России.

— Думаю, что проведем в России. Сложно, конечно, когда не видишь мирового ориентира. Чем дольше мы задержимся, тем больше можем запутаться в том, что брать за ориентир. Здесь уже нам надо крепко подумать. Разговаривали об этом с Юрием Михайловичем Каминским, что нужно найти определенные точки и взять их за модель. Мы за модель всегда считаем топ-3 Кубка мира. Биатлон в последнее время очень сильно меняется и в стрелковом плане, и в технике. Соревнуясь на Кубке мира, ты понимаешь, какая у соперников скорость, какое время нахождения на рубеже. Они друг с другом конкурируют. А конкуренция — всегда двигатель прогресса. Если бы не было в свое время Мартена Фуркада или Йоханнеса Бе, то не было бы раздражителя, которого все хотят обыграть.

Но, с другой стороны, будет интересно. Получится длинный календарь, похожий на этапы Кубка мира. Можно будет увидеть всех, кто у нас есть в России. Все увидят, кто может держать сезон. Не будет такого, что кто-то готовится только к отборочным стартам, так как сейчас этих стартов нет. Есть рейтинг, есть Кубок России, есть определенная плотность соревнований.

— Мотивацию видите в глазах спортсменов?

— Да. Не вижу ее снижения. Наоборот, все достаточно заряженные приехали. Все работают. Знаю, что и в Терсколе так же все серьезно ко всему относились. Вообще не слышал разговоров, что раз так все происходит, то зачем мы все это делаем. Думаю, что как раз из-за нашего внутреннего календаря. Потому что на каждый старт будут выходить и состав А, и состав Б, и региональные спортсмены. 

«На заседании правления заявил, что решение по Истомину беру на себя». Майгуров перед выборами

Президент СБР — о деньгах, тренерском штабе, внешних раздражителях и Кубке Содружества.

23 июня состоятся выборы главы Союза биатлонистов России. Кандидатов двое: Виктор Майгуров и Алексей Нуждов. 

За месяц до выборов «Матч ТВ» поговорил с действующим президентом СБР Майгуровым. В этом материале:

• Сколько спонсорских денег удалось привлечь за последние два года
• На какой стадии подписание контракта с новым экипировщиком
• Кто предложил сделать молодого Истомина руководителем женской группы
• Надо ли сначала избирать президента СБР, а затем назначать тренеров

— Подходит к концу ваш двухлетний срок во главе СБР. Какими запомнятся эти два года?

— Они пролетели очень быстро. Скучать было некогда. Первое время занимались финансовыми вопросами, погашением долгов. Должны были многим, в том числе и иностранным контрагентам. Меня это сильно беспокоило. Слава богу, все вырулили. Сейчас финансовая ситуация у нас стабилизировалась. Мы никому не должны, и это не может не радовать.

В отсутствие главного тренера в сборной команде принял на себя его обязанности. Занимался этими вопросами в ежедневном режиме. В прошлом году мы ввели разделение на группы по примеру нашей лыжной федерации. Это показало свою эффективность. Медали с Олимпийских игр, чемпионата Европы тому свидетельство.

Мы продолжили программу поддержки наших региональных федераций, которую в свое время начинал Михаил Дмитриевич Прохоров. В этом году эта поддержка превысит 11 миллионов рублей. Плюс начали компенсировать расходы по проведению детско-юношеских соревнований, входящих в календарный план СБР.

Дважды организовали и провели курсы повышения квалификации для региональных тренеров. Осенью для тех, кто работает со взрослыми, весной для тех, кто работает с юношами. Больше недели перед ними выступали специалисты по разным направлениям. Эти курсы прошли в Сочи при поддержке Олимпийского комитета России, Российского международного олимпийского университета и были совершенно бесплатными для наших регионов.

За эти два года выпустили большое количество методических материалов — по функциональной подготовке, по стрелковой подготовке, по тестированию спортсменов, разработали типовые задания по строительству и оборудованию стрельбищ, типовые проекты лыжно-биатлонные комплексов различного уровня. Перевели несколько работ иностранных специалистов — норвежских, немецких, — чтобы была возможность сравнивать те или иные тренировочные практики. Стараемся максимально образовывать наших тренеров и судей, работающих в регионах, регулярно проводим для них семинары и научно-практические конференции.

— Последние два года также активно занимаемся антидопинговой работой. В рейтинге РУСАДА среди всех федераций в России мы находимся на первом месте. Это тоже о чем-то говорит. Занимаемся профилактикой допинговых нарушений, делаем акцент на детско-юношеский спорт, чтобы подрастающее поколение было более информировано. Ввели в практику регулярные zoom-семинары с представителями региональных организаций по антидопинговой работе.

В медиапространстве, считаю, мы стали максимально открытыми. У СБР активные соцсети, живой сайт, регулярно встречаемся с журналистами.

Есть разные критерии оценки нашей работы. Если брать государственную оценку, то это медали с Олимпийских игр, чемпионатов мира и Европы. Это видимый фактор. Другой критерий — развитие биатлона в регионах. За эти два года приняли в члены СБР пять новых федераций. В том числе Самарскую область, о которой как раз на днях был сюжет на «Матч ТВ» про родину Эдуарда Латыпова — поселок Камышлу. Там около 70 детей занимаются биатлоном. Слава богу, наш вид спорта остается популярным и востребованным. Это не может не радовать.

На мой взгляд, сделано немало. И есть понимание, что делать дальше.

— Ни разу не пожалели, что ввязались в это?

— Нет. Я же был не один. Понимал, с кем работать, кто меня будет поддерживать. У нас есть управленческая команда. За эти два года установили хороший контакт с министерством спорта и Олимпийским комитетом России. На днях встречались с Олегом Васильевичем Матыциным. Вместе с Анной Богалий обсуждали наше видение по развитию детско-юношеского спорта. Он не в первый раз подтвердил, что итоги работы СБР полностью устраивают министерство спорта. В свою очередь с ОКР совместно реализовали к Олимпиаде в Пекине многоступенчатый исследовательский проект по подготовке лыж, плотно работаем с инновационным центром ОКР, есть большие планы на новый сезон.

— Сомнений не возникало, той ли дорогой идете? Например, когда разделяли сборную на группы и делали другие не самые классические для нашего биатлона шаги?

— Абсолютно нет. Я за то, чтобы что-то пробовать, а не идти по протоптанной дороге. В случае с разделением на группы есть успешная мировая практика, есть практика наших соседей из лыжной федерации. Мы регулярно общаемся с Еленой Вяльбе. Их опыт показывает, что не нужно складывать яйца в одну корзину. Сейчас по инициативе Михаила Шашилова и по согласованию с Еленой Валериевной взяли в биатлон перспективную лыжницу Наталию Мекрюкову. Давно ничего такого не делали. Может быть, в будущем пойдем дальше.

— Когда на чемпионате мира в Поклюке наша сборная взяла всего одну медаль, а до Олимпиады оставался год, паники не было?

— Еще в начале сезона я говорил, что на Олимпиаде мы будем способны бороться в каждой гонке за медаль. Так и произошло. Все понимают, что могло быть не только три бронзовые и одна серебряная медали, но и золотые. Наш потенциал достаточно высокий.

— Что не получилось за эти два года?

— Сложно сказать. Если брать три первоочередные цели, то все запланированное получилось: долги погасили, олимпийские медали завоевали, продолжаем поддерживать наши региональные федерации.

— На конференции 2018 года вы говорили о том, что привлечете от 100 до 200 миллионов рублей спонсорских денег. Сколько в итоге удалось привлечь?

— По плану у нас сегодня бюджет порядка 150 миллионов рублей, и в доходной части он будет превышен. 40 с небольшим миллионов дает наш генеральный спонсор «Газпром». Покончив с долгами, мы начали получать деньги от IBU, появились отчисления от букмекеров, но и своими силами удалось привлечь около 40 миллионов рублей.

— Сейчас непростое время для поиска спонсоров. Как ведется эта работа?

— Мы переподписали контракт с компанией «Газпром» на три года. Это соглашение было достигнуто еще зимой, официально оформили совсем недавно. Раньше у нас был годовой контракт, сейчас удалось подписать на три. Но, опять же, в нынешних реалиях это около трети нашего бюджета. Есть над чем работать.

— Контракт с экипировщиком KV+ закончился 30 апреля. Подписали уже соглашение с TS-Sport?

— Оно проработано. Чисто формально осталось поставить подпись. Несмотря на всю ситуацию, компания не отказывается с нами сотрудничать и будет экипировать спортсменов.

— Когда ждать презентацию формы?

— В графическом виде дизайн уже согласован. Обычно на полную проработку экипировки уходит год. Так как все приходится делать в моменте, летняя форма будет менее броская, а зимняя — уже в цветах российского триколора.

— Кому экипировка будет выдаваться, учитывая, что, скорее всего, международных стартов у нас не будет?

— Будет Кубок Содружества. Получат те, кто находится на централизованной подготовке. Тут надо также учитывать интересы и нашего партнера-экипировщика.

— Еще вопрос по финансовой части. Два года назад бюджет СБР стал закрытым. Почему?

— Возьмите любую организацию — бизнес или спортивную федерацию. Разве у «Матч ТВ» бюджет размещен на сайте? Это внутрикорпоративная информация. Сколько мы тратим на сборную команду? Какая зарплата у сервиса или президента? Ни одна корпорация не даст такую информацию. Членам СБР я готов отвечать на вопросы по бюджету.

Могу сказать, что наш бюджет 150 миллионов рублей. Это открытый или закрытый бюджет?

— Наверное, нужно расписать статьи расходов, чтобы считать его открытым.

— Простой пример. Мы запланировали потратить на сборную 22 миллиона, но по факту вышло 33. Дальше что? Нас спросят: «Почему 33?» На отчетной конференции я готов объяснить для делегатов. Это наша внутренняя история.

— Что у вас в приоритете на ближайшие четыре года?

— У нас два главных направления: подготовка сборной и региональная политика. По сборной сейчас в первую очередь смотрим на первый год нового олимпийского цикла. Мы его уже спланировали, подготовка началась. Естественно, держим в уме Олимпиаду-2026, смотрим, кого к ней готовить. Идет подбор более молодых спортсменов. Мы понимаем, что наши сегодняшние опытные биатлонисты будут уже не в таком боевом состоянии через четыре года.

Другой приоритет — максимальная поддержка наших региональных федераций. Планируем использовать на это отчисления, которые идут к нам от букмекеров. Как уже говорил, в этом году выделили на поддержку более 11 миллионов рублей, что значительно больше по сравнению с предыдущими годами. В следующем году это количество может значительно увеличиться.

— Как происходило назначение тренеров-руководителей групп?

— 1 апреля на тренерском совете в Тюмени прошло обсуждение. Второго числа я провел неофициальное собрание, где попросил региональных тренеров высказать свое мнение о формировании тренерского штаба сборной. Каких-то конкретных предложений не услышал: этого туда, этого сюда или «возьмите меня». Такого не было. 

Затем в конце апреля собрался исполком тренерского совета, которому я предложил свою версию тренерского штаба. Была предложена еще пара кандидатур, но в конечном счете они оказались непроходными. Не хочу называть фамилии. На основании этих консультаций и собраний я вынес состав на заседании правления СБР. Кто-то был не согласен по той или иной кандидатуре, у каких-то тренеров была стопроцентная поддержка. Но в тех случаях, когда кто-то был не согласен, альтернативных вариантов предложено не было. И большинством голосов членов правления данный тренерский штаб был утвержден.

— Артем Истомин в качестве руководителя одной из групп — ваша придумка?

— Да, это моя зона ответственности. При этом меня поддержало большинство членов правления.

— Не встретил по этой кандидатуре ни одного мнения в поддержку. Зато высказывавшихся против достаточно: Хованцев, Касперович, Васильев.

— Еще раз повторюсь, альтернативных предложений не было. У Дмитрия Васильева всегда свое мнение, и это не мешает нам периодически обсуждать разные вопросы. Мне нравятся такие внешние раздражители, которые не дают расслабляться и мотивируют.

— Понятно, что сезон наши биатлонисты, скорее всего, проведут в России, что Истомин талантливый тренер. Но ему предстоит работать в сильной группе, где есть Резцова, Халили, Серохвостов. Не опасно ли это?

— Он же не один там будет работать. У нас есть сезон для экспериментов. Посмотрите на тренерский штаб. Есть поколение тренеров 60+, есть совсем молодые тренеры, а между ними разрыв. Очень мало специалистов в возрастной категории 30-60 лет. 

Истомин поработал в команде вторым-третьим номером. Завоевал уважение спортсменов за счет своих знаний, своего подхода. Да, он не сам его изобрел. Учился у Хованцева, у Каминского, изучал мировой опыт. Человек прогрессирует. Если ты надолго застрянешь вторым-третьим номером, то никогда не сможешь реализовать свои методики, свои мысли. Я абсолютно не боюсь этого решения. На правлении об этом и заявил, что решение по Истомину и по тому, чтобы с ним готовились Серохвостов и Халили, беру на себя. У нас есть время на эксперименты.

— Он же работал только с мужчинами.

— Какая разница?

— Например, у женщин есть циклы, в которые он, возможно, не так сильно погружен.

— Погрузится. Тренер есть тренер. Посмотрите на мировую практику. Талантливые тренеры работали и с мужчинами, и с женщинами. Возьмите Пихлера, Падина. Единственное, не нужно ждать сиюминутного результата. Надо давать тренерам время поработать. А то мы назначили и через год уже меняем. Я не за это.

— Как получилось, что группа смешанная? Не слишком ли много экспериментов?

— Нормально. У Халили есть опыт готовиться индивидуально. А тут еще будет Серохвостов — хороший спарринг-партнер.

— Не слишком ли мы подстраиваемся под, как говорит Юрий Каминский, «хотелки» спортсменов?

— Если бы это был олимпийский год, то я бы по-другому рассуждал. В общем-то, я и рассуждал в прошлом сезоне по-другому — старался минимизировать самоподготовку. Но зачем идти по шаблонам в этом сезоне? Можно экспериментировать.

— По каким критериям набирали людей в группы на централизованную подготовку?

— Есть результаты спортсменов в сезоне, есть рейтинг СБР. В первую очередь вызывали тех, кто показал результат на Олимпийских играх. С другой стороны, есть пункт «на усмотрение тренеров». Конечно же. брали молодых спортсменов, которые только переходят из юниоров. Это как раз то, о чем мы говорили в начале: перспектива к следующей Олимпиаде и к Играм 2030 года. Есть люди, выполнившие критерии, но решившие готовиться с региональной командой или самостоятельно. Например, Нигматуллина, Буртасова, Поршнев, Пащенко.

— Правильно понимаю, что до октября спортсмены находятся на централизованной подготовке и они спортсмены сборной, а затем, если международного сезона не будет, то «сборники» становятся биатлонистами региональной команды?

— У нас будет Кубок Содружества, на котором выступит именно сборная. Централизованные сборы зимой тоже будут, но реже. И тренеры национальной команды ведут своих спортсменов весь сезон. Когда начнется соревновательный период, то станут приезжать на старты. Кого-то, кто заслужил, мы поставили на ставку ЦСП на весь сезон, кого-то только до 31 декабря.

— Допустим, пройдет сезон без международных стартов. По каким критериям набирать новые группы? Рейтинг СБР — главный?

— Конечно. Думаю, что в этом году очень сильно поднимется конкуренция на внутренних соревнованиях. Раньше мы сравнивали условно: кто-то занял 15-е место на Кубке мира, а кто-то выиграл на Кубке России. Сейчас для всех будет объективно, когда все станут соревноваться вместе. 

Есть мысли, что сделать в плане подготовки лыж, чтобы минимизировать разницу в этом компоненте между регионами. У нас в одних регионах есть деньги на сервис, а в других нет. Хотелось бы взять на себя эту подготовку, чтобы все бежали на одинаковых парафинах, как это делают во Франции, Норвегии. Понятно, что у них людей меньше. Наш сервис оказывал помощь всем желающим на чемпионате России в Тюмени. Хотим продолжить и расширить этот эксперимент в новом сезоне.

— Много споров вызывает тот факт, что назначение тренеров сборной проходит раньше выборов президента СБР. Сейчас нам это уже не исправить, но стоит ли изменить такое положение дел в будущем, чтобы через 4 года сначала выбрали главу, а затем назначили тренеров?

— В сегодняшней истории я не вижу проблем, что выборы будут в июне, а тренеры уже назначены. Посмотрите на федерацию лыжных гонок. У них тренеры назначены уже давно, а выборы президента 18 мая. Что нам мешает это делать?

— На выборах президента ФЛГР был только один кандидат — Елена Вяльбе. На выборах главы СБР кандидатов двое.

— Конечно, я не против того, чтобы выборы проходили в конце апреля — начале мая. Но это не влияет на назначение тренеров. В этом году поздний срок выборов связан с тем, что мы хотели провести их в соответствии с новым уставом. Но вспомните, когда у нас проводили выборы раньше? Обычно, сколько бы кандидатов ни было, они проходили во второй половине мая, когда команды уже начинали тренироваться. 

У нас не такая длинная скамейка тренеров, чтобы взять и поменять. Это не футбольный клуб, где кто платит, тот и заказывает музыку. Или возьмите пример 2020 года после моей победы на выборах — тренеры уже были назначены тренерским советом и правлением, и мы их оставили на своих местах. Да, первый сезон на Кубке мира был аховый, но и тогда мы дали возможность тренерам продолжить работу. И это оправдало себя на Олимпиаде.

— Как составляли календарь сезона? Какие еще были варианты?

— Нам было несложно его составить. У нас есть 7 этапов Кубка России и гонки чемпионата страны. Не составило труда их синхронизировать с Кубком Содружества. Согласовали календарь с тренерами, которые работают в сборной.

— Нынешний проект рассчитан на один сезон?

— Да.

— Не было претензий со стороны IBU по Кубку Содружества?

— Пока нет. Мы имеем на это право.

— Какой контакт у СБР сейчас с IBU?

— Контакт сохраняется. Несколько дней назад я общался по текущим вопросам с генсеком IBU. Плюс 2 мая провели совещание с BIU по нашей антидопинговой работе. Наш доклад был принят с хорошей оценкой. Договорились, что делаем дальше. Поэтому общение по рабочим вопросам регулярное.

— Понятно, что многое по части возвращения России на международные старты и восстановлению членства СБР зависит не от вас. Но будут ли делаться какие-то шаги со стороны Союза биатлонистов России?

— Все зависящие от СБР критерии, чтобы вернуть полноправное членство, мы в целом выполнили или продолжаем выполнять. Кроме одного — РУСАДА должно восстановить членство в WADA. Это от СБР никак не зависит. И вся остальная история — тоже.

— Если нам в октябре говорят, что российские спортсмены могут выступать на Кубке мира и Кубке IBU, готовы ли мы организационно вернуться? Успеем заказать отели, разрешение на ввоз оружия?

— Разрешение мы сделаем. Главный вопрос в визах. У многих спортсменов сборных есть действующие. Может быть, осенью подкрепимся-обновимся и сделаем новые визы. Консульства работают, визы выдаются. Наверное, в этом есть смысл.

Кстати, у многих болельщиков возникает вопрос, для чего нам сейчас сборная со сборами, сервис-бригадой, новой экипировкой и т. д. Как раз для нормального и безболезненного возвращения.

— Впереди выборы президента СБР. Ваш оппонент Алексей Нуждов сказал: «Я выиграю выборы главы СБР, раз пошел на них». Насколько вы уверены в себе и в поддержке регионов?

— Моя работа и работа моей команды у всех на виду: что мы сделали, как мы работаем. Я не какой-то пришлый человек в биатлоне. Абсолютно уверен в себе и своей команде, спокойно иду на эти выборы. Надеюсь, что получу адекватную оценку и поддержку от наших региональных организаций.

«Директор не должен показывать сотрудникам, как правильно прикручивать болты». Нуждов — о выдвижении на пост главы СБР

Бюджет СБР должен быть открыт полностью.

Вице-президент Союза биатлонистов России (СБР) Алексей Нуждов, ранее объявивший о выдвижении своей кандидатуры на пост главы организации, рассказал, что хотел бы вернуть в сборную России позицию главного тренера, сообщил о желании внедрить призовые на этапы Кубка России, а также объяснил, почему будет эффективнее Виктора Майгурова в плане привлечения финансов.

— Со стороны практикующих специалистов идет мнение, что неправильно сначала назначать тренеров, а потом проводить выборную конференцию.

— Я тоже так считаю.

— Если вы займете должность главы СБР, тренеры могут быть спокойны?

— Философский вопрос. У нас была большая дискуссия на этот счет внутри правления, она продолжается и сейчас. Мой подход следующий: в команде должен быть главный тренер — признанный специалист, который составит команду своих подчиненных, хотим мы этого или нет. Вся вертикаль должна быть единой. Я убежден, что когда президент или какой-то авторитетный человек предлагает своих кандидатов, это неправильно. Должен быть главный тренер, он в ответе за этот вопрос. У меня такая позиция, у моего коллеги другой подход, тоже имеющий право на жизнь.

— Вы считаете, что сборной необходим главный тренер?

— Да. Я видел на практике, как это все было. Структурно это было правильно, хоть в некоторых местах по ряду причин происходит сбой.

— Может быть, вы определились с человеком?

— Да, я бы с удовольствием назвал, но в первую очередь я хотел бы спросить у него насчет разглашения.

— На выборы пока идут два кандидата?

— Пока да, но, мне кажется, что больше уже не будет. Тем, кто хотел, пора бы уже встать из окопов.

— Какие аспекты в работе организации вы бы изменили?

— Громких вещей нет, есть только совершенно нормальное и человеческое. Я хотел бы, чтобы была открытость, как она была при Драчеве. На мой взгляд, там нечего скрывать-то, обратная ситуация рождает кучу кривотолков и нездоровую обстановку. Зачем скрытничать? Я считаю, что бюджет общественной организации должен быть открыт полностью, чтобы те, кто выбирает президента, понимали, что, куда и сколько идет.

Я, как глава Федерации биатлона Московской области, считаю, что президент региональной федерации должен уделять 80% времени своему региону. Спорт высших достижений — это туда, к главному и старшему тренеру. Может быть, я не прав, но у нас помимо сборной есть двадцать тысяч народу. Сколько таких регионов, у которых куча проблем? Эти проблемы не решаются на уровне региона.

Также нужно привлекать средства на этапы Кубка России. У спортсменов на Кубке мира и Кубке IBU была возможность заработать, чтобы оправдать нагрузку. У нас базовая ставка в любых региональных министерствах спорта, как например у Гореевой, 22 тысячи. Я не говорю, что это мало, это просто база. Жить на зарплату возможности, скорее, нет. Можно сколько угодно любить биатлон, но ты проживи на 22 тысячи. На кассе в «Пятерочке» и то дают 35 тысяч. Диссонанс, согласитесь. 

Этот вопрос надо решать. Как его решать, я знаю. У нас предыдущие президенты говорили один про миллиарды, другой — про сотни миллионов, я называю вещи своими именами: как я скажу, так и сделаю.

— Вы готовы назвать сумму призовых, которую планируются ввести на этапах Кубка России?

— Я мог бы ее назвать. У меня есть понимание, откуда ее взять и как это будет. Это все я буду говорить на конференции. Я хочу, чтобы делегаты узнали это от меня, а не от журналистов. Думаю, так будет правильно.

— Ситуация с отстранением российского биатлона не повлияла на ваше решение баллотироваться?

— Работа президента заключается не в том, чтобы ездить по международным стартам. Надо обеспечить возможность для достижения результата. Если руководитель считает, что без него на соревнованиях не разберутся, то вопрос другой. Неужели некому там палку подержать или дать установку тренеру? Какую вообще может дать президент установку тренеру, если он не знает всех деталей его работы внутри коллектива?

Не вижу смысла стоять над ухом. Я уже давно на административной работе. Обычно генеральный директор какого-то предприятия не идет на производство подсказывать. Зачем к каждому подходить и говорить, какие болты надо прикручивать?

— Может быть, с руководством IBU иногда полезно встретиться.

— Слушаю эти истории… Что значит с ними встретиться? А дальше-то что? Нас отстранили, и что решили эти взаимоотношения? Смотрите по результату. Тут что есть опыт, что нет опыта. Я не понимаю, что нужно решить там? Это, конечно, важный критерий, но если брать сотню таких, этот во втором полтиннике.

— Есть мнение, что в международной федерации должен быть свой человек, как Елена Вяльбе в FIS.

— Будучи президентом, я, конечно, не отказался бы, чтобы от нас кто-то был в совете IBU. Но туда стоит идти не для того, чтобы пугать и говорить: смотрите, какие мы из России. Туда стоит идти работать, чтобы вид спорта развивался во всем мире. Чтобы позиции там укреплять, надо хорошо выступать и быть нужными международной федерации. Может быть, надо всех сперва победить, а потом разбираться с остальным?

— Как вы относитесь к тому, что Михаил Шашилов останется в женской национальной команде?

— Вернемся снова к началу. Будет главный — будет и все остальное. Я могу думать про любого что угодно, это же мое мнение.

— Ваше мнение тоже интересно.

— Я не так близко знаком с ним. К тому, что печатают в СМИ, можно относиться как угодно. Я все же опираюсь больше на личное общение, у нас были такие нормальные рабочие отношения. Мне кажется, что кандидату неэтично говорить о делах возможных подчиненных. Внутри правления мы все разбираем, но сейчас, думаю, мне не стоит давать характеристик.

— Все говорят, что в финансовом плане у вас есть преимущество над Виктором Майгуровым.

— Это вопрос критериев. Считается, я обеспеченный человек. Что в это вкладывается? Это субъективная штука. Не хочется сравнивать свои возможности с оппонентом. Могу только сказать, что я буду эффективнее в привлечении средств для нашего биатлона. У меня уже есть опыт совместной двухлетней работы с Виктором Майгуровым, я его достаточно активно поддерживал. Теперь у меня есть практика, как слова с делами сложились, поэтому могу сделать вывод о реалистичности обещаний. А уже из этого я сделал вывод, что нужно баллотироваться самому.

«Кто-то думает, что я работаю в сборной из-за денег. А мне за державу обидно». Интервью Михаила Шашилова

Старший тренер женской сборной России — о минувшем сезоне, собственных осечках, личных тренерах, отношении к критике и сталеварах у мартена.

• Михаил Шашилов занимает пост старшего тренера сборной России с 2020 года.
• На Олимпийских играх в Пекине спортсмены 63-летнего специалиста завоевали серебро в классической эстафете и бронзу в смешанной.

— Что привело вас в Москву накануне майских праздников?

— Приехал на экспертный совет СБР.

— Что услышали?

— Что хотел — услышал. Цель — подготовка к следующей Олимпиаде. С руководством все обсудили.

— Остаетесь в сборной?

— Да.

— В том же качестве?

— Скорее всего, старших тренеров не будет, сейчас это неактуально. Команда разобьется на группы. Думаю, две. Но, может, и три.

— Олимпиада не скоро. Есть хоть какое-то понимание, к чему готовиться и где выступать в ближайшем сезоне?

— Появилась уникальная возможность найти молодых спортсменов, способных конкурировать с существующей командой. У дублеров возник шанс проявить себя, у тренеров — сформировать сборную, способную солидно выступить в Кортина-д’Ампеццо-2026.

— Ваши спортсмены делали на Камчатке «закатку». Часто слышим это слово, но что конкретно там происходило?

— Бежали Авачинский лыжный марафон — 60 километров свободным стилем. Лечились, принимали ванны, посещали источники, обследовали вулканы. Это не полноценный сбор, на котором надо либо тренироваться, либо лечиться. Скорее, активный отдых, приятное с полезным. Горнолыжной подготовки и массажа было немножко, знакомые специалисты консультировали девчонок по здоровью. Программа насыщенная, 12 дней не хватает.

— Дай вам возможность что-то изменить в минувшем сезоне, включая подготовку к нему, что сделали бы не так?

— В том, что от меня зависело, не стал бы ничего менять. Команда показывала хорошие результаты, и те же эстафеты, которые мы бежали разными составами, подтверждали: готовность приличная. Поэтому повторил бы все сначала. Жалко Васнецову с Шевченко, не доехали немножко до основы, думал, освежат костяк. Но большинство девчонок задачу выполнили, у всех была мотивация. Что смог, для этого сделал.

— На первых этапах получалось далеко не все, некоторые спортсменки даже претензии вам предъявляли в Эстерсунде.

— Одна спортсменка — Миронова.

— Как отвечали? Убеждали, что все идет нормально? Молчали? Успокаивали?

— Существует аналитика прохождения подъемов и спусков, все было рассказано и показано. Какие-то основания для упрека, возможно, имелись. Готов взять на себя методическую ошибку, которая могла сказаться впоследствии: немножко поздно провел повторную тренировку. Хотя бы на день раньше, было бы правильнее. Шла жесткая работа, с учетом гор мышцы оказались не полностью готовы к скоростной нагрузке. Но не считаю, что это сыграло огромную роль, просто помарка, которой можно было избежать. Больше не в чем себя упрекнуть, на первых этапах всегда есть нюансы.

— Миронова обижалась из-за конкретной гонки или общей подготовки к сезону?

— Дал ей много информации к размышлению, пусть думает. Решали ее проблемы, как могли. В итоге Света с медалью, думаю, это неплохо для нее.

— Вы сторонник того, чтобы учитывать мнение спортсменов во время подготовки или насаждать свое? Особенно в период тяжелых нагрузок.

— У хирурга на операционном столе каждый день люди мрут. Ему надо их в чем-то убеждать? А сталевар у мартена кому и что должен доказывать? Его задача — сделать свое дело. Как и у тренера. Другой вопрос — спортсмен обязан понимать, что он делает. Погружаться в процесс, выполнять не слепо, а вдумчиво. И много работать, чтобы не было претензий.

Вот с Резцовой в этом плане проблем не возникало. Подконтрольно выполняла все, что должна, с желанием и пониманием. Случались методические ошибки, мы на них указывали, это нормально. В итоге все у нее получилось. А могло получиться еще лучше, был такой расчет.

Заставлять спортсменов излишне, их собственной мотивации должно за глаза хватать для серьезной работы. Те же доктора и рабочие ежедневно занимаются тяжелым монотонным трудом. При этом у спортсменов есть тихий час, питание, логистика, условия для тренировок. Остальное зависит от добросовестности и желания разобраться в процессе.

— Допустим, спортсмен пашет на совесть, выполняет, что нужно. Проходит сезон — результата нет. Второй — то же самое. Вправе он спросить тренера «что происходит?» и перестать ему доверять?

— Думаю, найду, что ответить на такой вопрос. Если действительно выполняла все требования, это одно. Но если здесь накроила, там недоработала, в зонах недовыполнила… Бывает, спортсмен и тренер не подходят друг к другу. Но нередко у спортсмена не получается со всеми тренерами, а меняются они в сборной часто. Посмотрите, как у Бородавко тренируются лыжники. Там тоже есть проблемы, и они решаются, не мытьем, так катаньем. А таких вундеркиндов, как Саня Большунов, вовсе приходится останавливать, чтобы не перерабатывали.

— Вам кого-то приходилось останавливать?

— Казакевич. Шевченко. Настя — человек сверхмотиврованный, с травмой пыталась тренироваться, верила в олимпийский шанс. К сожалению, не получилось.

— Упрощая сказанное: если спортсмен сделал все, что сказал тренер, результат гарантирован. Если недовыполнил или перевыполнил, сам виноват. Так?

— Всегда можно выйти на диалог и консенсус, совместно разобраться с причинами. Если, конечно, спортсмен понимает, что делает. А когда механически выполняет работу, да еще не так, как все, веря в собственную уникальность, полагаю, он заблуждается. В минувшем сезоне такое случалось. И все равно надо было лепить команду. На мой взгляд, удалось.

— Есть в России люди масштаба, страшно сказать, Бьорндалена? Не по таланту, а по знанию собственного организма и нюансов подготовки к сезону? Норвежец ведь не хуже тренеров знал нужные высоты, дозировку нагрузок и и т. д.

— Мы многое потеряли в тренерской чехарде, теперь пытаемся наверстывать. Ясно, что если человек нашел многолетнюю методику, которая ему подходит, остается лишь поставить цель и идти к ней. Тренеры так или иначе в этом участвуют, но уже не как идеологи, а как помощники. В остальных случаях готовых рецептов нет. Тренировочная работа — всегда совместный поиск и дисциплина.

Сложно судить, насколько нашим спортсменам хватает знаний, чтобы самим спланировать и провести подготовительный цикл, функциональный и стрелковый. На мой взгляд, они в любом случае нуждаются в тренерском опыте.

— В том числе личных тренеров?

— Их не так много. С личными тренерами общались — именно общались, — Нигматуллина и Резцова, остальные выполняли программу штаба сборной. И мы объясняли весь процесс. У кого-то получалось, у кого-то нет, тому есть разумные причины, спортсмены, уверен, их знают. Но все, кто работал по программе сборной, смогли показать результат, пусть даже на внутренних стартах.

Вообще, тема личных тренеров в женской команде разогрета прессой. Никто почему-то не вспоминает Халили, который тренировался с лыжниками у Егора Сорина. У нас же двух девушек полностью вывели за рамки, хотя и Резцова, и Нигматуллина провели в команде пять-шесть месяцев, работая в том числе по нашим методикам.

Ваш брат решил, что это интересно, и теперь даже на тренерском совете не проводят анализ, как, допустим, Нигматуллина попала на Олимпиаду. Январские Оберхоф-Рупольдинг — ни в 40, ни в 60 не попадала. Нормальный тренер, не такой, как Шашилов, сказал бы: свободна, меняю на Павлову или кого-то еще, потому что до Пекина месяц. Ведь решения принимаются не теми, с кем спортсменки общаются по телефону, а непосредственно в сборной. Но мне хотелось в Нигматуллину верить. Объяснял, говорил «надо», ставил в эстафеты — и у нее получалось.

Не набиваю себе цену и не хочу рассказывать, какой вижу всю ситуацию. Но тренеры первой команды, поверьте, внесли вклад в результат каждой спортсменки. А процентами этого вклада пусть меряются другие. Главное — слушать спортсмена и учитывать его личную подготовку ровно в той степени, чтобы на основных стартах он выдал максимум.

— Вы часто подчеркиваете в интервью готовность продолжить карьеру вне сборной. Без работы, дескать, не останетесь. Но есть же финансовый фактор. Наверняка сборная выгоднее, чем занятость в регионе.

— Открою секрет: практически не получаю зарплату в национальной команде. Состою на четверти ставки в ЦСП и на четверти в СБР. В сумме набегает 25 тысяч в месяц. Остальное — в Екатеринбурге, в училище олимпийского резерва. В этом плане спокоен. За мной тыл, мое училище, мои спортсмены. Может, потому и проще в определенном смысле. Не рассматриваю сборную как источник дохода, больше хочется что-то дать, привнести. Спасибо Виктору Майгурову, который это понимает: «Хочешь делать — делай». У нас с ним нормальный контакт, почти всегда идет навстречу, лишь изредка приходится убеждать. А люди по привычке думают, что держусь за какие-то оклады, пайки, экипировку. Дома, честное слово, с этим порядок, а кое-что и получше организовано.

— То есть в сборной работаете за герб, флаг и идею?

— Да. Потому что за державу обидно. Сразу сказал, когда пришел: цель — олимпийская медаль, хотя бы серебряная. А вы мне про конфликты с личными тренерами. Какие конфликты, если они работают не со мной, а со спортсменом? Да и что нам делить, когда главной целью было собрать команду и использовать самый большой шанс, — эстафетный?

— Что за хозяйство у вас в Екатеринбурге?

— УОР, 35 человек, я старший тренер. Под началом пять тренеров, каждый год объявляем набор, все контролирую, слежу, чтобы с финансами не было проблем. Разбираюсь в этом прилично, знаю, как обосновывать сметы, и что вообще такое — накормить человека.

— Откуда проблемы с деньгами, если они поступают в рамках бюджетных программ?

— Жизнь не стоит на месте. Несколько лет назад на отделение биатлона выделялось 16 миллионов, сейчас шесть. Город развивается, число видов спорта растет, общий объем финансирования не увеличивается.

— Как сделать, чтобы увеличивался?

— Это общая проблема. Добавилось, условно, отделение тхэквондо — оно же не со своими деньгами пришло, расходы в УОР перераспределяются, чтобы всем хватило. Ходишь, доказываешь, защищаешь бюджет, просишь дополнительные средства. Патрон когда-то пять рублей стоил, теперь 22. Умножьте на 35 спортсменов и число тренировок, почувствуете разницу.

— Чиновников или спонсоров не убеждают такие расчеты?

— Ходил ко всем, всякое в моей жизни бывало. Губернатор вот поддержку недавно обещал, областное Минспорта тоже.

— Есть один екатеринбуржец со славным биатлонным прошлым, высоко сидит, Шипулин фамилия. Помогает?

— Да. Вхож в высокие кабинеты, что-то делает, полагаю.

— Вы уже отвечали, но давайте закрепим. «Шашилов создал для своих спортсменов привилегированные условия и взял их на первые этапы Кубка мира без отбора». (А.Резцова). Зачем так поступили?

— Как — так? Две квоты были на усмотрение правления СБР — Миронова и Нигматуллина. Их я не мог трогать ни с какой стороны. Три человека — на мое усмотрение. Среди них Резцова-младшая, между прочим, плюс Васнецова и Казакевич. Еще одна квота по спортивному отбору досталась Куклиной. Не знаю, где тут привилегии, и чем недовольна Анфиса Анатольевна. Мы вообще-то с детства знакомы, много чего в жизни было. Сейчас рассказать, не все вспомнит, наверное.

— «От Михаила Викторовича шли докладные, почему Ульяны нет на централизованной подготовке». (Муж Нигматуллиной). «Знаю еще одну спортсменку, на которую он писал докладные». (Муж Куклиной). Это как вообще?

— Нигматуллина не приехала на сбор, Майгуров попросил написать докладную. Как это преподнесли самой Ульяне, не знаю, могли по-всякому. Идея была в том, что СБР требовалось провести отсутствие спортсменки по документам. Сделал, что сказали. Других докладных не писал.

— Неприезд спортсменки на сбор — ЧП?

— Нет, если тренер в курсе.

— Вы знали в случае с Нигматуллиной?

— Она информировала Ивана Черезова, главу удмуртской федерации и члена правления СБР. Он решал вопрос с Майгуровым, моя работа была сугубо бумажной, по просьбе сверху. Мужья защищают жен, понятно, внимания не обращаю, стараюсь быть выше этого.

— Для Дмитрия Васильева вы тренер регионального уровня. Ответите?

— Каждый правый имеет право. Не в обиде.

— Владимир Драчев: «Команда не сумела переварить объем работы, который дал Шашилов. Никто не смог справиться с предложенными нагрузками».

— Вообще-то в сборную я пришел при Драчеве и по его приглашению. Ни одного нарекания не слышал. Наоборот, были поздравления: «Миша, идешь правильным путем, скоро у нас будет команда». Добавить нечего.

— Может, после ухода Драчева нарастили нагрузки?

— Разумеется, нет. Скорее, не все понимают, какими они должны быть, нагрузки.

— Нужен женской команде дополнительный тренер по стрельбе или достаточно Николая Загурского? При том, что процент попаданий вырос почти у всех: у Резцовой на 1,1%, у Казакевич на 2,1%, у Мироновой на 3,6%. У Нигматуллиной снизился на одну десятую, но остался самым высоким в команде — 84,1%.

— Лишние руки не помешают. Когда Степаныч приболел на предсезонке, подключали Хлусовича, Куделина. То, что стрелять стали лучше, радует, это работа Загурского. И Васнецова по большому счету прибавила, и Шевченко, которая вполне могла заменить в ходе сезона кого-то из основных.

— Тяжело Васнецова перенесла ковидное заточение и неучастие в Играх?

— Очень. Ушла в себя, приехала в Уфу, не очень удачно стартовала и больше не появлялась. Сейчас в Кисловодке на лечении, вернется, посмотрим состояние и вперед, трудиться дальше, начинать следующее четырехлетия. Лера старательная, выполняла все от и до. Не повезло.

— Формирование олимпийской эстафеты — тяжелый процесс?

— Майгуров поддержал расстановку по этапам, остальное не буду говорить. У меня сомнений не было.

— Были у спортсменок, судя по вашему ответу.

— Не пойду в эту степь, не пытайте.

— Не обязательно называть фамилии и говорить конкретно про олимпийскую эстафету. В принципе — сложное дело?

— С одной стороны, видишь, насколько человек готов к тому или иному этапу. С другой стороны, на нем уже есть что-то вроде ярлыка — стартер или финишер. Совместить одно с другим нелегко. К тому же многое поменялось в последние десятилетия. Диму Васильева, например, в свое время рассматривали исключительно как первый этап. Сейчас полно контактных гонок, сезон длинный, так что начинать потенциально может любой, только надо предварительно опробовать. И учесть, кто на каком этапе пойдет у соперников.

— С виду все просто.

— А на деле сколько людей, столько и мнений.

— По крайней мере в Пекине не было оставшихся за бортом. Расстановка вызывала вопросы — состав нет. Некому было написать в соцсетях, как Глазырина в Сочи, порывистое.

— Это нервы, эмоции. Больше вопросов к тем, кто раздул. Человек может и пожалеть о сказанном, когда успокоится, а скандал уже пошел гулять. Хотя тренеры сто раз подумали, они себе не враги. И пролоббировать человека в эстафету — никто на себя не возьмет такую ответственность. В олимпийскую командную гонку не ставят по блату, если у кого-то заискрило, причина — чистая психология.

— Вы уже комментировали обвинения в употреблении алкоголя, спрошу о другом. Когда на свет выплыли обличительные фото и видео, пытались узнать, кто снимал?

— Автора фото знаю, давно все было, пригубили за пятое место Мироновой в Поклюке. Но вообще мне это неинтересно. Кто-то захотел придать огласке — пусть будет на его совести.

— Я вот с Вольфгангом Пихлером пил пиво в лобби отеля у всех на виду. Никто не снимал, никуда не выкладывал. Что такого, если разобраться? У совершеннолетних есть право. Почему не заняли такую позицию?

— Никто не спрашивал.

— Спрашиваю. Имеете право?

— В свободное от работы время. Но светиться ни к чему, тут согласен. Да и подоплека у всего этого другая была, не хочется ворошить.

— Жалели когда-нибудь о своих публичных словах?

— Нет, но так ли это важно? К прессе у меня всегда одна просьба: пишите что хотите, но в помощь спортсменам, а не во вред. Пусть они после вашей работы выступают лучше, а не хуже. Без вас никак, ребята, созидайте, творите, но сделайте так, чтобы спортсмен вышел на старт мотивированным, а не потухшим. 

«Нигматуллиной нужен индивидуальный подход. Я понимаю, как ее тренировать». Интервью тренера, поставившего Шашилову «неуд»

Ильшат Нигматуллин предпочел бы учиться у Каминского.

Весной 2021-го года перед началом олимпийского сезона Союз биатлонистов России твердо и четко объявил: самоподготовки не будет. Но уже летом один из лидеров женской команды Ульяна Нигматуллина из-за неподходящего ей тренировочного процесса вернулась на подготовку к мужу — тренеру сборной Удмуртии Ильшату Нигматуллину. Старший тренер национальной команды Михаил Шашилов тогда дал понять, что не рассчитывает на спортсменку на первых этапах Кубка мира.

В интервью «Матч ТВ» Ильшат вспомнил, как отстоял место жене в сборной России, объяснил, почему поставил неудовлетворительную оценку Шашилову на тренерском совете, а также пояснил в чем преимущество самостоятельной работы перед сезоном. 

— Ваша подпись была в письме, которые было адресовано Виктору Майгурову, с просьбой перенести выборную конференцию СБР с июня на май. Объясните, почему это важно?

— Я считаю, что проведение таких мероприятий в июне это поздно. Формирование состава должно происходить гораздо раньше. Если тренерский состав меняется, то меняется и взгляды на спортсменов. Необходимо понимать, кто будет в составе. В другом случае может получиться так, что половину подготовительного сезона пойдет насмарку. Оптимальный срок — это май, поэтому я подписался, как и многие другие тренеры. Весь тренерский состав сборной Удмуртии за то, чтобы провести выборы в мае.

— Подписавшие это письмо тренеры не согласны с политикой, которую ведет организация?

— Не могу сказать о других тренерах и их взглядах. Кому-то нравится, что происходит, кому-то нет. Тренера варятся в этой кухне и имеют право на мнение.

— На тренерском совете вы что-то говорили?

— Нет. На голосовании я поставил за работу Михаила Викторовича оценку «неудовлетворительно», остальным — «удовлетворительно».

— Объясните свою позицию.

— В мае, когда формировался состав сборной, нам совсем не дали выбора уйти на самоподготовку. Сказали, что нам не видать Олимпийских игр, если мы не поедем с командой. Поставили перед фактом. В дальнейшем травма не спины, а грушевидной мышцы связана с тренировочным процессом, который был на централизованной подготовке. Многие не знают, что ей пришлось пропускать целый месяц и не тренироваться. У Ульяны был срыв организма, причем очень сильный. Мы месяц выводили ее из этого состояния. Также не могли провести стрелковую работу: часто поднималась температура. В дальнейшие месяцы нам пришлось работать на опережение. Это повлияло на соревновательное время.

Еще была такая ситуация, когда осенью на тренерском совете я выступил, где сказал, что Ульяна не будет тренироваться на централизованной подготовке. Инициатива была моя. Заявление о пересмотре отборов, потому что в тот момент ее отцепляли от поездки на Кубок мира. Я собирал подписи, понимая, что если промолчать, ничего хорошего не выйдет. В дальнейшем тоже были моменты. Например, от Михаила Викторовича шли докладные, почему ее нет на централизованной подготовке, а от нас объяснительные. Дисциплинарный комитет все выслушал и принял решение, что Ульяна ни в чем не была виновата.

— Хорошо, но если поставить себя на место главы СБР, у которого впереди Олимпиада, и которому отчитываться за нее перед Минспортом, не будет желания всех собрать вместе? В теории так кажется логичнее.

— Если бы не было результата прошлогоднего сезона, то я бы сказал да. Но в тот период Ульяна показала, что ей нужно и как ей нужно. Ей идет именно эта подготовка, Ульяне нужен индивидуальный подход. Тем более, в сборной ее не знали. Я знаком с ней семь лет. По истечении четырех лет я уже понимаю, что можно сделать и как ее тренировать.

Еще не могу не вспомнить про интервью Михаила Викторовича. Я, как вы знаете, в течение сезона не давал ни одного интервью, чтобы не навредить ей. Я здесь, она там. Сборная контролировала ее в перевозке на тренировочные мероприятия. Пошла такая байка про украденный миллион у детей (прим. — ранее Шашилов говорил, что выбор Нигматуллиной повлияет на финансирование детского спорта в регионе). Мне тогда было смешно. Во-первых, ЦСП в Удмуртии, как и в большинстве регионов, не занимается детским спортом. Их средства не уходят в детский спорт. Они обеспечивают взрослых. Может быть, в Свердловской области по-другому. Во-вторых, все выездные сборы на Эльбрус в мае 21 день и в октябре 14 дней были сделаны за свой счет. Ни ЦСП, ни тем более СБР нам их не оплачивал. Мы хотели результат, мы добивались его. (Ильназ) Мухамедзянов, (Виктор) Плицев также ездили за свой счет. Ильназ был с нами: он захотел добиться результата, он выезжал за свои деньги. В октябре к нам подключился еще Плицев и юниорка (Алина) Зеленина. Такая у нас система работы.

Во всей этой совокупности, как мне относиться? Когда ее скидывали, чуть ли не на Кубок России, мне все было понятно. В нее не верили. Тот же СБР не верил, а точнее некоторые люди, за всех не говорю.

— Хватало средств, чтобы выезжать за свой счет?

— За этот сезон была потрачена круглая сумма (смеется).

— Но это же все не зря?

— Конечно. Только это не благодаря, а вопреки.

— Еще у Михаила Викторовича была фраза про мужей-тренеров.

— Да, не менее интересная. Обсуждалось, как я понимаю, не только про меня, но и про других мужей-тренеров. Я тренер сборной Удмуртской республики, я работаю с мужчинами и юниорами. Кстати, работа с мужчинами — это опять же положительный эффект. За ними она тянулась. Ульяна спокойно переваривала нагрузку и работала со всеми на равных. И когда мне говорили, что она отказывалась что-то делать, я был в шоке! Это самый дисциплинированный спортсмен.

— Как в течение сезона на Кубке мира шли взаимодействия между вами, Ульяной и старшим тренером?

— В основном они шли между мной и Ульяной. Когда я писал Михаилу Викторовичу, ответ я мог получить к вечеру, а потом пошли сообщения без ответа. У нас не было обсуждений планов и целей. Мне была нужна информация по датам комплексных и силовых тренировок. По этим данным я писал весь тренировочный процесс.

— Пройдя такой непростой сезон, что вы чувствуете?

— Честно, я устал и хочу отдохнуть. Но у нас в планах значится поездка на Эльбрус после 15 апреля и потом повторно после 10 мая. Мы себя чувствуем там как дома. Я знаю, что именно с этой высоты очень большой эффект. В теории можно и в августе никуда не ездить, хватает и этого.

— Есть предположение, что в новом сезоне Шашилов перестанет быть старшим тренером, но при этом продолжит руководить одной из групп. Как вам такой вариант?

— Это интересный вопрос, потому что я впервые об этом слышу. Нужно проанализировать, как это может выглядеть.

— А есть ли вопросы к работе Загурского?

— По пристрелке, конечно, нет. А по работе как я могу что-то говорить? С Ульяной работал Константин Александрович Вежеев. Это наш тренер по стрелковой работе, ежедневно он был с ней на связи.

— Вы говорите, что всем, кроме Шашилова, вы поставили удовлетворительную оценку. Могли бы объяснить, чем его тренерская работа уступает работе Каминского?

— Если вкратце, то во всем. Я не хочу обсуждать человека и его тренировочную работу. Я же не того полета птица. Я просто региональный тренер, которому еще учиться и учиться. Но я бы учился у Каминского. Вот такое объяснение.

— Должна ли Ульяна в ближайшее время пройти какие-то медицинские процедуры?

— Сначала проверимся, отсюда будем исходить. Я думаю, что восстановительных процедур будет много. Она поедет в Москву, где пообщается с врачами. Поездка на рабочую высоту с какими-то болячками может привести к проблемам. Это касается и остальных спортсменов. Сезон был непростой, может быть, у кого-то с нервами не в порядке. У меня точно (смеется).

— В следующем сезоне вы тоже будет топить за самостоятельную работу?

— Да, я считаю, что так будет лучше. Самоподготовка дает плоды. Практика отстаивания позиции имеется. Главное, чтобы был результат. Если он есть, то нет разницы, где и с кем ты готовился.

— Если вы были на нервах, то как чувствовала себя Ульяна?

— Она просто не знала, что я был на нервах. В биатлоне более тонкая психологическая работа, поэтому свои переживания часто не показываешь, чтобы ничего спортсмену не передалось. 

«Многие закрыли рты, потому что не хотели создавать много волн». Отстранение российских биатлонистов глазами французского тренера

Симон Фуркад не согласен с решением IBU.

Биатлонная юниорская сборная России встретила новость об отстранении от международных стартов на чемпионате мира в США. Сейчас практически каждый член нашей команды говорит, что тогда больше других из иностранцев их поддерживал Симон Фуркад — победитель и призер этапов Кубка мира и чемпионатов мира, брат пятикратного олимпийского чемпиона Мартена Фуркада, а ныне тренер юниорской сборной Франции.

Когда организаторы юниорского чемпионата мира убрали национальную символику нашей сборной со стадиона, Симон решил приклеить российский флаг на вакс-кабину команды. Для этого он разрезал флаг сборной Франции, который имеет похожие цвета. О причинах своего поступка Фуркад рассказал в эксклюзивном интервью «Матч ТВ».

Также в этом материале:

• Боялся ли Симон санкций за свой поступок
• Каким по мнению Фуркада-старшего будет Кубок мира без россиян
• Что думает Мартен по поводу отстранения россиян
• Готов ли Симон пригласить наших спортсменов на фестиваль во Францию

— Одна из главных новостей в биатлоне последних дней: IBU приостановил членство СБР. Ожидали ли вы такого решения?

— Не скажу, что ожидал. Мне кажется, что IBU просто следует тому пути, по которому идут другие федерации. Возможно, на них из-за этого оказывается давление. Но я не думаю, что исключение российских спортсменов и федерации — это хорошее решение.

— Почему в биатлоне первыми приостановили членство российской спортивной федерации? Почему именно IBU, а не, допустим, ФИФА или FIS?

— Я на самом деле не знаю. Думаю, что отстранение спортсменов — это уже очень жесткая мера. Поэтому не могу объяснить, почему именно сейчас необходимо исключать СБР. Я не состою в этой федерации, так что не могу на это повлиять. Но для меня это неправильное решение.

— Насколько долго, на ваш взгляд, продлится это исключение?

— Уверен, что оно будет длиться настолько долго, насколько долго продолжится спецоперация России на Украине. Но, еще раз повторю, что исключение спортсменов — это большая-большая ошибка. Считаю, что подобное решение не может кому-то помочь или что-то изменить. В международных спортивных федерациях думают, что таким образом оказывают давление на российское правительство. Однако мне не кажется, что российскому правительству в данный момент это так важно.

— Почему вы считаете, что российские спортсмены должны участвовать в международных стартах?

— Когда решение об отстранении было принято, я находился на юниорском чемпионате мира в Солт-Лейк-Сити. Тогда каждый был поражен и расстроен, что украинская команда не выступит на этом чемпионате, так как не может приехать из-за ситуации в их стране. Затем приняли решение удалить всю российскую национальную символику, которая была на чемпионате.

В тот день я оказался на стадионе ранним утром — где-то в начале седьмого. Там же находился и один из российских сервисменов. Нас было двое на трассе, мы тестировали лыжи. Когда он увидел, что российский флаг на стадионе спущен, то в его глазах читалась огромная печаль. Я знал, что он не виноват в том, что произошло.

Позже в тот же день я увидел, как человек из оргкомитета чемпионата мира убирает российские флаги с вакс-кабины сборной на глазах у тренеров и сервисменов. Им как будто говорили: «Это ваша ошибка!». Они были очень расстроены, поэтому я решил показать, что на 100 процентов с ними. Это не значит, что я поддерживаю происходящее на Украине. Я слишком далек от этого. Но мне хотелось показать, что люди в этой вакс-кабине ни в чем не виноваты. Цвета наших флагов похожие — красный, белый, синий. Я порезал французский флаг на три части и приклеил его на дверь российской вакс-кабины.

Через 2-3 дня было принято решение об исключении российской команды. Спортсмены были в это время на трассе, тренеры у своих труб. Все готовились к эстафетам. Чтобы объявить об отстранении, организаторы чемпионата мира пришли на стрельбище. Там я увидел, как плачут спортсмены. Это же еще подростки! Они всего несколько месяцев назад стали взрослыми. И им говорят, что вы не можете выступать, из-за того, в чем вы не виновны.

Я тогда подумал, что если подобное произойдет с моей командой? Что я скажу своим спортсменам? Я был в шоке от этого решения. Я был в шоке от того, что они не могли дождаться окончания соревнований. Это были просто дети, которые ничего не сделали и хотели просто соревноваться. Ко мне подошел немецкий тренер и сказал то же самое, о чем я думал. Это значит, что я не единственный, кто так считал. Многие так думали. Но многие из них просто закрыли свои рты, потому что не хотели создавать слишком много волн.

Мы все друзья. Мы — биатлонная семья. Это то, что IBU хочет построить. Но когда вы исключаете людей из свой семьи, то как вы думаете, что эти люди будут делать? Они по-прежнему будут считать вас близкими? Или уйдут в другое место, чтобы найти поддержку у кого-то другого? Я считаю, что лучшим решением в этой ситуации — показать свою поддержку российским спортсменам, показать, что они не несут ответственность за то, что произошло. Не нужно их исключать. Это контрпродуктивная мера. Принимая такое решение, вы получаете противоположное тому, что вы хотите получить.

— Когда вы клеили флаг на российскую вакс-кабину, не боялись каких-то санкций для себя или своей команды?

— Если бы было наказание, то оно касалось бы только меня. Это мое собственное решение. Я не боялся, что накажут команду. Возможно, ко мне могли бы применить санкции. Но это не было политическим актом. Это просто человеческий акт. Я видел разочарование в глазах российских тренеров и сервисменов, я видел слезы в глазах спортсменов. Такое не должно происходить.

Хотел бы еще раз отдельно сказать, что не поддерживаю происходящее на Украине. Несколько дней назад, когда я узнал, что украинские спортсмены должны стать частью украинской армии в этом конфликте, то написал Юлии Джиме и Дмитрию Пидручному о том, что мне очень жаль, что им приходится быть частью этого, чтобы они берегли себя и делали то, что считают нужным для них. Юлия мне не ответила. Не знаю, видела ли она это сообщение. Но мы немного пообщались с Пидручным, узнал от него некоторые новости. Я не говорю, что принял чью-то сторону в этом конфликте России и Украины. Я на стороне дружбы и спорта.

— Какую реакцию вы получили за свой поступок от коллег, от членов команды, от IBU?

— Никаких плохих комментариев от коллег не было, как и от IBU или нашей федерации. Для меня это было очень сложное время на чемпионате мира. Я не мог думать только о спорте, когда где-то умирают люди. Мне было сложно смотреть, как другие получают удовольствие от этого чемпионата мира. По вечерам мы проводили время вместе, общались, делились друг с другом эмоциями от гонок. Все сборные, которые находились в тот момент в США, участвовали в этих встречах. Российская команда была единственной, кто не приходил на эти посиделки. Биатлонная семья исключила их. На мой взгляд, это не верный путь. Я хотел показать, что ни в чем не обвиняю их. И мне было не важно, получу ли за это наказание.

— Сейчас велика вероятность, что в следующем сезоне российских спортсменов не будет на международных стартах. Каким будет Кубок мира без россиян?

— Российская команда — очень сильная, как и сборные Белоруссии и Украины. Если их не будет, то уровень соревнований снизится. Уверен, что следующий сезон станет особенным. Я надеюсь, что конфликт закончится, и российская команда сможет выступать. Но хочу сказать, что не понимаю, почему IBU принимает это решение прямо сейчас. Было много различных конфликтов между странами, но спортсмены не расплачивались за них.

Посмотрите на Китай, где остро стоит вопрос с уйгурами. Тем не менее, у них провели Олимпийские игры. Почему МОК не открывал рот по этому поводу? Права человек не соблюдаются в Катаре, который стал следующей страной-хозяйкой чемпионата мира по футбола. Да, люди умирают сейчас на Украине. Но они умирают и в Сирии, и в Йемене. Почему IBU не принимал подобные решения раньше? Если вы действуете так в отношении России, то делаете так и по отношению ко всем остальным.

За две недели до начала спецоперации на Украине мы видели, как Томас Бах мило общался с российским президентом в Пекине. Но почему сейчас они винят во всем спортсменов? Спортсмены — не те, кто решают. Вы, международные спортивные федерации, решаете.

— Ваш брат Мартен выбран в комиссию атлетов МОК. У него есть голос. Обсуждали ли вы с ним эту ситуацию?

— Да, мы общались по этому поводу. Не хочу говорить за него. Это не моя работа. Но он так же не поддерживает решения, которые касаются исключения российских спортсменов от международных стартов.

— Вы являетесь членом оргкомитета фестиваля Мартена Фуркада, который проходит в Анси. Знаю, что именно вы приглашали на фестиваль российских спортсменов. Будете ли вы приглашать их в этом году во Францию?

— Мы пока не разговаривали об этом, потому что еще не начинали работу над новым выпуском фестиваля. Но если бы решение зависело только от меня, то я бы пригласил российских спортсменов. Таким образом, мы бы показали, что не поддерживаем отстранения россиян от международных стартов. Также я бы хотел видеть на фестивале и украинских биатлонистов.

Однако фестиваль моего брата проводится при поддержке IBU. Поэтому мы должны следовать правилам международной федерации. Это означает, что если ситуация не изменится, даже при нашем желании пригласить российских спортсменов, к сожалению, мы, вероятно, не сможем это сделать по правилам IBU.

— Насколько безопасно сейчас для российских спортсменов в Европе? Слышали ли вы новость о том, что российской лыжной сборной разрисовали грузовик в Норвегии?

— Да, я слышал. Приведу еще один пример. У нас достаточно популярно квебекское национальное блюдо, которое называется poutine. Это картошка-фри со специальным соусом. Когда обострился конфликт на Украине, некоторые рестораны, у которых имелось в меню это блюдо, были атакованы и подверглись оскорблениям. Люди настолько глупы, что считают, что во всем виновато слово.

Когда в 2008-м я резко высказывался по поводу допинговой истории, в которую был вовлечен российский спортсмен, то многие люди из Франции, Германии, Норвегии просили меня быть сдержаннее. Они говорили, что мне не стоит приезжать в Россию, что это очень опасно. Но я поехал на этап Кубка мира в Ханты-Мансийск, где меня очень хорошо приняли, несмотря на мои высказывания двумя неделями ранее.

Поэтому я не думаю, что российские спортсмены окажутся в сложной ситуации в Европе. Думаю, что люди, которые разрисовывают грузовики и тому подобные вещи, — тупые, но они не зайдут слишком далеко и не создадут угрозу жизни или здоровью российских спортсменов. Я не вижу здесь риск для них, но понимаю, если они не захотят приехать по причине безопасности.

«Начинаем с 1 апреля» — импортозамещение так не работает. И оно точно не дешевле». Чем заменим фирменное в эпоху санкций?

Андрей Левунин — человек в теме: генеральный директор группы компаний, поставляющих товары для зимних видов спорта, член правления СБР, президент Сахалинской федерации биатлона. И муж двукратной олимпийской чемпионки Анны Богалий.

— Помимо спортивной ситуации последних недель, связанной с россиянами, есть еще материальная. Экипировка, технологии, поставки… Ваше отношение к происходящему, как бизнесмена?

— Сложно описать коротко. С одной стороны, как человек, не следивший за развитием событий, оказался абсолютно к ним не готов. С другой стороны, время перемен — всегда дополнительные возможности. Но при этом причина перемен и санкций страшна, и если бы можно было ее избежать, то не нужно ни таких перемен, ни таких возможностей.

До последнего момента мы находились в рабочем диалоге с партнерами и поставщиками, обсуждали возврат на допандемийный уровень, заказы, проблемы производителей. Позиция дистрибьюторов и тестеров спортивного инвентаря позволяет нам жить в будущем, поэтому выстраивали стратегию на весну 2023-го и зиму 2024 года, фактически жили уже в том времени. Конечно, случившееся стало большой неожиданностью.

Резкой смены вектора иностранными партнерами пока не последовало, продолжаем общение. Но финальное подтверждение будем получать осенью, так что в данный момент никаких гарантий поставок нет. Иностранцы подвязаны на решения своих государственных органов, есть горизонтальные связи, тоже нарушенные, иногда возникают проблемы в коммуникации. Бизнес не находился в данной тематике и теперь пытается нащупать новую реальность.

Самое же неприятное, что санкции наложились на пандемию. Многие предприятия не работали или еще не вернулись на доковидный объем производства, существует нехватка товаров. Теперь к этому добавились другие проблемы. Абсолютно непонятен порядок дальнейшего взаимодействия европейских производителей с контрактными производствами азиатского региона.

— Во что это выльется?

— Россия, откровенно говоря, никогда не была главным приоритетом для спортивных производителей. У нас огромная территория и относительно маленькое население (был случай, когда мы отправили карту России с плотностью на километр правлению одного из брендов в ответ на просьбы увеличить продажи, вышло показательно). Да и как покупатели мы не слишком активны. Пятимиллионная Финляндия приобретает намного больше спортивных товаров, чем Россия. И когда наш спортивный маркетинг едет отбирать лыжи, мы уже знаем: перед нами это сделали австрийцы, немцы, норвежцы, финны и так далее. Таков наш потребительский рейтинг.

Кроме того, в последние два-три года изменился подход к шопингу. Если раньше клиент закрывал в магазине, условно, пять позиций, приобретая что-то с запасом, то сейчас замещает одиночными товарами вышедшее из строя. Покупательская способность существенно снизилась. А наша отрасль не считается пострадавшей от пандемии и санкций, значит, не получает поддержку.

— Стоит ждать на этом фоне пустых прилавков?

— Для ответа на вопрос разделил бы компании, чьи спортивные поставки в Россию затруднены, на четыре группы. Первая — категорически закрывшие поставки, во всяком случае, объявившие об этом. Вторая — прекратившие сотрудничество с командами из России, но готовые поставлять продукцию в торговую сеть (с поправкой на массу невыясненных пока обстоятельств). Третья группа — изначально сторонившиеся российского рынка и теперь тем более не планирующие на него выходить. Пример — молодые норвежские бренды, ориентированные на Европу и Америку. Общаемся с ними два года — «нет, спасибо». Четвертая группа — те, кто восстанавливает производство после пандемии. У них есть договоренности с другими странами, им выгоднее использовать санкции, чтобы закрыть долги там, а уже потом вернуться к российскому вопросу.

Для любителей спорта дефицита не ожидается, хотя рынок, ясно, изменится. В первую очередь каналы дистрибуции. В последний месяц получаем месседжи от правительства России: «Везите кто что может, закроем глаза на правообладание и официальных дилеров». Получается, наработанные годами пути поставок с высокого согласия будут порушены. Вернутся 90-е, надеюсь, без клетчатых сумок: кто привез, тот и торгует. А кто вкладывал долгие годы деньги, нервы, душу, станет конкурировать со всеми подряд почти на равных условиях.

Ну и не стоит забывать про огромное количество контрафакта, который пользуется в России спросом в первую очередь из-за ценовой категории и чужих логотипов. Этот сегмент растет и не отслеживается никак и никем.

— Что будет с детским инвентарем?

— Тут сложнее. В свое время делал закупки на возраст 10-15 лет, привозил лыжи, ботинки, палки. Оказалось, родители не готовы тратить на это деньги, поэтому продажи растянулись года на три. Думаю, детский ассортимент останется на прежнем уровне, хотя подорожание неизбежно. Уже сейчас топовые лыжные ботинки 37 размера стоят 78 тысяч рублей. В таких бегают 15-летние ребята уровня сборной своего региона.

— Как быть с обеспечением элитных спортсменов?

— Первый вопрос — есть ли у бренда личный контракт со спортсменом. Если да, нужно понять, как отнесутся к данному контракту другие спортсмены, связанные с тем же производителем, и потребители продукции фирмы. Российский спортсмен любого уровня может потерять спонсора, если это затронет его репутацию и, как следствие, снизит продажи. Компания извинится, попросит россиянина заклеить ее логотип и приостановит отношения.

Второй момент — никто не вправе запретить продавать инвентарь по национальному признаку, но именно продавать, а не поставлять бесплатно. Спортсмену или его команде придется оплачивать поставки. Так было в СССР: наш товар — ваши деньги без какого-либо контракта. Норвежцы рассказывали историю, как к ним перед одной из Олимпиад 70-х годов пришли люди из советского посольства: «Сшейте нашим олимпийцам форму, заплатим». Сшили. Уровень общения далек от дружественного, но бизнес есть бизнес. Вот и теперь надо будет просто платить. Централизованно или нет — другой вопрос.

— Все ли российские продавцы и дистрибьюторы спортивной экипировки выживут в новых условиях?

— Нет, конечно. У нас в последние годы предпринимались попытки наладить местное производство. Каждый прошел круг, пошил одежду, нанес свой логотип. Но вряд ли стоит скрывать, что это было копированием успешных моделей иностранных брендов. Дошло до того, что люди ездили по торговым сетям и предлагали: «Возьми на реализацию мой бренд, я возьму твой». Фактически бартер.

Сейчас середина весны, сходит снег. Можно оценить стоимость, по которой российские производители предлагают свой товар. Если это хотя на какую-то часть покрывает себестоимость, то их продукция должна быть сделана из бумаги. Но больше похоже на то, что люди освобождают склады. То есть потеряли время, деньги и больше не смогут продолжать производство. Потому что невозможно сохранить бизнес при таких ценах.

Кто-то выживет, естественно. Будут поиски «якоря» в виде региональной команды или сборной, попытки кого-то коллективно одеть, но это расходы без доходов. Самое главное, что за такими проектами не стоит никакой идеи, кроме «я хочу». Нет ни экономических предпосылок, ни технологических ноу-хау в разработке и функционале, ни производственной базы, да много чего нет.

— По-вашему, рынок накрепко привязан к ведущим мировым брендам?

— Степень привязки поймем к будущей зиме, когда станет ясно, что нам смогут поставить, а что нет. Большинство позиций сейчас не заменить ни азиатским, ни внутренним рынком. Взять лыжероллеры. Первую попытку разработать аналог предприняли в Азии, полностью скопировав топовую модель. Более того, это было сделано на том же производстве, где выпускается прототип. Но сэкономили на логистике, качестве, толщине металла. В итоге клон не держит даже легких людей, его нельзя безопасно использовать. А многие школы уже закупили обновку, которая гнется, и теперь вынуждены как-то использовать.

Вообще современных материалов для производства экипировки нет в открытой продаже, эти технологии рождаются под конкретную задачу дизайнерами и конструкторами. У нас же лучшей рекламой зачастую является «сшито из итальянских тканей».

— С экономическими санкциями понятно. Как отразится на обеспечении российских спортсменов их отстранение от международных стартов?

— Любой поставщик инвентаря оговаривает в контракте определенные условия. Допустим, на такую-то сумму поставляем бесплатно, а на такую-то обязаны докупить. Второе условие — обратная связь. Пользователь инвентаря выступает в качестве тестировщика и сообщает производителю, что требует доработки, что хорошо и что плохо. Третье обязательное условие — возврат инвентаря и его обслуживание.

— Попользовался — отдай?

— Да. Именно по этой причине у нас нет нормальной юниорской программы по инвентарю. Знаю минимум два бренда, которые поставили в Россию свою продукцию под якобы молодежную программу, а потом несколько лет пытались узнать ее судьбу. Кто использует? Нравится? Не нравится? Если кто-то вырос в большого мастера, компания готова взять его на спонсорский контракт, только сообщите. В ответ тишина. Производитель начинал подозревать: все продали, ни на каких соревнованиях спонсорские поставки не появлялись.

Прошлой весной был громкий случай: спортсмен сменил экипировщика, а предыдущий инвентарь реализовал через социальную сеть. Были разбирательства. И практика эта не одиночная, если внимательно следить за соцсетями спортсмена и его ближайших друзей. Тот же «Праздник Севера» в Мурманске всегда был большой торговой точкой украинской и белорусской команд, от которых нас в Европе на самом деле никто не отделял.

Все знают, кто в тусовке спортсмен, а кто торгаш. В российских командах представителей производителя, присутствующих на соревнованиях, называют «фирмачами». А они спортсменов в ответ зовут «торгашами».

— Как это работает на практике?

— Когда начинал, был случай. Находился на этапе Кубка мира, знакомился со спортивным маркетингом непосредственно на соревнованиях. «Тебя же в русской команде еще не знают толком? — спрашивает представитель одной компании. — Тогда все увидишь и поймешь». Стоим в помещении в фирменных куртках производителя. Приходит норвежец топ-уровня: «Обязан по контракту оттестировать лыжи». — «Собрали тебе два чехла, в одном образцы всех серий, он получше. Другой тестовый, цехового производства, нулевой серии. Какой возьмешь?» — «Первый». И уходит. Вечером возвращается, делится впечатлениями, забирает две пары лыж для работы.

На следующий день приходит наш. Те же два чехла. Слышит про нулевую серию, берет второй и исчезает. Ни возврата, ни обратной связи. Представитель компании даже спор предложил, что не вернется. «На продажу взял».

— Что такое нулевая серия?

— Тестовая партия. Лыжи могут как скользить, так и нет, в принципе нормальный товар. Те, которые скользят хуже, не пойдут в производство, останутся на складе. Наши люди их сметут и радостно распродадут, как спортивную серию. Масса народа занимается перебивкой серий, наклейкой стикеров от именитых спортсменов, пометкой маркерами, будто кто-то из звезд бегал где-то на данной паре… Маркетинг минус первого уровня.

Представитель другого бренда признавался: «Ссориться не хочу, дал три пары. Понимаю, что на продажу». Отсюда и отношение: наши тесты с некоторых пор всерьез никто не воспринимает.

Хочется верить, что ситуация изменится, вижу, у нас появляются думающие лыжники и биатлонисты. Но потребуется время. Каждый хочет хорошие лыжи, только сами они в руки не упадут, нужно выкатывать, смотреть на них не как на левый заработок, а как на инвентарь, способный привести к медалям. Для этого необходимо тесное взаимодействие с производителем, конструктивный диалог, а не схватил и пропал. Если взаимодействия нет, ничего не получится.

— Что изменилось в плане биатлонного оружия? Лишимся ли марок Anschutz и Lapua?

— Тут тоже необходимо тестирование для подбора комбинации «ствол — патрон». Естественно, оружие должно быть качественным. Каналы взаимодействия сохранятся, даже если случится запрет на прямые поставки, не думаю, что европейские винтовки и патроны станут совсем недоступными. Останутся ли эти марки в нашей команде, решится, наверное, ближе к маю.

История про Anschutz, кстати. Разговаривал с ними про хорошую винтовку для перспективного юниора. Отвечают: «Нет проблем. Дай имя и фамилию, в течение двух лет последим за ним, если станет прогрессировать, включим в свою программу, сможет выбрать ствол. Но для этого понадобится постоянное взаимодействие: приезжать на сервис, на отстрел, подбирать патрон».

— Если нас не будет на Кубке мира, так ли важно, из чего стрелять?

— По большому счету нет. Но когда ты уже «сидишь» на определенном стволе и патроне, смысл менять в российских соревнованиях? Так или иначе, в каком-то формате международные старты вернутся, очень надеюсь, что с участием сильнейших атлетов.

— Ижевские винтовки «Би-7» и патроны «Олимп» — замена импорту?

— В принципе рабочий вариант. Помимо качества, есть вопрос личного взаимодействия с оружием. Если это твоя винтовка, ты должен с ней постоянно работать. И это повод поговорить об импортозамещении. С оружием, надеюсь, будет проще, у российского давняя история, существуют варианты доводки, наша компания тоже занимается этой работой. Насчет остального не все гладко.

Про импортозамещение с уверенностью можно сказать одно: «Начинаем замещать с 1 апреля», — так это точно не работает. Топ-технологии нарабатывались десятилетиями, а некоторые и веками. Довелось побывать, скажем, на австрийской оружейной фабрике, вели переговоры по пневматической винтовке. «Хотим, — говорю, — сделать такую же, готовы закупить детали». — «Хорошо. Но учти: мы это оружие доводили до ума около 30 лет. В нем, условно, 27 пружинок, и все из разной стали, чтобы винтовка метко стреляла в мороз и зной, на любой высоте, при любой влажности. Если пойдете тем же путем, затратите столько же времени. Хотя с частью комплектующих можем помочь, поскольку в России нет требуемой технологии обработки».

Мгновенно импортозамещение сделать нельзя. Тем более для сборных. У ведущих спортсменов нет времени на тесты и доработки, им нужно выступать здесь и сейчас. Другой важный момент: импортозамещение — не значит дешевле. Если делать по уму, в качественную и современную продукцию придется щедро вкладываться. Нужна и культура производства: за то, что у нас часто выдается за готовый товар, на китайских фабриках массово увольняют.

Рынок хворый, спрос не очевидный, контроль качества отсутствует, «ладно, и так сойдет». Захочешь подобрать принты определенного оттенка — замучаешься и согласишься в итоге на то, что есть, а не что нужно. Если нет, где их взять? Бренды одежды, разные по виду, шьются на одних и тех же фабриках, отсутствуют собственные конструкторские бюро, ОТК, тестовые лаборатории, технологи. Тупиковая пока ситуация. Реального насыщения рынка нет, только видимость работы и рапорты.

— То есть мы отстали навсегда?

— Нет, конечно. Несмотря на проблемы с обучением, желанием осваивать профессии и производство, мы все сумеем и все наладим, сомнений нет. Но исходил бы из горизонта планирования лет в пять. А собственное оборудование появится не раньше, чем через лет семь-восемь. Значит, сейчас надо использовать импортное и копировать, модернизировать. Если захотим, справимся. И станки построим, и программное обеспечение разработаем. Да, вложим много денег, поэтому не приблизимся к стоимости существующих мировых технологий и не попадем в рынок.

Теоретически можем воспользоваться китайским опытом. Сейчас там есть компании, которым требуется только название станка. Сами найдут документацию, соберут, отладят и доставят. Все это за 45-60 дней. У нас таких конструкторских бюро нет, и если заложим в смету производство с нуля, продукция получится абсолютно нерентабельной. Поэтому придется постоянно маневрировать, начинать с малого, с доработок.

— Когда-то все начинали с нуля. И чего-то добились.

— Мое мнение — надо стартовать с детско-юношеского спорта, с программы без лозунгов. Сейчас дети смотрят на взрослых, а те во всем импортном. Запретами мировоззрение не изменить, необходима другая тактика. Знаете, как родилось решение не использовать фторосодержащие мази в молодежном спорте в Скандинавии? К нему пришли задолго до экологической кампании на элитном уровне. Просто потому, что с фтором — дорого. И сразу возникает вопрос: зачем? Дети на 90% занимаются спортом ради здоровья. К чему тогда дорогие мази?

Логика нашла отклик, была проведена разъяснительная работа, дети стали мазаться обычными парафинами. Никакого дополнительного контроля, просто сообща решили и реализовали.

— Красиво. Только как это связано с импортозамещением?

— Готов не только объяснить, но и сделать предложение. Нами создана общественная организация «Содружество детско-юношеского биатлона России», возглавляет ее Анна Богалий. На протяжении 10 лет проводим всероссийские соревнования для участников от 10 до 18 лет. Каждый год через СДЮБР проходит более 2000 юных биатлонистов из 55 регионов. Готовы заключить договоры с любыми ведомствами — Минспортом, Минпросвещения, Минпромторгом. Упор сделаем на зрелищные гонки, можем включить в правила пункт обязательного использования российских лыж на каких-то этапах. Но после этого будем обязаны 2,5-3 тысячи пар предоставить бесплатно. Предложим каждому под его вес и рост, все это знаем заранее, у нас есть электронная база регистрации спортсменов.

Вот тогда появятся одинаковые стартовые условия и возможность тестирования. Кому-то российские лыжи понравятся, кому-то нет, производитель получит обратную связь, вложится в производство. То же самое — с пневматическими винтовками, экипировкой, смазками. Через пять-семь лет сформируется поколение спортсменов, выросших на собственном инвентаре, который параллельно подтянется к топ-уровню. Если подключим еще несколько стран, оформив выдачу им лыж и прочего как поддержку, через время станем полноправным поставщиком международного уровня.

— Нами также разработаны проекты школьной и студенческой биатлонных лиг, близкие к утверждению. Если удастся охватить их теми же программами, через год сможем начать производственные циклы. Опыта и знаний достаточно, международных связей и технологий тоже. Самостоятельно затевать столь масштабный проект накладно, потому и говорю — готовы обсуждать программу. Хотя точно сделаем какие-то шаги и без нее.

Что такое нынешнее импортозамещение в грубой трактовке? «Вот тебе миллиард, строй фабрику на Урале». Но для кого она будет работать? Куда деть продукцию? Сколько она будет стоить? Как быть с качеством? Ответов чаще всего нет. Мы готовы это изменить, подчинив определенным правилам. Без них останемся подвязанными на импортный инвентарь и не изменим отечественной культуры потребления.

— Что с ней нет так?

— Подобное закладывается с детства. Как одеваться, какую экипировку использовать с точки зрения гигиены, погоды, здоровья, комфорта, функционала и так далее. У нас такое не в ходу. Спортсмен пробегает гонку, говорит: «Замерз». — «А как ты оделся?» Показывает хлопчатобумажные трусы. Естественно, при несочетаемых материалах ничего не работает. Значит, надо объяснять и убеждать, занимаемся этим с Анной на всех мероприятиях СДЮБР. Воду, и ту надо пить правильно. Когда приводишь примеры, желательно личные, — откладывается в детских головах.

Следующий момент — у нас распространено заблуждение, что если ты олимпийский чемпион, то вправе рассчитывать на бесплатный инвентарь. Только нет в бизнесе ничего бесплатного. Форма может оплачиваться спонсорами, чьи логотипы на нее наносятся. Либо отбиваться дополнительной сувенирной коллекцией, выпущенной специальной серией для продаж среди болельщиков. Вспомните историю с футболками Роналду в «Ювентусе». Точно так же в одной скандинавской стране продажа лыжных шапок, которые уходят за неделю, покрывает весь контракт со сборной этой страны. Болельщики знают: покупая шапки, они поддержат свою команду, это абсолютно открытая информация.

Конечно, за право поставлять олимпийские комплекты формы производители выстраиваются в очередь, это их кормит. Но вспоминается Олимпиада в Сочи. Как ни странно, в коллекции бренда, с которым мы тогда работали, не было ничего с нашей символикой. Вложились, разместили заказ, получили от производителя российскую коллекцию: куртки, термобелье, шапки, перчатки и бафы. Привезли, выставили на продажу. И оказалось, что норвежские шапки закончились за два дня, затем ушли финские, швейцарские. Русскую экипировку мы реализовывали года четыре.

— Это стереотип мышления? Как такое изменить?

— Приучать с детства, привлекать к соревнованиям, объяснять — только так. И на семейном уровне, и на спортивном, и на государственном. Взрослых переучивать поздно. При этом у нас в ходу другая мода: «Хочу как у него». Всем подавай экипировку в точности как у сборной. Зачем, если это всего лишь рабочая одежда?! Спортивный casual в той же символике другое дело, его удобно и престижно носить. Но комбинезон для бега?!

Форма сборной вообще не выпускается на продажу, она, как любой инвентарь, сдается после использования. Поэтому находятся умельцы, которые шьют и продают контрафакт. Никакого отношения к функциональной фирменной одежде он не имеет. Все это тоже культура потребления, которой нам еще предстоит обзавестись.

 — Вы несколько лет входите в правление СБР. Ваш взгляд на эту организацию и минувший сезон?

— У меня более критичный подход, чем у многих, так что сезон оценивать не стал бы, это прерогатива руководства СБР. В свое время потому и выдвинулся в правление, что на руках была готовая программа обеспечения силами мировых производителей инвентаря. Мы провели предварительные переговоры, разработали концепцию, даже подписали соглашение с одним производителем, исключающее торговлю инвентарем, его пропажу и так далее. Схема позволяла спортсменам оставаться при деньгах и не позорить ни себя, ни страну. Но буквально через пару недель после выборов началось какое-то хаотичное движение.

Основная проблема СБР на протяжении последних лет: нет единой команды и распределения функционала внутри курирующего органа — правления. Хотя в аппарате СБР обязанности четко распределены. Второе — нет единой биатлонной семьи. Критиков хватает, причем достается всем без разбора. Чем дальше человек от СБР, тем яростнее критикует.

Неясно также, что первично — головная организация или региональные федерации. СБР исполняет их волю, выраженную на конференциях, или проводит собственную политику, рассматривая регионы как филиалы? От этого зависит очень многое: финансирование, взаимодействие, управление. По одной логике СБР — верхушка, созданная регионами и содержащаяся за их счет. В действительности же большинство регионов ждут поддержки и финансирования от СБР. Надо бы определиться с приоритетами.

Предыдущий глава Союза обещал работать с регионами через Совет СБР, который за два года ни разу не собрался, хотя это второй после конференции руководящий орган. Прошли выборы, новое руководство попробовало снова собрать совет. Не получилось, люди не захотели приезжать из регионов. Задействовали опросные варианты — не дождались ответов. Конечно, это требовало первоочередного решения, поэтому на днях был создан исполком СБР, структура управления организацией изменилась.

Проблема другого порядка — нехватка квалифицированных тренеров.

— Куда они подевались в биатлонной стране?

— Кто-то закончил по возрасту, кто-то не может или не хочет учиться, боится ответственности. Многие живут по принципу «тренируй, как тренировали тебя», глубокая современная программа обучения отсутствует. Как и централизованное взаимодействие с партнерами по экипировке и инвентарю. Все решается ситуативно, иностранцы сами отбирают состоявшихся молодых спортсменов.

Слышу: «Мы выпросили для юниоров 20 пар лыж». Молодцы, но это что, системный подход? Для производителя главное: а) имидж; б) продажи, которые он может поднять за счет имиджа. Реализовать такое можно только грамотной работой. Понимаю, что говорить не мешки ворочать, поэтому готов заняться организацией такой работы, если доверят.

Отдельно придется учитывать факт отстранения СБР и наших спортсменов, судей, персонала от международных стартов. Это ключевой вопрос, принятое решение невозможно объяснить логически, спорт и культура всегда были объединяющими факторами. Надеюсь на скорейшее оздоровление ситуации, с решением IBU, безусловно, не согласен. Продолжим поддерживать неофициальные связи и будем общаться, убеждать.

— Шлифт-машины, надо понимать, у нас теперь не будет никогда, поскольку каждый винтик там импортный, а мастера иностранные.

— Руки зачастую важнее железа. Шлифт-машины в России не производятся, но у нас их достаточное количество. В своей торговой сети, скажем, успешно используем австрийскую машину, структуры подобраны и работают. Для сборной эта тема менее хлопотна, потому что она выступает на одних и тех же этапах, по которым накоплен серьезный опыт. В Европе есть спецы с богатейшими наработками, надо лишь иметь с ними взаимодействие. Люди приезжают на Кубок мира со своими шлифт-машинами и базами структур, к тому же на каждом этапе есть местные специалисты. Если наладить с ними контакты, проблема уйдет. Изобретать велосипед ни к чему, но совершенствовать можно и нужно.

— Сколько стоит нанесение структуры на одну премиальную пару у топ-мастера?

— Не дороже 50 евро. Мягко говоря, не смертельно, значит, надо пользоваться. Рынок, руки, мозги давно сформировались, зачем обходиться без чужого опыта, если с ним лучше? 

Резцова в топ-6 в спринте, но россиянку снова подвела стрельба. Как это было

Зато у нас будут неплохие позиции в гонке преследования.

• Норвежка Марте Олсбю Рёйселанд выиграла спринт на Олимпиаде-2022. Серебро у шведки Эльвиры Эберг, бронза досталась итальянке Доротее Вирер.
• Лучшей из россиянок стала Кристина Резцова. С двумя промахами она заняла шестое место.
• После четырех видов олимпийской программы у нашей команды одна медаль — бронза в смешанной эстафете.
• Мужской спринт состоится в субботу, 12 февраля. Старт — в 12:00 по московскому времени.

Главные события:

13:09 Завершаем наш онлайн. Завтра встречаемся на мужском спринте, где выступят Александр Логинов, Эдуард Латыпов, Максим Цветков и Даниил Серохвостов. Старт - в 12:00 по московскому времени.

13:05 Мы снова без медалей сегодня, но будем иметь достаточно высокие позиции в гонке преследования. Резцова, Нигматуллина и Казакевич вполне способны бороться за подиум в пасьюте. Мироновой нужно собираться на эстафету. Похоже в личных гонках у нее шансов на медали уже не будет. 

12:59 Кристина Резцова с двумя промахами занимает шестое место. У всех, кто выше нее на финише, промахов нет вообще. Позиции наших биатлонисток на данный момент такие:

6 место - Кристина Резцова +1:05.0

13 место - Ульяна Нигматулина +1:27.5

20 место - Ирина Казакевич +1:39.4

47 место - Светлана Миронова +2:33.3

12:55 Около двадцати биатлонисток еще на трассе, но тройка призеров уже определилась. 

Золото - Марте Олсбю Рёйселанд (Норвегия)

Серебро - Эльвира Эберг (Швеция) +30.9

Бронза - Доротея Вирер (Италия) +37.2

12:49 Подводим стрелковые итоги для россиянок:

Кристина Резцова: 1-1

Ульяна Нигматуллина: 2-0

Ирина Казакевич: 0-1

Светлана Миронова: 0-3

12:48 Провалилась Миронова на стойке. Три промаха... 

12:43 Как там дела с лидерством Рёйселанд? Все хорошо у норвежки. Никто не посягает на ее золотую медаль.

12:41 Миронова без промахов на лежке! Ходом пока Светлана не так быстра. У нее 15 время на выходе с рубежа и 20 секунд отставания от лидера.

12:36 На стойке Казакевич допускает один промах. Да, побеждать сегодня можно только с чистой стрельбой, но вполне достойный дебют у Иры.

12:33 А со стойкой Нигматуллина справляется. Теперь остается ногами выбивать себе место повыше.

В гонку ушла последняя из нашей команды Светлана Миронова. 

12:28 Ирина Казакевич точна на лежке! С шестым временем уходит дебютантка с рубежа, проигрывая лидеру 12.9 секунды.

12:25 Не пошла стрельба у Нигматуллиной. Два промаха у Ульяны. Точно мимо медали россиянка. 

Финишировала Кристина Резцова. 1 минуту 5 секунд проиграла Кристина Рёйселанд на финише. 

12:23 Финиширует Рёйселанд - возможно, победительница этой гонки.

12:20 Тем временем на дистанцию ушла вторая россиянка Ульяна Нигматуллина. У нее 24-й разгон. Но мы знаем, что Ульяна умеет добавлять по ходу гонки.

12:17 Резцова к промаху на лежке добавляет промах на стойке. Выбывает Кристина из числа претендентов на медали, но надо продолжать бороться, чтобы иметь хорошую позицию в гонке преследования.

12:16 Отстрелялись только пять участниц, но все выглядит так, что у нас определился победитель. Рёйселанд оба рубежа провела чисто. Теперь очень сложно будет ее обогнать, учитывая какую скорость показывает норвежка на Олимпиаде. 

12:10 Сразу с промаха начинает Резцова стрельбу на первом рубеже. Но остальные четыре глазка закрыты. На 150 метров увеличивается дистанция для Кристины. 

12:06 Мощно начинает Марте Олсбю Рёйселанд. У норвежки лучший разгон из десяти стартовавших. Резцова проигрывает 4.2 секунды Рёйселанд на отметке 0.9 километров.

12:03 Кристина Резцова на дистанции. Первой из россиянок стартует Кристина. У нее седьмой номер.

12:00 Старт дан! Под первым номером в гонку уходит Тирил Экхофф. У норвежки не все получается в этом сезоне, но именно она является действующей обладательницей Большого хрустального глобуса. 

11:55 Свою первую гонку на Олимпиаде пробежит Ирина Казакевич. Пожелаем Ире успешного дебюта. Главное – справиться с нервами. Она стартует под 43-м номером. 

11:50 Это второй личный старт у женщин на Олимпиаде-2022. 7 февраля девушки бежали индивидуальную гонку. Лучшей из наших стала Кристина Резцова – 9 место. Вспоминаем, как это было, - здесь.

11:45 В спринте девушкам предстоит преодолеть 7,5 километров с двумя огневыми рубежами. За каждый промах спортсменка должна пробежать штрафной круг (150 метров). 

11:40 Спринт – это гонка на два результата. С какими отставаниями биатлонистки завершат эту гонку, с такими же начнут следующую – пасьют. Поэтому если ты проваливаешь спринт, то практически гарантированно лишаешь себя медали и в гонке преследования.  

11:35 Стартовые номера и время ухода на дистанцию наших девушек в спринте:

7. Кристина Резцова – 12:03:30

36. Ульяна Нигматуллина – 12:18:00

43. Ирина Казакевич – 12:21:30

67. Светлана Миронова – 12:33:30

11:33 Пока ждем биатлонного старта, порадуемся очередной медали российских лыжников. У Большунова – серебро в разделке на 15 километров классикой. В топ-3 одни суперзвезды лыжных гонок:

1. Иво Нисканен (Финляндия)

2. Александр Большунов (Россия) +23.2

3. Йоханнес Клебо (Норвегия) +37.5

Как это было - читайте здесь.

11:30 Добрый день! Биатлонную программу на Олимпиаде продолжает женский спринт. Это четвертая гонка на Играх. Пока у наших биатлонистов в копилке одна медаль — бронза в смешанной эстафете.  

«У меня в первый раз в жизни нет в душе щенячьего ощущения праздника». Предолимпийское интервью Дмитрия Губерниева

Обсудили самые горячие олимпийские темы с главным комментатором страны.

— Какие главные впечатления у вас остались от Пекина-2008?

— Когда мы шли комментировать церемонию открытия со Славой Духиным — это нынешний вице-губернатор Подмосковья, тогда он был журналистом ВГТРК, — мы с ним попали в накопитель, где стояли девушки, которые таблички несут с названиями стран. Можете себе представить — 205 невероятно красивых китаянок, роскошных, сексуальных, высоких, грудь не меньше третьего размера. Я говорю: «Вот бы с кем-нибудь уйти». Он ответил: «Что уж тут. Надо не с одной уходить». Вот такие у нас были дурацкие мечты.

На следующий день у меня начинался турнир по плаванию. Из-за кортежа президента США, приехавшего болеть за Фелпса, я чуть не опоздал на эфир. Затем прибежал за две минуты до конца. Оказалось, что у меня нет билета. Мы с логистами это все профукали. И проходивший мимо (Денис) Панкратов, за что ему благодарен, говорит: «У меня есть лишний билет. Проходи». Я, конечно, это Панкратову всегда вспоминаю с огромной теплотой и счастьем. За это его во всех командировках постоянно кормлю. Он, что характерно, жрет и жрет без зазрения совести.

— Тогда китайцы справились с организацией?

— Тогда вообще был мир другой. В целом, справились. Единственное, у меня была машина, и один раз я приехал не туда. Поэтому передвигался на шаттлах, потому что ездить по Китаю невозможно.

— Что вы сейчас ждете от Игр, если не говорить про спортивные результаты?

— Вообще жду, что нужно прилететь и тест сдать. Больше ничего не жду. Я даже сейчас не думаю о работе. Когда будет все нормально, тогда о ней подумаю.

— Многие спорят, нужно ли проводить Олимпиаду в таких условиях.

— Это споры в пользу бедных. Олимпиада уже есть. Ее никак никто отменить не может. Китай — держава, перед которой все заискивают. Лессер же написал: «Бабки, бабки, бабки».

— Насколько чемпионы этих Игр будут заслуженными и легитимными?

— Это еще сильнее разговоры в пользу бедных. Сейчас никто не вспоминает, насколько заслуженные или легитимные чемпионы Москвы-80 или Лос-Анджелеса-84. Олимпиада есть? Есть. Кто на нее не попал, кто по каким причинам не стартовал, болезнь, бойкот… Это тяжелая история для спортсменов, которые не приехали. Но тем, кто выйдет на старт и кто будет стоять на пьедестале, совершенно все равно. Они будут бороться с теми, кто есть. Как ни крути, вопрос легитимности отпадает. Все олимпийские чемпионы всегда легитимны.

— Верите ли вы в манипуляции с ковид-тестами?

— Пространство для маневра у принимающей стороны есть.

— Что больше всего сейчас беспокоит, если брать нашу команду?

— Здоровье спортсменов. Если я сейчас буду рассказывать, мерзнут ли пальцы у биатлонистов, то, наверное, да. Ветер? Наверное, да. Но это все ничто по сравнению с тестом, если он вдруг придет положительный. Хочется всем пожелать отрицательных тестов. 

Со всем остальным мы справиться сможем — и с ветром, и с морозом. Тренеры у нас хорошие, спортсмены замечательные. Все сделала страна для того, чтобы команда выступала хорошо. У меня в первый раз в жизни нет в душе щенячьего ощущения праздника. Сегодня ты не знаешь, когда прилетишь в аэропорт, доедешь ли ты до олимпийского объекта. До сих пор это не знаю. Поэтому будем делать максимум.

— Вы озвучивали свои медальные ожидания в биатлоне. Какие ожидания от всей сборной?

— Поздняков обмолвился про 30. Я с ним, пожалуй, соглашусь. Но в этой ситуации медали считать не с руки. Уверен, что будем гордиться выступлением нашей команды.

— Какая для вас главная дисциплина на этих Играх?

— Все дисциплины. Понятно, что с трепетом отношусь к тем, которые буду комментировать: церемония открытия, лыжи, биатлон. Конечно, еще поработаю на «Матч ТВ». У меня будет миллион включений. Поэтому преисполнен ожидания. Но у нас очень хорошая команда. Посмотрите, какие у нас сноубордисты, фристайлисты, конькобежцы, скелетонисты, саночники. У нас в каждом виде спорта есть потенциальные медалисты.

— Хоккей был всегда одним из главных видов…

— Я уже говорил, что Олимпиада без НХЛ — это как свадьба без невесты. Но сейчас это уже значения не имеет. Сейчас погрустили, погоревали. Теперь нужно засучив рукава работать. Жду победы от этой команды. Шансы у нас, конечно, увеличились, после того как узнали, что НХЛ не играет.

— Вас печалит ситуация, что вторую Олимпиаду подряд выступают не все сильнейшие?

— Она меня теперь не печалит, потому что старт Олимпиады уже 4 февраля.

— Не думаете, что олимпийский хоккей превратится по статусу в олимпийский футбол?

— Во-первых, олимпийский футбол сам по себе неплох. Во-вторых, мы же не будем умолять достоинства наших олимпийских побед, начиная с 1956 года. Все 1960-е годы мы выигрывали. В 1960-е канадцы не играли из-за бойкота, потом они играли слабым составом. И так далее. От этого медали Бориса Майорова и всех остальных замечательных хоккеистов разве стали менее ценными? Нет. Но с этой точки зрения в моем личном хит-параде ценнее олимпийской победы стоит главный приз Кубка Канады-81. Считаю, что люди, которые играли тогда в команде, а там есть те, кто не выигрывал олимпийские награды — Ирек Гимаев, Владимир Голиков, — они же великие. Они побеждали самых сильных канадских профессионалов.

— Вы пристально следите за рейтингами. Какой вид будет наиболее притягательным для российского зрителя?

— Их четыре: хоккей, фигурное катание, лыжи, биатлон. Но во время Олимпиады болельщик становится всеядным. Помню, как в детстве катался на санях и расстраивался, что Сергей Данилин выиграл серебряную награду, а не стал чемпионом. Мы играли в Данилина. Я был на сходненских горках Сергеем Данилиным, который всех опережал. А в 1988 году, когда мы играли в бобслеистов, я был Янисом Кипурсом. А за моей спиной сидел Юрка Мраков, который был Владимиром Козловым. Кипурс/Козлов — наша замечательная команда, первые советские чемпионы по бобслею. Мы, наоборот, гордились. А когда я был совсем маленьким, переживал, катаясь на санках, что я не девочка. Потому что главная девочка была Вера Зозуля — олимпийская чемпионка Лейк-Плэсида.

— Вы остро отреагировали на новость о том, что Минспорта Украины рекомендовал своим спортсменам-олимпийцам не давать интервью на русском языке и избегать совместных фотографий с российскими спортсменами. Не кажется ли, что вы лезете со своим уставом в чужой монастырь?

— В чужой монастырь лезут они. Меня, лучшего друга украинского народа, записали в «Миротворец». Я не лезу. Я переживаю за людей. Им же насрать на украинских спортсменов. А я их всех люблю.

— Какую-нибудь реакцию вы получили от спортсменов? Вы же в Антхольце жили в одном отеле с украинскими биатлонистами.

— Никакой. Все всё понимают. Умные люди. Они не обсуждают такие темы по понятным причинам.

— Министр спорта Украины обосновал рекомендации возможными провокациями с нашей стороны…

— Провокациями со стороны Серохвостова. Или сейчас Буртасова приедет и как начнет провокации чинить Джиме. Это все провокация со стороны министра.

— Насколько возможны провокации на Играх с той или с другой стороны?

— Ну, не будет никаких провокаций. Спортсмены точно не будут их устраивать. А поджигатели войны способны во главе с министром спорта Украины.

— Вы будете комментировать церемонию открытия. Скажете пару слов про делегацию Украины?

— Я и не пару скажу, а больше. Прекрасная команда. Буду восхищаться спортсменами и флагоносцами. Пожелаю им удачи.

— Сколько раз вы комментировали церемонию открытия?

— Первую церемонию закрытия провел в Сиднее. Мы в Москве сидели с Серегой Курдюковым. На больших каналах моя первая церемония закрытия была в Солт-Лейк-Сити. Начиная с 2004 года на разных каналах я провел все церемонии открытия и закрытия всех Олимпиад.

— Есть ли азарт до сих пор, чтобы комментировать церемонии?

— У меня есть азарт. Это, по-моему, видно по моим репортажам нынешнего биатлонного сезона. Каждый раз нахожу новую мотивацию и работаю. Мне по кайфу. Я люблю спорт, люблю жизнь, люблю людей и про все рассказываю с удовольствием, искренне и страстно. 

Зима, холода. В Пекине потеплело, но градуснику нельзя верить

Вечернее время стартов просто убийственно.

Вечером 30 января на горный кластер Олимпиады упала снежная мгла, началось это как раз к концу женской тренировки на биатлонном стадионе. Мы стояли и смотрели, как чистое до этого небо начинает затягиваться. Когда тренировка завершилась, снег шел уже вовсю, по дорогам пустили спецтехнику, автобусы начали задерживаться. Как раз в это время до горного кластера добралась наша лыжная команда, прилетевшая из Италии.

Снег шел весь понедельник, 31-го числа, к нему добавился сильный восточный ветер, впервые сменивший направление с западного. В этих условиях прошла тренировка лыжников и обе тренировки биатлонистов, и женская в 13:00, и мужская в 16:00. Сказать, что было холодно — не сказать ничего. Градусник днем показывал -15, а вечером -19, по ощущениям было на десять градусов ниже.

Лыжники утром вышли все, у биатлонисток тренировку пропускали Миронова и Резцова. Казакевич каталась и работала на рубеже, Нигматуллина только каталась. На мужской тренировке биатлонистов была только группа Каминского. Логинов и Цветков отдыхали.

Ночью вся эта погодная вакханалия прекратилась. Утро вторника было солнечным, но, как обычно, ветренным. Ветер снова сменился на западный, как и в первые дни.

Лыжники, у которых тренировка возможна весь день, вышли на нее утром и отработали в достаточно комфортных, по сравнению со вчерашними, условиях. Тренировались все три группы, спортсмены в основном откатывались, никаких скоростных работ не делали, что неудивительно — второй день после приезда, плюс незнакомая трасса.

Лыжная трасса намного рельефнее биатлонной, что было ожидаемо, и имеет свою специфику — здесь нет отдельных классических и коньковых кругов, оба стиля проходятся по одним и тем же петлям, благо трасса очень широкая. Проложена она по холмам над стадионом, перед выкатом на который идет достаточно заметный тягун после спуска. Тягун этот превращается в спуск после прохождения стадиона, но в целом трасса выше, во всяком случае основные ее петли.

В случае, если ветер не поменяет направление, подход к стадиону будет по ветру, а финишная прямая, после поворота уже на стадионе — против. Ветер, оба дня тренировок лыжников, дул так, что даже скрадывал градиент на финишном подъеме.

Несмотря на потепление и солнечную погоду все спортсмены были крайне утеплены. Некоторые катались в респираторах, такой вы можете видеть у Натальи Непряевой, в момент, когда сделан кадр, он спущен, но спортсменка не просто так его надела.

Маркус Крамер тоже встал на лыжи, чтобы опробовать круги, и был утеплен так, что узнать его стало очень непросто. Но в целом, в основном из-за солнца, особенно к концу тренировки, было уже заметно теплее и комфортнее, чем в понедельник. Главное, что стало понятно — вся команда, кроме оставшегося пока в Италии Терентьева, в строю.

Мужская тренировка биатлонистов проходила в самые теплые часы, это мы все уже понимали, базируясь на опыте предыдущих солнечных дней. Именно период с 13 до 15 часов попадает на максимальное повышение дневной температуры. По сравнению с ужасом понедельника это был просто курорт, особенно для тех, у кого на форме или одежде преобладают темные цвета.

У мужчин тренировались все группы, все пять спортсменов, но, конечно, делали разное. Тренировка группы Башкирова была, на первый взгляд, достаточно стандартной — разминка, заходы, в различном темпе и через различные круги, на стрельбу. Группа Каминского после разминки делала явно интервальную работу, похожую на ту, что была днем раньше, но судя по всему, с меньшим числом повторений.

Теплая погода позволила спортсменам достаточно комфортно отработать все два часа, только Логинов с Цветковым ушли пораньше, но у них свой план. Латыпов, Серохвостов и Халили покинули стадион в 14:58. Судя по шуткам и улыбкам ребят во время тренировки погода действительно позволяла работать без дискомфорта, уставая от нагрузки, а не от мороза.

Вспоминая условия понедельника Эдуард Латыпов заметил, что от замерзания его спасала только разминочная форма и интенсивность работы, но даже под нагрузкой согреться он не мог, она позволяла лишь не замерзнуть окончательно. Так что вторник, действительно, оказался «курортом» — парни могли работать в соревновательной форме и не думать, как вдохнуть, чтобы не закашляться.

Автор этих строк вполне комфортно провел на улице все два часа мужской тренировки, даже стоять, а тем более двигаться было тепло. Затем прошел час, и в 16:00 началась тренировка женщин, куда вышла вся наша четверка: Резцова, Нигматуллина, Казакевич и Миронова.

Чтобы вы понимали, какую шутку играет солнце с биатлонистами, посмотрите на кадр выше. Постепенно опускаясь, солнце закрывает тенью сначала финишную прямую, ближе к зданию стадиона, а затем рубеж. С каждой минутой холодает, это ощущается сразу. Девушки понимали, что, несмотря на ясное небо им придется работать уже при низких температурах, а к 17 часам термометр показывал -15, которые ощущались как -20, и заранее утеплились.

Все катались в разминочной форме, во всяком случае внизу. У большинства на ботинках были теплые чехлы, но даже это все не сильно помогало. Лица краснели, затем белели, спортсменки старались вообще не стоять, даже после стрельбы на ходу бросая взгляд на Загурского и Шашилова, разместившихся на лежке и стойке соответственно.

Не обольщайтесь красоте фото — на улице сильный мороз. Кристина Резцова под завершение тренировки сказала, что не чувствует уже ни рук, ни ног. Было это как раз в то время суток, когда на Олимпиаде пройдут гонки, где уже ни разминочную форму, ни чехлы на ботинки не наденешь. Обещают потепление, но прогноз погоды — дело темное, оперировать нужно реалиями сегодняшнего дня, а сегодня, в первый день февраля, было слишком холодно даже для спринта.

Вся эти ситуация с погодой коснулась и хозяев, они точно так же мерзнут. Бьёрндален, несмотря на длинный белый пуховик сборной Китая, размахивал руками, пытаясь согреться. Раньше всех женскую тренировку завершила сборная Украины, затем начали уходить француженки, после них остальные. Белые лица, на которых было написано только одно желание — попасть в тепло, говорили сами за себя.

Пока что горный кластер — гибрид холодного Пхенчхана-2018 и бесснежного Калгари-1988, только вот здесь холоднее, чем в Корее и снега меньше, чем тридцать четыре года назад в Канаде. Снег переморожен, лыжи едут не лучшим образом, ветер на обратном пути к стадиону бьет в лицо. Конечно, спортсмены зимних видов спорта к морозам привыкли, тем более, что в России есть практика проведения гонок и при температурах ниже разрешенного IBU предела. Но дело в том, что Китай предлагает совокупность факторов, которая пока нигде не встречалась — мороз, ветер, 1700 метров над уровнем моря. И пока никто не знает, как отреагируют тела атлетов на подобное сочетание.

В среду, 2 февраля, у биатлонистов с 13 часов будут тренироваться женщины и, если погода не изменится, у них, наконец, появится возможность хотя бы снять разминочные штаны. Такая вот, пока что, эта Олимпиада. Зимняя, во всех смыслах этого слова.

«Просто сказали, что могу идти». Башкиров — о ложноположительном тесте и олимпийской биатлонной трассе

Сергею даже толком никто ничего не объяснил.

Для тренера мужской команды ОКР по биатлону Сергея Башкирова эта Олимпиада началась с положительного теста на коронавирус, который специалист сдал по прилете в аэропорту Пекина.

Новость об этом мы узнали, когда ехали в горный кластер, и сразу начали вспоминать, кто сидел рядом с Сергеем, кто с ним общался и т. д. Нервяк, конечно, был сильный. У всех.

Однако результат оказался ложноположительным, и уже в субботу Башкиров проехал по олимпийской трассе сам, опробовав круги, по которым совсем скоро побегут его подопечные. О всех перипетиях, случившихся с Сергеем, условиях проживания в олимпийской деревне и первых впечатлениях от трассы мы и поговорили.

— Хотел прояснить, что с вами происходило после положительного результата теста. Писали, что вы изолированы в олимпийской деревне в Пекине. Как вы там оказались, если в аэропорту сели в автобус, который шел в горный кластер?

— Все верно, я сел в автобус, шедший в горный кластер, и был изолирован в олимпийской деревне в горном кластере. Думаю, имела место ошибка.

— Где узнали о положительном результате?

— Когда начали разгружать вещи из автобуса после приезда сюда, в деревню.

— После получения отрицательного результата теста вам что-то объяснили, что это было?

— Информации от организаторов было крайне мало. Единственное, знал, что тест положительный, меня изолировали, взяли вечером еще один тест и на следующий день еще один. И затем сказали, что я свободен. Это вся информация. Что, какие цифры — ничего не говорили.

— Справку какую-нибудь дали?

— Ничего не давали. Просто сказали, что могу идти.

— Стресс испытали серьезный?

— В сложившейся ситуации, такой, как здесь, это рабочие моменты. С ребятами я все равно на связи.

— Тяжело было в изоляции?

— Я отсыпался.

— Самуэльсон говорит, что в номерах олимпийской деревне холодно.

— Согласен, свежо в некоторых номерах. Но в моем достаточно комфортно. Как в остальных — не знаю. В любом случае организаторы вчера выдали обогреватели, но насколько сейчас ситуация изменилась, не могу сказать, потому что еще не общался с ребятами по этому поводу.

— Сегодня видел вас уже на лыжах,на трассе. Сформировали мнение?

— Трасса пологая. На четырехкилометровом круге только три более-менее небольших крутых отрезка, а остальное все — длинные пологие тягуны.

— Я заметил всего два спуска, на которых можно отдохнуть.

— Сложно сказать про отдых, все будет зависеть от ветра. Когда ветер сильный, то на обратном пути к стадиону даже на спусках нужно будет толкаться. Ветер дует на первой половине круга в спину, а на второй — в лицо.

— Профилирование трассы, контруклоны нормальные?

— Есть на одном вираже момент, там после подъема крутой поворот налево и может быть немного некомфортно, особенно в контактных гонках.

— Гонки будут в 17-18 часов. Есть опасения, что сильное похолодание к вечеру, которое здесь уже отметили все, приведет к проблемам с руками, пальцами?

— Пока сложно судить, потому что мы здесь лишь второй день и вечером ребята еще не катались, сегодня первая вечерняя тренировка. Нужно будет изучить обстановку.

«Не думаю, что нужно кричать «караул!». Биатлонистки провели первую стрелковую тренировку в Пекине

Пока что команда изучает рубеж.

Женская сборная ОКР по биатлону 29 января провела тренировку на олимпийской трассе в первой половине дня, мужчины будут тренироваться вечером.

По итогам тренировки «Матч ТВ» пообщался с тренером женской сборной по стрельбе Николаем Загурским, который подвел первый итог работы на новом для команды стрельбище, рассказал про отзывы о трассе мужской сборной и поделился подробностями быта той части тренерского штаба команды, что живет за пределами олимпийской деревни.

— Что сегодня делала команда?

— Присматривались к трассе, смотрели расположение стрельбища, общие его характеристики, пытались пострелять на разных щитах, чтобы оценить, какое где смещение.

— Главные выводы после стрельбы женщин?

— Ветер здесь преимущественно слева, сегодня за тренировку два раза менялся на правый. Ветер, как правило, порывами. Направление он не меняет, а вот силу — да. И даже за время выполнения пяти выстрелов может поменяться со слабого на очень сильный. Поэтому сегодня пять человек допустили пять промахов последним выстрелом, когда пришли на рубеж почти одновременно. Они начали стрелять в очень сильный порыв ветра, а пятый выстрел у всех пришелся на штиль. И все промахнулись на девять часов, не сработав на ветер.

— Пять человек одновременно?

— Да, они начали стрелять с разницей, может быть, в пять секунд. И не смогли оценить перемену ветра, состояние флажков, доработать с учетом этих изменений.

— Есть еще необычные моменты?

— В качестве примера, по словам Ульяны Нигматуллиной, на тридцатом щите, несмотря на находящееся слева строение, которое должно закрывать его от ветра слева, тот так закручивается, что стрелять очень сложно. Поэтому она стала стрелять на других, с меньшими номерами, где иные ощущения. Для этого мы и тренируемся, чтобы понять все нюансы, имеющие место на этом стрельбище.

— Ваши собственные ощущения от этого стрельбища, оно на что-то похоже или уникально?

— Скажу так: конечно, оно на высоте, понятно, что постоянный ветер, но надо начинать, и все уже начинают работать с этим ветром. Искать лучшие варианты. Все остальное — в процессе тренировок. Не думаю, что нужно кричать «караул!», нужно просто работать.

— Теория этой трассы, графики и карты, отзывы сервиса, который не стрелял, только катался в декабре, совпали с реалиями?

— Да, мы имели профиль трассы, получили эту информацию благодаря ОКР и СБР и знали, где какие подъемы, какая у них протяженность и крутизна. Представление имели. Да, не понимали, какие будут повороты, как будет выносить, есть контруклоны или нет, если есть, то как к ним адаптироваться. Но общее понимание присутствовало. Вчера ребята покатались и сразу смогли сказать, чему эта трасса соответствует.

— Сравнения были?

— Например, Анси. Первый подъем там покруче, здесь более пологий. Но нельзя так сравнивать, есть свои нюансы.

— По состоянию трассы, работе лыж что говорили?

— По работе лыж было неплохо, однако это были тренировочные пары. О состоянии трассы лучше спросить сервис, но, по словам спортсменов, она очень жесткая, хорошо подготовленная.

— Я же правильно понимаю, что весь снег здесь искусственный?

— Разумеется. О натуральном даже речи не шло, все знали, что будет только искусственный.

— Сергей Башкиров уже катается. Пока ждали результат второго его теста, какие были настроения в команде?

— Волновались, конечно. И не только тренеры, все волновались. Сознали, что от такой ситуации нельзя застраховаться. Все здесь в масках, в перчатках, постоянно обрабатываем руки, соблюдаем социальную дистанцию. И когда пришел результат его первого теста, это было шоком. Перед вылетом он сдал отрицательный тест, а через сутки у него положительный. Затем снова отрицательный.

— Вы живете в отеле, не в деревне. Как организована логистика, где питаетесь, все удобно?

— Не буду давать оценку удобно или нет, наверное, это не в моей компетенции. Могу сказать, что в олимпийской деревне из тренеров живет только Сергей Башкиров. Мы добираемся на шаттлах до деревни. Если нужно на стадион, то пересаживаемся на другой шаттл, если нужно перекусить, заходим в деревню. На стадион приезжаем на целый день, сегодня я здесь с десяти утра и сейчас жду начала мужской тренировки в 16 часов. Завтракаем в гостинице, естественно.

— Как гостиница?

— Китайцам надо отдать должное, соблюдены все антиковидные требования, даже кнопку лифта нужно сначала обработать, а только затем нажать. Везде перчатки, социальная дистанция, столики на завтраке отделены перегородками, посуда одноразовая, защита максимальная. В гостинице регулярно обрабатывают коридоры, лифты, есть расписание процедур санации.

— В завершение о погоде. Старты будут вечером, заметили, что тут резко холодает?

— Вчера заметили, что холодает очень быстро и сильно, когда уезжали со стадиона. Сейчас, в 14 часов, мы здесь стоим и кайфуем, но к вечеру действительно температура падает сильно, а ощущается это еще сильнее. Однако все были предупреждены, взяли теплую форму, вещи, это тоже не стало сюрпризом. Но у меня есть ощущение, что к началу гонок будет еще холоднее.

Старт в подъем, подход со спуска, бронированное стекло. Детально изучаем биатлонную трассу в Пекине (фото)

Мужской спринтерский круг во всей красе.

Ну что, еще даже не все биатлонисты приехали на Игры, а круг 3,3 км, по которому мужчины побегут спринт, мы уже изучили. Трасса непростая, так что начнем.

Старт будет примерно вот с этой точки, возможно, чуть раньше, но это не важно. А важно то, что старт будет сразу в небольшой, едва заметный подъем, который затем будет только увеличиваться в градиенте. Там, в конце, видно, как при уходе влево становится круче.

Крутая часть стартового тягуна вблизи.

С вершины подъема начинается очень пологий спуск с правым поворотом, но он рабочий, отдохнуть на нем не получится.

Конец этого спуска и выполаживание, затем идет левый поворот и начало следующей части подъема.

Собственно, начало этой второй части стартового тягуна. Поскольку спуск пологий, то спортсмены будут работать со старта до этой точки без отдыха.

Вид с вершины тягуна назад, мы уже поднялись на 1700 метров над уровнем моря, на 30 метров над стадионом.

Первая развилка по кругам, до этого была единая часть трассы, так как изучаем мужской спринтерский круг, то нам направо.

Подъем продолжается.

Вот его конец, вид назад. На этой точке высота 1711 метров, идет левая «шпилька», но не слишком тугая, не как в Эстерсунде, например.

Очередная развилка, указатель повалило, видимо ветром, или снегоход зацепил. Нам направо.

Начинается первая спусковая часть, на которой можно будет отдохнуть.

После правого поворота градиент спуска увеличивается.

Выполаживание.

И подход к следующему подъему.

Точнее, к развилке. Нам налево. В этой части круг поворачивает к стадиону, и ветер, который до этого был в спину, становится встречным.

Подъем к самой высокой точке трассы, 1712 метров.

После этого очередной пологий спуск, рабочий.

Выполаживание, а вдалеке уже виден следующий подъем.

Вторая половина круга характерна более крутым рельефом. Фото обманчиво, перед нами «торчок» по меркам этого круга.

И после него уже достаточно крутой спуск, где появляется возможность перевести дух и дать мышцам отдохнуть. Главное — чтобы встречный ветер и снижающаяся температура, а старты у биатлонистов будут во второй половине дня, не создали проблемы с пальцами рук, например.

Выполаживание после этого спуска проходится по инерции, а вот в следующий «торчок», самый крутой на этом круге, придется поработать.

Самый крутой, пусть и короткий спуск.

Выполаживание и левый поворот на следующий тягунок.

Спуск с этого тягунка тоже пологий, ногами тут работать будут, думаю, почти все.

Спуск еще и идет в две ступеньки, посередине выполаживание, а затем уже совсем незначительный градиент.

Подход к очередному подъему, он вдалеке, трасса уходит влево.

Этот тягун совсем слабый, его будут проходить, скорее всего, чистым коньком, без смены шага.

Спуск к стадиону, внизу видны синие маркеры, с которых мы начинали.

Но круг уходит влево, начинается подъем над стрельбищем.

В конце этого подъема спортсмены оказываются прямо над рубежом, и чтобы шальная пуля ни в кого не попала, слева трасса закрыта бронестеклом.

Грязным бронестеклом.

После прохождения над рубежом начинается последний заметный подъем этого круга.

С него — спуск на мостик.

И в конце достаточно крутой спуск с мостика.

Эту часть биатлонисты, скорее всего, будут пролетать еще по инерции со спуска, так что на градиент можно не обращать особого внимания.

Развилка. Одни на рубеж, другие — на финиш.

И финишная прямая. Она тоже идет в небольшой, едва ощутимый подъем.

Важной особенностью трассы является то, что она полностью открытая, деревьев нет, с самой дальней точки видно почти все петли и сам стадион. Будет видно и соперников, несомненно. Ветер ощущается повсюду. Самое экзотическое — бесспорно, бронестекло, но это для людей сторонних. А для биатлонистов, вероятно, важно будет то, что последние сотни метров перед рубежом не предполагают серьезных подъемов, так что пульс под стрельбу нужно будет разгонять.

В пяти метрах от трассы — вот так. Весь снег — искусственный. Качество подготовки трассы — выше всяких похвал, идеальный «вельвет» под конек. Рельеф, где нет таких градиентов, как в Эстерсунде, Анси или Хохфильцене, будет компенсирован высотой над уровнем моря, не стоит думать, что трасса простая. Да, на ней всего пара резких и крутых подъемов, нет технически сложных спусков, но все это будет накладываться на гипоксию.

Время биатлонных стартов выбрано крайне неудачно. Самое теплое время здесь — в районе 13 часов, потом начинает холодать, и к 18:00 это уже очень заметно. Но, понятно, что даже 16 часов здесь — это 11:00 в Москве и 9-10 в Европе. Стартовать раньше неоправданно с точки зрения телевизионных рейтингов, в этом и причина такого расписания. Хочется верить, что спортсмены не станут его жертвами.

Бабиков без Олимпиады — это отмазка за провал сборной России?

Дмитрий Губерниев называет себя единственным футбольным обозревателем.

Он и вправду не просто задает вопросы «Володьке в студии», но также выдает собственные оценочные суждения. Например, требует у Черчесова выпускать Сафонова, критикует Виторию за доверие к Максименко, прогнозирует Тюкавину «сидение на жопе в «Динамо» и получение большой зарплаты.

Очевидно: его экспертиза изобилует попаданиями, а процент точности попаданий футбольных высказываний Губерниева даже выше биатлонных, где «наши спортсмены всех победят!». Понятно, что в этой крылатой фразе Дмитрия скрылась саркастическая пасхалка, но уж очень ласковая, оптимистичная, нежная.

Футбольный же успех Губерниева продиктован прямотой, свободой и нелюбовью. Дмитрий не скован многолетней дружбой или долгоиграющими конфликтами, его не беспокоит моральная составляющая, что позволяет не просто делать жесткие выводы, но спускаться к уровню низкого стиля общения. Мы вполне можем услышать лобовые признания, что «наши футболисты слабые и плохие», или оскорбления, что «они готовы сидеть на жопе ради денег». Губерниев от футбола всегда будет стоять на стороне фактов, будет цепок в работе с высказываниями тренеров и спортсменов, а также будет легок и расслаблен при выставлении оценок.

Но что же с биатлоном, Дмитрий?! Хотелось бы (сейчас будет сложная конструкция) провести небольшую рокировку и выступить не футбольным журналистом, а обозревателем, обращающимся к биатлонному эксперту Дмитрию Губерниева по поводу спортсмена Антона Бабикова.

Итак, Дмитрий, процитирую ваше высказывание со ссылкой на телеграме. 

«Если скажу, что Бабиков не нужен на Олимпиаде, то совру. Но дорога ложка к обеду».

«А кого менять? Хорошо. Давайте представим. Бабиков вместо Халили? Нет. Вместо Серохвостова? Нет. Вместо Цветкова? Тоже нет. Вместо Логинова? Нет. Вместо Латыпова? Нет. Если не произойдет форс-мажора, то, к сожалению, Бабиков поедет на чемпионат Европы. Если будет форс-мажор, он достоин заменить любого. Мы не можем послать шестерых. У нас был шанс. Но едут пятеро, и без Бабикова. Что тут теперь скажешь?»

И дополнение: Губерниев об участии Бабикова в Играх-2022: «Олимпийская заявка не резиновая».

«Едут пять человек, а не шесть. Правила отбора были известны заранее. Мы пишем их не для того, чтобы переписывать спустя неделю. Заявка сформирована, правила написаны, менять их нельзя».

Давайте разберем и будем оперировать фактами.

«Бабиков вместо Халили? Нет».

А почему, собственно, нет?

У Антона 4 личные гонки в сезоне. 3 попадания в десятку, 2 — в цветы, 1 победа и 1 провал.

Дополнительно: одно участие в сингл-миксте и одна победа — стопроцентный результат.

У Карима — 14 личных гонок, 2 попадания в десятку, одно — в цветы, 0 побед и 5 финишей вне очковой зоны.

Дополнительно: бронза и золото в эстафетах, где Бабиков шанса не получал.

Вопрос эксперту Дмитрию: почему вы так уверенно говорите «нет», если даже с гандикапом в 10 гонок фактические показатели Халили хуже, чем у Бабикова?!

Идем дальше.

«Вместо Серохвостова? Нет».

Хорошо.

11 гонок, одно попадание в десятку, 0 — в цветы, 0 побед, 2 провала с местами ниже 60-го.

Дополнительно:

2 бронзы и золото в эстафете, где у Бабикова шанса не было.

Почему же опять нет, если, повторимся, фактический перевес в пользу Бабикова очевиден?

Ещё одна фамилия.

«Вместо Цветкова? Нет».

4 гонки, как и у Бабикова, одно попадание в десятку, 0 — в цветы, один провал с 52-м местом в спринте Оберхофа и последовавший за ним прогресс в гонке преследования — 12-е место.

Неплохой результат, но и близко не такой, как у Бабикова. Так почему именно Максим?

Логинова с Латыповым мы, конечно, трогать не будем, но и критических вопросов по первой тройке вполне хватает.

Причем результаты вообще не терпят отплевываний из серии «хороша ложка к обеду». Показатели кричат прямо сейчас, и они полностью в пользу Бабикова, который еще и выиграл одну из последних гонок перед Олимпиадой. Много людей в последние 4 года у нас завоевывали золото Кубка мира?! Много заезжало в десятку в трех гонках из четырех?!

Удивительна и логика, что нужно дать дорогу молодым и отказаться от тех, кто по тем или иным причинам когда-то терял доверие. Ваш и наш любимый Саша Селихов тоже падал на дно, а другой Саша — Максименко — был молод. Но на ваши советы Рую Витории это не влияло.

Парадоксально и некое соглашательство с тренером: он знает, что делает, и знает, что говорит. Но адекватна ли фраза Каминского, что Бабиков в спринте Рупольдинга провалил стрельбу. 2 промаха, Юрий и Дмитрий, это не больше, чем у остальных. Так что он там на самом деле провалил?

И как так получилось, что важнейшую гонку за получение шестой квоты на Олимпиаде провалила вся команда? Может, это вопрос как раз к тренерам? Или к сервис-бригаде? И если к ним, то адекватны ли выводы по Бабикову на основе того спринта? Может, его фамилия — это вообще возможность отмазаться, спрятать за его фамилией общий провал?

Возможно, на все эти вопросы есть логичный ответ, но мы его не слышим от биатлонного эксперта Губерниева. Зато видим другие странные фразы Каминского. Например, про то, что Цветков стабилен и всегда в десятке. А как же 50+ место в Оберхофе? Как же результаты, которые хуже, чем у Бабикова? И не странно ли это слышать от тренера, который Цветкова не тренировал, а вот с Бабиковым работал весь сезон.

Да, тут, конечно, можно было бы узнать что-то логичное о скоростных показателях или бог знает о чем еще, но вместо этого тренеры и главный эксперт говорят лишь: «Так надо, хороша ложка к обеду». Или просто «нет».

Вот молодцы!

Сейчас бы еще от греха подальше отзаявить Бабикова из масс-старта Антерсельвы и сказать на всю Россию: «Так надо! Впереди важнейший чемпионат Европы, надо готовиться к нему, ведь державе нужны медали».

Не удивлюсь, кстати, если так и сделают, подав объяснения под майонезом имени Бабикова — со смесью из случайных фраз, не поддающихся логическому объяснению.

Пишу об этом легко и спокойно, да думаю: все-таки биатлонным обозревателем быть куда легче, чем футбольным экспертом…

«Были раздражители, которые мотивировали меня». Бабикова завело недоверие тренеров?

Самый неожиданный герой дня.

• Антон Бабиков выиграл индивидуальную гонку на этапе Кубка мира в Антхольце.
• Оказавшийся запасным в олимпийском составе, биатлонист не допустил ни одного промаха.
• Серебро у норвежца Тарьея Бе, бронзу взял еще один россиянин Карим Халили.

— Наверное, столько интервью раньше не давали никогда?

— На самом деле да. Но от победы ждешь более приятных эмоций, чем сегодня.

— Почему?

— Потому что я не знаю, поменяет ли это что-то или нет. Все равно все мысли сейчас у всех об Олимпийских играх. Как-то эффекта от победы, когда ты не в олимпийском составе, я пока не чувствую.

— До гонки прикидывали с тренерами, что делать, если будет подобный результат?

— С тренерами не общались. Но я верил в себя, знал, что сегодня не совсем простая погода и для многих это будет проблемой, а для меня преимуществом. Были раздражители, которые мотивировали меня, чтобы доказать, что я хороший стрелок. Даже если вы видите, что я могу какой-то рубеж пройти неидеально, это не значит, что я перестал быть хорошим стрелком.

— Главный раздражитель какой был?

— Где-то это недоверие со стороны тренеров. Понимаю, что у них есть для этого причины. Но тем не менее мне хочется, чтобы все равно всегда поддерживали, даже если что-то складывается не в твою пользу, чтобы все равно тебя поддерживали какими-то словами, не сомневались в тебе. Здесь как-то проскакивало… Может, где-то в СМИ так преподносилось, может, еще что-то. Но то, что я видел, не вызывало у меня ощущения, что в меня верят.

— Общение какое-то было с Каминским? Он объяснил свое решение?

— Нет.

— Понимаете, что этой победой поставили тренерский штаб в неудобное положение? Как можно прокатить мимо Олимпиады победителя этапа Кубка мира?

— Сегодня хорошо выступил и Карим Халили. Он — большой молодец. Но то, что я выиграл, конечно, кому-то будет от этого неудобно. Кто-то опять сделает вид, что меня просто не существует. У каждого своя судьба. Кому-то достаточно одной хорошей гонки, чтобы в него верили. Кому-то достаточно одной плохой гонки, чтобы его закопали. Это спорт. Я в любом случае счастлив, что я часть этого.

— Есть еще надежда, что что-то изменится?

— Я говорил до гонки и сейчас скажу, что пока никто не полетел на Олимпиаду. Поэтому как все будет складываться, покажет время. Но я сделал все, что от меня зависело. Дальше, наверное, будет зависеть не от меня.

— Есть еще две гонки в Антхольце…

— Знаете, я только что сказал, что от кого-то ждут одной ошибки. Поэтому посмотрим.

— Как прошли последний круг? Было очень напряженно, преимущество над Тарьеем Бе таяло.

— Таяло, но я просто не бросался с начала круга. Понимал, что он достаточно много отыграет у меня за первую половину. Сегодня не было каких-то сверхтяжелых ощущений. Но у меня здесь часто бывает, что первая гонка не самая легкая. Поэтому сегодня было главным пройти плавно, нигде не переусердствовать. И когда я выходил на последнюю часть дистанции, то понимал, что у меня есть силы, чтобы включиться и держать какое-то расстояние.

— Долго выцеливали на рубежах. О чем думали?

— Понимал, что сегодня велика цена ошибки и что такое состояние, которое не позволяет рисковать. Поэтому принял для себя решение — стрелять в таком режиме. Знаю, что могу стрелять и медленно, и быстро. Это оправдало себя.

— Антон Бабиков-2018 и Антон Бабиков-2022 — какой сильнее?

— 2022. Потому что я более опытен, на шаг впереди на пути мудрости, поэтому думаю, что сейчас я сильнее.

«К критике нельзя привыкнуть. Это надо прожить и забыть». Михаил Шашилов призывает поддерживать нашу сборную

Откровенный разговор со старшим тренером женской сборной России по биатлону перед этапом в Антхольце.

Старший тренер женской сборной России по биатлону Михаил Шашилов рассказал о своем отношении к критике, состоянии команды в преддверии этапа Кубка мира в Антхольце и ожиданиях от Олимпиады.

— Как сейчас команда готова? Насколько акклиматизация может сказаться?

— Какая акклиматизация? Мы-то живем на тысяче метров. Приезжаем-уезжаем. Если подольше жить наверху, то будет пятый-шестой день акклиматизации. А так все терпимо и переносимо. Больших проблем нет.

— Состав на Олимпиаду утвержден. У вас были какие-то сомнения по нему?

— Были сомнения, что все здоровы были. Это самое главное сомнение. Когда началось, у одного — насморк, у другого — горло. Капец.

— Светлана Миронова пропустила пасьют по состоянию здоровья. Как она себя сейчас чувствует?

— Нормально. Сдали все тесты. Раза три проверяли. Она тоже, наверное, переживала. Все в порядке. На тренировку сегодня вышла.

— Насколько это выбило из колеи?

— Поживем — увидим. Сейчас надо сберечь народ. У каждого есть индивидуальный график. Будем обсуждать, кто будет пропускать гонки в Антхольце, кто стартовать. Понимание есть, но пока еще будем разговаривать. В эстафете пойдут все.

— В эстафете будете «наигрывать» состав на Олимпиаду?

— У нас всего пять человек. Все зависит от самочувствия. Если не пойдет, то зачем ломать накануне старта. Они, в принципе, все одинаковые.

— Расстановка будет примерно такая же как в Рупольдинге?

— Не уверен. Кристину, наверное, надо поберечь, чтобы в борьбу не отдавать. Мысли есть. Но и на первый этап ее не пущу, потому что тоже надо поберечься. Первый и последний этапы Кристина не пойдет. Пока думаю так. Еще поговорим с ней.

— У Шевченко есть шансы на эстафету?

— Думаю, нет. Травма здесь только залечивается. Ряд специалистов сказали, что, если хочешь на чемпионате Европы медаль, поберегись.

— Стоит ли ей бежать длинную индивидуальную гонку?

— Она рвется, но я против. Сейчас классикой разрешили тренироваться.

— Вы бы хотели, чтобы она вообще пропустила этап?

— Я бы хотел, чтобы она на Олимпийские игры попала. И она могла это сделать, и готова была, и к этому стремилась.

— В команде двое запасных. Кто первый кандидат на замену?

— Давайте не будем об этом говорить. Сейчас все так шатко. Написали: «С этими не общаться, никого не селить». Это нормально. На китайцев смотришь — любуешься. Никого посторонних. Свой автобус из Эстерсунда. Никаких общений, никаких замен. Все здесь. Наверное, это будущее.

— На вас выливается много критики. Удалось как-то привыкнуть к этому?

— К этому нельзя привыкнуть. Это надо прожить просто и забыть. Это никогда не поменяется. Пока мы сами не поменяем. Пока не будем болеть за наши 20-е места, пока не будем болеть, что попадаем в масс-старты, пока мы не поймем…

— Абстрагироваться от этого можно?

— Для результата высокого класса нужна всесторонняя поддержка. А не так, что один чудак стал героем, а другой — антигерой.

— Пятью проведенными этапами вы довольны?

— Вопросы были, они решаются внутри команды. В принципе, сильно нигде не ошибались. Но хотелось бы стабильности. Знаю, на что они способны. Но наша действительность пока такова. Нужно больше стабильности, спокойствия, уверенности в завтрашнем дне. Кто Экхофф материт? Лидер Кубка мира прошлого года сейчас блудит, но работает. Никто не критикует. Ну, не приехала туда, не приехала сюда, но человек готовится. Не удивлюсь, что будет с медалью на Олимпиаде. Потому что ее все поддерживают. Так что поддерживаете! Тогда все будет хорошо и у нас, и у вас.

— Для вас какая главная гонка на Олимпиаде?

— Все! У моей спортсменки есть бронзовая медаль (Елена Мельникова на ОИ-1992. — «Матч ТВ»), хотелось бы как минимум серебряную. 

Ветер, холод и 1800 метров над уровнем моря. Что ждет наших лыжников и биатлонистов в Китае?

Самые тяжелые условия за последние 20 лет.

Предстоящая Олимпиада в Пекине станет для лыжников и биатлонистов, пожалуй, самой высокогорной за последние 20 лет.

В 2002-м на ОИ в Солт-Лейк-Сити лыжно-биатлонный блок проходил в Солжер Холлоу на высотах вокруг 1600 метров. Через четыре года в Турине высота была на сто метров ниже. Еще через четыре в Ванкувере в районе 900 метров над уровнем моря. «Лаура» в Сочи снова подняла лыжников и биатлонистов в горы на высоту около 1400 метров. Последние олимпийские старты в 2018 году прошли, как и в Ванкувере, на высотах порядка 900 метров.

Лыжегоночный комплекс недалеко от Чжанцзякоу расположен на высотах 1700-1800 метров и, таким образом, предложит самые экстремальные условия с точки зрения гипоксии (кислородного голодания).

Поясню: когда человек находится на уровне моря, то содержание кислорода в воздухе составляет 20,9%. На высоте 1750 метров оно уже 16,9% и это очень, очень заметно. К примеру, в 2014 году в Сочи на высоте 1400 метров кислорода в воздухе было 17,5%, а человек чувствует каждую десятую процента, особенно если говорить о спортсменах, выполняющих физическую нагрузку.

Горным воздухом дышали даже те, кто никогда не был в горах, но летал в самолете. В салоне поддерживают давление, соответствующее высоте 1500 метров (в среднем), а это означит, что насыщение крови кислородом падает и человек испытывает гипоксию. Именно поэтому многие люди в полете чувствуют себя необычно, кто-то хочет спать, у кого-то наоборот, проявляется возбуждение и т. д.

Возвращаясь к условиям, в которых придется выступать лыжникам и биатлонистам, помимо того, что кислорода будет на 4% меньше чем на равнине, есть еще и индивидуальные особенности гор, и 1700 в Казахстане, например, воспринимаются совсем не так как 1700 в итальянских Альпах. На это влияет близость водоемов, наличие или отсутствие хвойных лесов, т. е. горы уже «голые» или еще нет, температурный режим, который зависит от широты, на которой находится то или иное место.

Любой спортсмен, имеющий опыт выступления в горах, знает, какие горы ему подходят, а какие нет. Точно так же почти каждый знает предел высоты, на котором его организм может полноценно функционировать во время соревнований, и для большинства лыжников элиты высоты ОИ в Китае находятся очень близко к этому пределу.

Вопросами адаптации в горах мировой спорт озаботился после ОИ 1968 года в Мехико, когда там люди падали в обмороки и сходили с дистанций из-за высоты 2000 метров, на которой находится столица Мексики. До этого вопрос гор так остро не стоял, о адаптации к ним не думали, скорее просто принимали как неизбежное, приезжали и выступали.

СССР, как обычно, взялся за дело рьяно. В рамках подготовки сборных были собраны данные более чем по 1800 спортсменам и их акклиматизации, как объективной (анализы) так и субъективной (ощущения). Когда все это собрали воедино, то поняли, что ничего не поняли — было выявлено порядка 18 периодов функциональных «ям» после приезда в горы, и еще больше функциональных «пиков» после спуска с них. Некоторые из этих «ям» и «пиков» наблюдались более чем через месяц, частота возникновения была разная, все очень индивидуально. Пытаясь как-то обобщить данные сообщили тренерам информацию, которая используется и по сей день — 4-5-й дни после приезда самые тяжелые, поэтому нужно стараться избегать стартов в этот период.

Начали искать схемы подготовки к соревнованиям, а на тот момент, конец 60-х, схемы такие были только у альпинистов-высотников, но они оказались неприменимы для циклических видов. Опробовали ряд подходов, в частности проживание на высоте старта, ниже или выше высоты старта. Последний, который сейчас в английский нотации сокращают до SHTL (sleep high train low) показал себя наиболее эффективным. Именно его использовали спортсмены некоторых сборных США на домашней Олимпиаде 2002 года, когда, выступая на высоте порядка 1500-1700 метров, жили и спали на высотах за 2000. И, понятно, не в Олимпийской деревне.

Концепцию SHTL попробовали перенести в искусственные условия нормобарической гипоксии, посадив спортсмена в палатку, воздух куда подается через специальное устройство, обедняющее его кислородом. Кстати, такая система, но стационарная, в виде «горных комнат», была реализована на «Жемчужине Сибири» в Тюмени, но уже позже, когда технология встала на коммерческие рельсы и богатым русским, сходящим с ума по биатлону, нужно было что-то продать. Мобильные палатки, закупавшиеся Минспортом десятками, показали себя очень неоднозначно, ну, а затем вышла большая научная статья, где через ряд экспериментов доказывалось, что подобные палатки для сна могут быть использованы лишь только как способ немного продлить эффект настоящих гор, не более. Система «горных комнат» реализована, кстати, и в Минске, на одном из спортивных комплексов.

Чтобы вы понимали, насколько непросто придется лыжникам и биатлонистам на ОИ, приведу пример. В КНР традиционно проводится веломногодневка «Тур озера Цинхай», одна из самых тяжелых многодневных гонок мирового календаря, по причине того, что проходит она на высотах за 2000 метров, а некоторые перевалы находятся выше 3000 метров. Гонщики, которые проезжали ее, говорят, что организм затем приходит в себя полгода-год, настолько тяжело ему приходится.

Проходит эта многодневка, кстати, через знаковую, с точки зрения горной подготовки китайских спортсменов, базу «Дуоба». В начале 80-х Минспорт КНР выкупил ее у Минобороны и перестроил. В данный момент это примерно как пять Новогорсков по площади и все это на высоте 2000 метров. Эта база — опорный пункт подготовки летних видов спорта, когда им требуется среднегорье. Именно «Дуоба» была любимой базой Ма Цзюньжэня, опального тренера сборной КНР по легкой атлетике, которого обвиняли и в допинге, и в жестоком обращении со спортсменами. Как раз там в «Дуобе» и происходили те события, о которых затем воспитанники Ма написали в письме, которое скрывалось следующие 19 лет.

Азиатские горы, как правило, воспринимаются спортсменами тяжело, в основном из-за того, что находятся в регионах с резко континентальным климатом. Это не Швейцария, где озера и не Италия, где рядом Средиземное море. В случае с Чжанцзякоу до Желтого моря 350 км, а вот севернее расположена продуваемая всеми ветрами Внутренняя Монголия, доминирующая над климатом в регионе, приносящая холода, ветер и песок. Тот самый песок, о котором рассказывали сервисеры сборной России, побывавшее на олимпийских трассах в конце декабря 2021 года.

Даже фотографии с олимпийских объектов показывают — снег есть, но его выдувает. Он не лежит, как в Европе, он каждый день сдувается сильным ветром, поэтом кое-где видна земля. Те из вас, кто был в Северном Казахстане, регионе с похожим климатом, могут представить о чем идет речь — холодно, ветрено, снега мало.

Теперь вспоминает о 16,9% кислорода, добавляем к ним -16 ночью, которые стоят в Чжанцзякоу уже сейчас, учитываем ветер, который усиливает ощущения холода, и получаем не самую радужную картину предстоящих олимпийских баталий. Держим в голове, что если ветер будет слишком сильным и его комбинация с холодом окажется тяжелой, то гонки могут просто отменить.

Фактически, на ОИ в Пекине, говоря о лыжных гонках и биатлоне мы, пожалуй, имеем абсолютно непредсказуемую перспективу. На такой высоте в подобных погодных условиях, да еще и во время очень затяжного турнира, в «яму» может попасть кто угодно и когда угодно. Еще никогда со времен ОИ-2002 прогнозы не были столь неблагодарным делом.

«Посмотришь Шашилову в глаза — и становится легко и спокойно». Российская биатлонистка готовится к Олимпиаде

Валерия Васнецова считает, что отдельно тренер по стрельбе сборной не нужен.

• 17 января Союз биатлонистов России объявил состав национальной команды на Олимпийские игры в Пекине
• В состав женской пятерки, которая выступит в Китае, попали Кристина Резцова, Светлана Миронова, Ульяна Нигматуллина, Ирина Казакевич и Валерия Васнецова.
• Церемония открытия Игр-2022 пройдет 4 февраля

— Как в команде восприняли объявление состава на Олимпиаду?

— Честно, даже не было никаких разговоров. Тренеры ранее говорили, что наша пятерка на 99% поедет в Пекин. Когда все объявили официально, то стало намного спокойнее, но самое сложное еще впереди.

— В начале сезона задумывались о том, что попадете в состав?

— Даже не думала об этом, не верила, что ли, в себя. Все видели, как я выступала в начале сезона. Только к Оберхофу после горного сбора начала чувствовать себя прекрасно, а после этапа поверила, что могу попасть в олимпийский состав. В Рупольдинге немного не получилось, но надеюсь, на Олимпиаде все будет хорошо.

— Нет сомнений на тему того, что пик формы уже прошел?

— Думаю, у нас еще есть время потренироваться, привыкнуть к месту. Все должно быть хорошо, потому что тренер говорил, что готовит нас к Олимпиаде, на которую этот пик должен прийтись.

— Цели на Пекин?

— Хочется не подвести свою страну. Я не думаю о каких-то конкретных местах, мысли больше о правильной работе, о том, как подойти к стартам.

У меня не было такого, что из кожи вон лезу и хочу попасть на Игры. Понимала, что туда должны поехать сильнейшие. Я не хочу отправляться только ради Олимпиады и говорить: «Какое же счастье оказаться тут!» Надо быть абсолютно готовой, чтобы показать себя.

— Не расстраивает, что Олимпиада в ковидное время отличается по атмосфере от той, что была раньше?

— Это будут мои первые Игры, я просто рада, что туда еду. Тут некуда деваться, главное — обезопасить себя и не заболеть.

— Кстати, как дела у Светы Мироновой?

— У нее было недомогание в день пасьюта, но на следующие сутки она сказала, что ей стало намного легче. Света вместе с нами переехала в Италию.

— В олимпийском составе есть запасные. Тренеры объяснили их статус? Запасные в Пекин же не поедут?

— Нет, не едут. Прежде чем выехать, нам нужно сдать два отрицательных ПЦР-теста, а запасные как раз на случай форс-мажора. Считаю, выбор состава был адекватным. Сами видите, что наша пятерка в основном выделялась. Такой у нас уровень, наверное, на данный момент мы являемся сильнейшими.

— Как вам работается с Михаилом Шашиловым?

— Вполне комфортно. Да, может быть, со стороны он кажется достаточно необщительным, серьезным, но это не так. Он очень добрый, всегда придет на помощь и никогда не оставит тебя в беде.

— Мы примерно понимаем, какой Шашилов тренер, но какой он педагог — понять сложно.

— Мы не так часто общаемся с ним в бытовых вопросах, но в плане тренировочного процесса он всегда объяснит и разъяснит, как нужно правильно сделать. Михаил Викторович перед стартом подходит и говорит правильные вещи, которые окрыляют: «Посмотри, ты уже здесь, на Кубке мира, просто выйди и получи удовольствие. Ты все знаешь и все умеешь». За это хочу ему сказать большое спасибо, такими словами он снимает с тебя груз ответственности.

— Это работает?

— Да. Просто посмотришь в его глаза, он скажет тебе эти слова, и все: становится легко и спокойно.

— После гонок тоже ведь разговаривает с вами?

— Если все прошло хорошо, то обязательно поздравит. Если гонка не получается, он покажет кулак (смеется), но по-доброму. Укажет на ошибки, чтобы не допускать их в будущем.

— Мы все знаем, что он большое внимание уделяет Ирине Казакевич. Других девочек это не напрягает?

— Это только со стороны так выглядит. Все же знают, что она его спортсменка, он ее тренирует с малых лет, поэтому всем кажется, что ей уделяется больше внимания. На самом деле он ко всем относится одинаково. Если нам нужна какая-то помощь, он никогда не откажет, мы можем в любое время дня и ночи прийти к нему в комнату за советом.

— Кристина Резцова и Ульяна Нигматуллина работают по планам личных тренеров. Как это происходит?

— Например, у нас не всегда совпадают выходные дни. Если у нас планы не совпадали, то тренеры всегда шли им навстречу, выходя на тренировки, когда у нас был выходной.

— Такие моменты не разъединяют команду? Как будто она не совсем полноценна.

— Точно нет. Все мы взрослые люди, все понимают, кому какой тренировочный процесс подходит лучше.

— После ухода Алексея Волкова из женской сборной поднималась тема необходимости тренера по стрельбе. Шашилов и Загурский не нуждаются в третьем человеке?

— Думаю, отдельно тренер по стрельбе не нужен. Николай Степанович — большой профессионал в этом деле, он обладает огромнейшим объемом информации, нам вполне хватает работы с ним. К нему как ни зайдешь в гости, он постоянно работает, очень много времени уделяет нам. С ним можно поговорить и не только про стрельбу.

— Как прошло празднование Нового года с главой СБР Виктором Майгуровым?

— Он приехал вместе с женой и ребенком, отметил праздник с нами. В нашем отеле в районе девяти вечера мы собрались на праздничном ужине. Созвонились по видеосвязи с парнями, отметили Новый год и пошли спать, потому что на следующий день у нас была тренировка.

— Грустно.

— Ну, а как иначе? (смеется) Приезд Виктора Викторовича приятно удивил. Это очень хороший жест. От него исходит спокойствие, с ним комфортно общаться. Круто, что он нас всех собрал!

* Соцсеть, признанная в России экстремистской

Состав сборной России по биатлону на ОИ-2022: кто из биатлонистов поедет на Олимпийские игры в Пекине

Выступления наших спортсменов на этапах Кубка мира позволяют рассчитывать на медали.

Союз биатлонистов России объявил составы мужской и женской сборных на Олимпиаду в Пекине. Каждая команда состоит из пяти человек плюс два запасных. В личных гонках могут принять участия 4 спортсмена от страны. «Матч ТВ» оценил перспективы наших биатлонистов на Играх.

Мужчины

Александр Логинов

О том, что Логинов будет в олимпийском составе, старший тренер мужской сборной Юрий Каминский объявил заранее. Ни у кого вопросов в отношении Александра не возникает. Сезон начался с провала в индивидуальной гонке (53-е место), но в январе Логинов стал напоминать лучшую версию себя: победа в спринте в Оберхофе и гигантский скачок с 32-го на второе место в пасьюте в Рупольдинге. Плюс отлично проведенный этап в золотой эстафете.

В Пекине Александр должен бежать и во всех личных гонках, и в обеих командных: на третьем этапе в классической и четвертом в смешанной эстафетах.

Максим Цветков

Три года не выступал Цветков на Кубке мира, а текущий сезон начинал не в основе. Но три подиума в трех гонках в Обертиллиахе на Кубке IBU убедили тренерский штаб, что Максима нужно попробовать на Кубке мира. Старт вышел неубедительным — 52-е место в спринте Оберхофа, однако Цветков быстро адаптировался: скачок на 40 мест в пасьюте, лучший из наших (21-е место) в спринте Рупольдинга и последующее 9-е место в гонке преследований. Ну и, конечно, золотой финиш в эстафете.

Мы не знаем, в каком состоянии будет Эдуард Латыпов после болезни, поэтому Максим выглядит на данный момент вторым номером в команде. Он тоже должен выступать во всех личных и командных гонках. 

Эдуард Латыпов

Главная звезда российской мужской сборной на декабрьских этапах перед Новым годом говорил в интервью «Матч ТВ», что его цель — золото Олимпиады. Коронавирус пусть не перечеркнул, но серьезно ударил по шансам Латыпова в Пекине. Эдуард поддерживал форму (спасибо Эрику Лессеру), но все равно весь план подготовки был нарушен. Как отразится перенесенная болезнь на состоянии спортсмена — неизвестно.

Олимпиада для биатлонистов начнется со смешанной эстафеты, которую Латыпову, возможно, стоит пропустить. Тем более финишировать будут девушки. Также можно отказаться и от тягучей индивидуальной гонки, которая идет следом. А вот дальше, если все будет в порядке, Эдуарда надо ставить на каждый старт.

Даниил Серохвостов

Осенью 22-летний биатлонист не прошел в основу и должен был начинать сезон на Кубке IBU, но в итоге в Эстерсунд поехал именно он, так как выигравший отбор Александр Поварницын не мог стартовать на Кубке мира: не имел рейтинговых очков. Серохвостов в первой же индивидуальной гонке заехал на денежное 15-е место (призовые на Кубке мира получают биатлонисты, занявшие в личных гонках места в топ-20). Да, были неубедительные спринты в том же Эстерсунде (74-е место) и Хохфильцене (63-е), но больше видимых провалов Серохвостов не допускал. Плюс его уже называют талисманом нашей команды в эстафетах. Он выступал во всех трех в этом сезоне. В итоге у нас две бронзы и одно золото.

В Пекине Даниил может удивить во всех гонках, но в составе на смешанную эстафету мест всего два, и, наверное, лучше доверить их более опытным Логинову, Цветкову и, возможно, Латыпову.

Карим Халили

Карим попал в основу без отбора по результатам прошлого сезона, но в начале нового розыгрыша Кубка мира провел не очень убедительно: 20-е, 30-е, 40-е позиции. Это было, конечно, лучше, чем у проваливших старт Елисеева и Гараничева, поэтому Халили наверняка даже не рассматривался в качестве кандидата на понижение. А затем в Анси Карим показал, что может и быстро бежать (11-е место в спринте с промахом), и точно стрелять (четыре нуля в пасьюте и 8-е место).

Наверное, Халили не стоит рассчитывать на большое количество, но нужно доверить ему индивидуалку. На ЧМ-2021 в Поклюке он занял в этой гонке 6-е место. Индивидуалка открывает личную программу биатлонистов, поэтому от этого старта, возможно, будет зависеть, в скольких гонках выступит Карим.

Предполагаемый состав на олимпийские гонки от «Матч ТВ»:

Смешанная эстафета (5 февраля): Цветков, Логинов

Индивидуальная гонка (8 февраля): Логинов, Цветков, Халили, Серохвостов

Спринт + Пасьют (12 и 13 февраля): Логинов, Цветков, Латыпов, Серохвостов

Эстафета (15 февраля): Цветков, Серохвостов, Логинов, Латыпов

Масс-старт (18 февраля). Состав на масс-старт будет определяться по итогам выступления биатлонистов в других личных гонках

Запасные: Антон Бабиков, Александр Поварницын

Женщины

Кристина Резцова

Безоговорочный кандидат в олимпийскую сборную. К этому сезону Кристина готовилась самостоятельно. Помогал муж и экс-тренер нашей женской команды Виталий Норицын. В итоге биатлонистка начала сезон с 8-го места в индивидуалке, а вообще за ноябрь–декабрь четыре раза добиралась до топ-10 и завоевала бронзу в масс-старте — эта медаль стала для наших девушек первой личной за последние два года. Успешно выступая в командных гонках, Резцова собрала полный комплект наград: золото в сингл-миксте в Оберхофе, серебро в Хохфильцене и бронза в Рупольдинге в классических эстафетах.

В Пекине Резцовой нужно доверить все гонки. В эстафете она должна бежать на четвертом этапе.

Светлана Миронова

Именно Светлана два года назад выиграла ту самую личную медаль — бронзовую в спринте в Хохфильцене. Но с тех пор в качестве лидера сборной Мироновой закрепиться не удалось. В нынешнем сезоне биатлонистка набирала форму от старта к старту. В первом спринте Эстерсунда был провал — 94-е место, затем ситуация выправилась. Во втором спринте в Швеции она стала 20-й. За пять этапов Миронова дважды заезжала в топ-10 — восьмые места в пасьюте Анси и спринте Рупольдинга.

На Олимпиаде, наверное, ей лучше пропустить индивидуальную гонку. Здесь за промахи начисляется штрафная минута, у Светланы стрельба хоть и становится лучше, но четыре рубежа без промахов она не проходила на Кубке мира ни разу. Связка спринт-пасьют — это те гонки, в которых Мироновой нужно ловить свои шансы.

Ульяна Нигматуллина

Прошлый сезон Ульяна еще под фамилией Кайшева завершала на 20-м месте общего зачета Кубка мира. Это был второй результат в команде после Светланы Мироновой. На текущий момент Нигматуллина тоже идет на 20-м месте, уступая из наших только Резцовой. В ноябре–декабре Ульяна смотрелась уверенно, начав с пятого места в индивидуальной гонке, она без сильных провалов завершила 2021-й. Но после Нового года в Германии у биатлонистки пошло уже не так хорошо: 82-е и 49-е места в спринтах и невключение в состав на эстафету.

Если в Пекине у Ульяны форма будет напоминать декабрьскую, то ей нужно выступать во всех гонках. Наверняка определяющим для нее станет выступление в индивидуалке.

Ирина Казакевич

Ирина провалила осенний отбор в команду и попала в основу тренерский решением. Это вызвало негативную реакцию со стороны биатлонной общественности, тем более на первом этапе Казакевич провалилась. 109-е место в индивидуальной гонке, 79-е в спринте. До Оберхофа ротации в команде не было, а свое положение Ирина исправила уже в Хохфильцене, забежав в топ-10 в пасьюте (9-е место). Ужасы остались в Эстерсунде, и биатлонистка заслужила место в эстафетной команде и выиграла свою первую медаль на этапах Кубка мира — бронзу.

Казакевич можно доверить все личные гонки в Пекине, но в командных, наверное, не стоит рисковать. У нее пока нет необходимой стабильности и уверенности. Тем более до Рупольдинга у Ирины не очень хорошо складывался этап в эстафетах.

Валерия Васнецова

Двукратной чемпионки мира среди юниоров не было в основном составе два последних сезона. Возвращение Васнецовой на Кубок мира не получился триумфальным, но, как и у большей части женской команды, все налаживалось постепенно. Пока Васнецова ищет свою стрельбу. Если два года назад, дебютировав в элите, за четыре первые гонки и 12 огневых рубежей Валерия допустила только один промах, то сейчас у нее лишь одна личная гонка с чистой стрельбой.

На Олимпиаде количество выступлений Васнецовой, скорее всего, будет зависеть от результата в индивидуальной гонке, в которой Валерии должно найтись место.

Предполагаемый состав на олимпийские гонки от «Матч ТВ»:

Смешанная эстафета (5 февраля): Нигматуллина, Резцова

Индивидуальная гонка (7 февраля): Резцова, Васнецова, Нигматуллина, Казакевич

Спринт + Пасьют (11 и 13 февраля): Резцова, Нигматуллина, Казакевич, Миронова

Эстафета (16 февраля): Нигматуллина, Васнецова, Миронова, Резцова

Масс-старт (19 февраля). Состав на масс-старт будет определяться по итогам выступления биатлонистов в других личных гонках

Запасные: Анастасия Шевченко, Евгения Буртасова