Гаджи Гаджиев: «Задачи выйти в РПЛ нет. Это цель. И мы к ней движемся»

Президент махачкалинского «Динамо», лидирующего в чемпионате МЕЛБЕТ-Первой Лиги, Гаджи Гаджиев рассказал «Матч ТВ» об отношениях с Курбаном Бердыевым, девичьем футболе в высоких горах, спонсорах, зарплатах и обществе «Динамо», которое не отдает в аренду городской стадион.

«Бердыев сам разграничил полномочия, сказав, что его епархия — поле и то, что на нем»

Наш разговор начался с десятиминутной задержкой, о которой попросил президент клуба.

— Помогаю тренеру молодежной команды «Динамо» в планировании, — пояснил Гаджи Гаджиев.

— Первой команде тоже пишете планы?

— Их составляют тренеры, но жизнь есть жизнь. Обычно смотрю, уточняю, порой корректирую. Специалисты во второй команде молодые, она выступает во Второй лиге, в составе есть группа интересных игроков, поэтому подготовка должна быть корректной.

В первой команде иначе. Там опытный и знающий Курбан Бердыев, планы — полностью его прерогатива. Правда, Курбан Бекиевич, уважая мой профессиональный опыт, периодически задает вопросы. Когда тренер спрашивает, это нормально, так и должно быть. Хуже, когда тренер «все знает» и вопросов ни себе, ни помощникам не задает. В этой ситуации я выступаю в роли помощника. Работа наша — творческая, не механическая, и Курбан, и я это понимаем.

— Назначив Бердыева тренером, убедились в правильности выбора? Все-таки вы оба маститые специалисты со сложившимся видением футбола, и у каждого оно свое.

— Те, кто предсказывал сложности, исходили из стереотипов. Мы помним тренерские триумвираты в сборной, разногласия между тренерами и руководителями в клубах. Это имеет под собой основания, но не в данной ситуации. У нас отношения попроще, в том числе в силу возраста. Многое повидали, плавали, знаем, как говорится. Важно разграничить функции и не лезть в чужой огород, а заниматься каждому своим делом. Зоны ответственности разные, это главное. Но при необходимости мы должны помогать друг другу. И помогаем.

Вот круг обязанностей Шамиля Газизова — особняком. Он отвечает за клубную работу, в которой главное — доходность и финансовая чистота. Бердыев же сам разграничил полномочия, сказав, что его епархия — поле и то, что на нем. Разумеется, в ряде случаев спортивная составляющая неотделима от финансов и прочих аспектов жизнедеятельности. Значит, одна сторона должна слышать другую и понимать ее.

— Как, кстати, у Газизова с доходностью и финансовой чистотой?

— На виду всегда первая команда, но клуб – более широкое понятие. Мы очень рады спонсорскому соглашению с одной компанией, где отдельно оговорена зона подготовки резерва. Туда преимущественно и будет направляться данный ресурс. В нашей школе сейчас занимается порядка 200 человек. Недавно удалось построить футбольное поле и прилегающее здание с раздевалками, душевыми, банями, учебным классом, тренажерным залом, но одной площадки не хватает. В этом смысле контракт со спонсором очень кстати.

Вообще, подготовка резерва изначально занимала едва ли не главное место в планах клуба, ориентированных на развитие игры в регионе. Глава Республики Дагестан, Минспорт России, РФС, дагестанская федерация подписали четырехстороннее соглашение о развитии футбола в республике. Основа документа — создание условий для подготовки резерва. Футбольная общественность страны давно говорит: если не начнем правильно учить детей футболу, не будет никаких перспектив. Азы закладываются в детстве, иначе придется со скрипом прививать их в командах мастеров, на что Бердыев, к слову, и тратит сейчас значительное время. Как результат — в числе нескольких сот лучших игроков Европы один-два россиянина, не больше. Тренеры в детстве не научили, да и не так много у нас в стране лицензированных детских специалистов. Особенно в регионах.

— Сколько в вашей академии получает в среднем детский тренер?

— Тысяч 40-50. Сейчас работаем над футбольной программой, охватывающей начальные классы и детсады, это позволит тренерам получить подработку без отрыва от профессии.

«Футбол общество «Динамо» не волнует, он ему не нужен»

— «Динамо» лидирует в турнирной таблице. Дети тренируются, спонсоры спонсируют. Вашу профессиональную жизнь ничто не омрачает?

— По большей части, нет, если сделать упор на «омрачает». РФС нам во всем помогает, в обозримом будущем рассчитываем при его поддержке возвести региональный центр подготовки, договоренность о выделении земли на побережье Каспия уже достигнута. Целевые программы реализуются, хотя дело это, помню с советских времен, непростое, значительная часть планов остается нереализованной. Есть и теперь шероховатости. Урезается, допустим, программа строительства полей. Кем? Жизнью, в республиканской казне не хватает средств.

При этом поля все же возводятся, в особенности малые и средние. Недавно в горах побывал Курбан Бердыев, встретился с главами районов, увидел, как играют девочки-футболистки. Побывал там и Юрий Семин, был приятно удивлен увиденным, хорошо пообщался с женскими тренерами. Не то чтобы приоритетное направление, но поля не пустуют, системно загружены, причем спрос возрастает. Появляются частные школы, которые способствуют общей динамике.

Думаю, Дагестан — один из лидеров в стране по численности детей, вовлеченных в футбол. В первом республиканском турнире участвовало 170 тысяч школьников, во втором — 250 тысяч! Финал посетил глава республики Сергей Меликов, пять часов с интересом наблюдал за соревнованиями под мелким дождем. Благодаря его поддержке и стал возможным столь масштабный проект.

— Значит, все в полном порядке. Уникальная для наших дней ситуация.

— Из того, что «омрачает», как вы сказали, и одновременно возмущает, отмечу главную «занозу» — стадион «Динамо». Совершенно непонятна позиция Центрального совета одноименного общества, с которым никак не можем договориться об аренде. Нам постоянно озвучиваются неприемлемые условия. Стадион расположен в центре города, на муниципальной земле. Если сама арена в собственности ЦС «Динамо», приведите ее в порядок и сдавайте в аренду для игр и тренировок, как это происходит с «Анжи-Ареной»! Там все поля и технические системы приводятся в соответствие с требованиями РПЛ, люди тратят свои деньги, а мы потом вносим арендную плату. Почему на это не идет общество «Динамо»?

— И почему же?

— «…умом Россию не понять». Была бы хоть «стать», тогда бы интересы дела были выше личных амбиций. А так, видимо, этим людям просто не нужен футбол, не интересен.

— Офис ЦС «Динамо» находится в Москве, и первым заместителем председателя там — Николай Толстых. Он-то футбольный человек.

— Не выделяю фигуры, но точно знаю: футбол это общество не волнует, он ему не нужен, можете так и написать! Трибуны сейчас, по сути, в аварийном состоянии, арены как таковой нет. И не только в Махачкале. Такая же ситуация в Ставрополе, в других городах. Если бы на стадионе «Динамо» можно было играть, он был бы стабильно загружен, поверьте, и второй командой, и первой, и «академиками». Традиции надо сохранять, беречь, а там, где они по халатности нарушены, возрождать. «В будущее — с историей» — наш слоган, символизирующий, что помним славное прошлое. Что родились в 1927-м, и нам скоро «сотня».

— Но чем-то же вам мотивируют отказ сдать стадион в аренду?

— Разговоры с ЦС бесполезны, все время натыкаемся на какой-нибудь штепсель. Приезжали, награждали нас, обещали оборудовать то, се, пятое-десятое. А воз и ныне там. Договориться невозможно, разве что прославленные динамовские чемпионы напишут письмо Путину, тогда, может, что-то сдвинется. В противном случае может дойти до того, что республиканские власти признают сооружение аварийным и снесут. Ужасная альтернатива реконструкции уютной арены, нашей, динамовской, способной радовать болельщиков, сохранять преемственность поколений. И приносить арендную плату собственникам!

— Пробовали подключить главу региона?

— Сергей Меликов — сам динамовец, большой поклонник спорта, он заинтересован в том, чтобы арена жила и развивалась. Сегодня Дагестан интенсивно развивается, в республику приезжает много туристов, потребности населения растут, в регионе за несколько десятилетий эмоционального, нерасчетливого управления, и не только местными властями, наслоилось множество хозяйственных и коммунальных проблем. Например, года четыре назад учения «Россетей» превратились в кошмар, ударив по энергетике Дагестана.

Время сложное, проблем много, но ни от одной из них Сергей Алимович не отмахивается. Стратегические вопросы однозначно в приоритете, но он находит время для посещения школ, фронтовиков, работников спорта, культуры, приходит на соревнования, к нам в команду, которая сегодня уже собирает на стадионе порядка 11 тысяч болельщиков. На мой взгляд, это макроуровень. В свое время Сергей Меликов занимался пятиборьем, спортивная и боевая закалка позволяют ему сохранять высокую работоспособность и участвовать во всех составляющих общественной жизни, поддерживать все верное, органичное для Дагестана. То, чем клуб «Динамо» тоже занимается в меру сил.

— С учетом вашего лидерства в таблице планируете дооборудовать «Анжи-Арену» до стандартов РПЛ, чтобы это не стало препятствием для повышения в классе, как в прошлом сезоне?

— Вопрос находится в ведении Шамиля Газизова. Идет предварительный анализ работ по системе идентификации болельщиков и другим новшествам. Важно не потратить лишнего, сумма доработок для клубного бюджета очень велика, при этом никто не гарантирует нам выход в РПЛ. Понятно, когда у команды большой отрыв, заметное турнирное преимущество. Тогда клуб планирует определенные шаги. Но разница между конкурентами невелика, предстоит долгая борьба. Поневоле задумаешься о смысле больших вложений. Дали бы 2-3 месяца на дооборудование арены после выхода в РПЛ — все упростилось бы. Пока же Газизов мониторит ситуацию. Когда все это ляжет на бумагу, будем думать, считать.

— По мнению президента ФНЛ Наиля Измайлова, все решает долгосрочное планирование. Собрались выходить — оборудуйте систему карты болельщика впрок. Не вышли — постоит вхолостую.

— Не лучший экономический вариант для любого клуба Первой лиги. Сегодня РПЛ и Лучшая лига мира ищут и находят пути для стабилизации финансовой составляющей. Для российского футбола — это такой же вопрос под № 1, как и подготовка резерва, которой нужна материально-техническая база и подготовленные детские тренеры. А с ними у нас дефицит похуже, чем на прилавках 90-х.

Установка аппаратуры съест очень существенную часть бюджета команды Первой лиги. Для богатых клубов сумма допустимая — возможно, процентов 10 от общих затрат. Для нас же, по предварительным подсчетам, полный перечень работ обойдется в половину годового финансирования «Динамо».

«Газизовым больше движет обида за то, что с ним поступили не по-людски»

— Правда, что ваш бюджет составляет 600 миллионов рублей в год?

— Версия сказочников, не основанная на реальных фактах. У нас клуб открытый и чистый, движение средств компетентные органы отслеживают системно. Наш бюджет меньше почти в два раза, и то благодаря работе со спонсорами. Но надо понимать: контракт со спонсором предусматривает вложения в академию, в детей. А у нас есть вторая команда, тоже требующая финансирования. Ребята получают стипендии, экипировку. Поэтому цифры, о которых мы говорим, — это не бюджет первой команды, а бюджет всего клуба. С арендной платой за стадион, тратами на логистику и многими другими расходами.

Стремимся делать все возможное, чтобы увеличить доходы, иначе нам не решить главной задачи — развития игры в регионе, где роль первой команды, как вершины пирамиды, весьма существенна. В годы высших достижений «Динамо» (чемпионы России 1967, 1975 годов) и «Анжи» (сезоны-2000/2001 и 2012/13) приток мальчишек в секции футбола возрастал кратно, а трибуны заполнялись на постоянной основе.

Нынешний бюджет позволит выжить в Первой лиге, но не в высшей. Там с текущими расходами удержаться будет очень нелегко, почти невозможно.

— Звучит так, будто задача повышения в классе уже сформулирована и поставлена.

— Нет. И не обозначал бы это как задачу. Исходим из дробных ориентиров: укрепить состав, улучшить качество футбола, решить организационные, кадровые, структурные вопросы. Вот задачи. А премьер-лига — цель, и задачи направлены на ее достижение. Не обязательно в этом году, но и не через десять лет. Получится в нынешнем сезоне — хорошо. Нет — со своего пути не свернем. Как по результатам, так и в подготовке резерва.

— В предыдущей нашей беседе вы сказали, что Курбан Бердыев попросил не привлекать его к трансферам. Доволен ли он теми новичками, которых подыскал клуб в межсезонье?

— «Довольный» тренер, по моему убеждению, — это не тренер. Какими-то частностями, да, может быть доволен, но у него перед глазами всегда должен быть более высокий, максимальный ориентир. Курбан — хороший тренер, мы должны его слышать и ему помогать. Что касается усиления, Касинтуру и Сандрачука привел Газизов. Храмцов приезжал к нам на просмотр и подошел. Сердеров — уроженец Дагестана, выступал за «Анжи», во всех отношениях свой. Костюкова знаю по «Амкару», взяли его в аренду, платим одну пятую зарплаты, остальное — «Рубин». Южноафриканец Сантино Смит приехал на просмотр при участии Курбана Бекиевича. Абдуллахи взяли из «Велеса» без просмотра. Естественно, главный тренер одобрил все приобретения, иначе их не было бы.

— Вам не мешают суды Газизова со «Спартаком»?

— Они нас никак не затрагивают. Сам он к клубу с этими вопросами не обращается, мы их не обсуждаем. Газизов — наш человек, но данный вопрос не имеет отношения к «Динамо», он, скорее, житейский и бытовой, нежели футбольный. Мое мнение — богатые фигуры и структуры, как правило, пытаются представить все иначе, чем было на самом деле. Жизнь сейчас такая, да и кто этого не знает, и где этого нет? Не было бы конкретного факта, Газизов, уверен, не пошел бы в суд. Он не умалишенный, зачем бодаться с горой? Даже при наличии оснований шансов очень мало, а если бы претензии Шамиля были выдуманными, вероятность выиграть дело стремилась бы к минус бесконечности. Полагаю, Газизовым больше движет обида за то, что с ним поступили не по-людски. Пытается доказать правоту. Что крайне сложно, учитывая финансовую мощь ответчика.

— В СМИ проходила информация, что полузащитник «Динамо» Руслан Лисакович в расположении белорусской молодежки в Португалии угодил в странную историю, связанную с нарушением режима. Будет ли реакция клуба?

— Она есть. Клуб на связи с федерацией Беларуси, с родными игрока, с госпиталем, где он находится. Вопрос — на контроле у Газизова. За деталями лучше обращаться к нему.

Прямые трансляции матчей МЕЛБЕТ-Первой Лиги смотрите на каналах «Матч ТВ» и МАТЧ ПРЕМЬЕР, а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.

Источник:Матч ТВ

«Пришли к тому, что у нас не стало игроков сборной — одни кандидаты в сборную». Жесткое мнение Гершковича

Член исполкома РФС Михаил Гершкович заявил «Матч ТВ», что масштабная ротация в национальной команде подрывает уровень ее готовности, а для просмотра претендентов необходима вторая сборная.

В понедельник сборная России сыграла вничью с командой Кении в товарищеском матче. Встреча в Анталье завершилась со счетом 2:2. Второй мяч кенийцы забили после ошибки защитника Георгия Джикии, который неудачно сыграл головой вблизи своей штрафной площади.

— О чем есть смысл говорить после такого матча, об игре или результате?

— И то, и то, мне кажется, особого смысла сейчас не имеет. Стыдновато обсуждать 2:2 с Кенией. Я уже выдвигал предложение: чтобы стабилизировать статус национальной сборной, против кенийцев нужно было выпускать тот же состав, что и против камерунцев. Матч с ними понравился, и стоило бы, считаю, затвердить ситуацию. Сыграли не без огрехов, но впервые за долгое время на поле был виден боевой коллектив, а не отдельные игроки, пусть и неплохо оснащенные. Каждый знал, что делать, и пытался это делать, — передает слова Гершковича корреспондент «Матч ТВ».

С Кенией коллектива снова не просматривалось. Вышли, недонастроившись. Из-за низкого рейтинга соперника, наверное. Но такие команды тоже научились играть в футбол, они выбирают тактику в силу своих возможностей. Мы на переоценке, а Кения еще и ошиблась в самом начале, пропустив. И вскоре мы ответили ей тем же.

По первому тайму не сказал бы, что играли с преимуществом. Во втором, пока Кения не подсела, тоже ничего придумать не могли. Потому и считаю, что сборная немного в тупике. Идея «когда нас вернут, тогда и начнем серьезно готовиться» не работает, готовиться нужно было еще вчера. Боеспособный коллектив сборная должна иметь постоянно. Вспомните времена, когда каждый болельщик мог назвать стартовый состав сборной с вопросами по двум-трем позициям. А кто сейчас предсказал бы 11 человек, начавших матч с Камеруном? И не потому, что у нас огромный выбор исполнителей, а от непонимания, кто из них действительно лучший, наиболее сыгран, притерт по линиям. Мы постепенно пришли к тому, что у нас не стало игроков сборной — одни кандидаты в сборную.

— Преимущество в концовке второй игры связано с выходом на поле Облякова и Пиняева из условно первого состава?

— Вышел еще Сильянов. В этих ребятах чувствовались эмоции, кураж, обусловленный победой в Москве, по крайней мере, на фоне уставших кенийцев. Потому и придерживаюсь мнения, что радикально менять состав ни к чему. Работая на будущее, нельзя забывать о настоящем. Посмотрите на Аргентину: чемпионы мира провели три товарищеские игры, и состав в них на 90 процентов соответствовал потенциальной основе. Подпустили одного-двух на перспективу, но в фундаменте держали нынешнюю, а не будущую команду. Если люди заслуживают играть за сборную, зачем портить им карьерные показатели, а болельщиков лишать хороших матчей? Пусть играют, реализовывают себя, спортивный век не такой уж длинный.

— Джикия не один год заслуживал основы, но эта осень у него не задалась, согласны?

— Видно, что не в порядке. И даже не потому, что допустил голевую срезку. Джикия не похож сам на себя. Всегда моторный, заводной, а сейчас замедленный. В ситуациях, когда никто его не атакует, долго принимает решения. Георгий большой мастер, но пока не в тонусе. Хочется пожелать ему в первую очередь духовного восстановления. Пока не готов.

— Игра против Камеруна прошла с большой помпой. Очень богатая организация для контрольного матча. Тремя днями позже — Кения, маленький турецкий стадиончик, предельно рабочая обстановка. Не слишком ли велик контраст?

— Конечно, хотелось принять Кению дома и повторить прекрасное шоу для болельщиков. Был на «ВТБ Арене», когда играли с Камеруном — все продумано, феерическая атмосфера. Настрой сборной всегда зависит от таких моментов, будем надеяться, в ноябре удастся договориться с соперниками и пригласить их в Россию. Но мы — заложники обстоятельств в какой-то мере. Играем там, где можем.

— Вы сказали, что тотальная ротация сборной ни к чему, нужно держать ее в полной боевой готовности. Возникает вопрос — зачем? Наше возвращение в обозримые сроки не просматривается, нынешняя основа к тому времени вполне может закончить с футболом. Если так, почему не прогнать через неофициальные матчи побольше народу?

— Потому что порох нужно держать сухим. Сборная должна быть постоянно боеспособным коллективом, где главное слово — коллектив. Могут меняться люди, но не атмосфера, внутренний распорядок, настрой. Команда обязана находиться в высоком тонусе хотя бы для преемственности духа, идеологии, философии. Скажут нам, что через год возвращают, — этого времени не хватит, чтобы сцементировать сборную. Готовность необходима всегда, только так мы не утратим психологию, мотивацию и уровень мастерства. Вероятно, РФС стоит подумать, как поддерживать эти моменты, в том числе с помощью материальных факторов. В любом случае, переходить в отпускной режим — губительно для команды и для нашего футбольного будущего.

— Если постоянно играть станут 23-24 человека, может, стоит сформировать вторую сборную, где проходили бы практику кандидаты?

— Уже говорил об этом с руководителям РФС и сборной, предлагал такой вариант. Более того, если иметь первую, вторую, молодежную сборные плюс команду легионеров РПЛ, не выступающих за свои страны, а таких у нас много, это отчасти решит проблему спаррингов. Устроить крепкий турнир с финансовой поддержкой, почему нет? Лучшие игроки страны, зрители, все кандидаты на виду и все играют. Да еще на таких стадионах, возможно, куда сборная редко выбирается, благо арен полно. А уж по части организации РФС не подкачает, сомнений нет.

Сейчас же в сборную вызывают по 50 человек, а играть им не с кем. Вторая команда в такой ситуации была бы быть правильным решением. 

«Он говорил: «Ты такая красивая, люди не поверят, что я твой муж». Интервью с женой Георгия Ярцева

«Матч ТВ» пообщался с Любовью Ярцевой, вдовой ушедшего из жизни известного футболиста и тренера, чтобы воздать должное Ярцеву-человеку.

Сентябрьские Сокольники подталкивают к неспешным беседам. Знаки на аллеях предупреждают о белках и лосях на территории, откуда рукой подать до центра Москвы. Шуршат листвой и щебечут дети. Кофе в бумажном стаканчике вкусно дополняет гигантский десерт под иноземным названием «трдельник».

Женщина, потерявшая двух главных в жизни мужчин, вспоминает. Ярцева-старшего не стало в 74. Ярцева-младшего — в 34. «Георгий как-то заметил, что жизнь не такая уж короткая, — говорит она. — Пролетела вроде быстро, а радостей, горестей, эпизодов, — ох, не перечесть».

• как и из-за чего умер Георгий Ярцев;
• как они познакомились и поженились;
• о многолетней дружбе с семьей Романцевых и рабочих отношениях мужей;
• о приглашении Ярцева Бесковым в «Спартак» и уходе из команды;
• о встрече мужа после поражения сборной со счетом 1:7 в Португалии;
• о любимчике Тихонове;
• о сестрах мужа, одна из которых недавно отметила бриллиантовую свадьбу;
• о том, пригодилась ли Ярцеву в жизни профессия фельдшера-акушера;
• как отразилась на семье Ярцевых потеря сына;
• существует ли шанс найти убийц;
• о помощи Ярцева Эдуарду Стрельцову.

— За год, прошедший после смерти мужа, смогли привыкнуть к его отсутствию?

— Трудный, тяжелый год. Многие говорили, что со временем должно что-то измениться, траур вытеснится текучкой жизни. Внутренне ждала, занимались с дочкой организацией годовщины, позвали друзей, знакомых, все прошло достойно. Поставили памятник, один на двоих с сыном, которого не стало в 2007-м. Установили общий камень на две могилы.

— Хорошо, что у нынешней жизни есть какое-то наполнение. Ложишься спать вечером и знаешь: ты кому-то нужна, завтра будут дела, хлопоты. Это отвлекает от мысли, без которой за последний год не прожила и дня: Жоры нет. Борюсь с собой, у меня дочь, нам с ней нужна помощь друг друга. Ксения постоянно придумывает мне какие-нибудь дела. Уверена, что сознательно, чтобы отвлечь. Сижу с внуками, готовлю. Как только ухожу от них, тут же накатывает: одна. Поняла, что такое одиночество. Не представляю, что делала бы, случись такое двадцать, тридцать лет назад. Мы прожили вместе больше полувека, в 2021-м отметили золотую свадьбу. Потеря родного человека в таком возрасте объяснима. И все равно — как же тяжело.

Время лечит, но не до конца, пустота и бессонница всегда со мной. Думала, ничего страшнее потери 34-летнего сына быть не может. Но прихожу на их могилу и говорю: «Сынулечка, прости, боль от ухода папы сейчас острее». До этого мы вместе переживали невзгоды, теперь я одна. Была женой футболиста, тренера, мне даже нравились его постоянные поездки, потому что знала: вернется. Сегодня знаю другое: больше никогда его не увижу. Забросила много привычных дел, отдушина лишь в дочери и внуках.

Помню, Георгий говорил, друзья это знали: «Люба, прошу, только не работай». У нас же дом за городом, с баней, с уютной беседкой, которую специально построила ему для курения. Всегда слышала такое от него, когда бралась что-то делать на участке. Не мог видеть, как копаюсь в земле. Выходил с сигаретой на веранду и шутил: «Еще раз возьмешь в руки лопату, ноги моей здесь не будет». Он вышел из семьи, где любили труд, где огород кормил, но был удивительно не приспособлен к земле. Его красивые тонкие руки совершенно не сочетались с грубым инструментом. Работы по дому у нас выполняли помощники. «Я заплачу, только сама ничего не делай», — такой у Георгия был подход.

Он долго не хотел заводить домашнего питомца. Жили раньше в двухкомнатной квартире, в одной комнате спали он с сыном, в другой мы с дочкой. Ксюша подрастала, и однажды муж не устоял: «Согласен на кошку». Я тут же помчалась искать, принесли домой русскую голубую, Лорену. И она тайно любила Георгия. Он ее гладил так, что та замирала от мужской руки, но была дико счастлива. Муж говорил: «Откуда взялось выражение «живет, как сыр в масле»? Лорена-то у нас лучше живет». В старости кошка болела, ей делали уколы, Георгий кормил Лорену с ложки. Я уехала во Францию, а кошка умерла у него на руках. Ночью похоронил на даче, с тех пор домашней живности у нас не было, так уж прикипели к Лорене.

Оставшись одна, больше никого не завожу. Всегда много путешествовала, Георгий это поощрял. Он начал ездить за границу очень давно, и когда открылась возможность, тут же отравил меня в Америку к Фетисовым, мы с женой Вячеслава Ладой дружим много лет. Еле денег наскребли на билеты, но муж сказал: «Ты должна увидеть мир». Пытаюсь и сейчас ездить к родне, к друзьям, с кошечкой или собачкой было бы сложнее.

— Причина смерти мужа — инфаркт?

— Сердечная недостаточность. И я до сих пор не понимаю, как это стало возможным. Ничто не предвещало. Уехала на дачу, его отправила с нашим многолетним водителем Сашей в Москву, муж никогда сам не водил машину. Георгий только что вернулся из Санкт-Петербурга и должен был снова туда ехать по футбольным делам, уже билеты ему купили. Совсем скоро — день рождения Лады Фетисовой, нас пригласили и довели: дресс-код — джинсовый. Подготовила мужу красивый костюм, был у него такой. Собиралась кое-что доделать в доме и вернуться к нему в городскую квартиру.

Вдруг звонит дочка. «Папа умер». Я вообще не поняла, зачем она так. «Ксюш, ну ты хоть думай, что говоришь, я здесь одна все-таки». Тогда дочь произнесла кодовые слова, которые раньше в шутку говорила про папу — «твой муж». «Твой муж умер».

Я положила трубку, отключила все виды связи, радио, телевизор. Очень плохо соображала, но понимала, что надо ехать. Вышла из дома, села в его кресло в курительной беседке, попыталась найти хоть какую-нибудь зацепку, что-то прояснить в голове. Мысли путались, скакали. В этот момент на ТВ-антенну на нашем доме сели две вороны. Закаркали жутко, надрывно, страшно. Мне показалось, раньше их не было, не прилетали, не орали так злобно.

Кто-то из прессы все-таки дозвонился. Сказала, что никому и ничему не верю. Села за руль, не помню, как добралась домой, там уже ждала Ксенечка. Дочь очень волновалась, как я доеду эти 30 километров. Именно она узнала первой, что папы не стало. Вошла в квартиру, куда соседи вызвали скорую.

Теперь у всех нас появился психологический блок. Боимся сказать друг другу «завтра приеду». Потому что завтра может не быть, настолько внезапным и неожиданным стал тот кошмар.

— Перед случившимся Георгий чувствовал себя как никогда хорошо. Был в отличном настроении, в Петербурге встретился со старыми приятелями, футбольными людьми. Когда вернулся, я гостила у наших давних друзей в Сергиевом Посаде. Дело к вечеру, он уставший. Выспись, говорю, и завтра приезжай. Шашлыки, баня, тебя здесь очень ждут, несколько лет не виделись, все будут рады. Вдруг звонок: «Я уже на территории». Он все-таки приехал прямо с дороги, сделал всем приятный сюрприз. Попросила хозяев с вечера приготовить ведро воды, Георгий всегда обливался по утрам. Прекрасно провели время. И на той же неделе мужа не стало…

Он регулярно проверялся у медиков, серьезных проблем со здоровьем у Георгия не было. Правда, за год до смерти тяжело переболел ковидом. Без температуры, но со странным состоянием, его в прямом смысле качало из стороны в сторону. Лег в больницу, легкие, несмотря на курение, затронуло лишь на 20%. Но после выписки были и «скорые», и слабость, и медленное восстановление. Поняла, что муж выздоравливает, лишь когда попросил кофе. Возможно, ковид дал осложнения, хотя мы делали обследование, последствий не обнаружилось.

— Пытались отучить мужа от курения?

— Конечно. Говорила: «Если в день обычно уходит пачка, пусть сегодня будет 19 штук, согласен?» За всем следила, все видела. Он выдерживал график, насколько мог. Вот когда играл, то курил много, хотя начал поздно, лет в 25. Со временем перешел на какие-то слабые коричневые сигареты. Очень любил рассказывать что-то, когда закуривал. Друзья многое слышали уже не раз, а я гораздо чаще, но Георгий все равно начинал выдавать истории.

В то же время он был настолько чистоплотным и аккуратным, что мне совсем не мешало его курение. Менял место, чтобы не несло дым, пользовался освежителями, проветривал балкон, курил только в одной куртке, которую постоянно стирал. Купил закрытую пепельницу, вечно ее мыл и завязывал в специальный мешочек, чтобы не пахла.

— Футбольный доктор Юрий Васильков сказал, что муж мало спал в свои последние дни. Это правда?

— Он вообще плохо спал. Васильков наш большой друг, до сих пор переписываемся, спасал его в сборной, делал успокаивающие уколы, чтобы Георгий мог отдохнуть перед матчами. Они знали друг друга еще со Смоленска, когда муж играл за «Искру». Да, нервы, беспокойный характер. Георгий обо всех заботился, был невероятно ответственным как семьянин. В клубе и тем более в сборной еще больше ответственности. Естественно, он переживал и относился к работе с максимальной серьезностью.

— Похороны взял на себя «Спартак»?

— Полностью. Вообще не касалась, это было чудовищно для меня.

— Прошли через опознание?

— Нет. Я увидела мужа только… не дается это жуткое слово. Только во время прощания.

— Спартаковские ветераны не ангелы по отношению к алкоголю. Довелось пройти через это?

— Был такой момент. Георгий закончил играть, и я стала замечать, что проблема по чуть-чуть нарастает. Честно скажу, переживала. Искала причины, звонила Олегу Романцеву. Помню, он говорил: «Люба, если человек себе позволил, значит, настало время для этого». Консультировалась с семейным врачом, с психологом. Были определенные медицинские меры. Не хочу и не буду всего говорить в память о муже, он тренировал сборную, «Спартак», ни к чему это. Георгий, надо отдать ему должное, воспринимал мою жесткую позицию правильно и не сопротивлялся, полностью отказавшись от алкоголя на 11 лет. Знал, что готова уйти, если он не остановится, это не было пустыми словами.

Остальное — наше внутреннее, семейное. К счастью, не переросшее ни во что глобальное. Футболисты и тренеры не аскеты, мне ли вам говорить. Раньше, еще до сборной, случались редкие срывы, но это не отражалось на работе, детях, семье. Я и Ксению родила, будучи абсолютно уверенной в завтрашнем дне. У нас с Георгием была достойная жизнь, вернувшаяся в правильную колею. То, о чем вы спросили, давно утратило актуальность. А Олег сейчас, кстати, даже не курит. Не так давно подарила ему красивую зажигалку в память о Георгии, он поблагодарил, но сказал, что вряд ли воспользуется.

Вообще, люди к 70 годам меняют отношение к собственному здоровью, начинают себя беречь. Они хотят жить. Не один десяток лет знаю Олега, был период, когда он очень тяжело переживал уход из тренерства, процессы в стране, подступающий возраст. Никому не говорил, но закрылся, замкнулся. С тех пор понимаю, насколько тяжел многолетний груз чемпионств. Сейчас у него позитивное настроение, активность.

О Романцеве еще многое напишут и расскажут, но я давно знаю его не с плакатной, а с семейной и человеческой стороны. Очень начитанный, эрудированный, с большим чувством юмора. Пережил много боли, общался в предыдущие годы, по большому счету, только с Георгием.

— Про Ярцева тоже говорили, что он начитанный.

— Еще когда познакомились, убедилась: «С ним интересно». Казалась себе более продвинутой, городская все-таки, а про футболистов бытовало мнение, что они физически развитые, но ограниченные. Тут же вдруг выяснилось: есть эрудиция, собственное мнение, знание классики, любовь к театру, музыке, книгам, кино. Георгий выделялся неординарностью во всех клубах, где играл, включая «Спартак». В одной из заграничных поездок Николай Старостин, выбирая кандидата для ответного слова на каком-то мероприятии, сказал, что в команде есть человек с хорошо поставленной речью — Ярцев. Позже Жоре не раз приходилось брать на себя эту роль, начитанность, образованность, прекрасная память и чувство юмора позволяли. Блистал он и в компаниях, конечно. Знал, что в центре внимания, и благодаря этому еще больше развивался.

— У мужа были перерывы в тренерской работе. Это сказывалось на материальном положении семьи?

— Нет-нет. Всех денег не заработаешь, но я была довольна. Хватало на содержание дома, подарки, одежду, заграничные поездки. Сейчас тоже пожаловаться не могу, хотя прекрасно понимаю: «Кто-то заработал в футболе намного больше».

— Муж был в семье главным?

— Конечно. В молодости он часто уезжал с командой, а короткие разлуки даже хороши для брака. Но я всегда знала, что замужество — это забота о муже. Уставала от быта, готовки, на работу в библиотеку бежала по понедельникам чуть ли не с хорошим настроением после блинов и уборок. Георгий ценил это и говорил на всех семейных торжествах: «Люба для меня — всё». Лучший кусок за столом — мне, салат из помидоров зимой, вещи из-за границы — сначала мне, потом детям. Сын с дочкой это видели и усваивали отношение к маме. Как-то Георгий привез красивую шубку из Греции, я нарядилась, мы куда-то пошли. «Иди, — говорит, — впереди, я чуть отстану». — «Почему?» — «Ты такая красивая, люди не поверят, что я твой муж». Умел пошутить и создать настроение.

— Только когда одел меня и детей, стал привозить из-за рубежа что-то себе. И ему понравилась хорошая одежда, почувствовал, что превращается в интересного мужчину. Но было это уже к пятидесяти, раньше богатым гардеробом муж похвастать не мог. Одевался чисто, скромно, аккуратно. У Георгия был небольшой размер, в первые наши годы ему вполне можно было подобрать костюм в «Детском мире». С красивым галстуком выходило импозантно, а уж с аккуратностью и чистоплотностью у мужа никогда нее было проблем. Следил за собой, никаких разбросанных носков, скомканных вещей. Игорь Нетто, долго наблюдая однажды, как Георгий раскладывает все по местам, по чехольчикам, вздохнул и сказал: «А у меня жена артистка».

— Познакомились вы, насколько знаю, в Смоленске на остановке?

— Так и было. 9-й- автобус, он оплатил мой билет. Подкалывала потом: «Купил жену за пять копеек». Мы с подругой не зайцами ехали, но то ли я долго искала мелочь, то ли контролер был на подходе, в общем, Георгий опередил. Он тоже был с приятелем. Проехали несколько остановок, обменялись какими-то фразами, и вдруг он говорит: «Всего доброго». И они выходят. Надо же, думаю, могли бы продолжить общение. Оказалось, играя за «Искру», Георгий служил в спортивной роте и был обязан успеть к отбою.

Я тоже торопилась домой, родители отпускали только до 11 вечера. Если приходила позже, папа включал строгость. На следующей неделе пропускала за провинность танцы, библиотеку или каток.

— Второй раз мы встретились случайно. И я вдруг поймала себя на мысли, что хочу ему понравиться. Отговорила от троллейбуса, пошли домой пешком, болтали ни о чем. Прикладывала усилия, чтобы произвести впечатление, так мне казалось. А он у подъезда опять: «Всего доброго, до свидания». Расстроилась. Я же такая интересная, симпатичная, почему он безучастен? Загрустила в подъезде, но внезапно распахнулась дверь: «Люба, а можно телефончик?». И я такая, с напускным холодком: «Записывай». Потом он рассказывал, что уже был в меня влюблен.

Взлетаю на пятый этаж: «Мама, Ярцев взял у меня телефон!» Уже знала, что он известный в городе футболист. Гипнотизировала телефонный аппарат пару дней, пока он не позвонил. После этого начались встречи, правда, с большими перерывами. У него игры, сборы, тренировки… Зимой Георгий сделал предложение, объявил об этом команде. Там посмотрели календарь и выделили нам день для свадьбы: 28 августа. Эти полгода меня узнавал на улицах весь Смоленск. Невеста Ярцева!

— Каково быть девушкой первого футболиста в городе?

— Ходила гордая. Георгий подарил кольцо, познакомился с родителями, сразу им понравился. Даже принимал материальное участие в организации свадьбы, на тот момент уже имел какие-то сбережения. Но перед бракосочетанием надолго уехал с командой. Мобильных тогда не было, а он все не звонил. Нервничала: «Может, передумал?» Все заказано, готово свадебное платье, а жениха нет. Вернулся 27-го вечером, на следующий день нам расписываться. Приехал к моему дому, и мы побежали навстречу друг другу, как в кино. «Свадьба будет?» — кричала ему на бегу. — «Будет, будет!»

Георгий один из лучших футболистов, игравших в Смоленске, его там считают своим. Бывший одноклубник Аркадий Прохоров, бизнесмен, собирается выкупить помещение с залом и обустроить там музей «Искры» с отдельной экспозицией Ярцева. Уже передала много фотографий и вещей, относящихся к нашему смоленскому периоду.

— Будущий муж красиво ухаживал?

— Футбол не оставлял нам много времени для общения, но он мог подарить сирень, когда она еще совсем не цвела, не представляю, где находил. Коробки дефицитных в то время конфет часто приносил, было приятно. Водил в кафе, в ресторан, мало кто из моих сверстников мог себе такое позволить. Позже, если его сборы выпадали на 8 марта, оставлял записки с намеками, где могу найти подарок. Тут уже сказалось мое воздействие, в определенный момент Георгий стал его воспринимать, убедившись, что судьба свела его не с простушкой.

После переезда в Москву муж перед женским праздником очень рано вставал и приносил откуда-то три обмороженных, но живых тюльпана. В эпоху тотального дефицита им с Романцевым доставали по большому блату. Говорила, что красивее цветов в жизни не видела. Позже дошло до потрясающих сюрпризов. Однажды, когда увлеклась фотографией, Георгий подарил роскошную японскую камеру.

— После Смоленска в его карьере были белорусский «Гомсельмаш» и костромской «Спартак».

— Сразу согласилась на Белоруссию. Новые ощущения, эмоции, другая обстановка, другая республика. В футбольном плане это считалось ростом, армейская «Искра» тогда котировалась ниже. В Гомеле нам дали трехкомнатную квартиру, жаль, нечем было обставлять. Помню, Георгий усаживался в шаткое кресло и смотрел по телевизору футбол. Называл имена Ловчева, Булгакова, других известных игроков. А я думала: «Ты же лучше всех играешь. Ты должен пробиться, ты потрясающий футболист, почему никто этого не видит?!».

Когда его пригласили в Кострому, сыграло роль, что это малая родина Георгия. Тамошний «Спартак» был боевой и задиристой командой второй лиги, футбол в городе любили. Нам сразу дали квартиру, включили в списки на спецпаек, организовали доплату. В те годы бытовала такая полулегальная финансовая помощь, так вот нам выделили ежемесячно сразу две. Наконец-то обзавелись чешской мебелью, красивой посудой, почувствовали относительный достаток. Вся родня мужа жила в Никольском, это пригород Костромы. Ходили к ним в гости, сестры помогали воспитывать сына, я сразу нашла с родней мужа общий язык.

— У него ведь было много братьев и сестер?

— Трое умерли во время войны, осталось шестеро: Георгий с братом и четыре сестры. Сейчас живы только Леночка, Оля и старшая Танечка, на днях у нее была бриллиантовая свадьба, представляете?! Жили Ярцевы очень скромно и дружно, все дети в семье были желанными и получили образование. Папа в блокаду Ленинграда работал водителем на «Дороге жизни». Рассказывал про снятые с кабин грузовиков двери, чтобы успеть выпрыгнуть, если будет обстрел и провалится лед. Элегантный, интересный мужчина. Но главной, конечно, была мама. Она из настоящей дворянской семьи, начитанная, грамотная, с прекрасно поставленной речью, настоящая умница. Георгия мама безумно любила, была благодарна за то, что прославил семью, но не выделяла среди детей. В своих письмах давала советы и Бескову, и Прохорову с Дасаевым. Надо было видеть ее послания — ни единой ошибки!

Сестры у Георгия тоже замечательные, по профессии в основном врачи и педагоги, только Оля специалист молочной промышленности. Таня пишет потрясающие стихи, Наташа проходила медицинскую практику в Германии, это в советские-то времена. Привозила другим деткам красивые вещи. Поезд на нужной станции не останавливался, так она на ходу сбрасывала гостинцы в окно.

— В юности Ярцев получил образование фельдшера и даже какое-то время работал по специальности. В жизни эти навыки ему когда-нибудь пригодились?

— Из-за него чуть не родила Сашку дома. Мужа в Смоленске отпустили со сборов, чтобы отвез меня в роддом, все должно было случиться вот-вот. День сидит дома, два, а я все не рожаю. «Главное, не переживай, — успокаивает, — я фельдшер-акушер, 13 родов принял, тебе еще рано». Ладно, верю. А соседка по квартире — профессор гинекологии, мы с ней сблизились, с симпатией относились друг к другу. Присматривала за мной во время беременности, направления давала. И тут вдруг все начинается. Георгий растерялся, я к Доре Прокофьевне. Она мигом вызывает «скорую», едет со мной, кладет в нормальный, а не ближайший роддом. Не окажись ее дома, что тогда?

Когда была в положении, Георгий повторял: «Только бы девочка, хочу дочку, чтоб была красивая, как ты». А на пороге роддома, где меня подхватили под белы руки, вдруг заявляет: «Люба, только сына! Девять месяцев его ждал, ты поняла?!». И первые слова, которые услышала от врачей: «Поздравляем, мамочка, у вас футболист».

— Родила к утру, а накануне вечером Георгий уехал на важный матч в Симферополь. Там получил телеграмму. С тех пор знаю, что к рождению сыновей в футбольных командах относятся не так, как к дочкам. Тренер дал два дня отгула, отметили на славу, в Крыму было чем.

— Проясним момент. Популярная версия: Константин Бесков присмотрел форварда Ярцева на зимнем турнире спартаковских команд и пригласил из Костромы в Москву. Некоторыми, и вами тоже, отмечалась роль в переходе Анзора Кавазашвили. Где истина?

— Хорошо помню, что Кавазашвили помог. Он тренировал костромской «Спартак», я тогда приходила на тренировки и смотрела больше на его первую жену Галину. Яркая москвичка, вскоре, правда, умерла. Так вот, показаться Бескову Кавазашвили Георгию точно советовал. И муж ездил в Москву один, без команды, я его собирала. Просила привезти апельсинов и пару батонов «докторской», было такое. Хотя турнир, скорее всего, тоже был примерно в те же сроки.

Георгий сомневался, а я вот сразу Москве обрадовалась. Пусть, думаю, рискует, раз выпал шанс. Конечно, не упади «Спартак» в первую лигу, Бесков не стал бы приглашать 29-летнего игрока из Костромы. А так, возможно, взял под задачу выхода, но убедился, что муж и в высшей лиге поможет.

— Бесков пригласил в 1977-м и вывел из состава в 1980-м. Тяжелый момент?

— Хорошо прочувствовала это. Первый признак — ранние замены и неожиданный отпуск посреди сезона, когда мы взяли сына и поехали в Анапу. Очень странная для футбола пауза. Вернувшись, гадала, вернут ли Георгия в состав. Вернули, после отдыха у него были и силы, и мотивация, выручал в важных матчах. Ситуация вроде бы нормализовалась, но сигнал прозвучал.

Совсем серьезно все стало, когда Бесков не взял Георгия на Олимпиаду-80, отправив на сборы в Прибалтику. До нас и так долетало: «Возрастной, ветеран». А тут еще в «Спартаке» стали избавляться от некоторых ребят, фактически выгонять. При этом Бесков чувствовал, что для Жоры отстранение станет ударом, поэтому, спасибо ему, позволил доиграть сезон и уйти самому. Муж перешел в «Локомотив», хотя было ясно, что это не его команда. Клуб подарил машину, но в «Локомотиве» у Георгия не пошло: сломал ногу. А я одновременно руку. И нас стали называть котом Базилио и лисой Алисой. Он чистил на кухне картошку, я ему клубни подавала, друзья над нами прикалывались.

— Когда Георгий закончил играть, с Бесковыми все сложилось по-человечески. Валерия Николаевна мало кого принимала, но меня приняла, приглашала домой, угощала чаем. И Ширвиндта у них видела, и Державина, с благодарностью вспоминаю. Объективность такова, что за расставанием мужа со «Спартаком» стояли сугубо футбольные причины. Тренер уже не видел в нем игрока, который помог бы решать следующие задачи. Это никакие не интриги, а реалии спорта. Георгий все понял и принял, уход из «Спартака» не стал для него шоком.

— Карьеру тренера ваш муж начинал с футбольной школы «Нефтяник-Капотня» и спортивного клуба завода «Красный богатырь». Тяготился этим?

— Чувствовалось, что мир футбола для него сузился, и он немножко закисает. Дорога в Капотню и обратно была очень долгой, занимала полдня. Видела, что это абсолютно не его уровень, тем более что другим бывшим футболистам удавалось раскрыть себя в солидных клубах. Сказывался и материальный фактор. Мы не бедствовали, хватало на питание, обучение детей и поездки к морю, но жили от зарплаты до зарплаты. Машину смогла позволить себе только к 50 годам.

Когда в «Спартаке» освободилась вакансия, обратились к Старостину. И он сказал: «Без высшего образования никак». Тут мы вспомнили, что у мужа есть один или два курса незаконченного смоленского института. Он восстановился в инфизкульте в Малаховке, я помогала писать контрольные, строчила их дома и на работе. В итоге Георгий закончил вуз за полтора года. Кстати, для медицинских и анатомических предметов очень пригодились его фельдшерские знания. При этом в вузе поняли, что Ярцев и Романцев, который тоже там учился, ребята с мозгами. Обоим предложили остаться для работы над кандидатской. Только двоих с курса сочли способными внести вклад в спортивную науку. Но оба отказались ради тренерства.

— Хотя было и комментаторство.

— У Георгия здорово получалось. Поставленная речь, живые примеры, интересные мысли. Но он отказался занять штатную комментаторскую должность, хотя такая возможность была. Надеялся вернуться в футбол. И в 1994-м Романцев пригласил его в «Спартак».

— До этого была «Красная Пресня», куда его тоже позвал Романцев. И где между друзьями проскочила искра. Ярцев, как начальник команды, попал в опалу из-за логистических срывов по дороге в Прохладный и покинул клуб. Было такое?

— Припоминаю. Да, конфликт был, но от деталей Георгий меня уберег. Мы жили рядом, я продолжала общаться с Наташей Романцевой, помогали друг другу с детьми. Мужья взяли паузу. Непростой момент, сошлись два сильных самолюбивых характера. Но оба не дали этому разгореться. Сумели не превращать обиду во вражду.

— Был еще один непростой эпизод. Ярцев, выиграв со «Спартаком» чемпионство в 96-м, уступил тренерский пост Романцеву. Виду, что расстроен, не подал. Но внутри клокотало?

— Оба приняли решение, что главным тренером вновь станет Романцев, Георгий будет вторым. Этим они сохранили команду и дружбу. По сей день горжусь тем, насколько мудро они тогда поступили. Не знаю, как вообще сложилась бы жизнь, не пригласи Олег Георгия в «Спартак» в 1994-м. Если называть вещи своими именами, Романцев протянул ему руку помощи. И он с честью воспользовался шансом, обеспечив себе дальнейшую карьеру. После золотых медалей в 1996-м стало ясно, что в нем увидели серьезного специалиста, что не пропадет, не будет забыт. Это тоже повлияло на решение вернуть команду Олегу.

— Муж делился с вами деталями своей работы?

— Наоборот, почти не говорил об этом, если не касалось семьи. Больше узнавала от других. Георгий так себя поставил, что я даже спросить его о работе не могла. Если пыталась, менял тему. Когда говорил по телефону, правда, многое слышала. Иногда выговаривала: «Зачем ты так грубо с людьми?». Но это было манерой общения, а не грубостью. Бывало, наговорит кому-то резкостей, потом прощается: «Обнимаю, уважаю, ценю». В трансляции однажды показали: Георгий кроет Вагиза Хидияттулина последними словами. «Он же твой друг», — попрекнула. «Запомни, друзей у меня на поле нет». И следующий же кадр — идут в раздевалку, обнявшись.

Вспыльчивым Георгий бывал, конфликтным — нет. Никогда не отталкивал людей, хотя умел высказать правду в лицо. Такое слышала во время его телефонных разговоров, что хотелось куда-нибудь убежать. Но никто не обижался, не мстил, не считал мужа врагом.

С кем-то просто не складывались отношения, с кем-то наоборот. Видела, что в «Спартаке» Георгий очень расположен к Тихонову. Все время: «Тишка, Тишка», прямо восторгался им. Довела свое мнение: «Вспомни себя игроком, не заводи любимчиков, не обижай других ребят, это же азы педагогики». В отношении остальных до такого не доходило, хотя Евсееву и еще нескольким игрокам Георгий симпатизировал.

— В Кардиффе в 2003-м брал у главного тренера интервью в победной раздевалке. Значительная часть разговора была посвящена Владимиру Маслаченко. Комментатор не верил в успех перед ответной встречей с Уэльсом, Ярцева это крепко задело. Но стоило ли, победив, оттаптываться на критиках?

— В такое он меня точно не погружал. Хотя Маслаченко не любил, не поспоришь. Настолько, что просил выключать звук телевизора, если тот комментировал. Других слушал со звуком. Что уж между ними произошло, не знаю, раньше были в нормальных отношениях.

— Про отчисление Мостового из сборной, сложности с Пановым в «Торпедо» и Шмаровым в «Спартаке» вы тоже не в курсе?

— С Георгием это не обсуждали, хотя иногда мне очень хотелось спросить. Со Шмаровым у них все наладилось, Валерий — порядочный человек, они хорошо общались все последние годы. С Мостовым тоже исчерпали конфликт.

— Как узнали про приглашение мужа в сборную?

— Сам момент не помню, со мной по таким вопросам Георгий не советовался, максимум мог поинтересоваться мнением по матчу или эпизоду. Он прекрасно понимал, куда шел, и не раз говорил: «Сборная — не теплое место, а раскаленная сковорода». Позвонила Лада Фетисова: «Поздравляю, сразу два шага в карьере: назначение и увольнение». С понятным подтекстом, что в сборной тренеры надолго не задерживаются. Ответственность большая, радость средняя — восприняла назначение примерно с такими чувствами. Чем все закончится, было ясно, вопрос — сколько отведено судьбой.

— Изменила мужа сборная, как человека?

— Нисколько. Разве что другие стали воспринимать его иначе, да хороших костюмов прибавилось. С годами у Георгия вообще стало много красивой одежды. Целая мужская раздевалка в квартире, еще одна такая же за городом, куча обуви. Порой менял костюмы трижды в день. Я следила и за покупками, и за тем, как он выглядит, отправляясь в люди. Кое-что муж почти не носил, после его ухода осталось много новых вещей. Что-то забрали родственники, остальное мы передали в помощь ДНР и ЛНР. Все очень качественное и не заношенное.

— Знаменитые 1:7 с Португалией в 2004-м, какими глазами вы это видели?

— Во время матча спряталась на даче, тогда еще в Сергиевом Посаде. Помню, накануне игры посадила ирисы, и они до сих пор живы, почти 20 лет прошло! Соседям сказала, чтобы не трогали. Их мальчик мог иногда наступить на мозоль: «Тетя Люба, «Спартак» проиграл!» — «Запомни, здесь нет футбола, Кирилл. Этот дом моя защита, моя крепость. Как бы ни сыграли, чтобы я больше ничего не слышала». Напилась сильного снотворного, все равно не выспалась, утром встала в подвешенном состоянии и с ощущением, что счет игры в Лиссабоне во всем мире не знаю только я. Вышла из домика, поглядываю на соседей. Одни отводят глаза, вторые тоже будто меня не видят. «Понятно, — думаю. — Господи, как мне теперь его встречать?!».

Поехала домой, в Москву. Дочка в шоке. «Ксюша, — говорю ей, — папа приедет, не показывайся ему на глаза, затеряйся в четырех комнатах, все замкну на себя». Он появился к вечеру. «Ужинать будешь?» — «Нет». Переоделся, снял все кольца-цепочки, аккуратно сложил вещи, покурил на балконе. Потом: «Знаешь, все-таки поужинаю. И где Ксения, кстати?». — «Дома». — «Почему меня не встречает?». Я тут же: «Доченька, выходи!» — «Папочка, здравствуй!».

Очень тяжелый вечер. Лишь спустя несколько лет стала шутить: «Зато как прославился! Весь мир с тех пор тебя знает». Что, кстати, недалеко от истины, такая слава — тоже слава. Сам он про португальский матч говорил только одно: «Не пошла игра».

— Есть жены, которые говорят мужьям: «Работу оставляй за порогом, дома будь семьянином, а не футболистом». Вы не из таких?

— Когда Жора еще играл, «Спартак» уступил в Кубке «Локомотиву». Он вернулся черным, сумрачным. Сидит, молчит. Я не выдержала: «Господи, проиграли, подумаешь! Сколько еще этих матчей впереди!» И вдруг он как заорет: «Ты что, не понимаешь? Это же Кубок страны, выход в еврокубки! Такого шанса, может, больше не будет!». Сразу все усвоила на оставшуюся жизнь. Потом уже знала, что спросить, когда промолчать, в какой момент предложить воды, а в какой кофе. Георгий мою догадливость ценил. Как и я его понимание в других вопросах.

Семейная наука сложна, но если хочешь, чтобы карьера мужа и благосостояние семьи шли вверх, нужно создавать ему условия. Не сдерживать, когда он должен профессионально расти, не обременять бытом. В Костроме, помню, вместе обои клеили, так чуть не развелись. Уже в ЗАГС с утра собирались, но когда новые обои упали со стен, расхохотались и помирились. В дальнейшем многое лежало на мне, конечно. Бывало страшно одной, когда Георгий уезжал. Дети росли, рядом парк Сокольники — компании, драки, алкоголь. Но такова материнская доля.

Дочке папы хватило, сыну не совсем. Георгий часто был в разъездах, возвращался ночами уставший. Только поставит сумку, я ему с порога: «Тебя в школу вызывают, Сашка двойку получил!». Георгий в ответ: «Люба, очень прошу, не настраивай против детей». И шел смотреть на них, спящих.

Сашка когда подрос, был смешной случай. Ему 18, папа в отъезде, сидим на кухне. Сын говорит: «Мам, давай выпьем». Я в шоке. «Наливай по рюмочке». Достаю, наливаю. «Не переживай, я не в первый раз. И еще курю». Возвращается Георгий. «Ну, что, — говорю, — вырос наш сын». Рассказываю. «Слава Богу, — отвечает, — что реакция твоя спокойная, без криков и расправ».

Вот сколько всего у нас было. Жизнь, как говорил Георгий, не такая уж короткая. Пролетела вроде быстро, а вспомнишь радости, горести, эпизоды… ох, не перечесть.

— Удивились, когда муж согласился работать в «Тамбове» генеральным директором?

— Нисколько. Состоявшийся футболист, тренер, все его таким знали, но я, как никто, видела и организаторские способности. Семейные торжества муж планировал до нюансов, и все всегда получалось складно. «Почему, — удивлялась, — его не берут на руководящие посты?» В Тамбове убедилась, что это еще одно его призвание. Уму непостижимо, как умел все организовать. Вывести команду из второй в высшую лигу очень большая работа. Единственное, что расстроило, — все усилия пошли прахом. Тамбов город тихий, футбол там оказался не очень нужен. Хотя к Ярцеву, как к личности, внимание было высоким. И клубную базу построили во многом благодаря его имени.

— Позже материально ответственные руководители «Тамбова» получили сроки. За мужа переживали?

— Зарплата у него была очень умеренная, но когда дело дошло до распродажи игроков, Георгий все понял и демонстративно устранился. «Не переживай, знаю, что внимание повышенное, за нами пристально следят». Поддерживал идеальный порядок в бумагах, что ему вообще свойственно. Да и по доходам я понимала, что ничего «левого» у нас нет. Муж проходил по делу даже не как свидетель, а как потерпевший, с ним в клубе до конца не рассчитались. Врагов в Тамбове не нажил, недоброжелатели были, но репутацию Георгий не запятнал абсолютно.

— Зачем он пошел в политику, записавшись в известную партию и движение поддержки первого лица?

— Его спортивный альянс с «Единой Россией» случился осознанно во время работы в сборной. А также благодаря давнему общению с Сергеем Шойгу.

— Правда, что Ярцев помогал Эдуарду Стрельцову в его последние годы?

— Да. Не из своего кармана, но и не виртуально. Жора умел делиться, поэтому вносил Стрельцова, как и некоторых других ветеранов, в различные списки, ведомости премирования, благотворительные проекты. Делал, что мог, и в памятные даты всегда звонил родным Эдуарда Анатольевича.

 — В 2007-м вы потеряли сына, он был убит в своей квартире. Виновные найдены не были. Дело закрыто?

— Недавно был звонок, следствие возобновили. Насколько понимаю, Георгий имел к этому отношение. Мы с мужем почти не обсуждали трагедию, настолько глубокий след она в нас оставила. Лишь в последние годы стали упоминать сына в семейных разговорах: «Наш Сашка». Очень большая боль. В какой-то момент по телефонному звонку и оставленным на столе документам я поняла: Георгий не пустил дело на самотек и даже кому-то платил, чтобы поиски продолжались. В конце концов вывела его на разговор, и муж это признал.

Следователи сказали: «Ждите, преступники обязательно допустят прокол, мы задействовали прослушку». Иногда мужа вызывали звонком, и он уезжал в органы. Сейчас звонят мне, уточняют детали, задают вопросы. То есть процесс идет.

Поражает другое. Круг подозреваемых очень узок, мы почти знаем, кто это сделал. Кроме окружения сына некому, он не пустил бы в квартиру незнакомцев. Почему не могут раскрыть и доказать?! Честно скажу, обижена на государство. В сериалах за день распутывают сложнейшие дела, а здесь… И ведь многие облеченные властью хотели нам помочь, все же речь о сыне Ярцева. Вместо этого одно время подозревали нашу семью, доходило до полиграфа. Не знаю, не понимаю, в голове не укладывается такой непрофессионализм. Продолжаю ждать и надеяться, выбора у меня нет.

— Убийство могло быть связано с машиной, которую собрался покупать сын?

— Конечно. Эта машина обрекла меня на страдания до конца жизни. Саше должно было исполниться 35 лет, и мы решили подарить ему автомобиль. До этого я чисто по-женски дарила авто не сыну, а невестке, чтобы возила внучку. Все равно ведь в семью, думала. Затем сын развелся, и мы решили, что пора и ему сесть за руль. Жора любил делать подарки заранее, и я его за это шутливо упрекала: «Когда наступит дата, обнимешь, - и все?». Уговорила держать сюрприз втайне. А сын, не зная, сам заказал машину, у него уже были права. Снял со счета деньги, ему доставили что-то не то, вокруг этого и развернулся ужас.

День рождения у Саши в марте. В феврале его не стало. Корю себя страшно 16 лет, страдаю, плачу. Отдала бы все за шанс что-то изменить. Но его не будет.

— Смерть сына отразилась на ваших с мужем отношениях?

— Мы стали помногу молчать. Разрыва не произошло, но замкнулись каждый в себе. Сейчас понимаю: правильнее было объединиться. Я делала шаги навстречу, пыталась поговорить. Он сразу обрывал: «Не трогай эту тему». Постепенно жизнь брала свое, наполнялась событиями, подрастала Ксюша. Это давало импульс. Отношения наладились, потеплели, мы стали ближе. Поначалу же очень боялась, что трещина превратится в пропасть. Оба не были виноваты, но подспудно винили друг друга, так мне казалось. Вслух об этом не говорили, хотя излили бы душу, может, и полегчало бы. Но повисло табу. Зная характер мужа, не могла к нему подойти. Нас вылечило время.

— Когда случилась трагедия с сыном, муж был с «Торпедо» в Турции. Кто ему сообщил?

— Георгий на сборах надолго отключал телефон, чтобы не мешали работе. Я позвонила Ринату Дасаеву, его другу и помощнику по команде на тот момент. Попросила сказать. Ринат поступил мудрее: «Сейчас его позову». Только потом поняла, насколько страшно приносить такую весть, это запоминается на всю жизнь, пусть даже человек ни при чем. Муж взял трубку. Онемевшим от ужаса языком произнесла: «Сашу убили». Он сразу вылетел в Москву.

— Присутствовали, когда люди из ОВД вскрывали квартиру сына?

— Да, но мне повезло не увидеть самого страшного. Волнение по поводу неответов Саши на звонки в предыдущие дни нарастало. Накануне была в Большом театре и даже плохо себя почувствовала, настолько мысли не давали покоя. На следующий день поехала в милицию, там сразу согласились помочь. С двумя милиционерами поехали на оперативной машине к сыну домой. Открыли квартиру запасными ключами. Вижу, висит его куртка. Бегу в одну комнату: «Саша! Саша!». Затем в другую. Его нет. И вдруг понимаю, что милиция не пускает меня в третью комнату. Встали стеной, подталкивают к выходу.

И запах — не могу его забыть. Запах смерти. Тогда и поняла.

Меня вывели, сделали укол, усадили на стульчик. Все это растянулось надолго, а потом я увидела черный пакет, в котором вынесли Сашу. Что-то говорила, не помню, затыкала уши. В квартире, как я поняла, было много крови. Приехали сестры Георгия, Лена с Олей, прибирались внутри. По их лицам было видно, что там кошмар, хотя я не спрашивала. И тот смрад преследовал меня очень долго.

— Не задаю вопрос, была ли счастливой жизнь, в которой вы потеряли двух главных мужчин. Был ли счастливым брак?

— Думаю об этом, оглядываясь назад. И вы знаете — да. На что-то смотрю философски, принимаю возраст. У нас с Жорой было очень много хорошего. Когда познакомились, кстати, его звали Гоша, а мне не нравилось, будто кличка какая-то. До смерти сына я была самой счастливой женщиной, просто не всегда это понимала. Счастье не опишешь формулой, оно незримо — маленький кусочек сегодня, маленький завтра. Я состоялась как женщина, жена, мать. Было и плохое, но оно не перевешивает.

Сейчас друзья говорят, что хорошо выгляжу, но без всякого кокетства отдаю себе отчет в прожитых годах. Перемен не жду, да они и не нужны. Все, что мне осталось — забота о доченьке и внуках. Наденьке 23, закончила университет, учится в магистратуре, спокойная, хорошая девочка. 14-летний Гошка назван в честь деда, с характером, весь в гаджетах, намекает на новый айфон. 5-летний Мирон — особенное чудо. Зять Егор — спортсмен, тренер по теннису, один из лучших в рейтинге. Кормлю их блинами с икрой, семейная традиция. Это и спасает. Все будет нормально.

А на даче сразу после смерти Георгия заболела сирень, которую он любил и для меня обрывал. Элитная, из сельхозакадемии. Лечу ее, купила лучшие витамины, но скручиваются листья. Продолжу спасать, для меня это важно. 

Источник:Матч ТВ

«Не ожидала, что первой стану именно я». Интервью с Верой Опейкиной о возвращении российских судей на международную арену

На этой неделе женская бригада российских арбитров впервые за полтора года отработала международный матч, после чего главный судья Вера Опейкина ответила на вопросы «Матч ТВ».

Опейкиной и ее помощницам досталась встреча женских сборных Армении и Казахстана, которая прошла в армянском Армавире и завершилась со счетом 2:1 в пользу гостей.

19 сентября, напомним, Опейкина возглавляла судейскую бригаду матча ФОНБЕТ Кубка России «Балтика» — «Крылья Советов» (1:2), тогда ее ассистентами были мужчины.

— Ваше судейство в армянском Армавире стало для российских арбитров первым официальным за полтора года на международном уровне. Что преобладало — радость от назначения или желание не оплошать под пристальным наблюдением?

— Во-первых, не ожидала, что первой стану именно я. Во-вторых, мне самой хотелось хорошо отработать эту игру. Мы так долго ждали назначений, что, независимо от наблюдателей, надо было подтверждать уровень. Может, внимание и было повышенным, об этом ничего не могу сказать, но самодисциплина преобладала.

— Самые сложные моменты игры, если они были?

— Возникло несколько рабочих эпизодов, но комментировать не хотела бы. Есть те, кто нас оценивают, это их работа.

— Оцените трудность матча по пятибалльной шкале?

— С учетом нашего давнего отсутствия на международной арене, придется накидывать еще балл, но к работе или к шкале — не знаю. А игра была очень хорошая, динамичная. Вроде бы не самые топовые по рейтингу сборные, но футбол показали плотный и качественный.

— Как вас приняли организаторы матча?

— На высоком уровне. Мы прилетели в Ереван, потренировались, остались ночевать. С утра выехали пораньше и направились в Армавир, до него километров 50. В спортивном и организационном плане — все достойно. В плане отношения к нам — тоже все здорово. Команды играли, зрители болели. Кто-то даже Казахстан поддерживал.

— Зрителей много пришло?

— Человек пятьсот. Армавир — не самый большой армянский город, для женского футбола — это все же посещаемость.

— Когда вам станет известна оценка УЕФА за вашу работу?

— Как правило, это происходит в период до десяти дней.

— Кто были вашими ассистентами?

— Екатерина Курочкина, Елена Собчук и четвертый арбитр Надежда Горинова. Судей VAR на этой стадии не было.

— Если сравнить уровень сборных Армении и Казахстана с матчами российской Суперлиги, что выше?

— Все-таки национальные команды чуть сильнее, показалось, хотя арбитру сложно об этом судить. В сборной Казахстана играли несколько девчонок из российского чемпионата, капитаном, например, у них Юлия Мясникова из ЦСКА. На турецких сборах мы обслуживали матч сильной команды «БИИК» из казахстанского Шымкента против «Динамо» — узнала и оттуда нескольких спортсменок. В целом, много знакомых лиц.

— В международных матчах можете работать только главным арбитром?

— Четвертым тоже могу. С VAR ситуация не до конца понятная. Официальной международной рекомендации для работы видеоассистентом, как, допустим, у Василия Казарцева, у меня нет, но на чемпионат мира с Анастасией Пустовойтовой мы должны были ехать: она — в роли главного арбитра, я — VAR. Видеопомощники недавно появились в женском футболе, и пока только на ключевых турнирах или матчах. Окончательной ясности по ряду вопросов еще нет.

— От чего зависят дальнейшие международные назначения?

— От многих составляющих. Наверное, будет учитываться, в какой стране пройдет игра и с участием каких команд. Общая международная обстановка тоже может сыграть роль. Плюс наши оценки, разумеется. Если станем получать высокие баллы, у ФИФА и УЕФА будет больше интереса к сотрудничеству с российскими судьями. Говорю с позиции логики, остальное — не в моей компетенции.

— На матчах мужского чемпионата России надеетесь поработать?

— Я рекомендована к обслуживанию игр Второй и Первой лиг, кубковые встречи, как показала недавняя практика, тоже стали реальностью. Надеюсь на лучшее, но решать руководству. Могу лишь доказывать своей работой и оценками, что готова.

— Вернувшись из Армении, вы тут же отработали матч в России. Какой именно?

— «2Drots» — «Химки» на Кубок. Как раз в роли видеоассистента.

— Часто вы тренируетесь при таком рабочем графике?

— Практически каждый день. Отсудили в Ереване — наутро провели тренировку, пробежали кросс, вылетели в Москву. Сегодня утром тоже тренировалась, потом матч. Занимаемся 6-7 дней в неделю, иногда можем позволить себе выходной. Или два, если получаем назначения на матчи. Нагрузка разная: после игры — легкий бег, упражнения с гантельками, растяжка. В другие дни нагрузка потяжелее, поинтенсивнее, бывает, и по полтора часа работаем в серьезном темпе.    

Играл с Леброном и Коби, имеет шесть братьев и сестер, собирается вернуть ЦСКА чемпионство. Интервью Каспера Уэйра

Разыгрывающий армейцев наконец-то поговорил с «Матч ТВ» не только о результатах матчей, но и о себе. Вскрылось интересное.

Уэйра пригласили в ЦСКА из «Енисея» в трудный для команды период полтора года назад. Выглядело это словно столичный шанс для парня из региона. На деле же Уэйр сам горазд предоставлять шансы, став лидером команды и не покинув ее минувшим летом. Сегодня 33-летний игрок — одна из главных звезд ЦСКА, в связи с уходом прочих лидеров меняющего систему игры с индивидуальной на командно-бойцовую.

Из этого интервью вы узнаете:

• что помешало армейцам в минувшем сезоне занять место выше третьего;
• как после Сиднея оказаться в Красноярске и не утратить профессиональных надежд;
• почему американцы, в отличие от европейцев, продолжают охотно подписывать контракты в России;
• пять европейских и австралийская лига- какая из них сильнее;
• лучший ли Уэйр баскетболист в своей семье, где семеро детей;
• тату и школьные оценки как стимул спортивного роста;
• три миллиона лайков от Леброна и защита против Коби.

— Как провели отпуск? — вопрос Касперу Уэйру.

— Я живу в Калифорнии, в Лос-Анджелесе. Там и находился, проводил время с семьей, больше никуда не ездил. У меня много родни, племянниц и племянников, было с кем пообщаться. Конечно, играл в баскетбол. Выступал в двух летних лигах: в TBT, где главный приз — миллион долларов, там мы проиграли во втором матче и выбыли; и в Drew League — довольно интересном турнире в Лос-Анджелесе. (В команде Каспера этим летом отметилась звезда «Чикаго Буллз» Демар Дерозан. Его отец, Каспер Уэйр-старший, в свое время трижды выигрывал Drew League как игрок и дважды как тренер. При этом и отец, и сын признавались в разное время MVP этой летней лиги. — Прим. «Матч ТВ»).

— В ЦСКА вы вернулись на несколько дней позже остальных игроков. Почему?

— Были кое-какие семейные дела, требовалось решить их до отъезда. Спасибо тренерам, что позволили остаться на несколько дней и все уладить. Теперь я вернулся и готов к работе.

— Почему ЦСКА так здорово выглядел в начале прошлого сезона и так скованно в плей-офф?

— Сложно выделить одну причину, против нас сыграло несколько факторов. В предстоящем сезоне нам нужно воспользоваться этим опытом, как поворотной точкой. Важно понять: как бы ни проходил регулярный чемпионат, в плей-офф все начинается сначала. Думаю, сейчас мы это осознали, а вот в прошлом году, похоже, нет. Подошли к решающей стадии, ощущая себя первыми, будто все уже решено. «Локомотив» же просто играл старательнее, больше хотел победить. И добился цели.

— Как вы вообще оказались в России, причем в Красноярске, играя до этого в Австралии? Что вас привело в «Енисей»?

— Мы с агентом говорили о необходимости перемен, старались добиться прогресса в моей баскетбольной карьере. Я долго играл в Австралии, на протяжении четырех или пяти лет, и европейские клубы относились ко мне с недоверием. Хотелось доказать, насколько они неправы, убедить, что тоже могу играть в Европе, причем на высоком уровне. Мы связались с «Енисеем», пришли к соглашению… Рад, что переехал в Красноярск, потому что в итоге оказался в ЦСКА.

— И как вам Красноярская ГЭС или знаменитые столбы?

— Ничего этого не видел. Главное впечатление от Сибири — там очень холодно, как и везде в России. Очень. Но ничего страшного, у каждого свой путь. Я смог подстроиться под жизнь города, знал, где поесть, куда сходить. Для меня, конечно, Красноярск — очень маленький город. Самым классным было просто встретить всех тех людей, с которыми свела судьба, увидеть, как они живут. Это было круто.

— По сети гуляла история, будто из «Енисея» вы могли перейти вовсе не в ЦСКА, а в «Аделаиду». Но австралийцы восприняли перевод денег в Россию как политический акт, и трансфер сорвался. Было такое?

— Это один из вопросов, на которые у меня нет ответа. Обсуждали переход с агентом, пришли к выводу: между «Аделаидой» и ЦСКА лучший для меня выбор — армейцы. Как и сказал, я приехал доказать, что могу играть в Европе на высоком уровне.

— Почему многие европейские легионеры уехали из России после начала известных событий, а американцы по-прежнему охотно приезжают в наши баскетбольные клубы?

— Мы просто стараемся не слишком увлекаться политическими проблемами. Понимаем, что вокруг происходит очень много разных событий, и далеко не все ты можешь контролировать. Если я не могу что-то изменить как баскетболист и человек, стараюсь от этого абстрагироваться. Нужно во всем быть самим собой и быть честным перед самим собой, отдаваясь любимому занятию. Ты понимаешь, что находишься в безопасности, что команда нуждается в тебе, а ты доверяешь клубу. Это главное. Думаю, мы, американцы, чувствуем себя свободными, более открытыми, готовыми изучать мир и относиться ко всему без предубеждений. Много говорю об этом с родителями. Они тоже настаивают, что нужно самому оценивать ситуацию и заниматься своим делом. А лучшее для меня дело — играть в баскетбол.

— Вы играли в НБА, Германии, Италии, Франции, Польше, Австралии, России. Попробуем расставить эти лиги по силе, вычеркнув, понятно, НБА?

— Будет непросто. Наверное, Лига ВТБ где-то наверху — все же здесь как минимум четыре команды уровня Евролиги, практически все клубы играли в еврокубках. В Италии классный чемпионат, во Франции тоже. Но я бы сказал, что в Италии играют немного по-другому: кто-то делает акцент на жесткости, кто-то — на атлетизме, кто-то на игре в «посту», когда атакующий игрок расположен спиной к кольцу. Каждый раз приходится подстраиваться, так что это сложный вопрос. Правильнее говорить не о силе чемпионатов, а о стиле игры в разных лигах.

— Каким было ваше детство, не считая баскетбольной его части?

— У меня четыре брата и две сестры. Мы жили в маленьком доме в пригороде Лос-Анджелеса, и было тесновато, учитывая всего лишь три спальни на семью. Я рос в атмосфере, когда приходилось делиться примерно всем и со всеми. Видел, как трудно приходилось родителям управляться с такой оравой. К тому же мы не считались богатыми: в старших классах школы у нас с братом была одна пара баскетбольных кроссовок на двоих. Но это лишь добавляло мне мотивации выбиться в люди, и я не стал бы ни с кем меняться своим прошлым. С любовью вспоминаю годы, когда мы все росли вместе и были очень близки. Изредка дело доходило даже до драк, но, в конце концов, мы оставались семьей.

— Вы лучший игрок в баскетбол в вашей большой семье?

— Многие сказали бы, что отец лучше. Просто у него не было шанса проявить себя на профессиональном уровне. Зато когда приезжаю в Лос-Анджелес и спрашиваю друзей, они говорят: «Эй, твой отец был крут». В общем, лучший-то, конечно, я. Но папа скажет, что он. Я действительное многое у него перенял и, думаю, смог превзойти.

— Район, в котором вы росли, считался проблемным?

— В мое время в Лос-Анджелесе творилось много нехорошего. Один из моих братьев оказался внутри этой грустной темы. Поэтому родители, не имея больших денег, все же увезли нас из города, сменив район, и постарались создать лучшие условия для взросления. Поначалу это стало для нас шоком. Сейчас большинство моих братьев и сестер в полном порядке, родители заслуживают за это большого уважения.

— Как небогатым маме и папе удавалось прокормить семерых?

— Еды было вполне достаточно, чтобы расти и играть в баскетбол. Мама очень много готовила, старалась, чтобы стол никогда не был пуст. Нам вообще хватало денег на некий прожиточный минимум — питание, одежду. Но лишнего себе позволить не могли. Например, поесть с друзьями где-то в городе. Или заявиться в летние баскетбольные лагеря и турниры, где требовался стартовый взнос. К счастью, находились хорошие люди, тренеры, они платили за нас, чтобы мы могли тренироваться и прогрессировать.

— Папа-тренер — жесткий формат?

— Да, когда он с тобой работает — это тяжело. Тренироваться с отцом для нас было сложнее, чем самостоятельно, он умеет разделять семейную доброту и рабочую требовательность. В то же время отец отлично знает, на что ты способен, в этом смысле нам было легче. И игралось под его руководством комфортно. Иногда, когда я не стремился атаковать, он говорил: «Ты для кого играешь? Для себя? Нет, ты играешь сейчас за меня! Давай, бросай по кольцу!» Он строг со мной и с братьями, порой приходится непросто, но я люблю играть под началом папы. Тренер, который был игроком, знает, как нужно действовать в нападении, и хочет агрессивной защиты. Он требует все делать правильно. И я подчиняюсь.

— Что сказал отец, узнав, что вы приняли предложение из Сибири?

— Ничего особенного: «Поезжай и выдай 110 процентов». Он никогда не говорит «100 процентов», всегда хочет больше. И требует абсолютного усердия, вероятно, с учетом того, что я не самый высокий игрок мира. Говорит: «Покажи им, на что способен!» Отец и сейчас дает мне советы, мы постоянно на связи, обсуждаем мои матчи, он подсказывает, где можно было сыграть лучше.

— В вашем послужном списке 9 матчей за «Филадельфию», но попали вы в НБА не через драфт, а после успешных выступлений за итальянские команды. Обидно было не заинтересовать собой ни один клуб на церемонии драфта-2012?

— Определенно, это стало разочарованием. Все мои просмотры в НБА проходили отлично, я прекрасно себя показал во многих командах. Был уверен, что меня выберут хотя бы во втором раунде. И агент говорил, что шансы хорошие. Когда этого не случилось, испытал шок, ведь я столько работал, чтобы услышать свое имя на церемонии! После драфта был убит, взбешен, расстроен, эмоционально выжат. Что ж, жизнь заставила не унывать и продолжать вкалывать. В конце концов все равно оказался в НБА, пусть и ненадолго.

— Правда, что родители лишали вас баскетбола за плохие отметки в школе?

— Да, мама и папа не давали играть, пока не налажу успеваемость. Это было в 12-13 лет, я ленился, не делал домашних заданий. Отец сказал: «Окей, ты не играешь в лиге». Я подумал: «Да ладно, все равно разрешит». Но лига началась, а меня в команде не было. Хотя братья были. Пришлось браться за учебу. Примерно за полсезона справился со школьными проблемами и вернулся к играм.

— Татуировки тоже попадали под родительский запрет?

— У отца было правило: никаких татуировок, пока тебе не исполнится 18 и ты не покинешь родительский дом. Первую набил, если не ошибаюсь, на втором курсе университета, лет в 19. Да и то в результате сделки с отцом: мы договорились, что смогу что-то наколоть, если сделаю в одном из матчей «дабл-дабл» по очкам и передачам. Так и вышло.

— Сейчас вы играете лучше, чем за команду университета 13-15 лет назад?

— Просто по-другому. В «Лонг-Бич Стейт» мне позволялось многое, я постоянно набирал по 15-20 очков. Сейчас все иначе. Вокруг много классных игроков, и моя игра не сводится к броскам по кольцу. Порой нужно просто контролировать ситуацию на площадке, поэтому могу набрать 15, а могу 5 или 6 очков. В юности я был быстрее и атлетичнее, сейчас — мудрее.

— Вы действительно входили в 50 лучших молодых игроков США?

— Дело было в колледже. Существуют так называемая премия Джона Вудена и список из 50 университетских игроков, достойных наблюдения за ними. В этот рейтинг меня действительно включали. Я тогда еще стал финалистом номинации на приз имени Боба Кузи как лучший разыгрывающий молодежного дивизиона NCAA. Горжусь этими достижениями, ведь из университетского баскетбола выходит множество классных игроков, а я среди них не затерялся.

— Знаю, что вы знакомы с Леброном Джеймсом. Как и когда вас свела жизнь?

— Шанс познакомиться с Леброном выпал, потому что я отлично знаю Бэрона Дэвиса, бывшего игрока НБА. Мой отец работал с Бэроном, тренировал его в детстве. В какой-то момент, когда мы готовились к Drew League, Дэвис сказал отцу, что у него есть сюрприз, и он приведет кое-кого сыграть за нас. Мы уже начали разминаться перед матчем, как вдруг в зал вошел Леброн Джеймс. Так мы увиделись впервые. После этого я ездил в его лагерь, это было в 2012-м. В один из дней Леброн позвонил Демару Дерозану перед Drew League: «Эй, можешь сыграть за нас с Касом?» Мы снова вместе вышли на площадку. Он хороший парень, совсем не заносчивый. И великий игрок.

— Леброн как-то пропиарил вас в соцсетях, и этот пост собрал 3 миллиона лайков. Что написал Великий?

— Это случилось после моего матча за колледж, в выпускной год. Нашим соперником была одна из топовых команд в Питтсбурге. Я отлично сыграл, мы победили. Леброн написал в социальной сети, присмотритесь, мол, к парню. Все вокруг: «О! Леброн о тебе написал!» Было круто.

— Вы ведь и с Коби Брайантом на площадке встречались?

— С Коби мы тоже пересеклись в Drew League, во время локаута. Он играл за соперников. Спортсмен такого масштаба, да еще выступавший в Лос-Анджелесе, был для нас живой легендой и примером для подражания. Просто увидеть его, сыграть против него, даже немного защищаться против него, было невероятно. Никогда об этом не забуду. А вот смерть Коби стала шоком. Тогда я играл в Австралии, услышал новости и сказал: «Не может быть, это фейк». Но когда пришло осознание, на меня мощно накатило.

— Правда, что после завершения карьеры игрока вы собираетесь стать спортивным комментатором?

— Определенно хотел бы остаться в спорте. Может быть, помогать детям, работать с ними индивидуально. Интересна возможность приложить руку к их становлению, пока подростки не достигли высокого уровня. Ведь у меня есть племянники и племянницы, и они очень хотят играть в баскетбол. С радостью помог бы им стать лучше.

— А собственным детям?

— У меня нет жены и детей, хотя есть подруга, с которой мы давно встречаемся. Сейчас я в России один, наверное, моя девушка приедет позже.

— Она не боится оставлять вас одного в богатой на красоток стране?

— Ха-ха, не знаю, стараюсь об этом не думать. И очень надеюсь, что она об этом тоже не думает. У нас отличные отношения, общаемся в сети каждый день. Думаю, в какие-то праздники встретимся и отлично проведем время вместе.

— Какой будет ваша личная мотивация в предстоящем сезоне?

— Хочу вернуть ЦСКА обратно на вершину. Нужно побеждать, оставить позади эти осечки, когда «Зенит» обыграл нас, уступая 1-3, когда «Локо» превзошел нас в полуфинале. У меня достаточно мотивации. Я вообще считаю себя профессионалом и победителем, меня не требуется настраивать дополнительно. Но если уж настаивать на каком-то стимуле, то это, повторяю, возвращение ЦСКА в чемпионы.

«В фаворитах сезона не ЦСКА, а «Зенит» и УНИКС. Но я не плачу, а хочу их обыграть». Интервью Эмила Райковича

Главный тренер баскетбольных армейцев рассказал «Матч ТВ» о начале предсезонной работы, расставании с лидерами, новичках-легионерах и двух главных задачах на предстоящий год.

Грустноватая бронза прошлого сезона заставляет предположить: ЦСКА приложит максимум усилий, чтобы вернуть себе статус номер один в российском баскетболе. Однако финансовая ситуация в клубе намекает: усилия эти не будут связаны с ураганными инвестициями. Армейцы нынче экономят и перестраиваются. Для них наступает время интенсивного, а не экстенсивного развития.

Из интервью вы узнаете:

• как изменится тактическая концепция «красно-синих»;
• почему нет и не может быть равноценной замены Шведу с Милутиновым;
• чем хороши недавно купленные иностранцы, и сколько всего их будет в команде;
• об ошибках прошлого сезона;
• поможет ли армейцам тренерский пиджак;
• почему клуб расстался с многолетними помощниками главного тренера Юдиным и Годлевским.

— Как провели отпуск?

— По традиции на греческом Халкидики, с семьей. Три часа на машине от моего родного Скопье, приятное место, у нас там небольшой дом.

— В Россию вам теперь сложнее добираться?

— Да, нужна пересадка в Белграде или Стамбуле, билеты подорожали, но что делать, если надо?

— На прошлой неделе ЦСКА провел два первых контрольных матча с пермской «Пармой», оба выиграл. Какие выводы сделали после этих игр?

— Команда еще не готова. Мы начали тренироваться лишь шесть дней назад, Уэйр вернулся из отпуска еще на несколько дней позже. Первые впечатления: нужно работать. Склоняюсь к мысли выстроить в этом году игровую систему, нацеленную на защиту и борьбу. Таких талантов, как Швед и Милутинов, в ЦСКА сейчас нет, значит, придется использовать другие козыри: функциональную готовность и набор очков за счет защиты. Тем игрокам, которые были в прошлогоднем составе и остались, придется показывать теперь нечто большее. И ответственность на себя брать более высокую.

— Перемены, которые ждут ЦСКА, масштабнее обычных предсезонных?

— Это лето для нас тяжелое. Мы потеряли ключевых игроков и не смогли заменить их исполнителями с таким же набором качеств, прежде всего, в атаке. Таков сейчас наш бюджет. Найти усиление в России довольно сложно, поэтому позвали тех, кто хотел к нам прийти. Уже говорил: фавориты сезона — не мы, а другие клубы. В первую очередь, «Зенит» и УНИКС, располагающие группой известных мастеров. Наш путь в такой ситуации — строить боевую команду, готовую жертвовать собой ради результата.

— Главная для вас проблема этого лета?

— Во-первых, найти иностранцев, способных не потенциально, а реально помочь нам в атаке. Во-вторых, создать внутреннюю химию и креатив среди людей, имеющих ноль практической сыгранности. Мы продвигаемся к этому шаг за шагом.

— ЦСКА пополнили нигерийский центровой Тони Джекири, французский тяжелый форвард Амат М’Бай и американский разыгрывающий Мело Тримбл. В чем их плюсы?

— Джекири — классический центр с большим опытом выступлений в Евролиге, в позапрошлом сезоне играл за УНИКС. У Тони есть все, чтобы стать игроком стартового состава. Он хорошо защищается по всей площадке, в прошлом сезоне набирал в «Фенербахче» порядка 5 очков за игру. Примерно того же ждем от него в ЦСКА, зная, что и более 10 очков для Джекири — не проблема.

М’Бай играет на позиции четвертого номера. Силен в контактной борьбе, хорошо ведет мяч и бросает по кольцу, рассчитываю, что он впишется в систему, которую мы хотим построить. Мело Тримбл — напарник Каспера Уэйра в роли разыгрывающего. Полезен в наборе очков, минувший сезон провел в китайском клубе из Шанхая. Там придерживаются схожих взглядов на систему игры, так что переучивать Мело вряд ли придется, он должен нам пригодиться.

— Называть Джекири и Тримбла полноценной заменой Милутинову и Шведу — перебор?

— Да, потому что они сильны другими качествами, назову их командными. Эти игроки — разумный баланс между их желаниями и нашими возможностями. Атакующий талант Николы и Алексея в принципе невозможно заменить с нынешним бюджетом и в нынешней ситуации. Но за счет перестроения концепции можно уменьшить последствия их ухода.

— Сокращение клубного бюджета — головная боль?

— Влияние этого фактора трудно не замечать. Мы хотели, но не смогли взять определенных игроков, зато их купили «Зенит» и УНИКС. Большая проблема. Но я не плачу, а ищу пути, как обыграть в сезоне эти команды. Даже с их составами. Звучит трудновыполнимо, однако если много работать, мы добьемся цели. В прошлом сезоне ЦСКА показал мощное начало и проиграл Краснодару в полуфинале Единой Лиги ВТБ. На этот раз все должно быть по-другому. Мы станем расти в регулярном чемпионате, чтобы набрать ударную силу в плей-офф.

— С Милутиновым и Шведом понятно. Давидоваца и Мура тоже нельзя было удержать?

— И да, и нет. Честно, Давидовац тоже дорогой игрок, мы не смогли бы его сохранить, даже если хотели бы. Но нам повезло в том, что M’Бай не слабее Давидоваца.

— Бронза прошлого сезона: какие выводы вы сделали для себя после непривычной для ЦСКА турнирной развязки?

— За определенные моменты мы достойны критики. Ошибки требуют осознания, чтобы не случилось их повторения. Все мы учимся, без этого не бывает прогресса. Обучение для разумных людей — постоянное и естественное состояние, помогающее стать сильнее. Это относится не только к тренерскому штабу, но и ко всему клубу.

— Чего конкретно вы постарались бы избежать, зная, чем все закончится?

— Таких пунктов немного, но они есть. В частности, тактические нюансы. Кроме того, я пересмотрел бы отношение к травме и восстановлению Шведа. Лидер команды выбыл на два месяца, но этот срок можно было снизить до полутора или даже до одного месяца, тогда Алексей был бы лучше готов к полуфиналу с «Локомотивом-Кубанью». Очень важный для нас аспект. Как и травма Милутинова: в плей-офф он играл фактически на одной ноге. Считаю, в обоих случаях можно было подвести лидеров к решающим матчам в большей готовности.

— Вы сейчас пеняете медицинскому или тренерскому штабу?

— За то и другое в итоге отвечаю я, поэтому есть смысл говорить о недоработке всего клуба. Неправильно назначать виноватыми только докторов, хотя бы потому, что они испытывают давление тренеров, менеджеров и игроков. Мы все должны были сработать лучше.

— Кейкок сам выплатил компенсацию, чтобы расстаться с ЦСКА. Настолько хотел уйти?

— Каждый игрок мечтает играть в Евролиге, поэтому у многих легионеров в контракте есть пункт, позволяющий уйти, если предоставится такая возможность. Кейкок — не исключение, он воспользовался опцией в договоре, заплатил отступные и теперь играет в Болонье.

— Усматриваете связь между роскошным началом и смазанной концовкой минувшего сезона?

— Нет. Тренер хочет, но не всегда может контролировать игровую форму команды. Бывает, что необходимо проиграть один или два матча ради последующего рывка, встряски, изменившегося отношения к тренировкам. Но тренер не может отдать такой приказ. Я ждал, когда наступит этот момент, а мы все выигрывали и в результате не добились желаемого на финише. То же могу сказать про травмы — они не просчитываются. Счет на табло — не только тактика и борьба на площадке, это сумма многих факторов.

— Предсезонные мини-турниры в боснийской Баня-Луке и турецкой Анталье — насколько полезны они будут для ЦСКА?

— Во-первых, полезны, во-вторых, было не так много других возможностей проверить себя против сильных соперников. «Партизан», «Галатасарай», «Тюрк Телеком», «Анадолу Эфес» — солидная компания, в Москве мы не получили бы практики такого уровня.

— Суперкубок Единой Лиги ВТБ с 21 по 24 сентября — серьезный трофей или выставочные матчи?

— В каждой игре, даже товарищеской, хочется победить. Но есть порог разумного риска. Игрок может получить травму и выпасть на весь сезон, поэтому тренерский штаб стремится к балансу. Важны и нагрузка, и трофей, и осторожность, чтобы не загубить сезон еще до его начала. К победе будем стремиться обязательно, но самые важные для нас матчи состоятся в следующем году, на финише.

— В чем ваша личная профессиональная мотивация в предстоящем сезоне? Выиграть, реабилитироваться, отработать контракт. Что еще?

— Мне хочется доказать, что с таким составом, как у ЦСКА, — не имеющим звезд первой величины, не фаворитом на бумаге, — можно быть конкурентоспособными, показывать хороший баскетбол и развивать молодых российских игроков. В прошлом сезоне, например, гордость своей игрой в плей-офф вызвал Руженцев, подтвердивший в матчах против «Зенита» и «Локомотива», что не зря работал весь год. Хочется, чтобы его путем пошли и другие россияне.

Обсуждали это с Андреем Ватутиным, и президент клуба назвал задачу развития юного поколения второй важнейшей задачей сезона, наряду с турнирным результатом. У ЦСКА много трофеев, но меньше, чем хотелось бы, собственных воспитанников, добравшихся до больших профессиональных высот. Именно в этом вижу свою мотивацию и вызов. Буду удовлетворен и счастлив, если выведу на топ-уровень кого-то из российских ребят.

— По-вашему, в команде есть будущие Кириленко и Шведы?

 — Можно говорить о том, что свои герои будут у того или иного матча, в том числе молодые. Надеюсь, в ЦСКА появится шестой иностранец, пока их пять. Основную обойму, как и в прошлом сезоне, составят 10-11 игроков, мы постараемся стать сильными вместе, а не поодиночке. Но талантов уровня Кириленко или Шведа, которые играли в НБА, у нас пока не нет. А вот игроков, достойных Евролиги, воспитать вполне реально. Если ЦСКА вернется туда и сможет бороться на равных, это будет успех. И это же назову еще одной целью своей работы. Когда ребята растут и уезжают в лучшие лиги мира, тренер не зря ест свой хлеб.

— Работая в Польше, вы заметили, что стоит во время матча снять и отбросить в сторону пиджак, как команда выигрывает. Обзавелись похожей приметой в ЦСКА?

— Здесь пока не нужно было, мы и так почти не проигрывали! Но в этом году придется поискать, наверное. Вдохновение во время матча подскажет что-нибудь.

— Чем вас не устроили помощники Антон Юдин и Денис Годлевский? Первый проработал в ЦСКА 9 лет, второй 8. Оба больше не работают.

— «Не устроили» — неверно сказано. У них собственный путь. Не могу говорить за них какой, но у обоих закончился контракт, они рассматривали варианты. Хорошие специалисты, профессионально выполняли работу, много помогали. Мы общались и расстались мирно, желаю им удачи. Сейчас мне ассистируют люди, которых пригласил я, они знают мою методику и мои требования. Для дела, считаю, так полезнее.

«На Эльбрусе можно сойти с тропы и напороться на трещину. Не каждого упавшего удается достать». Интервью Максима Чудова

Призер Олимпиады в Ванкувере и трехкратный чемпион мира по биатлону рассказал «Матч ТВ», как покорил самую высокую гору Европы.

Чудов дважды выигрывал эстафеты чемпионатов мира, а на ЧМ-2008 в Эстерсунде ему покорилась и личная дисциплина — спринт. Сейчас бывший биатлонист является одним из руководителей башкирского филиала общества «Динамо» и входит в состав исполкома СБР. В начале августа ему покорилась еще одна вершина. На этот раз — в прямом смысле.

— Как родилась идея взойти на Эльбрус?

— Инициаторами стали Центральный совет общества «Динамо» и его председатель Анатолий Гулевский. Восхождение было приурочено к столетию динамовского движения. Мы собирались покорить самую высокую точку России и Европы еще в прошлом году, но тогда все закончилось неудачей — МЧС развернул нас из-за непогоды: шквалистого ветра, пурги, грозы и так далее. На этот раз приехали пораньше, провели 10-дневный сбор, подготовились, потренировали суставы.

— Сколько человек входило в состав группы?

— 13, все не старше 45 лет. Были и спортсмены, и руководители динамовских региональных обществ. Первую неделю ходили по Приэльбрусью, поднимались на высоты до 5100 метров. Затем переместились к подножью Эльбруса, куда проложены последние подъемники. Привыкали пару дней, потом стартовали. Вышли в ночь, с расчетом взойти на гору ранним утром. Гиды четко рассчитали время, в итоге до намеченной цели добралась вся группа. Рассвет встретили на Эльбрусе, удачно спустились на базу.

— Футбольный человек Николай Толстых, зампред общества «Динамо», имел отношение к акции?

— В горах его не было, поддерживал нас дистанционно.

— Ночью покорять вершину легче, чем днем?

— Представьте, есть такая практика. Мы начали движение около половины первого, шли вереницей, никуда не спеша, освещали тропу фонарями. Никакого дискомфорта не испытывали.

— Маршрут выбрали попроще?

— Классический, от горнолыжного курорта. Натоптанная тропа, ей многие пользуются.

— Пару месяцев назад лыжница Варвара Прохорова за девять часов покорила Эльбрус на беговых лыжах, попав в российскую книгу рекордов Гиннеса. Не было мысли повторить?

— Мы тоже видели людей, идущих в подъем на лыжах. Тут уж кто во что горазд, изощряется народ. Но мы шли на своих двоих.

— Одно из мест по пути к Эльбрусу Варвара назвала «трупосборником». Попадались опасные участки, трещины, провалы и вот это все?

— Был участок, где действительно шли со страховкой, там есть риск падения. Но куда больше людей в Кавказских горах гибнет не из-за рельефа, а из-за непогоды. В условиях плохой видимости можно сойти с тропы и напороться на раскол или трещину. Не каждого упавшего, между прочим, удается достать. Ледник потихоньку тает и возвращает «подснежников» позже. По словам местных, порой находят даже останки военных времен.

— При подъеме на Эверест непальские власти пересчитывают батарейки восходителей. Затем сверяют на спуске. Штраф за каждую, оставленную на склоне, — две тысячи долларов. Как с этим на Эльбрусе?

— Тоже борьба за экологию. У меня разрядился фонарик на подъеме. Стал менять батарейки, а инструктор предупредил: «Максим, только не мусори» — «Конечно». Если все станем оставлять на горе по фантику, не говоря про батарейки, во что она превратится? Мы и так убиваем природу своей жизнедеятельностью, а с ней надо побережнее, подобрее быть.

— Что сложнее — подниматься или спускаться? Учитывая редко задействованные группы мышц во втором случае.

— И то, и то непросто. На обратном пути идешь уже уставший, поэтому нужно тщательнее контролировать ноги, чтобы «кошки» не зацепились друг за друга, и ты не кувыркнулся под уклон. Предварительно нас обучили, как правильно падать и удерживаться, если не устоял на ногах, но до автоматизма это доведено только у профессионалов. Когда сорвешься, едва ли что-то вспомнишь, не имея достаточной практики. В тот момент будет не до «кошек» с ледорубом, так что лучше до падения дело не доводить.

В любом случае, у меня еще сохранилась какая-то мышечная память после спорта. Изредка бегаю, кручу велосипед, поэтому не скажу, что восхождение далось тяжело. Устал, понятно, голову давило, но это норма при недостатке кислорода и высоте. Состояние слегка полусонное, не все переносят, но в целом терпимо. 5642 метра не очень много по альпинистским меркам, на первый взгляд. Но если задуматься, высота почти самолетная. Со всеми сопутствующими.

— На днях Лаура Дальмайер пыталась взойти с русскими на пик Исмоила Сомони (прежнее название — пик Коммунизма). Не смогла, замерзли ноги. Что было самым трудным для вас?

— Точно не замерз. Оделся довольно легко, наверху было градусов 15 мороза, и это как-то не ощущалось на фоне двигательной активности. Даже с ветром. Теперь могу сам рекомендовать, что надевать и как себя вести в горах. Обувь, допустим, не должна сидеть на ноге слишком плотно, иначе придется спускаться на полусогнутых, с холодными ступнями, да еще и пальцы все в мозолях будут. Мы брали удобную экипировку в прокате, никаких проблем не ощутили. Солнце тоже не донимало. Кто-то мазался защитным кремом, но мы в полдевятого утра уже спустились и были на завтраке.

— Что собой представляет верхняя точка Эльбруса?

— Там установлена треугольная геодезическая пирамидка с множеством наклеек. К ней прикованы альпинистский молоток и ледоруб. Есть исцарапанная табличка, на которой написано что-то про «гору мингов». Позже пытались узнать, кто это такие, но толком так и не поняли.

— Следующий ваш шаг — вершины, на которых еще не бывали?

— Нет. Горы надо любить настолько, чтобы без них нельзя было жить. Видел людей, больных этой темой, себя к ним отнести не могу. Поднялся на Эльбрус со второго раза, доволен, но и хватит, пожалуй.

— Где и в каком качестве вас можно будет встретить по ходу биатлонного сезона?

— В данный момент я первый заместитель председателя общества «Динамо» в республике Башкортостан, руковожу большим спортивным комплексом и республиканской биатлонной федерацией. Загрузка большая, тружусь в Уфе, где и нахожусь почти все рабочее время.

— Бабиков и Латыпов сохраняют башкирскую спортивную прописку. Насколько тяжело удерживать биатлонистов такого уровня, учитывая соблазны других регионов?

— Прежде всего, рад за Эдуарда, у которого недавно родился второй ребенок, такое мотивирует. Надеюсь, оба и дальше будут представлять Башкортостан. Есть рабочие сложности, как везде, расстраивает отсутствие международных стартов, однако все идет своим чередом. Латыпов в сборной, Бабиков около сборной, молодым есть за кем тянуться, это большой плюс. Хотя самим лидерам в ходе подготовки тянуться не за кем, это минус. Будем дорожить теми, кто есть.

— Еще двое сопоставимых по силе биатлонистов есть в Башкирии, чтобы набрать эстафетную четверку?

— Ребята растут, посмотрим.

— А девчата?

— С ними сложнее, сильных девочек пока не просматривается.

— Приходилось прикладывать усилия, чтобы Латыпова с Бабиковым не увели богатые регионы?

— Им поступали предложения, как и мне в свое время. Но я остался в Башкирии и могу сказать: захочет спортсмен уйти — ничем его не удержишь, как перед ним ни распинайся. Представлять ли интересы родного края, жить ли в нем — каждый выбирает сам. Если раньше у спортсмена все было хорошо, включая условия и результаты, то до меня не очень доходит, как можно податься за кратковременным рублем в другой регион. Для кого-то удобно, не вкладываясь в воспитание спортсменов, прикупить готовых. Но есть еще город, где ты живешь, семья, федерация, с которой связан долгие годы… Не знаю, я бы не понял, если бы кто-то в такой ситуации уехал за 50 лишних центов.

— Сами находите время побегать на лыжах?

— Редко.

— В ветеранские гонки не тянет?

— Видимо, те, кого тянет, не набегались за карьеру. А я — под завязку. Стою на стрельбище, прибегают спортсмены, работают по мишеням, а у меня, представьте, даже не ёкает. Наверное, это плохо. Но и хорошо, с другой стороны. Значит, отдал биатлону всего себя, до капли.

— За Кубком мира следили в прошлом году?

— Наших там нет, потому и следить не за кем.

— Случаются жаркие споры на исполкоме СБР, членом которого вы являетесь?

— Подобралась команда, которая решает вопросы конструктивно, без особых споров. Перед голосованием изучаем тему, добиваемся ее прояснения финансистами и юристами. Расхождения сглаживаются в рабочем порядке, свои обещания СБР исполняет, намеченную программу реализует.

— Президент СБР Виктор Майгуров уже несколько раз говорил: финансовая ситуация в федерации меняется в худшую сторону. Проблема?

— Вы видите, что в мире происходит? Как можно говорить о суперспонсорах, если наш биатлон соревнуется только внутри страны? Реалии накладывают отпечаток, как ни крути. В нашем виде спорта многие привыкли к достойному финансированию, но заявляю, как руководитель: ситуация на нашем направлении в стране и мире неблагоприятная, нужно быть готовым к любым поворотам. Ни Майгуров, ни Петров, ни Васечкин не в силах на это повлиять, пока сохраняется глобально сложная обстановка. Знаю по своему региону: кому-то чего-то хочется, но есть такие задачи, которые не отменить. И все понимают: чем-то придется поступиться. Это реалии, с которыми нельзя не считаться.

— Как человек спорта, с какими чувствами восприняли сползание футбольной «Уфы» по дивизионам?

 — Очень близко общаюсь с Шамилем Газизовым, поэтому знаю многое. Не хочется выносить на люди, но ряд проблем у клуба возник из-за определенных блокировок, назову их так. Во взаимодействиях, в обеспечении… Ни один руководитель, каким бы он ни был, не исправил бы ситуацию при таких искусственных трудностях.

— Кто-то не любил лично Газизова или весь футбол в целом?

— За счет чего должен выживать профессиональный клуб? За счет финансирования, так?

— Так. Бюджетного или частного.

— Вот отсюда, можно сказать, все и пошло.   

«В «Ахмате» хотелось руководствоваться стратегией, но краткосрочный успех оказался важнее». Интервью Сергея Ташуева

Самый успешный тренер в истории грозненского клуба рассказал «Матч ТВ» о причинах недавней отставки.

На прошлой неделе «Ахмат» объявил о прекращении работы с Ташуевым по обоюдному согласию сторон. Вместо него главным тренером был назначен Мирослав Ромащенко.

Ташуев возглавлял команду с сентября 2022 года, при нем грозненский клуб стал пятым в МИР РПЛ в прошлом сезоне, установил клубный рекорд по количеству побед (15) и набранных очков (50) в сезоне, состоящем из 30 туров.

В июне этого года с 64‑летним специалистом был подписан новый контракт до 31 мая 2026-го. По факту получились лишь два месяца. По словам Ташуева, современный футбольный специалист почти не имеет возможности работать на перспективу.

Также читайте в интервью:

• Сколько времени нужно, чтобы поставить командную игру;
• В чем повезло Карпину;
• Куда делась прошлогодняя страсть «Ахмата»;
• Верна ли информация о том, что грозненцы при Ташуеве были физически перегружены;
• Что сейчас он сделал бы по-другому;
• Зенит» без Малкома — все равно чемпион?
• Как Конате помешал раскрыться Агаларову;
• Пропустить восемь и уйти на повышение нормально для Оренбурга, но не для Грозного.

— Посмотрел количество тренеров с начала века в нескольких российских клубах. Если не считать и. о., в «Рубине» их было 12, в «Оренбурге» — 16, в «Крыльях» — 16, в «Динамо» и «Локомотиве» — по 19, в «Урале» — 20, в «Ростове», «Балтике» и «Ахмате» — по 23. Взял наугад зарубежные команды. В «Шальке» — 20, в «Бордо» — 16, в «Челси» с его высокой текучкой — 14, в «Вест Хэме» — 11. По тренеру в год в среднем по России — какой в этом смысл?

— Учитывая предыдущий опыт, а он у меня очень большой, нелогичные отставки — примета современного футбола. Успешно работал в «Краснодаре», «Анжи», «Ахмате», но пришлось уйти. У руководителей не всегда хватает терпения, особенно если сравнивать с советскими временами. Менеджмент той поры давал тренеру время себя проявить и вообще серьезно относился к нашей профессии. Было негласное правило: «Чтобы поставить игру, тренеру требуется два года». Потому и большинство команд были узнаваемы. Стиль Ахалкаци, Лобановского, Бескова, Прокопенко легко угадывался. И все они работали по несколько лет.

Сейчас иначе. В 90-е футбол двинулся в сторону бизнеса: «Я плачу деньги — дайте мне результат, зрелище, прибыль от продажи игроков. И чем быстрее, тем лучше. У меня же быстро бизнес наладился, почему вы так не можете?» А футбол это другое. Он ближе к театру: сначала надо подготовить актеров, затем распределить роли, выучить текст, выставить декорации. Тогда зрителю понравится. Неготовой труппе на сцене делать нечего, публика не оценит.

При этом есть объективные трудности. Во-первых, разрушена система детской подготовки. Во-вторых, у нас холодная страна, где полгода длится зима. Не Испания с Бразилией, мягко говоря. Значит, готовить футболистов нужно дольше и качественнее. Сейчас же в командах РПЛ игрокам порой прививают азы, упущенные в детской школе. Руководители клубов вроде бы все понимают, но в оценке результатов подвержены эмоциям. Думают, футбол начнет работать как обычный бизнес.

— Боссы сознают, что, часто меняя тренеров, не приближают цель, а отдаляют ее?

— Не спрашивал. Припоминаю только один разговор на подобную тему, — с тогдашним владельцем донецкого «Металлурга» Олегом Мкртчаном. Очень грамотный человек, и лига была в большом порядке. Мкртчан сказал: «Мне нравится твой стиль, строй команду, у тебя есть три года. Хотим попасть с Лигу чемпионов». После этих слов чувствовал себя комфортно, трудился спокойно, вдолгую.

В «Краснодаре» сложилось чуть по-другому. Как позже сказал Сергей Галицкий, он был только в начале пути и ошибся, уволив меня при хороших результатах. Кто-то что-то сказал, не то наговорил, владелец «Краснодара» отреагировал, но спустя время пришел к выводу, что повторно так не поступил бы.

— Может, и в «Ахмате» через время так скажут?

— В Грозном тоже вкладывали в футбол серьезные деньги, во времена Айссати и Адилсона команда была очень мощной. Сейчас финансовые поступления стабилизировались, хотя по-прежнему остаются достаточными. Но за все эти годы «Ахмат» выиграл лишь один титул — Кубок России 19 лет назад. Четыре матча в еврокубках, два пятых места в чемпионате, — для кого-то это успех, для кого-то нет. Одна из причин, как и в «Краснодаре», — частая смена тренеров. Хотя при Магомеде Даудове, надо признать, они работают дольше, чем при его предшественниках. Андрей Талалаев — два года, Рашид Рахимов — почти шесть лет. Мне тоже доверяли, если судить по трехлетнему контракту. Но в этом сезоне не получился старт, пришлось уйти. Обратный пример — «Ростов», где Валера Карпин работает с 2017 года. Собрал молодую команду, которая регулярно пробивается в верхнюю треть таблицы. Думаю, чувствует доверие и Владимир Ивич, «Краснодару» не помешает стабильность.

Довелось прочесть слова Жозе Моуринью, который выразил благодарность президенту «Порту». Тренера, по его словам, могли уволить четырежды, но президент терпел, несмотря на неудачи. И дотерпел до великой команды с Деку и остальными, иначе мир не узнал бы никакого Особенного.

Если вернуться к «Ахмату», были у нас и приличный результат, и качественный футбол, и радость болельщиков. Получал от них благодарность за то, что вернул интерес к футболу, у нас даже на кубковых матчах была приличная посещаемость. Со стартом сезона, однако, начались огромнейшие проблемы, все свалилось в одну кучу. Руководство знало об этом, но решение принято, что теперь говорить.

— Проблемы — это травмы?

— В первую очередь. Начались они еще по ходу сборов. Приехал игрок на просмотр, не очень подготовленный, Харин от него резко уходит, тот прыгает на ахилл, теряем основного игрока на все сборы. В другой раз поле кочковатое: Уциев попадает ногой в ямку, подворачивает голеностоп, выбывает на 20 дней. Или Швец бьет бутсой в колено Ильину. С коленом все в порядке — у Швеца поломан палец. Как?! Вроде мелочи, но все вместе — проклятье какое-то.

Отпустили нескольких местных по арендам, медицина доложила, что восстановится Гбамбле, но ошиблась. В результате нам на двусторонку не хватало людей, тренировались 14 игроков, играли 7 на 7. Как в такой ситуации подготовить команду за 20 дней? «Ребята, — говорю медикам, — вы ошиблись, что с вас взять, а меня с работы уволят». Сказал в тот период тренерскому штабу: «Находимся у красной черты». Как показала жизнь, был прав.

— После сезона вы сказали «Матч ТВ», что рассчитываете на четырех новичков. Пришлись ко двору?

— При мне, по большому счету, приехали двое — защитники Волков и Челикович. Болгарин Ковачев и бразилец Камило появились совсем недавно, их нужно готовить, адаптировать. Причины объективные, никто не виноват. С трансферами сейчас в принципе сложно в российских клубах.

— Читали слова коллеги Шнякина: «Ташуев перегрузил команду, было много железа и силовой работы, так считают и некоторые футболисты, и руководство»?

— Не читал, во-первых. Во-вторых, ни разу не слышал ни от кого жалоб на перегруз. Наоборот, я снизил нагрузки, понимая, что тренируемся 7 на 7. За счет этого удалось хорошо подготовиться физически. Мы почти тайм играли против ЦСКА вдесятером, прекрасно двигаясь и создав больше моментов, чем соперник. Имели преимущество, разве так бывает с перегруженной командой? Немного удивляют такие разговоры. Какое железо, какой перегруз? Слухи из разряда слухов. Провели всего пять силовых тренировок за целый сбор. Приезжали иностранцы: «В своих командах мы тоже приседали с 75 килограммами, все, как у вас».

Так что информация абсолютно неверная, физически все мои команды были готовы замечательно. Игорь Осинькин сказал после недавней игры с нами: ««Ахмат» включил большое давление, забрал инициативу, выиграл подборы, а мы воспользовались редкими моментами». Что это, если не показатель физической готовности? Да, пропустили два самарских выпада, в обороне сыграли с огромными проблемами, она недостроенная, недоготовленная, голы сама себе забивает, признаю. Но физически «Ахмат» при мне был в большом порядке, нам хватало сил создавать давление и атаковать. В какой-то момент, кстати, я сам предложил убрать штангу из подготовки для лучшего восстановления между играми. Так ребята попросили оставить. Уже привыкли, говорят, — нужный элемент.

Посмотрите на Роналду: атлетизм — основа футбола. У меня нет ни кроссов, ни пустой беготни, всю работу всегда строю через мяч, а тут вдруг стал гробить команду железом? Ерунда, ей-Богу.

— Почему оборона «Ахмата» была недостроенной?

— Соглашусь со словами Александра Бубнова на Sportbox.ru, который сказал, что у «Ахмата» пропала страсть. Видимо, пятое место в прошлом сезоне немножко ослабило мотивацию. Были и теория, и много индивидуальных бесед, предупреждал: «Теперь к вам будут относиться по-другому». Но огня на поле стало меньше, видимо, это шло из подкорки. Сказались, конечно, огромные потери в лице креативных бойцов Гбамбле и Садулаева, без них в наших действиях не хватало изюминки. Хотя объем беговой работы у того же Харина в паре матчей приближался к рекордным показателям аргентинца Альвареса на чемпионате мира. 6-7 наших футболистов выдавали очень приличные метрики. У остальных речи о перегрузке тем более быть не может, поскольку на фоне травм они прошли неполные сборы. Упоминание физической неготовности в таком контексте напоминает поиски стрелочника. Не нравится что-то — нужен виноватый, как в советские времена.

Президент клуба прислал сообщение: «Слишком профессионально подходишь к работе с футболистами, с ними нужно разговаривать по-другому». Вот такая претензия. Что ж, наверное, Даудов прав, следовало жестче себя вести. С другой стороны, когда весной мы показывали великолепный футбол, я вел себя так же. Получается, требовалось измениться? Может быть. Но куда деть голевые рикошеты и наши детские невыносы мяча в критических ситуациях?

Нехватка страсти и жажды победить — да, хотя как мы только команду не настраивали. Перед матчем с «ПАРИ НН» все аж горело. Увы, проиграли. Будь у меня еще несколько дней, завершил бы подробный анализ. Уже понимал, кого убирать, кого включать в состав. К сожалению, после той игры случилась отставка, а без статистических выкладок оценить случившееся в Нижнем сложно.

— Перед увольнением прозвучали конкретные претензии к вам?

— Речь шла о том, что команде необходима встряска. Вообще, считаю себя жестким тренером. Но в последнее время общался с командной толерантно, видел, что атмосфера нормальная, кнут не нужен. Однако существует фактор ментальности. По Конате и Берише было видно: успокоились, у них все хорошо. Ивуарийца Дмитрий Селюк все куда-то продавал, то одни им интересовались, судя по новостям, то другие… Парень тренировался, но как-то без страсти. «Мохамед, на тренировках тоже нужно забивать!» — «Да-а, коуч, все хорошо, работаю на максимуме». А на деле чуть не то.

Своей работой в «Ахмате» горжусь. Предполагал, что после прошлогоднего пятого места либо рванем вверх, либо покатимся. Но матчи мы по-прежнему выдавали качественные, футбол показывали зрелый, разве что результата не хватало. Наверное, можно было обойтись без ротации в кубковых матчах, неудачи в итоге отразились на моей судьбе. Однако хотелось руководствоваться стратегией, а не минутной выгодой. Ротация помогла бы в будущем.

При этом мы даже не основным составом превосходили «Балтику». У нас атака за атакой, а гола все нет. У соперника один укол, и уже проигрываем. «Балтика» построена на таких уколах: обороняется большой массой, потом хлоп — выпад. А у нас при подавляющем преимуществе вышел Конате, начались длинные передачи на него, и игра сломалась, не стало четкого взаимодействия.

— Не применили бы ротацию в Кубке, аукнулось бы в чемпионате. Всюду клин.

— Я верил в трехлетний контракт, видел в нем карт-бланш, ждал, когда переборем ситуацию. На следующий год, по моим расчетам, должны били мощно выстрелить. Но победы всегда нужны здесь и сейчас. После пятого места захотелось третьего, а на скорую руку такого не бывает.

— С Рамзаном Кадыровым давно общались?

— Он в курсе происходящего, но весь рабочий диалог у нас был с Магомедом Даудовым. При расставании пожелал ему удачи, знаю, что он сказал команде обо мне теплые слова: «Ташуев отработал хорошо, а с вас продолжим спрашивать». Встряска так встряска, руководству виднее. Думаю, оно понимало, что вина не только на тренере. Я это решение уважаю, на днях поздравил Магомеда с присвоением ему звания генерал-майора, пообщались. Конечно, я расстроен, были планы, хотелось дольше задержаться в «Ахмате». Но добрая коммуникация сохранилась. А вот дилетантские слухи про физическую перегруженность покоробили.

— Почему не попрощались с командой?

— После игры в Нижнем остался в Москве, смысла лететь в Грозный не было. Что там делать, если решение принято? В самолете будут смотреть, как на отставника… Еще найду способ поблагодарить ребят за работу. А так уделил время накопившимся личным делам, все-таки не был дома больше месяца.

— Что бы вы сейчас сделали иначе в работе с командой, кроме кубковой ротации?

— Жестче ставил бы вопрос селекции. И кое-что поменял бы в клубе с точки зрения медицины. Хотя перемены и так были, взяли другого врача. Но немножко поздновато.

— Вы про травматизм?

— Скорее, про реабилитацию. Временами она была слишком долгой и почему-то в Москве. Игроки возвращались в клуб, и ничего особенного им это не давало. Может, Москва была кому-то на руку, но в Грозном хватает своих возможностей и специалистов. Прочитал как-то программу восстановления, был удивлен. Человек должен уже по полю носиться, а у него что-то усугубилось, по времени никакого преимущества, зато по ценам разница ощутимая.

Медицина, кстати, тоже входила в мою стратегию развития. Все-таки опыт очень большой, хотелось выстроить действенную систему. Врачи ребята молодые, мы много общались, набьют шишек, наберутся практики, искренне желаю им удачи. Но организацию процесса и материальную базу требовалось доработать. После себя, думаю, оставил в «Ахмате» много хорошего. Класс для теории, например, был в беспорядке. Довели помещение до ума, оборудовали необходимым, поставили компьютеры. Теперь солидная учебная аудитория.

— Тренер современного клуба не имеет возможности работать на перспективу. Ему нужно любой ценой давать результат, согласны?

— На 100%. Все время находишься в напряжении, думаешь: вдруг неудачный матч, и все, отставка. Долгосрочная работа в таких условиях крайне затруднена, у тебя нет крыльев за спиной. Пожертвовать чем-то сейчас, чтобы выиграть потом, нельзя, эксперименты могут обернуться против. При этом я такой же, как был, когда давал результат и получал дифирамбы с аплодисментами. Народ потянулся на стадион, ажиотаж вырос, мальчишки возле отеля команды крутятся… Почему не дать тренеру отведенное по контракту время, если он доказал, что умеет работать? Может, стоит немножко потерпеть, уступить, довериться такому специалисту?

Без этого команду не построить, но жизнь есть жизнь. Кому-то везет, как Карпину, а от кого-то требуется все и сразу. И я ведь это давал, когда пришел. В четырех первых матчах после назначения в «Ахмат» — три победы. Разумеется, я попал не на пустое место, Талалаев хорошо подготовил команду. Оставалось привить ей свои взгляды, свой стиль, и добавить нюансов. В целом, это удалось. Сыграй мы в двух последних турах удачнее, вполне могли стать третьими в прошлом сезоне, что было бы сумасшедшим подвигом. Но нас замучили травмы, а от них спасения нет.

Этот сезон начали попроще, 3 очка в трех матчах. В Кубке попали под разозленный предыдущей неудачей «Зенит». Но во втором тайме, как ни парадоксально, чемпион от нас отбивался, поймав лишь на контратаке.

— Уверены, что если бы остались в Грозном, заняли бы место не ниже пятого?

— Уверен в намеченном пути: до зимы продержаться в серединке, а затем, когда подтянется молодежь, травмированные и новички, выстрелить. Какими бы мы стали на финише, одному Богу известно, но стратегически все складывалось нормально. Главные надежды возлагались на следующий год работы. Соберу, думаю, по-настоящему свою команду, омоложу, оставлю нужных ветеранов. Уже было понимание, кто уйдет, кто продолжит. И было огромное желание побороться за призовые места в сезоне-2024/25. Однако стратегия оказалась не самым главным в работе современного тренера. Краткосрочные успехи нынче важнее.

— Вы стали рекордсменом «Ахмата» по нескольким показателям: 50% побед в РПЛ, 1,6 очка в среднем за игру. Команда при вас превзошла по турнирным показателям «Ростов» и «Динамо». Начальство было в курсе этих цифр?

— По соотношению результата к бюджету мы и вовсе чемпионы страны. Статистику нашу в клубе знали, но она относится больше к прошлому сезону. А так и болельщики благодарили, и конфликтов с руководством не было абсолютно. Но результат всему голова.

— С «Ахматом» тренеры расстаются обычно без компенсации, по соглашению сторон, правильно?

— В моем случае было так, за других говорить не готов.

— Тренер на Кавказе должен обладать особыми качествами?

— В определенном смысле да. Работал в Чечне, Дагестане, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, знаю, что говорю. Мне в этом плане легче, я ведь практически местный, вырос и долго жил в Грозном. Отношения со всеми складывались отлично, а вот жесткости, пожалуй, не хватило, надо было в какие-то моменты резать по живому.

— Пока мы не увидели в Грозном Агаларова уфимского образца. Травмы? Психология?

— Не думаю, что причина связана со здоровьем. Повреждения были, но несущественные. Парень нормально тренируется, ментально тоже в порядке, не грешит ненужными эмоциями, не обижается, не выпячивает себя. Возможно, Гамиду в какой-то степени помешало партнерство с Конате. Тот выдавал неплохие матчи и постоянно играл, в «Уфе» же Агаларов был первой скрипкой. Получай он больше игрового времени, наверняка и забивал бы чаще, а так выходило немного лоскутно.

— Поговорим о других командах премьер-лиги. «Зенит» без Малкома все равно чемпион?

— Без Малкома и Кузяева. После нашего матча с «Зенитом» сказал: «У нас отсутствовало 8 человек основы, но во втором тайме «Ахмат» имел преимущество». Пусть кто-то еще попробует так играть при таких потерях. Но «Зениту» и Семаку, как ни странно, уход лидеров сослужит добрую службу. Надо будет работать более скрупулезно, не надеясь на звезд. Трудные ситуации дисциплинируют и мобилизуют, хочешь не хочешь, а работать придется лучше. Проявлять мастерство, характер, изобретательность.

Довелось пройти через такое в «Ахмате». Понимал: раз не выстраиваются командные взаимодействия, нужно делать ставку на индивидуальные и групповые моменты. Ввел много новшеств, в первую очередь, они касались атаки. Улучшал так называемую «баскет-зону», придумал «кренящуюся лодку» с меняющими позицию инсайдами.

— Что на что они меняют?

— Левый защитник, допустим, держит правого инсайда. В определенный момент тот резко смещается на позицию центрфорварда, и опекун за ним не пойдет. Значит, у инсайда появляется атакующая свобода. Карапузов в прошлом сезоне два мяча забил на этой волне. И подобные инновации всегда пригодятся тренеру в будущем. В том числе Семаку.

— Кто, если не «Зенит»?

— У «Спартака» прекрасный подбор нападающих, качественный и количественный. Шикарная группа атаки. Нынешний «Краснодар» — стабильная и крепкая команда, тренер которой сочетает творчество и прагматизм, «Краснодару» этого всегда не хватало. ЦСКА, если не усилится, будет нелегко. Но у Володи Федотова есть преимущество: четко отработанная схема, которой он давно придерживается.

Допускаю, что к лидерам подтянется «Динамо», если усилится. Плюс Марцелу Личке надо менять отношение к обороне. В Оренбурге он с шашками наголо получал по семь, в Москве такого не поймут. А что было бы в Грозном, пропусти «Ахмат» столько, даже представить отказываюсь. Личка в прошлом году занял 7-е место и вылетел из Кубка, но перешел в «Динамо», меня же после пятой строчки уволили, ха!

— В РПЛ стали больше забивать и пропускать. О чем это говорит?

— Абаскаль, Личка, Ташуев, Осинькин, Карпин, Семак, Федотов проповедуют доминирующий футбол с высоким прессингом. Галактионов тоже старается. Вот и ответ.

— А где же оборона?

— Сложилась странная ситуация: центральных защитников мало, и они почему-то травмируются во всех командах. В советские времена из камня были сделаны, а сейчас даже субтильные форварды крепче. Почему? Загадка. Может, питание с экологией изменились? Нас было просто так не сломать.

— Нефутбольная часть карьеры Леонида Слуцкого заставляет взглянуть другими глазами на тренерское сословие в целом, как считаете?

— Ни разу не видел его публичных активностей — некогда и не слишком интересно, нравится более жизненный юмор. Быть может, человек хочет по-новому себя раскрыть, это личный выбор. А так, Слуцкий он и в Африке Слуцкий. Один из тренеров пробует себя в другом качестве. Было бы таких человек 15, другое дело, а так… Хочется? Ради Бога.

— Вы сказали после увольнения из «Ахмата»: «Готов работать, делайте предложения». Но места-то в клубах пока живые.

— Поверьте, любой тренер готов работать. Всегда! И это не означает отнять труд у коллег, ни в коем случае. Но если поступит предложение, важно быть в тонусе, лицемерие тут ни к чему. Меня вот сняли — Мирослава Ромащенко пригласили, из этого и состоит футбол. Все смотрят туры и вправе делать несложные прогнозы: «Ага, команда Х проиграла, значит, скоро будет отставка, могут пригласить». Нормальная футбольная жизнь. Хотя без работы, как я люблю говорить, тренер не бывает. Бывает без команды.

Прямые трансляции матчей МИР РПЛ смотрите на каналах «Матч ТВ» и МАТЧ ПРЕМЬЕР, а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.

«Регион с прекрасными условиями перестал вариться в собственном соку». Наиль Измайлов — о крымских клубах и работе в «Спартаке»

Президент ФНЛ Наиль Измайлов в интервью «Матч ТВ» раскрыл планы по развитию лиги, рассказал о ситуации с крымскими клубами и вспомнил период работы в московском «Спартаке».

Наиль Измайлов работает в Футбольной национальной лиге (ФНЛ) с февраля 2022 года, когда занял пост исполнительного директора. Ближе к концу прошлого года функционер был избран президентом ФНЛ. До этого Измайлов был вице-президентом «Спартака». При нем сперва состоялось долгожданное чемпионство в 2017 году, а затем увольнение Массимо Карреры. 

Главное из интервью с Измайловым:

• Посещаемость в Первой лиге растет, в этом сезоне на некоторых матчах будет задействована система VAR;
• О крымских клубах во Второй лиге: противоречия с УЕФА нет, есть вера в позитивный исход ситуации;
• Обязательный аудит клубов может появиться в регламенте ФНЛ со следующего сезона;
• О планах по цифровизации ФНЛ: мобильные приложения, единый дизайн сайтов, программы лояльности;
• Реформа Второй лиги и ее целесообразность;
• Ситуация с «Аланией» и реконструкцией стадиона;
• Сколько получат лучшие судьи Первой лиги в качестве премий;
• Немного о «Спартаке»: Малышев, Абаскаль и Федун.

— Старт сезона в МЕЛБЕТ-Первой лиге и LEON-Второй лиге соответствует ожиданиям?

— Превосходит ожидания. Посещаемость в первом туре МЕЛБЕТ-Первой лиги была 30590 человек, в среднем почти 3400 на матче. Потом чуть снизилась, но общий показатель выше, чем в прошлом сезоне — 3028 против 2882 болельщиков на игре, несмотря на лето, отпуска и дачи. Поздней осенью и ранней весной комфорта на трибунах станет меньше, и все равно тенденция радует, цифры сопоставимы с доковидными сезонами.

— Что в плюсах, кроме посещаемости?

— Интересные участники. Один такой лидирует, речь про «Акрон». Хорошая команда, качественный менеджмент, серьезный тренерский штаб. Приятно следить за «Черноморцем», собирающим под 9 тысяч болельщиков на трибунах. «Тюмень» и «Сокол» — в пятерке лучших, хотя еще в прошлом сезоне выступали во Второй лиге. Каждый тур дарит нам удивительные результаты. В LEON-Второй лиге А каждый тур непредсказуем — «Ротор» и «Уфа», например, на данный период времени — в зоне вылета в «Серебро». Но плотность невероятная.

— Готовы отдать должное генеральному директору «Черноморца» Валентину Климко, назвавшему заслуженным удаление Зырянова в игре с «Торпедо»?

— Работали вместе с Валентином Сергеевичем, знаю его по академии «Спартака». Пригласили Климко в обновленный состав президиума лиги, который должен отвечать определенным пропорциям представительства клубов первого и второго дивизионов.

Интересна и медийная активность Валентина Сергеевича в социальных сетях «Черноморца» — очень органично выглядит в контенте новороссийской команды.

— Что неприятно удивило или насторожило на старте?

— По большому счету, ничего. Перед первым туром были проблемы с заявкой игроков у «Химок», они поздно оплатили старые долги. Удалось быстро решить вопрос с РФС и ФИФА, спасибо им за помощь. Получили разрешительные письма, ко второму туру проблема сошла на нет.

— В нескольких европейских чемпионатах VAR действует не только в высших, но и вторых по значимости лигах. Стоит ждать подобного у нас?

— VAR точно будет реализован, причем уже в этом сезоне. В предыдущем тестировали, теперь запустим. Предварительно уже больше четырех арен, которые готовы. Позже подключим остальные.

— Почему не на всех сразу?

— Техническую готовность подтвердили пока четыре клуба. Хотелось бы сразу интегрировать VAR в телетрансляции, но удовольствие не из дешевых, посмотрим, потянут ли клубы такие расходы. В любом случае будем к этому идти.

— Платить за VAR придется участникам?

— На данном этапе — да. Оборудование закуплено РПЛ, мы будем его эксплуатировать, а это стоит денег. Расходы Клуба ФНЛ ограничены 10 млн рублей в первый сезон при проведении 10 домашних матчей

— Махачкалинское «Динамо» в минувшем сезоне отказалось от претензий на РПЛ, потому что требовалось оборудовать домашний стадион системой Fan ID, потратив 25 миллионов рублей. Проблема?

— Сложность. «Балтика» и «Рубин» имеют первоклассные арены, построенные к ЧМ-2018, но и их пришлось дооборудовать. Причем казанцы управились только к третьему туру.

— Объясните нестыковку. Лицензию для РПЛ команда ФНЛ обязана получить в марте. Но выйдет она наверх или нет, решается в мае. Как избежать преждевременных трат на Fan ID и прочие навороты высшей лиги? Можно никуда не выйти, но потратить большие деньги и стать обладателем ненужной технической штуки.

— Разрабатываем сейчас дорожную карту, в которой исходим от момента постановки клубом задачи выхода. Просчитываем, сколько времени потребует доработка арены, если клуб готов.

— А если клуб не ставил задачу выхода, но вышел в РПЛ?

— Отталкиваемся, повторяю, от плановости. Готовитесь к повышению в классе? Предусмотрите необходимые действия заранее.

— Допустим, в марте клуб не знает, выйдет он наверх или нет. Экономит на системе Fan ID, но по спортивному принципу все-таки выходит. Даст ему лига послабление по срокам установки?

— Это работает иначе. Стадион должен быть сертифицирован для игр РПЛ, иначе клуб не получит лицензию. Поэтому с января лига начинает интересоваться, было ли заложено в бюджет техническое обновление. Существует рабочая группа, с потенциальными кандидатами на выход проводятся совещания. Каждый клуб заранее знает стоимость, объем, сроки работ и здраво оценивает, нужна ли ему лицензия.

В нынешнем году мы уже прошли этот путь. В следующем хотим его сократить. Входящие в рабочую группу специалисты РПЛ, ФНЛ, Минспорта и других организаций, курирующих систему идентификации болельщиков, помогут претендентам, им не придется повторять чужие ошибки.

— Схожая проблема — укрепление составов в короткий летний период. В высшей, первой и второй лигах разные лимиты на легионеров, поэтому пришедшие снизу становятся на первых порах мальчиками для битья. Как быть?

— Опять возвращаемся к планированию. По своему опыту работы в «Спартаке» могу сказать: мы вели планирование на четыре трансферных окна вперед. Первое окно прорабатывалось детально. Второе — на уровне составления шорт-листов на конкретные позиции и понимания уходящих. Третье-четвертое окно учитывало перспективных игроков «Спартака-2» и академии. Ясно, что не все могут гарантировать стабильность бюджета на долгий срок, но нельзя откладывать базовые вещи на последний момент, будь то готовность арены или селекция.

Клуб должен предвидеть повышение в классе, такова объективная реальность. Проблема коротких контрактов и отсутствия планов существует, но если не пытаться ее решить, мы не построим нормальный футбол. Приход-уход иностранцев необходимо предусмотреть до, а не после турнирной развязки, это уже наработанная история.

— О крымских клубах. Схема их включения в российский футбол выводит из-под возможных санкций РФС, поскольку за дивизион Б LEON-Второй лиги, где играют «Севастополь» и ялтинский «Рубин», отвечает ваша лига. Готовы к неприятному со стороны УЕФА?

— Во-первых, в дивизион Б LEON-Второй лиги может заявиться каждый желающий. При выполнении необходимых условий, конечно. «Амкал» из Медиалиги, скажем, выразил такое намерение, об этом в прессе говорил Герман. Слышал, что 2DROTS рассматривают возможность участия в LEON-Второй лиге Б.

Во-вторых, на данный момент мы не находимся в противоречии с УЕФА по поводу турнира в дивизионе Б и верим в позитивное развитие ситуации.

Считаю, что делаю правильное дело: возвращаю командам и болельщикам большой футбол, которого они были лишены на протяжении девяти лет. На первую домашнюю игру «Севастополя» пришло пять с половиной тысяч человек. Людьми переполнился даже холм у стадиона, с которого просматривалось поле. Мне кажется, это хорошо, а не плохо. Регион с прекрасными условиями для футбола перестал вариться в собственном соку. При этом крымская федерация за период изоляции сделала много полезного. Организовала, например, большие ежегодные турниры по любительскому, дворовому и сельскому футболу, где участвуют несколько сотен команд. Уверен, лишать любимой игры такой регион — большой грех.

— В связи с подрывом Крымского моста матч второго тура между «Рубином» и «Кубанью-Холдинг» был перенесен из Ялты в станицу Павловскую Краснодарского края. Другие переносы планируются?

— На мосту восстановлено реверсивное автомобильное движение, кроме того, работает паромная переправа, которой и пользуются команды Крыма. Она достаточно быстрая и удобная, поэтому перемен в календаре не предвидится. «Севастополь» вчера сыграл второй матч на домашней арене, на этой неделе первую встречу проведет дома «Рубин Ялта».

— Лигу привлекают к организации безопасности вокруг матчей? Мероприятия все же массовые, а небо над головой иногда тревожит.

— Этим занимаются профильные организации, на нас возложено только непосредственно связанное с футболом. Матчи проходят во всех городах лиги, включая Белгород, например. Последнюю домашнюю игру с курским «Авангардом» там посетила тысяча болельщиков.

— Что будет, если по итогам сезона крымские клубы получат право подняться из любительского дивизиона Б в профессиональный А?

— Согласно регламенту, спортивный принцип позволяет любой команде рассчитывать на повышение в классе. Дождемся окончания турнира.

— Лицензирование клубов сейчас подразумевает банковские гарантии? Или, как раньше, достаточно не очень надежных губернаторских писем?

— Пока банковские гарантии не являются обязательным условием, но подтверждение финансовой состоятельности необходимо. И это не письма губернаторов, а решение законодательного собрания о выделении бюджета на клуб, договор со спонсорами либо банковский счет с необходимой суммой. В дополнение планируем контролировать финансовое здоровье участников соревнований другим способом. Со следующего сезона в регламентах может появиться обязательный аудит клубов с предоставлением данных в лигу. Если мониторить эти данные в течение нескольких сезонов, станет понятно, куда движется клуб в финансовом плане. Такие статьи, как рост кредиторской задолженности, соотношение расходов и доходов, инвестиции в инфраструктуру, трансферы, зарплаты, способны многое сказать о перспективах проекта. Любая ситуация понятнее, если видеть ее в динамике.

— Уверены, что в этом сезоне финиширует столько же клубов, сколько его начали?

— У нас давно не было снятия команд по финансовым причинам. В прошлом сезоне вспоминаются только «Ессентуки», лишенные лицензии РФС. Нынешним летом ижевский «Зенит» отказался участвовать в первенстве, не подтвердив заявочный бюджет. Хотя на новый сезон требовалось меньше денег, потому что упростилась логистика, из дальних выездов у ижевчан оставался только Барнаул. Общались с главой минспорта региона по данному вопросу, но сохранить команду в профессиональной лиге не удалось.

— С какими командами лиге проще работать, частными или бюджетными?

— Первых из года в год становится больше. «Родина», «Акрон», «Черноморец», «Ленинградец», «Торпедо», «Химки» — в МЕЛБЕТ-Первой лиге. В LEON-Второй лиге — «Чайка», «Краснодар-2», «Велес», «Родина-2, «Форте», костромской «Спартак» и другие. Есть устойчивый интерес частного бизнеса к клубам низших лиг. И самих клубов стало больше. В прошлом сезоне 90, в этом 98. Прирастаем.

— Но не Сибирью.

— Почему? «Иркутск» вернулся в этом сезоне. Первый домашний матч с «Зенитом-2» — 4500 зрителей на трибунах. Понятно, что существуют трудности с логистикой. Перелеты в Сибирь и обратно возможны только через крупные города, чаще всего через Москву. А это дополнительные издержки. Но мы ожидаем, что весной новых клубов будет больше.

Работать же лиге проще с теми клубами, где профессиональный менеджмент. От того, частный капитал или государственный, это почти не зависит.

— Не раз доводилось слышать о цифровизации ФНЛ. Чего именно ждать на этом направлении?

— Ведем большую работу по цифровизации, поддержанную клубами. Хедлайнером является лига, ключевая разработка — CRM [Customer relationship management — система управления взаимоотношениями с клиентами]. Рассчитываем создать продукт, которым каждый клуб мог бы пользоваться для внедрения программ лояльности и привлечения болельщиков. В прошлом году совместно с «Яндексом» и Havas, известным маркетинговым агентством, провели исследование болельщиков ФНЛ. Такое же, к слову, с 2012 по 2018 год регулярно проводилось в «Спартаке». На начальном этапе, помню, болельщиками «красно-белых» себя назвали 6 миллионов человек, спустя шесть лет — почти 20 миллионов.

Задействовав ту же методику в ФНЛ, получили динамический срез болельщицкой аудитории, уяснили возрастные и социальные группы, соотношение между мужчинами и женщинами, добыли другую полезную информацию. И выявили одну из главных проблем. Оказалось, болельщики в регионах плохо информированы о проводимых у них матчах. Просто не оповещены надлежащим образом.

Так вот на базе этого исследования лига создает CRM-продукт, который поможет достичь многих целей, включая информирование аудитории о матчах, акциях, мероприятиях. То же относится к системе современного документооборота, позволяющей стандартизировать и упростить деловое общение внутри лиги. Ее мы тоже разрабатываем.

Следующий шаг цифровизации — мобильное приложение, так называемый white label. По сути, технологичный шаблон, который можно брендировать символикой любого клуба и предлагать в пользование болельщикам. Клубам не нужно будет вкладываться в собственную разработку, они получат готовый продукт с календарем, разделами под составы, статистику, покупку билетов, «мерча» и так далее. Это удобно. И лига это уже делает.

Аналогичная история с сайтами. Создаем единый дизайн, от клубов потребуется лишь раскрасить его в клубные цвета, ввести текущую информацию, новостные ленты и добавить то, что они сочтут нужным. Это не догма, каждый может предпочесть собственные разработки, но есть хороший пример американских лиг НХЛ и MLS, где клубные сайты идентичны.

Еще одно новшество — корпоративный портал. Уже проделан большой труд, созданы дорожные карты, гайдлайны, чек-листы, называть можно по-разному. Допустим, до дня матча остается 10 дней. Клубному менеджеру не надо будет лезть в «гугл», чтобы уточнить порядок действий, достаточно зайти на корпоративный портал и открыть подробную инструкцию по всем необходимым мероприятиям. Там же будет собрана регламентирующая документация, изложенная доступным языком. Это существенно упростит работу менеджеров. Сотрудники меняются, клубы переходят из лиги в лигу, четкие алгоритмы в таких ситуациях станут весомым подспорьем.

— Звучит любопытно.

— И это не все. Впереди создание программ лояльности, клубных и лиги. В футболе существуют спонсоры и партнеры, федеральные и локальные. Мы готовы прорисовать наилучшее взаимодействие с ними для бизнеса и привлечения болельщиков. Механизмы обкатаны, почему не предложить их участникам процесса? КПД сотрудничества клубов с партнерами будет выше, интерес к футболу больше.

— Были бы спонсоры — лояльность найдется. Как их подманивать клубам LEON-Второй лиги, учитывая невысокую посещаемость и порой простецкий футбол?

— В рамках сотрудничества с HAVAS мы создали калькулятор партнерских контрактов. Один из клубов Второй лиги в прошлом сезоне воспользовался этим инструментом, рассчитал стоимость рекламы на стадионных носителях и привлек 15 миллионов рублей. Игры МЕЛБЕТ-Первой лиги показывает «Матч ТВ», LEON-Вторую лигу — VK Видео и «Триколор», у которого охваты составляют миллион просмотров за два тура. При надлежащем подходе и желании это точно можно продавать.

— Золотая и серебряная группы, дивизионы А и Б LEON-Второй лиги — насколько понятна болельщикам такая турнирная формула?

— Сначала о предпосылках реформы. Согласно отчетам BFDC (эта организация сотрудничает с УЕФА и отслеживает аномалии, связанные со ставками), статистика за 2022 год выявила во второй российской лиге 24 подозрительных матча. Цифры общедоступны, они есть на сайте УЕФА. В РПЛ таких игр было пять, в Первой лиге — всего лишь два. Вот первая причина преобразований.

Вторая — низкая жизнеспособность клубов, поскольку сезон «осень-весна» разделен зимним принятием годового бюджета в регионах. Финансы на календарный год утверждаются в ноябре, а летом происходит смена футбольных сезонов. Календари находятся в противофазе. В то время как при их совмещении снижаются риски потерять команду зимой, скорее всего, она точно доиграет сезон на выделенные деньги.

Третий фактор — огромный зимний перерыв в 4,5-5 месяцев, когда нет матчей, но держать команду в тонусе и платить игрокам нужно. Четвертое — за последние три сезона 20 процентов матчей во Второй лиге завершились с разницей в три и более мячей. По сути, техническое поражение, на игру можно было не приезжать.

Вывод: Вторая лига нуждалась в преобразованиях. Речь и о календарной схеме, и о росте соревновательности. Это натолкнуло на идею создания дивизионов А и Б, играющих в гибридном формате. А — по прежнему по схеме «осень-весна», но с разделением на золотую и серебряную группы с зимним обменом между ними. Б — укороченный сезон, с переходом в 2024 году на систему «весна-осень».

— Впоследствии на нее перейдут и более высокие дивизионы?

— Потребуется несколько лет, чтобы понять целесообразность. Пока нынешний формат можно назвать постоянным.

— Кто захочет, разберется в золотой и серебряной группах. Но все ли захотят? Болельщик привык к менее гибридным сюжетам: двухкруговой турнир, верхние поднимаются, нижние опускаются. Разве нет?

— Сейчас, по сути, так и есть. Единственное отличие — зимний обмен в дивизионе 2А, после которого «золото» бьется за подъем в МЕЛБЕТ-Первую лигу, «серебро» — за право не вылететь в дивизион Б и подняться в «золото». Взамен получаем более ровные составы участников и возросшую турнирную интригу.

— Поговорим о кейсе «Алании». Стадион там не готов, но регион футбольный. Посещаемость РПЛ с учетом Fan ID далека от рекордов. Может, стоило пойти навстречу не нескольким тысячам «живых» болельщиков, а сотням тысяч у телевизоров, и разрешить осетинам играть в Грозном, раз уж они добились повышения по спортивному принципу?

— Недавно ездили с коллегами во Владикавказ на контрольный матч «Алании» с ФК «Деньги» из Медиалиги. Маленький стадион «Динамо» был забит полностью, очень душевная и теплая атмосфера. Это к вопросу о том, насколько осетинские болельщики соскучились по родному клубу. Безусловно, команда должна играть в своем регионе, где публика знает игроков и несет в себе мощный эмоциональный заряд. К тому же свой стадион важен для маркетинга и правильной бизнес-модели существования клуба.

— Но если спросить футбольное сообщество Северной Осетии, наверняка услышим: лучше играть в Грозном, чем в ФНЛ.

— Скорее всего. Однако правила должны выполняться, это во-первых. Во-вторых, вспомним про планирование. Прошло четыре тура МЕЛБЕТ-Первой лиги, и уже сейчас фаворитам стоит подумать о будущем, чтобы в мае не получилось как с «Аланией». Ясно, допустим, что «Акрон» не сможет принимать команды РПЛ, если он туда выйдет, в Жигулевске или Тольятти. Придется задействовать оборудованную самарскую арену. Наверное, это не очень хорошо для болельщиков «Акрона» и воспитанников собственной академии.

— Почему тогда не снизить требования к стадионам, учитывая нынешний момент? Пусть на жигулевский «Кристалл», вмещающий 3 тысячи, придет столько же, зато своих. Сейчас-то ходит тысяча.

— Возможно, вы правы. Необходимо оценивать ситуацию в динамике и принимать решения, исходя из интересов футбола. И правила менять не на ходу, а взвешенно. По «Алании», скажем, не искать варианты переноса, а предпринимать усилия, чтобы достроить новый стадион. Лучше зимой, чем следующим летом, чтобы обкатать объект к сезону.

— Потолок зарплат в ФНЛ был введен в 2014-м году. Насколько эффективны ограничения в 300 тысяч в месяц и 10 совокупных миллионов в год спустя девять лет? Не говоря уж про индексацию.

— В данном инструменте, безусловно, есть смысл. ФНЛ — лига роста, большие деньги могут отбить у молодых российских футболистов стимулы к переходу на следующий уровень. Что касается конкретных цифр, понадобится анализ. После него станет ясно, насколько справедливы действующие рамки.

— Каковы суммы заявочных взносов для клубов Первой и Второй лиг?

— Расчетные величины — 9 млн. 469 тыс. рублей для Первой лиги, 4 млн. 882 тыс. — для Второй. В минувшем сезоне они были снижены за счет коммерческих поступлений ФНЛ, лига покрыла определенную часть взносов своими доходами. Но уже достигнута договоренность о солидарности лиг. Первая сейчас — доходная, дивизизион А Второй лиги практически самоокупаемый, дивизион Б — убыточный. С этого года часть прибыли богатых будет доставаться бедным. Стандартная европейская практика, необходимая клубам, чтобы выжить.

Кстати, в текущем сезоне проведем между клубами чемпионат по маркетингу и коммерции. Будут оцениваться продвижение брендов клубов и лиги, привлечение болельщиков, работа с аудиторией, увеличение коммерческих доходов. Все это станет одним из критериев при распределении доходов в сезоне 2023/2024. За свою маркетинговую активность клубы будут получать призовые выплаты.

— Известно, что МЕЛБЕТ-Первую лигу смотрят в Китае на платформе WeChat. Велики ли аудиторные показатели?

— Игру «Торпедо» — «Черноморец» посмотрело порядка 12 тысяч уникальных пользователей. Среднее число по другим матчам — 10 тысяч.

— Каков размер фонда честного судейства, учрежденного лигой для поощрения арбитров?

— 10 миллионов рублей, таково пожелание одного из наших партнеров. Если распределить эти деньги между тройкой победителей — очень неплохая премия. Уже разработаны критерии определения лучших. Рейтинг будет составляться на основе пропорционального голосования экспертов, клубов и болельщиков.

— Ну, и про «Спартак». Можно сказать, что инфраструктурный пласт работы, начатой вами, завершен, поэтому клуб обязан сосредоточиться на победах и титулах?

— Не стал бы так говорить, по инфраструктуре в «Спартаке» еще многое можно и нужно сделать. Стадиону скоро десять лет, ему необходимы ремонт, больший комфорт для зрителей, обогрев трибун, крыша или навес над полем, переоборудование старых и создание новых VIP-лож. В мое время премиум-сегмент приносил клубу 70 процентов билетной выручки, это очень важный аспект. Расширение тушинской базы и перенос туда спартаковской академии — тоже объективная необходимость, поскольку договор аренды с Сокольниками не настолько долгий, чтобы о нем забыть.

Но моя работа в «Спартаке» касалась не только инфраструктуры, иначе команда не выиграла бы в 2017-м чемпионат страны.

— Знакомы с нынешним генеральным директором клуба Олегом Малышевым?

— Да, мы делали с ним совместную образовательную программу «Спартака» и PricewaterhouseCoopers. Провели два набора слушателей, до сих пор общаемся со своими студентами. Малышев — грамотный, толковый и интересный специалист.

— С Леонидом Федуном поддерживаете связь?

— Регулярно. За «Спартаком» следит, на матчи ходит.

— Зарема Салихова — футбольный человек?

— Да. Хотя в бытность мою вице-президентом «Спартака» она не принимала участия в операционном управлении клубом.

— С Массимо Каррерой тоже общаетесь?

— Нет.

— Верите в Абаскаля?

— Верю во Всевышнего, любовь и милосердие. В Абаскаля не верю.

— Вы про духовное. А я про тренерское.

— По отзывам игроков, испанец действительно хороший специалист, команда воспринимает его позитивно. Много внимания уделяет тактике и физическим кондициям, а это — главные параметры в футболе. Абаскаль и команда хорошо чувствуют друг друга, им нравится побеждать. И стартовал «Спартак» в этом сезоне прилично. На остальные вопросы ответит турнирная таблица.

«Кокорин принес много пользы, но без него «Арис» более непредсказуем». Интервью Алексея Шпилевского, взорвавшего еврокубки

Белорусский тренер, работающий на Кипре, рассказал «Матч ТВ», как его команда накидала БАТЭ 11 голов в Лиге чемпионов и почему в ее составе нет россиян с белорусами. А заодно пообещал дать бой «Зениту».

35-летний Шпилевский пробовал силы в чемпионатах родной страны («Динамо-Брест» имени Марадоны) и Казахстана («Кайрат»). В 2022-м возглавил «Арис» из Лимассола, которым владеет белорусский бизнесмен Владимир Федоров, и впервые в 93-летней истории клуба сделал его чемпионом Кипра. Кроме того, Шпилевский ворвался в отбор Лиги чемпионов с 11 забитыми и пятью пропущенными во всего лишь двух матчах. Его жертвой только что стала команда из Борисова (6:2, 5:3).

— Можно ли назвать победу над белорусами легкой?

— Судя по счету, может так показаться, но легкими матчи против БАТЭ я бы не назвал. Тренерские кадры становятся лучше, футболисты сильнее — все научились играть в футбол. Вообще, хорошо ты сыграл или плохо, зависит от того, насколько тебе позволили сыграть. Мои ребята в обоих матчах позволили сопернику не очень многое. Есть недовольство пятью пропущенными мячами, но общей картиной я остался удовлетворен.

— Вы сказали, что все научились играть в футбол. Если вспомнить БАТЭ прошлых лет, то белорусы, скорее, разучились.

— И всё же общая тенденция в сторону усиления. Это видно хотя бы по тому, какое пространство предоставляют соперники для игры. В современном футболе всё очень плотно, Его всё меньше, борьбы всё больше. Во вторник был особый случай, и я бы не ругал БАТЭ, крупный счет, скорее, наша заслуга.

— Ваши слова после игры: «Я тоже белорус, и мне горько, обидно за страну». Имели в виду футбольную составляющую?

— Конечно, говорил о результате.

— И о том, что белорусский футбол сдулся?

— Это непросто и нелегко. Проблема не в данном моменте: процесс начался не вчера, годами читалось, что рано или поздно так будет. Надо задуматься о происходящем в целом. Не стану давать советы, с этим разбираться футбольной федерации страны, но хочется видеть больше своих соотечественников на топовом уровне. Таких, как Александр Глеб, один из самых талантливых игроков на постсоветском пространстве, Валентин Белькевич, царствие ему небесное, Максим Ромащенко, Александр Хацкевич… Даже представить сложно, когда сможет вырасти подобное поколение. Значит, требуется пересмотр каких-то базовых аспектов.

— У «Ариса» есть четко выраженная цель в еврокубках?

— Не хочу забегать вперед и бросаться фразами. Цель — скромно делать свою работу и пошагово идти вверх.

— Сколько шагов вам осталось до группового этапа еврокубков?

— В группу Лиги конференций мы уже попали. Если пройдем третий квалификационный раунд ЛЧ, пробьемся в группу Лиги Европы. Чтобы попасть в группу Лиги чемпионов, надо будет миновать еще один этап плей-офф, он пройдет в конце августа.

— В составе «Ариса» нет россиян и белорусов. Игроки этих стран не устраивают кипрский клуб по качеству или возрасту?

— Владелец клуба и я, как главный тренер, хотели бы видеть в составе своих, но критерий не паспорт, а соответствие кадровой политике «Ариса». Неважно, откуда футболист. Он должен иметь определенный уровень с футбольным характером и вписываться в игровую концепцию.

— Сейчас в России и Белоруссии такая ситуация, что футболисты с готовностью поехали бы играть на Кипр, даже за небольшие деньги. Рассматривали кого-то с постсоветского пространства?

— Есть группа игроков, известных мне с тех пор, когда работал в «Кайрате». (С 2018 по 2021 год. — «Матч ТВ»). Но они уже не очень молодые, во-первых. Во-вторых, зарплаты, которые они сейчас имеют, мы в «Арисе» не сможем им предложить. Естественно, держу в голове восточное направление, общаюсь с футбольными людьми. И понимаю: после относительно сытой жизни будет нелегко переубедить стоящего футболиста променять Россию или Казахстан на Кипр. Мало кто увидит возможность использовать такой переход как трамплин в будущее.

— Что для «Ариса» в приоритете — титулы или развитие игроков с последующей их продажей?

— Второго без первого не бывает, поэтому всё в комплексе. Если будут четко организованы клубные процессы, со временем наладится и то, и другое. Мы не можем это гарантировать, но можем увеличить вероятность достижения целей.

— Судя по тому, что «Арис» не скупает звезд, вам не близок пусть российского «Анжи».

— Сто процентов. Движемся поступательно, деньгами не бросаемся. Бюджет «Ариса» гораздо ниже, чем у многих кипрских клубов, того же «Пафоса», например. Значит, мы должны работать более целенаправленно, детальнее, в разы лучше заниматься скаутингом. В этом смысле еврокубки особенно важны, без них выстраивать разумную кадровую стратегию намного труднее.

Мы проводили сборы в «Австрии», играли контрольные матчи с топ-клубами. Даже это приковывало к «Арису» повышенное внимание, давало нам имиджевый импульс. Раньше спрашивали: «Арис»? Это который из Салоник?» Теперь же, особенно после прохода в следующий раунд еврокубков, футбольное сообщество зафиксирует: этот «Арис» из Лимассола. Очень важный момент, влияющий и на результаты, и на кадровую политику.

— Нынешних игроков «Ариса» зовут в более рейтинговые клубы? Писали о спросе на 23-летнего атакующего габонца Шави Бабика, например.

— Спрос есть не только на Шави, но и на других ребят. Весьма перспективных, на мой взгляд. Потребовалось время, чтобы они поняли, к чему стремиться, и что ждет их в современном футболе. Уже начали что-то показывать на поле, надеюсь, будут и дальше развиваться, потому что потенциал у некоторых огромный. Вкладываем в них огромное количество знаний, нервов и сил, рассчитывая со временем окупить инвестиции, благо, футбольный рынок располагает соответствующими ресурсами.

— Как относитесь к своему прозвищу «Белорусский Нагельсманн»?

— Другим виднее, как меня характеризовать. Со своей стороны пытаюсь выжать из тренерской профессии максимум, развиваться, анализировать, брать лучшее от лучших, пробовать что-то свое. Живу этим, иначе ничего не добьюсь в жизни. Если люди подмечают и ценят, — что ж, приятно.

— Игровая философия Юлиана Нагельсманна вам тоже близка?

— Конечно. Нравится его подход и многие принципы. Мы встречались, общались. Очень уверенный в себе специалист, несмотря на то, что почти ровесник. Уже успел завоевать имя в мировом футболе. Ясно, что немец работал с более квалифицированными игроками, но это не влияет на тренерские взгляды, которые у нас во многом совпадают.

— Уверенная победа над БАТЭ породила вопрос. Кому-то казалось, что Кокорин вытянул «Арис» к чемпионству. Теперь его нет — результат есть. Может, это «Арис» помог Кокорину раскрыться на Кипре?

— Вторая версия как минимум имеет право на жизнь. Саша моментами выделялся, мог выдать шедевр, это знали всё. У него были и не суперматчи, но Кокорин нам многое дал. Его боялись соперники, он вытягивал на себя двух-трех защитников и создавал пространство партнерам. Умел придержать мяч, задать ритм, подсказать партнерам, — всё это особенно выручало в тяжелых матчах. Саша принес много пользы, но я уже не раз говорил: без Кокорина мы играли более непредсказуемо, что и проявилось в домашнем матче против БАТЭ.

Тем не менее, мы очень хотели его удержать. И сейчас хотим. Трансферное окно открыто до 31 августа, посмотрим, как всё сложится. От идеи оставить Сашу в «Арисе» мы не отказались.

— В сознании российского болельщика чемпионаты Кипра и Казахстана сопоставимы по уровню. А на самом деле?

— Кипрская лига гораздо сильнее. Особенно после того, как уровень чемпионата Казахстана значительно снизился. Все знают о проблемах «Кайрата» и его бывшего президента Кайрата Боранбаева (в марте приговорен к восьми годам лишения свободы, в июле приговор был отменен, дело пересматривается — прим. «Матч ТВ»). Финансирование казахстанских клубов ухудшилось, футбол потерял в качестве, поэтому для меня чемпионат Кипра намного выше. Да, игра здесь специфическая, многие приезжие футболисты уже поиграли в топ-чемпионатах, их возраст зачастую 30+. Но кипрские клубы не раз выходили в групповые турниры еврокубков и неплохо там выглядели.

Наш тренерский штаб тоже пытается привнести в эту интересную лигу что-то свое. Не многие на острове верили, что нам удастся, все-таки условия специфические. Говорю, в первую очередь, о зоне климатического комфорта. Считается, что в такой жаре трудно внедрить что-то новое, у меня и в Казахстане так было. Но мы в «Арисе» стали чемпионами страны — впервые за 93-летнюю историю клуба. И доказали: если имеешь стратегию и веришь в нее, это работает.

— Владелец «Ариса» — белорус Владимир Федоров. Владельцы «Пафоса» — россияне Сергей Ломакин и Роман Дубов. Это добавляет турниру остроты или пикантности?

— Лично для меня это просто факт. Владельцы, знаю, в хороших отношениях, общаются друг с другом, для них, возможно, матчи между «Арисом» и «Пафосом» — дополнительный азарт. Но с тренерской точки зрения игры не отличаются от других. Нам точно так же нужна победа.

— В третьем квалификационном раунде Лиги чемпионов вам достался польский «Ракув». Правда, что вас звали работать в этот клуб и в московское «Динамо», но вы отказались?

— Правда. С большим уважением отношусь к Юрию Соловьеву, Дмитрию Гафину и Желько Бувачу, признателен им за интерес к моей персоне и общение, но сам момент был для меня неподходящим. Чувствовал себя частью «Ариса», понимал, что не до конца выполнил свою миссию в этой команде. «Ракув» же звал еще до «Ариса», после работы в «Эрцгебирге» из второй бундеслиги. Должен был подписать контракт, но отношения клуба с предыдущим тренером продолжились, поэтому мое назначение не состоялось.

— Ваш отец и футбольный агент Николай Шпилевский сказал в интервью Metaratings, что, доведись «Арису» сыграть с «Зенитом», киприоты дали бы бой. Вы тоже такого мнения?

— Уверен в этом.

— Не смущают бразильцы уровня сборной в составе российского клуба?

— Они тоже чувствуют давление и реагируют на интенсивность игры. Им придется напрягаться. Сужу по контрольному матчу «Зенита» с «Кайратом», в котором тогда работал. Мы проиграли 1:2, но выдали фантастическую игру и доказали: даже против соперника с убойным составом возможно всё. С нынешним «Зенитом», убежден, «Арис» сыграл бы в схожем ключе.

— Каким вам видится нынешний российский футбол? И зачем ему в изоляции легионеры?

— Хочется, чтобы всё плохое в мире закончилось, а хорошее вернулось, футбол и спорт от этого точно выиграют. Спортсменов жалко: они тренируются, но не до конца понимают для чего, поскольку международная арена закрыта. Моя мотивация на Кипре: стать чемпионом, попасть в еврокубки, проявить себя на европейском уровне, выводить команду на топ-стадионы против топ-команд, подпитаться от высокого соперничества новыми идеями. В России, к сожалению, такой мотивации сейчас нет, поэтому тренерам там работать достаточно тяжело. Наверное, у них есть другие стимулирующие факторы, не связанные со спортивной составляющей. Для меня этого недостаточно, но каждый вправе решать сам.

Что касается легионеров, то, будь я владельцем российского клуба, делал бы в нынешний период ставку на своих ребят, раз уж есть такая возможность. Талантов хватает в каждой стране, но им требуется воспитание и правильный подход, а не большие зарплаты. При верной методике можно вырастить игроков, способных заинтересовать европейские клубы.

— «Арис» продолжает борьбу за посещаемость с помощью акции «Приведи бесплатно тещу на футбол»?

— Плодотворно работаем на этом направлении. До прихода нынешнего владельца, чтобы вы понимали, на матчи «Ариса» приходило по 20-30 болельщиков. Сейчас в среднем три-три с половиной тысячи. На еврокубках — пять тысяч. В августе все уезжают с Кипра, тут невыносимая жара, иначе мы собирали бы на международных матчах полный десятитысячник. «Арис» клуб хоть и с давней историей, уступает по фанатской базе лимассольским «Аполлону» и АЕЛу, даже сравнивать нельзя. Значит, будем стараться приблизиться. 

«После рождения дочки тренировки даются тяжелее. А вот мотивации, как ни странно, больше». Интервью Ульяны Нигматуллиной

«Матч ТВ» расспросил биатлонистку сборной России о совмещении спорта и материнства, индивидуальной подготовке, психологии и психологах, а также о том, как правильно формулировать фразы, если в них есть слово «патриотизм».

У двукратного призера пекинской Олимпиады насыщенный год. В феврале стала мамой. В мае сменила удмуртскую спортивную прописку на тюменскую. Через несколько дней уехала на сбор под руководством тренера-мужа. Естественно, с крошечной Айной — так зовут дочку Ульяны и Ильшата.

— Как удается совмещать подготовку к сезону с материнскими обязанностями?

— Ожидание и реальность отличаются. Думала, будет проще сформировать тайм-менеджмент. Оказалось, управлять нужно временем не только своим, но и еще одного человека. У дочки тоже плотный жизненный график, кстати, похожий на мой: врачи, уход, обязательное общение и развитие. Тренировки теперь даются тяжелее, на них остается меньше энергии. А вот мотивации у меня, как ни странно, больше.

— Брали маленькую Айну на сборы?

— Всюду, куда бы ни ездила: в Терскол, в Сочи, в Тюмень.

— Как совмещали материнский недосып с тренировками?

— Уже привыкла к обязательному ночному подъему. Даже если малышка спит, всё равно просыпаюсь по расписанию, настолько вошла в режим. Вообще, количества сна для отдыха мне вполне хватает. Просто раньше, условно, был один восьмичасовой отрезок — теперь два по четыре. Обе спим днем, бодрствуем, когда у меня тренировки, и в целом неплохо себя чувствуем.

— Папа, он же муж, он же личный тренер Ильшат Нигматуллин, приходит на выручку?

— Конечно. Всегда могу рассчитывать на помощь четырех близких: Ильшата, обеих мам и сестры Насти. Куда бы я ни ехала, со мной всегда кто-то из них. Отправиться на сборы одной и не взять с собой Айну — такое даже в голову не приходило, это невозможно.

— Терскол вам хорошо знаком, часто там бывали. Оправдались ли ожидания от подготовки?

— Более чем. В принципе, поехала туда, чтобы протестировать себя морально и физически. Всё прошло нормально. Несмотря на высокие горы, а там более двух километров над уровнем моря, получила большое удовольствие от работы. В первые месяцы после родов целиком посвятила себя дочке, мало куда выходила. Не тренировалась, разумеется, поэтому весенняя физическая активность стала для меня и отдыхом, и отдушиной. Сейчас набор формы вышел на следующий этап: две тяжелых тренировки в день. Пауза, вызванная декретным отпуском, стала ощущаться в большей степени. Пришло понимание: перерывы для спортсмена не проходят бесследно. Поэтому не хочу загонять себя в высокие ожидания и требовать от организма чего-то заоблачного. Решила, что на первых стартах не буду к себе слишком критичной. Даже если они будут неудачными, сохраню веру в себя. Рассматриваю осенние соревнования как серьезные, но тренировочные старты. К середине или концу сезона, надеюсь, начну показывать что-то приличное.

— «Осенние соревнования» — это сентябрьский Кубок Содружества в Сочи и далее?

— Да, специально приедем на сбор на «Лауру» заранее, чтобы адаптироваться и выйти на определенный уровень. Этот старт станет очень важной проверкой.

— В Терсколе нет стрельбища. Для вас это не стало помехой?

— За несколько предыдущих сборов в Кабардино-Балкарии сделала вывод: летом так или иначе запланирован большой объем стрелковой подготовки. Если провести весенний и октябрьский сборы без нее, это никак не скажется.

— Что тяжелее возвращать в тонус, мышцы или психологию?

— Мышцы. С психологией не ощущаю проблем: возвращение уже решенный вопрос, мотивация после рождения дочери появилась сама собой. Сконцентрирована только на нагрузках, технике, стрельбе и восстановлении.

— Были у вас тренировки со стопроцентной отдачей?

— Пока была одна такая. Ощущения критично тяжелые: довожу себя почти до максимума. Хорошо, что подсознание не включает стоп-кран. Случались моменты, когда мне было трудно преодолеть анаэробный порог, сейчас такой проблемы нет, вопрос лишь в возможностях организма.

— На сборы ездили в составе группы?

— Нет, индивидуально. Со следующего сбора присоединюсь к тюменской команде. Скорее всего, так будет весь сезон. План должен быть индивидуально гибкий, учитывающий не только мои намерения, но и потребности маленького человека — дочки. Допустим, если недосплю, в рабочий график нужно будет вносить изменения.

— Правда, что, тренируясь в команде, называете мужа по имени-отчеству?

— Так удобнее и комфортнее, чтобы не выделяться среди других спортсменов.

— Планы вам пишет муж или тренер тюменской сборной Максим Кугаевский?

— Планы пишет Ильшат, но Кугаевский всё курирует и организует.

— Вашу подготовку финансирует тюменский регион?

— Сборы — да, с экипировкой проблем тоже не возникает, пока хватает уже имеющейся, остальное планируется ближе к зиме.

— Повезло. А вот Ильназ Мухамедзянов признался, что тратит на экипировку полмиллиона в год.

— Любой спортсмен инвестирует в себя какую-то сумму. Невозможно все проблемы решать за счет федерации, нужно и самому вкладываться в собственную подготовку. Думаю, каждый профессиональный биатлонист готов доплатить за необходимое количество хороших лыж.

— Вы как-то помогли Мухамедзянову, отдав перед стартом свои лыжи. Потому что родственник?

— Ильназ женат на моей сестре Насте, но я готова помочь любому представителю своей команды.

— Только своей?

— Было бы нелогично усиливать конкурентов. А так мы стартуем в разное время, Ильназ может пробежать на моих лыжах, я на его. Взаимопомощь!

— Ваша младшая сестра, тоже в прошлом биатлонистка, собиралась стать журналисткой, если не ошибаюсь?

— Настя давно получила диплом и поняла, что это не ее призвание. Сейчас работает поваром в классной кофейне.

— Насколько тяжело вам дался переход из Удмуртии в Тюмень?

— Всё прошло максимально комфортно. Никаких задержек, проволочек, неудобств. Договорилась с двумя регионами и перешла.

— Не припомнили вам на прощанье слова насчет не очень высоких призовых от Удмуртии олимпийским призерам?

— Ничего такого не было. Честно говоря, в СМИ всё преподали острее и скандальнее, чем было на самом деле. Сменила спортивную прописку без обид, спокойно и по-деловому.

— И всё же не жалеете, спустя время, о фразе: «Патриотизм в нашей республике никак не ценится»?

— Понимаю, что многих смутило упоминание высокого чувства в связке с материальным фактором. Но я и тогда не мерила деньгами любовь к родине, речь шла совершенно о другом. Сейчас постаралась бы сформулировать мысль более точно.

— На сегодняшний день успели понять главные плюсы и минусы индивидуальной подготовки в сравнении с централизованной?

— К плюсам отнесу, во-первых, индивидуальный подход во всем. Во-вторых, возможность выбирать специалистов нужного профиля, без которых невозможно представить современную подготовку, например, массажиста, тренера по ОФП и реабилитации. В-третьих, более гибкий рабочий график и повышенное внимание к последствиям травм, которые с годами накапливаются. Минусы? Требуется больше времени и сил уделять перемещениям и планированию. С питанием в обоих случаях проблем нет, рацион давно наработан.

— Когда-либо прибегали к услугам психолога?

— Случались разные периоды, обращалась к нескольким специалистам и у каждого почерпнула что-то полезное. Отдельные практики помогли не сразу, понадобилось время на их осознание. Прибегала к психологической помощи всегда по запросу и очень дозированно.

— Чтобы не превращать себя в пациента?

— Примерно так. В вопросе психологии спортсмена важную роль играет тренер, так что нуждалась, скорее, в клининге мыслей, чем в решении глубинных проблем. Тяжелых состояний, требующих постоянной терапии, у меня не возникало, не хотела бы через такое пройти.

— Вы учились в сочинском Олимпийском университете (РМОУ) и получили диплом менеджера спортивного администрирования. Если бы планировали дальнейшую жизнь прямо сейчас, в каком направлении мыслили бы?

— Всерьез рассмотрела бы сферу гостиничного сервиса. Тем более что многие отели разного уровня тесно связаны со спортом, а мое первое образование — туристическая отрасль. Если же рассматривать сферу спорта, то хотелось бы принимать участие в международной работе и проектах.

— В соревнованиях по беговым лыжам рискнули бы выступить?

— Не вижу препятствий, если буду в хорошей форме. Хотя и не могу сравнить два вида спорта, поскольку всю жизнь занималась только биатлоном. Технику хода, учитывающую винтовку за спиной, ради пары стартов поменять сложно, а вот продумать перестроение тактики гонки вполне реально. Раскладку по кругам, конечно, лыжники делают не такую, как мы. Но успех нескольких биатлонисток в лыжных стартах прошлого сезона доказывает, что ничего невозможного нет.

— Перед Олимпиадой-2022 вы должны были приехать на сбор группы Михаила Шашилова. Несмотря на купленные билеты, не приехали, тренер писал докладную, о чем и рассказал в интервью «Матч ТВ». Почему так произошло?

— Случай давний, все необходимые последующие действия я выполнила, публично возвращаться к этому не хочу.

— Вы представитель ЦСКА. В каком звании?

— Прапорщик.

— Допускаете в этой связи, что вернетесь когда-нибудь на международную арену?

— Стараюсь жить сегодняшним днем и верить в лучшее. Тем более, возвращение России в мировой спорт от меня не зависит. 

«Потеря иностранцев пошатнет гегемонию «Зенита», без них мы не станем чемпионами». Интервью Андрея Аршавина

Заместитель гендира «сине-бело-голубых» по спортивному развитию Андрей Аршавин рассказал «Матч ТВ» о новом органе управления клубом, покупке Эраковича и уходе Малкома, конкурентах «Зенита» в сезоне и спорных лексических акцентах шоу Слуцкого/Дзюбы.

В понедельник Аршавин вошел в коллегиальный руководящий орган — правление «Зенита».

Помимо него туда включены председатель правления Александр Медведев, главный тренер Сергей Семак, заместитель генерального директора — исполнительный директор Максим Погорелов, директор юридического департамента Олег Задубровский, заместитель генерального директора по безопасности и защите информации Александр Васильев, заместитель генерального директора по инфраструктуре Владимир Литвинов, директор по коммуникациям Жанна Дембо и директор коммерческого департамента Алексей Пак.

— Что изменит для вас этот статус в организационном или процедурном плане, учитывая, что в правление вошли люди, которые и так управляли клубом?

— Пока не знаю, но на первый взгляд, ничего. Новых полномочий на меня не возлагали, дополнительный фронт работ не возникал, зарплата осталась прежней.

— Вы заместитель генерального директора по спортивному развитию, в то время как спортивного директора в клубе нет. Можно сказать, что эта должность отчасти перекрывается вашей?

— Нет, обязанности спортивного директора распределены между Александром Ивановичем [Медведевым] и Сергеем Богдановичем [Семаком]. Решения на данном направлении принимают они.

— С появлением правления «Зенита» вам будет легче отстаивать важность своего участка работы в клубе, то есть спортивного развития и роста молодежи?

— Я и так имел возможность высказаться, от статуса это не зависело. Стараюсь приносить максимальную пользу департаменту, за который отвечаю.

— Вам выгоднее продвигать в основную обойму своих воспитанников, клуб активно приглашает игроков со стороны. Противоречие?

— Все в «Зените» стараются работать однонаправленно. Моя задача, чтобы академия давала как можно больше игроков основы. Но понимаю: клуб не может быть сильным без топовых трансферов, в том числе из-за рубежа. Чтобы «Зенит» выигрывал, в составе должны быть не только собственные воспитанники, это очевидно. Так что задачи у нас в силу должностных обязанностей могут быть разными, но цель одна.

— Без Марио Фернандеса «Зенит» тоже не смог бы быть сильным?

— Насколько понимаю, Марио хотел видеть в команде главный тренер. Значит, он знает, как использовать этого футболиста. Сам я, честно, за Фернандесом не следил и даже не слышал о нем с тех пор, как Марио ушел из ЦСКА. Когда выступал за армейцев, безусловно, был очень сильным игроком, сейчас что-то конкретное сказать трудно.

— Нашли бы человека три из академии на это амплуа?

— Перспективные правые защитники есть. Не скажу, правда, что они соответствуют уровню основы прямо сейчас.

— В случае с трансфером Эраковича все выглядело так, будто серб стал интересен «Зениту» вследствие почти состоявшегося перехода в «Спартак». Или вы вели его параллельно?

— Не в курсе всех деталей, но «Црвена Звезда» предлагала нам Эраковича еще в прошлом году. «Зенит» играл с сербами контрольный матч в Сочи, и нас предупредили: последите за этим защитником, белградский клуб готов его продать. Цена, правда, была бешеная. Спустя год стоимость снизилась, «Зенит» осуществил сделку. Не думаю, что это связано с сорвавшимся переходом в «Спартак», Эракович так или иначе значился в наших шорт-листах. Совпало и то, что не восстановился после травмы Родригао. Будь он здоров, трансфер серба мог не состояться.

— Что для «Зенита» лучше, 60 миллионов евро или Малком?

— Для результата, конечно, Малком. Для бизнеса — деньги.

— «Зенит» без бразильцев все равно будет на порядок сильнее всех в РПЛ?

— Если убрать бразильцев, у нас может не набраться игровой состав. Другой вопрос, замена какого уровня появится на их позициях. Потеря топовых иностранцев, разумеется, пошатнет гегемонию «Зенита», с одними россиянами в составе мы не станем чемпионами.

— Вендела, опоздавшего из отпуска, надо понять и простить? Или применить штрафные санкции?

— Когда Александр Медведев встретится с Венделом, они найдут решение.

— Нерес из «Бенфики», которого хочет «Зенит», способен полноценно заменить кого-то из легионеров?

— В «Аяксе», помню, он был в порядке, в «Шахтере» проявить себя не успел. Почти не слежу за мировым рынком, поэтому мнения о Нересе не имею, но в Португалии, насколько знаю, у него складывалось не так здорово, как в Нидерландах. С другой стороны, если бы у Нереса все было здорово, мы не имели бы возможности его купить.

— Михаил Кержаков в 36 лет активно «тащит». Как получилось, что за пару дней до окончания прошлого сезона основной вратарь не имел нового контракта?

— Контракта, может, и не имел, но была договоренность. Все понимали: голкипер продлит отношения с клубом.

— Переход из «Сочи» 25-летнего вратаря Адамова — намек ветерану?

— Думаю, это один из этапов подготовки к тому, что у Кержакова и Васютина в следующем году закончатся контракты.

— Ваши слова на youtube-канале «Это футбол, брат»: «После продажи Малкома я бы вкладывал деньги в лучших российских игроков. Их трое: Пиняев, Тюкавин, Захарян». Представим, что «Зенит» переманил всех трех. РПЛ после этого ввиду очевидности победителя можно закрывать?

— Во-первых, осуществить три таких трансфера крайне сложно. Скорее всего, нереально. Во-вторых, «Зениту» нужно думать о том, как выиграть первое место. Во главу угла клуб ставит собственные результаты, а не развитие лиги, это проблемы других функционеров. Для нас важнее чемпионство.

— И наполняемость «Газпром Арены»?

— Это, к сожалению, зависит не только от клуба, но и от принимаемых в нашей стране законов. До известных нововведений проблем с посещаемостью домашних матчей «Зенит» не испытывал.

— Недавно СМИ сообщали, что вы близки к уходу из «Зенита». Что за история?

— Официально никто ничего не объявлял, информация шла от блогеров.

— И оснований под собой не имела?

— Имела, но все разрешилось. Глубже в эту тему уходить ни к чему.

— Нужны ли лицензии клубным менеджерам?

— А есть идея их ввести?

— Такое не раз предлагалось футбольными специалистами. Тренеры и врачи не вправе работать без лицензий, а менеджеры, пришедшие в футбол из строительства, добывающей отрасли или ЖКХ, запросто работают.

— Не вижу смысла делать это обязательным для всех. Зарубежные топ-менеджеры легко меняют сферу деятельности, успешно возглавляя сначала автомобильный концерн, затем, условно, соцсеть или производство йогуртов. Для меня тоже странно, когда люди, занимавшиеся медициной, становятся генеральными директорами футбольных клубов, но таковы, в конце концов, риски акционеров. Видят они в своих управленцах футбольную жилку — ради Бога, плоды пожинать тоже им.

— 28 июля вы сыграете в матче легенд России и Африки. В последнее время часто выходите на поле?

— Вообще не выхожу, только в подобных матчах. Хватит ли меня на 90 минут? Если в полную силу — и на девять-то вряд ли хватит, какие уж 90.

— Прошел первый тур чемпионата. Кто главный конкурент «Зенита», если оттолкнуться от увиденного?

— Одного главного нет, пожалуй. «Спартак», «Краснодар», «Динамо», «Локомотив» — назвал бы эти команды.

— А ЦСКА не назвали.

— Все зависит от того, смогут ли армейцы набрать игроков. В нынешнем виде считать ЦСКА конкурентом «Зенита» неоправданно. Если купят кого-то, посмотрим, кого именно. Но к тому времени команда может растерять много очков.

— Что вам больше запомнилось у «Спартака» в первом туре — креативность в атаке или ненадежность в обороне?

— Я бы не разделял. «Спартак» начал сезон так же, как заканчивал предыдущий: и пропуская, и забивая. Те же достоинства, те же проблемы.

— Ваш сын занимается в спартаковской академии. Проводите воспитательную работу по укоренению в нем зенитовского?

— В душе он точно спартаковец, все их кричалки знает. Шутим по этому поводу, а так пусть тренируется, играет, нет вопросов.

— Оценивая летние трансферы РПЛ, кого выделите?

— Нравятся новички «Рубина» — Даку, Иву, Вуячич. Вроде бы все ко двору.

— Набирает силу трэш-шоу Артема Дзюбы и Леонида Слуцкого. Пошли бы, если бы получили приглашение?

— Нет. Особо не смотрел, но выхватил пару слов мата из первого выпуска. На этом просмотры и закончил.

— Не зашло?

— Если бы целиком увидел, можно было судить, зашло или нет. А так просто не понравился мат. Слишком много его там. Сам тоже ругаюсь, но для публичной программы концентрация чересчур велика. По отзывам других людей ясно, что и многие того же мнения.

— Есть разрыв, на ваш взгляд, между тренерским статусом Слуцкого и форматом его шоу?

— Леонид Викторович волен сам выбирать, чем заниматься в жизни. Может, он больше не хочет тренировать, а собирается сделать карьеру на ниве подобного юмора и стендапа?

— Представляете аналогичное шоу в зенитовских медиа? Все-таки определенную часть аудитории этим можно привлечь.

— Сильно удивлюсь, если наше руководство разрешит что-то подобное.

***

Прямую трансляцию матча 2-го тура МИР РПЛ «Ростов» — «Зенит» смотрите 29 июля в 19:30 (мск) на канале «Матч Премьер», а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.

«В русских есть все, чтобы стать чемпионами мира. Кроме креатива». Интервью Горана Алексича

Экс-тренер махачкалинского «Динамо» рассказал «Матч ТВ» о российском этапе своей карьеры, работоспособности Гаджи Гаджиева, собственной мягкости и дагестанском менталитете.

В России сербский специалист работал с 2009 года. Был тренером и функционером «Амкара», «Тюмени», двух женских клубов. В последние полтора года трудился в махачкалинском «Динамо», подняв его из Второй в Первую лигу. После завершения контракта вернулся в Сербию.

— Где вы сейчас?

— В родном городе Лозница, недалеко от границы с Боснией и Герцеговиной. Когда-то начинал здесь играть в футбол. Теперь в Лознице новый стадион на 8,5 тысячи, думаю, останусь работать в местном футбольном клубе на какое-то время.

— Главным тренером?

— Спортивным директором. Пока «Лозница» играет в первом сербском дивизионе, но у клуба есть амбиции, хочет в Суперлигу. Проект поддерживает государство, хотя финансовая ситуация у нас, конечно, не такая, как в России.

— «Лозница» сопоставима по деньгам с махачкалинским «Динамо»?

— У «Динамо» бюджет намного больше. Но перспективы у «Лозницы» неплохие, новый стадион построен по стандартам УЕФА. Если получится выйти в Суперлигу, клуб получит другое финансирование.  

— У вас тренерская лицензия УЕФА Pro. Других предложений не поступало?

— Были звонки, но ничего серьезного. Контракт с «Динамо» закончился 30 июня, времени прошло не так много, но пока настроен поработать на родине. А лицензия, которую получил еще в 2009-м, никуда не денется.

— Гаджи Гаджиев сказал в интервью «Матч ТВ», что вы могли остаться в Махачкале, если бы захотели. Но вы не проявили инициативы, и контракт не был продлен. Почему?

— Накопилась определенная усталость. Читал слова Муслимыча насчет отсутствия инициативы, но и со стороны клуба, если честно, не было встречных намерений. Главной же причиной, повторяю, было то, что я немного устал. Полтора года с командой, выход в ФНЛ, непростая логистика, сложные матчи. В каждой игре до последних минут мало голов и много нервов, обычно все решалось в самом конце. Тренер должен знать, когда настало время уйти и чуть-чуть отдохнуть. Я для себя решил, что такое время пришло. Как говорят в России, «работа не волк, в лес не убежит».

— Если бы «Динамо» поднялось в премьер-лигу, остались бы?

— Скорее всего, да. И у нас была возможность: за четыре тура до конца претендовали на пятое место. Надо было подавать заявку на лицензирование, переоборудовать стадион. А мы этого не сделали. Стало ясно — даже если финишируем пятыми, не попадем в «стыки».

— Вы устали работать в России в футбольном или бытовом смысле?

— Не могу пожаловаться на Дагестан как место для жизни. На отношение людей тем более. Но в работе важно чувствовать хорошую энергию, которая ведет тебя дальше. Если кто-то хочет работать с Муслимычем, он должен понимать, что будет занят с раннего утра до позднего вечера. Он сам такой человек, который постоянно работает, и следовать за ним непросто. Год такого труда идет за два, полтора года с Муслимычем — как три в каком-нибудь другом месте. Я чувствовал, что стала копиться усталость. Но внутри должна быть готовность работать на сто процентов, я не люблю отдавать себя делу наполовину. Уехал из Махачкалы полтора месяца назад и уже отдохнул, вот этого мне немножко не хватало. 

— Гаджиев сам мощный тренер. Приходилось подчинять себя ему в профессиональных вопросах?

— Не чувствовал давления, это работает по-другому. Очень много времени проводил с командой и с Гаджи Муслимовичем, мы вместе приходили к каким-то выводам. Все возникающие проблемы решались в ходе подготовки. У нас не было конфликтов или противостояния. Футбол — простая игра, если ты его понимаешь. В этом случае все спорные вопросы улаживаются обсуждением. Между нами именно так и происходило, все решалось в спокойном ключе.

— «Динамо» вступило в свой второй сезон ФНЛ. Исходя из вашего опыта, он будет легче или тяжелее первого?

— Жизнь показала, что второй сезон сложнее. Мы вышли из Второй лиги и играли в ФНЛ почти тем же составом. Показывали боевой футбол, а страхи убивались тем, что нам нечего было терять. Сейчас команда адаптировалась, поэтому очень важно сохранить азарт. Вопрос, насколько это возможно. Сейчас пришел Курбан Бердыев, я знаю его уровень. Объективно — один из лучших российских специалистов, следил за его работой, когда работал в «Амкаре». Приход Бердыева способен поддержать в игроках нужный настрой. Без него проявить себя в лиге будет труднее.

— По словам Гаджиева, когда вы куда-нибудь уезжали, «Динамо» тренировал Рабадан-Гаджи Магомедов. Однажды он даже провел декабрьский сбор. Но для самостоятельной работы пока не готов, если пригласили Бердыева?

— У него нет необходимой лицензии, во-первых. Во-вторых, в мое отсутствие с командой постоянно находился Муслимыч, так что переживать за подготовку не стоило. Магомедов амбициозен и перспективен, в какой-то момент он обязательно получит самостоятельную работу. Настало ли такое время уже сейчас, сказать сложно. Сезон будет непростым, а время у Магомедова есть, ему всего 39. 

— У вас репутация тренера, способного на жесткие меры. В «Тюмени» выводили из состава Малояна, в «Динамо» убрали сразу трех игроков. Что за нарушения они допустили в относительно режимном Дагестане?

— В «Тюмени» убирал не только Малояна, еще группа игроков нарушила дисциплину на сборах, пришлось на них воздействовать. Если честно, вы не поверите, насколько я терпеливый. Ни одного человека я не убрал из команды просто так, все они были предупреждены по два-три раза. В Дагестане мне постоянно говорили, что я добрый, но с некоторыми вещами было невозможно мириться. Гаджимурадов, допустим, неплохой парень, но не очень правильно повел себя в перерыве матча. Если бы пропустил это как тренер, каждый игрок решил бы, что и ему такое позволено. Без дисциплины и профессионализма в футболе не бывает хороших результатов.

На следующий день мы возвращались домой из Москвы, беседовали в самолете. Через неделю я вернул Гаджимурадова в состав, но повод для наказания дал сам футболист, и мне показалось, что он это понял. Тренер не имеет права не реагировать на определенные вещи, иначе он будет не добрый, а добренький, как часто говорил Муслимыч.

Все это сложно. На самом деле, считаю, что мне не хватает жесткости, в каких-то случаях нужно быть более авторитарным.

— Что видели в Дагестане помимо футбола?

— Горы посмотреть не получилось. У меня было не так много выходных, и если выпадало несколько дней, улетал домой. Зато посетил Дербент. Познакомился с людьми Дагестана, узнал их характер. Очень гостеприимный народ, воспоминания только позитивные. Везде, где общался, — в магазинах, кафе, на стадионе, — получал только хорошие эмоции. Раньше много слышал про кавказский темперамент. Поработав в Дагестане, убедился: горячие, но добрые люди.

— Баранину и осетрину после работы в Махачкале полюбили или наоборот?

— Осетрина вкусная, пробовал много раз. А баранину совсем не ем, уже давно. В Сербии это тоже обязательная часть национальной кухни, но многим людям ее вкус не подходит.

— Вы тренировали женские «Звезду-2005» и «Рязань-ВДВ». Если еще раз позовут в женский футбол, пойдете?

— Я тренер, и если поступит хорошее предложение, соглашусь, почему нет? Такая же работа, как с мужчинами, хотя и отличается по финансовым условиям. Женский футбол в последнее время прогрессирует. Психология? Да, разная. С мужчинами работать привычнее, но если тренер не может адаптироваться, значит, он не совсем профессионален. Да и мужские команды иногда сильно различаются между собой, в том числе ментально. Работая с коллективом, важно его почувствовать.  

— В нашей стране вы работали с небольшими перерывами почти 15 лет. Назовете главные проблемы российского футбола?

— Первая — нехватка креативности. Это идет от работы с молодежью. Мысль в футболе — важнее всего. Физические данные натренировать можно в каждом, но для побед нужны быстрота мышления и принятие правильных решений на поле, а это воспитывается, если можно так сказать, с молодых ног. Оборону без креативности выстроить реально, атаку намного труднее. Тренер в силах только объяснить, но не исполнить гениальную передачу, за это отвечает сам футболист. Потому некоторые и стоят по сто миллионов, что в них заложено вот это «могут — не могут».

Из того, что я увидел в российском футболе, эта проблема самая важная. В россиянах есть все, чтобы стать чемпионами мира: желание, физика, воля. А вот креатива и умных решений не хватает. Хотя все это заложено в будущих игроках, надо лишь раскрыть нужные качества в правильном возрасте.

— После минусов спрошу о плюсах нашего футбола.

— У русских очень хороший для спорта характер, вы можете выдерживать большие нагрузки. Русские более коллективны, более приспособлены к работе в команде. В Сербии принято ставить себя чуть выше общей идеи, таков менталитет. Индивидуально сербы в порядке, но, оказавшись в сборной, не преобразуют личное мастерство в единую ударную силу. В России — наоборот, здесь умеют подчинять себя совместным интересам, и это качество нужно использовать в спорте. Особенно при такой выносливости, скорости, силе, как у русских. 

— Главные черты уже не спортсменов, а обычных российских людей?

— Русские никогда не останавливаются — как в хорошем, так и в плохом. Много раз участвовал в России в банкетах и подобных мероприятиях: вы всегда идете до конца. Но это же качество в футболе оборачивается плюсом. Не жалеете себя, играете, как живете.      

***

Матчи МЕЛБЕТ‑Первой лиги смотрите в прямом эфире на каналах «Матч ТВ», МАТЧ ПРЕМЬЕР и сайтах matchtv.ru и sportbox.ru. 24 июля с 19:25 (мск) на «Матч ТВ» — прямая трансляция встречи «Химки» — «Торпедо».

«Тренерам и врачам запрещено работать без лицензии. Но кто еще лицензирован в наших клубах? Никто». Интервью Толстикова

Технический директор «Краснодара» Александр Толстиков, покинувший свой пост после завершения минувшего сезона, рассказал «Матч ТВ» об отсутствии идеальных клубов в России, необходимости аттестовать футбольных менеджеров, серьезных логистических проблемах «быков» и желании написать учебник по клубной структуре.

За плечами Толстикова, помимо двух периодов работы в клубе Сергея Галицкого, попытка вытянуть из низов португальского футбола «Лейрию», приведшая его в португальскую же тюрьму, владение футбольным агентством и шесть лет жизни в Китае. Сейчас менеджер на пороге нового жизненного этапа.

— Вы больше не работаете в «Краснодаре». Почему?

— Закончился контракт. Очень давно занимаюсь практической работой, наверное, пришел момент зафиксировать накопленный опыт, сделать на основе пройденного определенные выводы. Ради этого сформулировал для себя цель: до ноября не рассматривать предложения о работе. Есть большой объем информации, которую хочется перевести в текстовый формат. Находясь в практике, сложно найти для этого время, необходима творческая пауза. Надеюсь, по ее итогам появится некий труд, способный принести пользу российскому футболу.

— Хотите обобщить краснодарский опыт?

— В большей степени работу в португальской «Лейрии», которой руководил в качестве владельца, генерального и спортивного директора в течение пяти лет, а также знания, полученные за долгие годы в футболе.

— Речь идет о книге?

— Скорее, об учебном пособии или научной работе, посвященной структуре футбольного клуба. Из чего она должна складываться, какие отделы и департаменты в себя включать. Хочется расписать весь функционал клубной системы. Посмотрим, что получится. Возможно, удастся подготовить полезный обучающий материал для генеральных и спортивных директоров, для всех подразделений футбольного клуба. Для того чтобы проект был эффективным, каждый сотрудник обязан не только получать удовольствие от работы, но и помнить о задаче окупить инвестиции владельца.

Суть в том, что клуб обязан функционировать по четким законам. Тем, кто в будущем захочет войти в футбольный процесс, мой опыт должен помочь. Сегодня далеко не все понимают, какую цель они преследуют, занимаясь футболом. Даже те, кто вкладывает в него собственные большие деньги.

— В России это считается уделом фанатиков или позитивных сумасшедших.

— Может и так, но в «Лейрии» у меня был составлен внятный долгосрочный план с выходом на самоокупаемость и рост спортивных результатов. Иначе за клуб и браться не стоило. Бизнес плюс спорт — только такая конструкция имеет право на существование. В России — векторы несколько другие и потому не до конца понятные. Здесь я еще не встречал самоокупаемых футбольных клубов, хотя с приходом беттинговых компаний тенденция стала меняться. По крайней мере, проступили контуры потенциальной системы. Имея деньги от букмекеров, телеправ, спонсоров, доходов matchday и так далее, российский клуб, на мой взгляд, может быть самоокупаемым и претендовать на уровень как минимум середняка РПЛ.

— В стране есть вузы, четверть века выпускающие спортивных менеджеров. Существует несколько частных спортивных бизнес-академий. Чему там учат, если люди с дипломами не могут изменить существующую реальность?

— Не хочу никого обижать, но среди выпускников этих заведений не могу с ходу назвать заметных в российском футболе функционеров. Таких, кто все перестроил и изменил. Может, кого-то упускаю. Но подавляющее большинство клубных топ-менеджеров вообще не обучались футбольному бизнесу и пришли в спорт из другой сферы деятельности.

— В начале 2010-х вы возглавляли селекционную службу «Краснодара». После работы в Португалии стали техническим директором «быков». Довольно долгое сотрудничество. Не захотели или не получилось продлить контракт?

— Еще до окончания контракта рассматривал возможность ухода из клуба. Сначала держал в голове вариант обсуждения перспектив, но потом понял, что хочу структурировать опыт, а это не сочеталось с каждодневной работой.

— Ваша должность называлась «технический директор», при этом в «Краснодаре» нет спортивного. Какая идея тут заложена?

— Вопрос к клубу. По сути, я закрывал спортивное направление. Кстати, одна из целей того, чем решил заняться, — сделать понятными в том числе и эти моменты. Есть очень много внутренних нюансов, неразличимых для болельщиков и журналистов, но напрямую влияющих на клубный КПД. Например, структура управления.

— Существует идеальная модель, на ваш взгляд?

— Их много. Но какой бы ни была схема подчиненности, она должна быть понятна всем и желательно висеть на видном месте. Сотрудникам медицинского, аналитического, спортивного, юридического, селекционного и всех прочих отделов необходимо знать, кому они подчиняются и какие трудовые обязанности выполняют. Конкретные, а не общие. С пространством для принятия самостоятельных решений — при соответствующем контроле сверху.

Тот же, кто является движком всех процессов, будь то президент или генеральный директор, обязан детально понимать механизмы взаимодействия и быть максимально в них вовлеченным. Не секрет, что случаются расхождения между медицинским и тренерским штабом, между директорами, аналитиками, селекционерами и так далее. За кем-то должны оставаться главенствующее слово и контролирующая функция.

— Разве сейчас в российских клубах не так?

— Глобально так, но есть множество нюансов. Условно, заболел футболист. Штатная ситуация, решение которой должно быть направлено на то, чтобы тренер не оказался наедине с проблемой за час до начала матча или тренировки. На деле же из-за размытого функционала рядовой сценарий часто вырастает в форс-мажор. В идеальном клубе включился бы надежный алгоритм. При этом, если вы меня спросите, я не смогу назвать ни одного совершенного российского клуба.

— Едва ли не первое решение Юргена Клоппа в «Ливерпуле» — запрет появляться на базе клуба женам и подругам футболистов. Раньше могли с балкончика тренировку посмотреть, на ночь в номерах остаться. Выходит, и там мало идеальных клубов, если уж в самом «Ливерпуле» творилось такое?

— Шероховатости есть везде, а то, о чем вы сказали, — сплошь и рядом. Перемены обычно наступают с приходом нового менеджера и пересмотром правил внутреннего распорядка. Моя идея в том и заключается, чтобы учесть и описать все эти тонкости. На сегодняшний день зафиксировал для себя порядка тысячи рабочих тезисов. В отдельности они — мелкие нюансы, все вместе — мощный фактор, влияющий на результат.

В «Краснодаре», к слову, игрокам разрешалось брать с собой семьи на зимние сборы. Но пришел Владимир Ивич и постановил — только на первый. Хотя был против даже этого, насколько знаю. В соседнем отеле или в том же населенном пункте, со встречами по выходным — пожалуйста, такое не запретишь. Но не в одной гостинице с игроками.

Представьте: в небе летит самолет. Мы смотрим и думаем: «Какое же огромное число людей работало над тем, чтобы он оторвался от земли и с комфортом доставил в пункт назначения десятки пассажиров!». Не работай эти люди по четкой схеме, не будь они охвачены общей идеей, ни самолеты не летали бы, ни умных гаджетов у нас в руках не было бы.

Точно так же для хорошего футбола и побед необходимо не только выполнить массу действий в нужной последовательности, не только соблюсти технологию и психологию, но и преодолеть инертность и сопротивление, победить большое количество некомпетентных людей в клубе. Идеала тут, наверное, не достичь. Но приблизиться можно.

— Все руководители всех клубов страны не могут быть одинаково компетентными. Особенно во времена «высокомотивированных, но низкоквалифицированных». Как быть?

— Это уже забота отдела кадров. Нехватка профессионалов — действительно проблема. А почему? Посмотрите на тренеров: им запрещено работать без лицензии, гарантирующей определенный объем знаний. Врачам — то же самое. А кто, кроме них, лицензирован в наших клубах, не припомните? Никто. Назначают, условно, топ-менеджером хорошего бизнесмена-строителя. Начинает руководить, и выясняется: футбол — не строительный бизнес. Нужен специальный объем знаний, хотя бы на уровне азов, подкрепленный лицензией. Спортивных, юридических, маркетинговых, селекционных, переговорных. Как усилишь команду, если не знаешь, что за каждым игроком сейчас стоят мама, папа, агент и еще какой-нибудь посредник?

Спортивный директор — то же самое. Знание всех регламентов, скаутинг, аналитика, статистика, управление командой и игрой, тактика, физиология, логистика… Огромный объем узкоспециальных данных, которые надо получить до, а не после назначения. Вместе с лицензией, разумеется.

— В каких странах менеджеры лицензируются наравне с тренерами?

— Насколько мне известно, в Англии и Германии. В клубы этих лиг нельзя прийти из кондитерского цеха или газовой отрасли.

— Кто обучает менеджеров в настоящий момент?

— Есть факультет спортивного менеджмента в ВШЭ и академия RMA, например. Но я давно в футболе и не видел, чтобы кто-то из обучаемых приезжал стажироваться, перенимать опыт состоявшихся менеджеров. К тренерам студенты за знаниями приезжают. К руководителям почему-то нет, предпочитают постигать теорию в кабинетах.

— Есть тренеры-единоначальники, как Алекс Фергюсон, определяющие все процессы в клубе. А есть узкие специалисты по работе с игроками и мячом. Какая модель жизнеспособнее?

— Обе. Важно, чтобы при приеме на работу человек знал, в каких реалиях ему предстоит работать. И был уверен: система заточена на прогресс, каждый в ней — профи. Устраивает тренера конфигурация? Вперед. Нет? До свидания. Тут оба варианта хороши, прочее зависит от того, какими «скиллами» обладает сам тренер.

— Стоит ли российским клубам принимать за эталон менеджмент «Зенита», учитывая его чемпионскую серию?

— Сложно равняться на этот клуб. «Зенит» выстроил кадровую политику на приглашении высокоуровневых футболистов из Южной Америки, разноплановых и техничных. Там просматриваются серьезные инвестиции и явный акцент на определенный сегмент рынка. Клубам с другими возможностями такая модель вряд ли подойдет.

— В России сейчас действует финансовый «фэйр-плей»?

— Я бы сказал, что он на паузе, УЕФА приостановил мониторинг. Российские клубы не получают деньги за еврокубки, не проходят европейское лицензирование, поэтому выпадают из общих критериев контроля.

— Значит ли это, что нашим футбольным богачам можно не сдерживать себя на рынке?

— Ни в коем случае. Как потом сводить дебет с кредитом? Когда нас вернут на международную арену, бухгалтерию обязательно проверят. Возможно, разработают особую дорожную карту, но с безумной расходной частью просто так не смирятся. В частной лиге можно играть по своим правилам, в соревнованиях УЕФА — только по общим. Финансовый «фэйр-плей» — слишком серьезный инструмент, чтобы им пренебрегать.

Однако трансферное окно еще не закрыто, и мы точно увидим в РПЛ громкие переходы. Пройдут первые туры, клубы поймут уровень нового чемпионата и, соизмерившись с кошельком, продолжат усиливаться. Поверьте, если сколотить бригаду сильнейших скаутов на доступных нам рынках, выделив на это около 200 тысяч евро в год, в России можно создать команду, которая составит «Зениту» реальную конкуренцию за несопоставимо меньшие деньги.

Посмотрите, как работает структура «Бенфики». Там 90 процентов — легионеры и лишь 10 — собственные воспитанники. Но эти 90 процентов — часть семьи, они живут вместе с молодыми португальцами, переживают за них в турнирах, главный тренер видит перед собой игроков всех возрастов и следит за ними. При этом «Бенфика» не забывает окупать инвестиции, продавая доморощенных игроков из второй команды. У каждого из возрастов в клубе — свой спортивный директор!

— Какая из команд РПЛ близка в селекции к формуле «много футбола за небольшие деньги»?

— В прошлом сезоне выделялся «Оренбург», дополнивший грамотные приобретения работой Марцела Лички. Оренбургские легионеры не были топами в чемпионатах, из которых пришли. Тем не менее они стали делать разницу, давать результат. Более того, привлекли к себе внимание богатых клубов. Риск это был или ювелирная работа селекционной службы, знают только в самом «Оренбурге». Но его пример доказывает: усиливаться не только за счет кошелька вполне реально.

— Какие из наших клубов держат на окладе постоянных зарубежных скаутов?

— Нет таких, насколько знаю. Но этого и не требуется, достаточно отправлять представителей на ключевые турниры, как это делают ЦСКА и «Зенит». Селекционные отделы знают, допустим: в Сан-Паулу с 1 по 25 января проходит традиционный турнир, где собирается весь футбольный цвет Бразилии. Там можно присмотреть пул игроков, чтобы купить их через два-три сезона. А если есть вторая команда, играющая в ФНЛ, можно брать уже сейчас и наигрывать на будущее.

Знаю, что минувшей зимой на кубке в Сан-Паулу было много российских скаутов. Посмотрим, во что это выльется в ближайшие годы.

— Что дешевле — купить или вырастить игрока?

— Конечно, купить. Но с оговорками. Когда составлял стратегию для «Лейрии», первым пунктом в ней значилось наличие академии. Уже на второй год привлек оттуда в первую команду семерых. Ясно, что для меня имела значение социальная составляющая: как иностранный владелец был обязан задействовать местных ребят. С другой стороны, представляете, что такое — найти местных для «Лейрии»? В 10-миллионной стране, где сливки снимают «Бенфика», «Порту», «Спортинг», «Брага», «Гимарайнш», «Сетубал» и так далее?!

Но и купить, однако, — сюжет с подтекстом. Если Кордобу — да, лучше купить. Такого по заказу не воспитаешь, его и найти-то сложно. Хотя свой Кордоба, уверен, в Краснодарском крае есть, просто он занимается другим делом, не футболом. Если же ищешь не Кордобу, а игрока попроще, стоит сначала обратиться к внутренним резервам.

— Достаточны ли они в России для конкуренции с легионерами?

— Селекция вообще тема непростая. В «Лейрии» у меня играли россияне, воспитанники «Зенита», ЦСКА и «Спартака». Даже различал их по игровым навыкам, привитым в клубных академиях. Разная выучка, это прикольно. Причем русские отличались и от португальцев тоже: по работе с мячом и игре один в один чаще всего уступали, по качеству паса и заложенной базе порой превосходили. Это привлекало к россиянам португальских скаутов, хотя никто, кроме своих и бразильцев, как мы привыкли думать, им неинтересен. Но нет, селекция многограннее и шире прямых подходов.

А технику можно воспитать и в России. Был же у нас Аленичев, финтивший лучше бразильцев! Для воплощения эффективных методик сейчас вообще хорошее время. Запустился проект «Академия РФС», молодые тренеры наполнены знаниями и рвутся их реализовывать. Нынешний период пойдет на пользу российскому футболу и через время даст всплеск, уверен в этом.

— Почему тогда в РПЛ не заканчиваются бразильцы и югославы? Зачем они сейчас, когда нет международной конкуренции?

— Мне ближе спортивная составляющая, а ваш вопрос имеет отношение, скорее, к маркетингу и привлечению публики. Да, приглашение иностранцев сужает поле деятельности российских академий. Но нужно знать детали принятия таких решений.

— Какие именно детали необходимо знать, чтобы объяснить приглашение неликвидного Марио Фернандеса в противовес двум-четырем собственным воспитанникам, один из которых мог бы в итоге раскрыться?

— Мне тоже сложно это понять, но, повторяю, я не нахожусь внутри «Зенита». Структура управления там, возможно, несовершенна, но ставить под вопрос кадровые решения многократного чемпиона России — некорректно. С одной стороны, в клубе есть сильное молодежное направление, которым занимаются неравнодушные люди. С другой стороны, существует первая команда с ее потребностью приносить результат, то есть «золото». Помешает ли Фернандес Сергею Семаку? Нет, конечно. А Андрею Аршавину? В такие моменты вердикт выносит клуб, проводящий в жизнь собственную стратегию. Если Фернандес в «Зените» — значит, такова политика клуба. И она приносит успех — все, что могу сказать.

Общался перед Суперкубком с одним из игроков «Зенита», которому ранее рекомендовал прочесть книгу Джона Гордона «Сначала ты побеждаешь в раздевалке». «Видимо, Богданыч тоже читал эту книгу, — сказал футболист. — Очень много похожего происходит внутри команды». — «Не знаю, читал ли он, — отвечаю, — но думаю, что опирается больше на собственную большую практику». Семак, естественно, играет огромную роль в организации игры и создании микроклимата, однако и футболисты к нему приходят не сырыми, а имеющими топовую огранку.

Другой пример — «Ростов». 19-летняя команда этого клуба постоянно в топе по своему возрасту и постоянно подпитывает основу. Игра молодых далеко не идеальна, ребятам надо расти, но посмотрите, сколько игроков «Ростова» уходит в аренду. Это тоже стратегия. И стадион они наполнять обязательно будут, хотя выпускают на поле не бразильцев, а своих. Вот привыкнем к Fan ID, и народ повалит толпами.

То же самое — в Краснодаре, где арена, парк и клуб — уже мощное ядро по привлечению болельщиков. Там и сейчас почти всегда аншлаги, хотя к стадиону из центра добраться непросто. Болельщик чувствует, когда от команды искры летят, а когда она играет вполноги. От краснодарской молодежи в прошлом сезоне искры точно летели, и болельщики это оценили.

— Большинство российских клубов в материальном смысле почти виртуальны. Есть бренд и в лучшем случае автобус. Остальное принадлежит не клубу, а различным юридическим и физическим лицам. Проблема?

— Да, но не только российская. Процентов 85-90 клубов мира вынуждены жить в тех же реалиях. В «Лейрии» тоже так было. Когда я пришел, клуб вообще утратил профессиональный статус, нам пришлось его возвращать. Академией владела общественная организация, сотрудничество с ней строилось на договорных отношениях. Стадион принадлежал муниципалитету, пресловутый автобус — тоже общественной организации, базы как таковой не было, арендовали. Клуб владел, как вы верно заметили, только брендом.

— А сейчас?

— В «Лейрию» пришел сильный инвестор из Индии. Купил 90 процентов акций клуба, у меня в свое время было 60. Вкладывается в академию, инфраструктуру, привел в чувство стадион, подписал контракт с муниципалитетом. Команда вышла в Сегунду, футбольная жизнь там кипит, «Лейрия» идет по тому пути, который намечал я. Правда, и бюджет там нынче 5 миллионов евро, а при мне был миллион. Как потом компенсировать такие вложения, не знаю. В португальской высшей лиге вполне можно бороться за выживание с бюджетом 5-7 миллионов, примерно столько команда, только что поднявшаяся в элитный дивизион, имеет от телеправ. Но необходима правильная работа клуба, ведь средняя посещаемость объективно невелика, около 10 тысяч. Хотя для 120-тысячного городка и это отличный результат.

Мне в свое время, кстати, удалось собрать 20 тысяч. Не в среднем — на пике. Считал каждую копейку, пытаясь обернуть ее в прибыль. Понимал, что болельщики очень нужны, команда без них просто не выживет. Дошло до того, что сам расклеивал и раскладывал под дворники машин листовки с приглашением на матчи. Спортивный директор увидел: «Президент, ты что делаешь?!». Мне говорили, что зрителей в третьем дивизионе собрать нереально, на матчи будет ходить по сто человек. В итоге на одну из встреч пришло в двести раз больше.

— В «Краснодаре» во главе угла — футбольный подход, там шикарная инфраструктура. Можно назвать этот клуб идеальным для России?

— С моей стороны не очень корректно, по-доброму расставшись и зная ситуацию изнутри, выставлять субъективные оценки. Но идеальных клубов, повторяю, в России нет. Надеюсь, что все они, включая «Краснодар», сумеют стать лучше. Написал для себя некий труд с условным названием «Стратегия победы», в котором разбираю, как должны работать структуры клуба для достижения максимального результата. Если воплотить такое на практике, не факт, что аутсайдеры начнут выигрывать у «Зенита». Но приблизиться к вершине возможностей будет для них вполне реально.

Нюансов, подобных вашей истории с ливерпульскими женами, поверьте, миллион. Постарался учесть большинство из них в своем трактате. Проиграли матч? Есть причина. Провал в середине сезона? Есть причина. И вполне конкретная, а не потусторонняя. Поражение от условной «Барселоны» — понятно, объективный сценарий, там просто выше уровень игроков. Но проигрыш «Ростову» или «Ахмату» — всегда собственная недоработка.

Находясь 24 часа в сутки внутри команды, а моя работа в «Краснодаре» строилась именно так, понимаешь это особенно ясно. Могут меняться тренеры и футболисты, но не система, не клуб. Самолет и смартфон не должны зависеть от текучки кадров или каждодневной суеты. Один обязан лететь, другой звонить. Без четкого производственного цикла это невозможно, хоть будь то завод, офис или клуб.

— Что нечеткого в производственном цикле «Краснодара»?

— Кое-что уже обсудили, и это касается не только «Краснодара». Отсутствие лицензий для менеджеров — раз. Неакцентированные обязанности сотрудников — два. Футболисты всегда знают, в чем состоит их работа, а вот условный спортивный директор или скаут — не всегда.

Или, к примеру, обращали внимание на нынешнюю логистику «Краснодара», порождающую огромные проблемы? Люди просто-напросто устают от перелетов, пересадок, переездов, не успевают восстанавливаться, не видят родных. Значит, нужно учитывать это в недельном цикле, вводить для игроков и персонала железные выходные, разгружающие тело и голову. Футболистам необходим отдых от базы, мяча и газона, иначе мотивация сменится озлобленностью. Люди, ответственные за уборку, администраторы и любые сотрудники должны творить, а не страдать на работе, что уж говорить про игроков. Каждый день — праздник, только через это приходят результаты. С каким настроением ты будешь играть, если невыспавшийся администратор забыл взять на стадион твою форму, а прилетевшим из Южной Америки родственникам не досталось билетов на игру? Все это отразится на результате.

К медицинскому штабу, медиадепартаменту, транспортному отделу это тоже относится. Иной раз игрок сказывается больным, хотя здоров, или, напротив, рвется в бой с травмой. Бывает, он нужен хотя бы на скамейке, чтобы припугнуть тренера соперников, а пресс-службе с ее излишней активностью, напротив, лучше встать на паузу. Все эти нюансы должны регулироваться отлаженной системой взаимодействий.

Помните еврокубковые матчи «Краснодара» против «Хетафе»? В офисе испанцев сидят три-четыре сотрудника, из оргтехники там один принтер, но у них все работает, как часы. У каждого свой маневр, свой круг обязанностей. Выполнили — ушли. Нам кажется, что так не должно быть, но лучший индикатор — счет на табло. «Хетафе» нас отвозил и обыграл, показав серьезную организацию как на поле, так и вне.

Множество мелочей складывается в снижение готовности на выходе недельного цикла перед игрой. Должен быть 100-процентный заряд, а на деле — 50-70%. Команда напряженно тренируется, но не достигает нужного уровня и, соответственно, не дает результата. Хотя должно быть ровно наоборот: мелочи складываются в результат. Все расписано, все вовремя, на каждый форс-мажор есть план Б. Приехали на пиковом настрое, выиграли, уехали.

— Несколько практических вопросов, касающихся вашей работы в «Краснодаре». Клуб удержит Хулио Алонсо и Кордобу?

— Согласно вводным ФИФА, их контракты действуют, разрывать больше нельзя. Так что речь не об удержании игроков клубом — они связаны договорными обязательствами. Появится предложение, устраивающее футболистов и «Краснодар», — другое дело, но это будет определяться конкретикой.

— Вы имели отношение к приглашению Владимира Ивича?

— Прямого не имел. Знал этого специалиста, высказал мнение о нем перед приглашением, но Ивич давно находился в шорт-листе клуба, еще до прихода Даниеля Фарке. Когда немец ушел, обратились к кандидатуре серба.

— Ивич сейчас на своем месте?

— Могу назвать его одним из сильнейших тренеров, с которыми я соприкасался за период работы в футболе. И точно одним из сильнейших в РПЛ на данный момент. За полгода сотрудничества с Ивичем я вырос как специалист.

— Насколько Сперцян настроен на переход в Европу?

— В душу человеку не заглянешь, но я никогда не слышал ни от одного воспитанника «Краснодара»: «Так хочу уйти, что даже кушать не могу».

— Напрашиваются параллели с Захаряном, оставшимся в «Динамо» и потерявшим «вау-эффект» от своей игры.

— Каждый случай индивидуален, я не знаю ситуацию Арсена. На Эдика ситуация совершенно не давит. Глубоко профессиональный парень с очень здоровым менталитетом. Может злиться на себя, если что-то не получается, однако «Краснодар» всегда будет в его сердце. С другой стороны, наверное, пришло время ему подняться на ступень выше. Если останется, будет непросто выдать еще один столь же сильный сезон. Тем более на постоянном недовосстановлении из-за сложной логистики. И это может стать минусом для дальнейшей карьеры Эдика.

— Не превращается ли для «Краснодара» отсутствие титулов в своеобразную идею-фикс и психологический пунктик?

— В клубе не делают из этого трагедии. Для Сергея Николаевича [Галицкого] важно, чтобы не терялись атакующая красота и зрелищность игры. Владелец верит, что запоминаются не титулы, а игра, таков его взгляд на вещи. Но практически все, кто находится внутри команды, хотят дотянуться до регалий. Давит ли их отсутствие на игроков? Мой ответ — да. Сам до сих пор отхожу от финала Кубка против ЦСКА. Настрой «Краснодара» был сумасшедшим, практически каждый в раздевалке твердо верил, что Кубок мы выиграем, причем в основное время.

— Три последних пенальти били люди, объявившие о желании уйти: Рамирес, Хуниор Алонсо, Олусегун. Последний не забил. Стоило оказать доверие остающимся?

— Список пенальтистов определял главный тренер, при этом мы вообще не готовились бить пенальти, рассчитывая решить вопрос в основное время. Владимир выбирал из оставшихся на поле. Видимо, был в них уверен.

— Можно ли сравнить ситуации Промеса, осужденного голландским судом, и Мамаева? Со вторым после известного случая «Краснодар» расстался незамедлительно. Первый продолжает находиться в «Спартаке».

— Сложный сюжет, через который в какой-то мере пришлось пройти самому. Только я, близкие и адвокаты знали, чего мне стоили два месяца португальской тюрьмы. От ужасных обвинений — до полного их снятия и освобождения. Мне даже штрафа не присудили, что полностью изобличает ту историю как политическую. В ней не было криминальной составляющей, я знал это с первого дня. При этом совершенно не удивился бы признанию меня виновным, настолько грубо все было скроено. Прочитал обвинительную часть, переведенную на русский, — пришел в ужас. Тем более что параллельно проходили обыски в офисах «Бенфики», «Спортинга», «Браги» и Жорже Мендеша. По версии следствия, я владел семью европейскими клубами — в Австрии, на Кипре, в Румынии, еще где-то… Кто это писал, думаю? Про кого и для чего? После такого комментировать случай Промеса, не зная нюансов, не готов.

— Правда, что «Лейрию» хотел купить казахстанский бизнесмен и футбольный деятель Кайрат Боранбаев?

— Да, я с ним встречался, а в Португалию приезжали его представители. В итоге они отказались от проекта фарм-клуба, для которого присматривали команду. Но Боранбаев был приятно удивлен, увидев полную финансовую выкладку по «Лейрии». На рынке им предлагали совсем другое, недоговаривая нюансы по цифрам.

— Как дела у вратаря Злобина, с которым вы раньше сотрудничали?

— «Бенфика» продала его за миллион евро в «Фамаликан», выступающий в высшей лиге. Надеюсь, в следующем сезоне будет получать больше игрового времени. Насколько знаю, он вот-вот получит португальский паспорт, что открывает перед Иваном всю Европу и Россию. Агент Злобина — Жорже Мендеш, а «Фамаликан» — клуб-продавец. Игрок давно в Португалии, адаптированный, обученный. На определенном этапе допустил несколько игровых ошибок, потерял место в составе, что отразилось на карьере. Но 26 лет — не тот возраст, в котором голкиперу нужно ставить на себе крест.

— Защитник Лысцов тоже выступал за португальские клубы больше трех лет. Сейчас ему 29, и он в «Химках». Все по плану?

— В «Бенфике Б» он играл в паре с Линделефом, который сейчас в основе «МЮ». Технические и тактические задатки у Виталика были намного выше. А вот надежность — у шведа. Именно это качество определяет уровень центрального защитника, и оно почти врожденное, не тренируется. Превосходя Линделефа по таланту, в надежности Лысцов ему уступал.

— Вы шесть лет жили и работали в Китае. Следите за футболом этой страны?

— Слежу и планирую полететь туда осенью. Наметил пул молодых футболистов с неплохими перспективами. Но есть сложности. Если помните, привозил в ФК «Москва» двух китайцев. С одним, звездой китайской сборной, не получилось, потому что взяли Баррьентоса. А трансферу другого помешали проблемы самого клуба. «Москва» близилась к тому, чтобы перестать существовать, там уже было не до китайцев.

— От Китая ждали международного прорыва в футболе. Почему этого не происходит?

— Тоже не до конца понимаю. Когда находился там, в стране посадили за коррупцию ряд футбольных функционеров, это сулило позитивные перемены. В футбол еще не пришли безумные деньги, но в клубах уже появились серьезные иностранцы. Однако случилась пандемия, которая сильно усложнила жизнь китайскому футболу, они отгородились от всего мира. Параллельно в лиге ввели потолок зарплат — 3 миллионов долларов «брутто». С четырех до трех легионеров сузился лимит.

Личные контракты в Китае все равно остаются высокими, многие игроки потому и не стремятся в Европу, что довольны условиями. А вот китайские инвесторы проявляли интерес к европейским клубам средней руки, везли туда своих игроков, наигрывали и возвращали в национальный чемпионат. Периодически возникали мутные истории с азиатским тотализатором, но в целом схема работала.

— Правда, что вы были близки к должности спортивного директора «Спартака» в период работы там Руя Витории?

— Нет. Меня попросили выступить телеэкспертом на матче «Спартак» — «Бенфика», там были журналисты A Bola. Кто-то из них выдвинул версию о возможном сотрудничестве, что-то домыслил. Реальной почвы под собой это не имело.

***

Новый сезон МИР Российской премьер‑лиги (РПЛ) стартует 21 июля. «Матч ТВ» покажет в прямом эфире три матча первого тура: «Локомотив» — «Рубин» (22 июля, 17:15), «Ахмат» — «Крылья Советов» (22 июля, 19:45) и «Сочи» — «Балтика» (23 июля, 19:45).

«Жоаозиньо золотой парень, но шансов остаться у него не было. А вот Нобоа в порядке». Интервью Дмитрия Хохлова

Главный тренер «Сочи» Дмитрий Хохлов рассказал «Матч ТВ» о летней селекции, задачах на сезон, 120-процентной выкладке Ивана Игнатьева и судебных приставах, преследующих запрещенную соцсеть.

Начали, конечно, с погоды. Для Черноморского побережья Кавказа в последние дни — едва ли не самая актуальная тема.

— Закончились в Сочи ливни и шторма?

— Не совсем. По прогнозу было все нормально, но во вторник днем снова все затянуло тучами, подул резкий ветер, загромыхал гром. Сейчас разговариваю с вами в 150 метрах от моря, но самого моря не вижу — стена дождя, да еще и штормит. Слышал, дельфинов выбрасывало на берег, людям приходилось их спасать.

— Залило вроде бы центральные районы Сочи. Адлер остался в стороне?

— Нет, Имеретинку, где Олимпийский парк, тоже зацепило. И автобусы плавали, и машины. Речка Мзымта вышла из берегов. В понедельник почти час добирались до своей базы — объезжали два автомобиля, которых накрыло водой в низине. В некоторых районах Сочи ситуация еще сложнее, но и у нас все непросто.

— Стадион «Фишт» уцелел?

— По моей информации, там все комфортно и сухо. Есть традиционное воздействие на поле летней влажности и жары, но агрономы делают, знаю, все возможное, критических моментов тут не просматривается. Чтобы поберечь газон, кстати, контрольные матчи против «Енисея» и «Висты» мы сыграли не на «Фиште», где планировали, а на нашей базе.

— В обоих матчах «Сочи» выиграл — 5:2 и 2:1. А вот составов команд в открытых источниках найти не удалось. Засекретились?

— Не делали особой тайны, организовали болельщикам свободный вход. Выкладывать составы на клубном сайте не стали на всякий случай, назовем это так. Кто захочет узнать, тот узнает.

— 15 июля у «Сочи» еще один контрольный матч, с «Краснодаром». Где будете играть?

— На арене «Краснодара-2». Очень уютный стадиончик, для спаррингов практически идеальный.

— В первом туре к вам приедет «Балтика», начало игры в 20.00. Жара к тому времени спадет?

— Надеемся на это. Один из контрольных матчей начинали в 18.00: в первом тайме ребятам было тяжело, после перерыва духота спала, чуть посвежело.

— Наблюдая за Сочи во время летнего перерыва, сложно сделать вывод относительно задач на предстоящий сезон. Каковы они?

— Показывать качественный футбол, выигрывать, подняться в таблице как можно выше. Конкретные места и достижения не обсуждались и нигде не закреплены. Руководство понимает, что идет обновление и притирка команды, а это требует времени.

— Летнюю селекцию можете назвать удачной?

— Позиции, которые мы хотели укрепить, укрепили. Возможно, появится еще один игрок на усиление, но основную трансферную работу выполнили.

— Многие из кандидатов отказывались, мотивируя это тем, что «Сочи» российский клуб?

— Как и в любой трансферной кампании, у отказов были причины. Кому-то из приглашенных не нравилось одно, кому-то другое. Но мы подстраховались тем, что уже на начальном этапе получили понимание, готов ли игрок в принципе рассматривать переход в «Сочи». Если да, начинали просмотр, переговорный процесс и так далее.

— То есть политическая ситуация не помешала «Сочи» усилиться?

— Я бы так не говорил. Мы сознательно избегали «рынков риска», поскольку игрок мог ответить согласием, но затем на него оказывалось бы давление дома. За счет этого отрезали себя от каких-то трансферных возможностей, зато сэкономили время на потенциально неудачные переговоры и сорвавшиеся переходы.

— Крамарич — словенец. Он не боится давления на родине?

— Если он с нами, значит, все моменты оговорены и учтены. Тем более что в «Сочи» играет земляк Крамарича Дркушич.

— Что за чех Юрий Медведев приехал к вам?

— Качественный защитник, родившийся в Казахстане, но давно получивший чешское гражданство. Прекрасно говорит по-русски, что наверняка поможет адаптации. Клуб следил за Медведевым, это не спонтанное приобретение.

— Периодически поднимается тема возвращения в «Сочи» Кокорина. Есть хоть какая-то вероятность?

— Пару раз читал подобные слухи, но они ничем не подкреплены. В наших шорт-листах Саши нет.

— За счет чего «Сочи» в предстоящем сезоне будет играть лучше, чем в предыдущем?

— Будет или нет, покажет сезон. Но хотелось бы. Во-первых, нам удалось сохранить костяк команды. Во-вторых, добавились качественные, на мой взгляд, футболисты, усилившие конкретные позиции. В-третьих, адаптация новичков проходит достаточно быстро. Те же Литвинов с Игнатьевым прекрасно знают российский чемпионат и полностью готовы к его реалиям.

— По 24-летнему Игнатьеву, для которого «Сочи» уже шестой клуб РПЛ, были сомнения?

— Сказать, что мы это не обсуждали, — погрешить против истины. Выверяемся по каждому потенциальному новичку, изучаем как спортивные, так и бытовые характеристики. Имея полную информацию по Ване и поговорив с ним самим, нахожусь в уверенности: проблем не будет. Действительно качественный игрок, который выкладывается на тренировках не на 100, а на 120 процентов. У Игнатьева должно получиться, у него очень серьезный настрой. А мы игроку всячески поможем. По дисциплине же, если вы о ней, к Ивану вообще нет ни единой претензии.

— Я как раз не о ней, Игнатьев давно взялся за ум. Но при этом не смог найти себя на поле ни в одном из предыдущих клубов.

— Значит, будем вместе это преодолевать. Мы поможем ему — он нам.

— Шапи в качестве новичка не рассматриваете?

— Поймите правильно: обсуждать селекционные планы не могу и не буду. У нас много вариантов на ближайшее и отдаленное будущее, пусть это останется информацией для внутреннего пользования.

— Почему в «Сочи» не пошло у Сарвели?

— Бывает такое в карьере игрока, не попал в команду. Влад качественный и перспективный футболист, не раз это доказывал, но в «Сочи» у него не сложилось.

— Клуб предлагал 34-летнему Жоаозиньо продление контракта на пониженных условиях?

— Обсуждали такой формат, но одно из направлений клубной политики — омоложение состава. С Жозиком, при всем к нему уважении, пришлось расстаться. Прекрасно к нему отношусь, как и все в клубе. Золотой парень, жалко терять, но и шансов остаться у Жоаозиньо практически не было.

— Зато они были у 38-летнего Нобоа. Вопрос, который уже лет 10 задают российским тренерам футбольные корреспонденты: Кристиан в порядке?

— В порядке. Физически, как бы это ни звучало для 38-летнего игрока, он один из лучших. Третий в команде по результатам тестов, мониторинг тренировочного и игрового процесса это подтверждает. Ну, а то, что у Нобоа выдающаяся техника и мощный бортовой компьютер в голове, все прекрасно знают. Сомнений в его футбольных качествах нет.

— Талантливый Коваленко перешел из «Сочи» в «Зенит», источники называют сумму отступных — 200 миллионов. Куш немаленький, но как принималось решение? На одной чаше весов талант, на другой — деньги, и деньги перевесили?

— Коваленко очень способный парень, естественно, следили за его выступлениями в аренде, хотели видеть в нашей команде. Не хочу раскрывать всех деталей, но были обстоятельства, в том числе контрактные, которые не позволили сохранить игрока.

— Насколько давно покинул тренерский штаб «Сочи» Дмитрий Кириченко?

— Весной. Мы провели вместе несколько игр, потом Дима принял решение двигаться дальше самостоятельно.

— На сайте «Сочи» в нынешнем тренерском штабе значится четыре специалиста. Планируете пригласить кого-то еще?

— На данный момент этого достаточно, в дальнейшем возможно появление новых людей, но всему свой срок. Мы не так давно притерлись друг к другу, так что если и расширять тренерский штаб, то своевременно и аккуратно, с упором на качество. Пока все останется как есть.

— На футболках «Сочи» освободилось место: закончился контракт с одной из букмекерских компаний. Займет ли ее место другая?

— Вопрос больше к клубу, чем к тренерскому штабу, но болельщики тоже об этом спрашивали. Как только состоится презентация новой формы, вы обязательно все узнаете.

— В интервью РБ защитник «Сочи» Юрганов рассказал о запрете пользоваться смартфонами во время приема пищи. И о некоем коридорчике, куда направляют нарушителей. Что за мера такая?

— Стараемся не перегружать команду жесткими правилами, но несколько нововведений действительно имели место. Попросили ребят не пользоваться гаджетами во время завтрака, обеда и ужина, думаю, каждый человек в состоянии прожить без них полчаса. Команда восприняла нормально. Тем более что у нас нет ни проблем с дисциплиной, ни лютых за это взысканий. Если случаются минутные опоздания или что-то вроде этого, игроки выстраиваются в коридор, а нарушитель через него пробегает. И там уж кто куда попадет. Но у нас и в дни рождения так ребят поздравляют, и новичков через коридор пропускают. Не столько ощутимо, сколько памятно.

— Каррера запрещал игрокам есть яйца, Карпин сахар. Что в рационе команды изменили вы?

— Еще в конце прошлого сезона проговорили это с медицинским штабом. Скорректировали кое-что и в столовой на сборах, и в раздевалке, убрали ненужные продукты, пироги и сладкое например. Сделали питание более спортивным и правильным. Понимая, однако: быстрые углеводы в виде той же пиццы или спагетти полезны в дни высокой нагрузки. Но не каждый день. Любимые многими салаты с ветчиной тоже неправильны. Если уж оливье, то с курицей или индейкой, без майонеза.

— Стесняюсь спросить: без майонеза — точно оливье?

— Если заменить сметаной, будет вполне съедобно. Правда, в нашем меню редки почти все салаты такого плана. В принципе, людям не запретишь питаться, как они хотят. На сборах единое меню, но в сезоне каждый будет отвечать за себя. Мы лишь даем направление, и ребята его воспринимают, это радует.

— Командные выезды на горные речки с традиционными местными специалитетами вроде шашлыка и хинкали практикуете?

— Думали устроить такое в конце прошлого сезона. И обязательно устроим, но не сейчас, не в короткую летнюю предсезонку. Пока ограничились тимбилдингом в составе тренерского штаба, игроков соберем чуть позже.

— Запрещенная в России соцсеть, у которой вы отсудили 65 миллионов рублей за сокрытие вашей фамилии, выплатила положенное? 

— Еще нет, обеспечительными мерами занимаются судебные приставы. Арестовывать счета с активами или искать другие способы выполнить решение суда — их работа. Даже не знаю, есть ли у ответчика в России что-то материальное, позволяющее рассчитывать на получение денег. Но и думаю об этом, честно говоря, в последнюю очередь. С учетом происходящего в мире, процедура явно не будет быстрой. Посмотрим, чем все закончится.

***

Новый сезон МИР Российской премьер‑лиги (РПЛ) стартует 21 июля. В первом туре «Сочи» дома 23‑го числа встретится с «Балтикой». Прямую трансляцию в 19:45 (мск) смотрите на канале «Матч ТВ».

«Три медведя? Но у нас с Бердыевым и Газизовым разные берлоги». Интервью Гаджи Гаджиева

Президент махачкалинского «Динамо» Гаджи Гаджиев рассказал «Матч ТВ» о подготовке команды к сезону, распределении обязанностей в клубе и задачах на предстоящий чемпионат.

В минувшем розыгрыше МЕЛБЕТ-Первой Лиги махачкалинцы заняли восьмое место. В июле генеральным директором «Динамо» был назначен Шамиль Газизов, главным тренером — Курбан Бердыев.

— Перед стартом сезона руководство Первой лиги провело гольф-пати с менеджерами клубов. Участвовали?

— Это происходило в Москве, а я нахожусь в Махачкале. Наверное, руководство лиги в курсе, что после хирургического вмешательства у меня искусственное колено, и что в гольфе я им не конкурент.

— Довольны готовностью «Динамо» к сезону?

— Следует разделять готовность клуба и команды, поскольку это определяется разными критериями. Для команды важны физические и игровые показатели, для клуба — организация и финансы. У кого-то большое поле возможностей, на котором есть, где развернуться. Даже гольфистам. На нашей же поляне можно играть в мини-футбол.

— В целом, двигаемся своим путем. Команда, считаю, подготовлена к старту сезона нормально. Клуб тоже делает шаги по улучшению условий. Это касается приобретения оборудования, тренажеров, автобусов, материальная оснащенность «Динамо» растет. Появилась возможность пригласить маститых специалистов, в прошлом году такое было невозможно. Значит, клуб становится привлекательнее для людей, создавших себе имя в футболе.

— В минувшем сезоне «Динамо», имея возможность побороться за выход в РПЛ, не стало тратиться на систему идентификации болельщиков. Сейчас, надо полагать, уже начали закрывать этот вопрос?

— Хватает других забот. В первой лиге эта система не нужна, а очертания высшей лиги еще не проступили. Время есть, будем решать проблемы по мере поступления. Сроки и объемы работ представляем, но мыслей в этом направлении пока нет. По крайней мере, у меня. Замминистра спорта Будун Будунов и его ведомство, возможно, уже думают над тем, о чем вы спросили, а для меня главным объектом заботы были тренировки, контрольные матчи, кадровое усиление.

Вторая команда, играющая в ПФЛ, тоже требует контроля. И в нашей детской школе отбоя нет от желающих. В ней уже занимаются двести пятьдесят ребят, а со временем будут заниматься две тысячи. Дети — важнейшая часть нашего проекта. Хотим, чтобы их пришло в футбол как можно больше и чтобы нам удалось воспитать тренеров, способных научить детей футболу.

— Правильно назвать ваши турнирные устремления в предстоящем сезоне задачей выхода в РПЛ?

— Можно сказать и так. Если все будет складываться нормально, от повышения в классе не откажемся. В то же время можно назвать это долгосрочной целью, справедливо и то, и другое. От однозначных формулировок воздержусь, потому что шансы на выход есть не только у нас, претендентов порядка восьми. Борьба предстоит напряженная, такого давно не было в первой лиге. Этот своеобразный бум связан еще и с тем, что подросла стабильность клубов премьер-лиги. Ситуация позволяет им держаться на плаву, если процессы в клубе и в команде хорошо организованы.

— Среди тех восьми команд, о которых вы сказали, бюджет «Динамо» ближе к восьмому, нежели к первому?

— Безусловно. Часто сталкиваемся с невозможностью пригласить игрока, когда заходит речь о его финансовых притязаниях. Уступаем по этому параметру большинству конкурентов.

— В прошлом году вы говорили, что в «Динамо» есть футболисты стартового состава с зарплатой 40 тысяч рублей. Сейчас это наверняка не так?

— Не так, но перемены не радикальные. Такие оклады у нас точно остались, просто перешли к другим ребятам. Скажем, 40 тысяч получал парень 2003 года рождения, игрок основного состава. Теперь схожие деньги получают ребята 2004 года рождения, а те, у кого было 40, имеют 60-65 тысяч.

— «Дагнефть» остается основным спонсором «Динамо»?

— На сегодняшний день — да. Надеемся, что появятся и другие, более серьезные структуры.

— Республика участвует в финансировании клуба или помогает организационно?

— Мы республиканский клуб, поэтому правительство Дагестана и министерство спорта оказывают существенную поддержку. Активно помогает во всех вопросах глава Дагестана Сергей Меликов, который очень высоко ценит роль футбола, как профессионального, так и массового. Не раз и не два слышал от него: в футбол должны играть в каждой школе, каждом дворе.

Такой подход способствовал тому, что Дагестан на год раньше начал соревнования школьников, запущенные в рамках пилотного проекта РФС. Во втором республиканском турнире приняли участие порядка 250 тысяч мальчишек. Экипированных, азартных, разыгравших призы в каждой личной и командной номинации.

На финал турнира пригласили ветеранов, они провели показательный матч. Многие были удивлены охватом и масштабом мероприятия. Михаил Гершкович попросил фотоматериалы и интервью для журнала Объединения отечественных тренеров. Особое впечатление на гостей произвел глава Дагестана, пять часов не уходивший с детских площадок, несмотря на дождь.

Чем больше ребят станут заниматься футболом, тем меньше их будет тянуться к чему-то вредному и пагубному. Для всех найдем и поля, и форму. Тем более что на недавнем ПМЭФ Сергей Меликов подписал договор с Александром Дюковым о строительстве в Дагестане футбольной базы федерального значения. Место выбрано на берегу моря, футбольный комплекс будет ориентирован на подготовку резерва. Насколько знаю, здесь смогут размещаться сборные всех возрастов, а при наличии мест и другие команды.

— Стоит ли задача поиска спонсоров перед Шамилем Газизовым, ранее не работавшем в Дагестане?

— Это основное направление его работы, потому что финансирование в любом футбольном клубе — центральный вопрос. Как наполнение бюджета, так и корректный бухгалтерский учет, правильное использование ресурсов, обеспечение доходной части. До недавнего времени, пока в «Уфе» и вокруг нее не нарушились определенные процессы, Газизов на протяжении многих лет делал башкирскую команду все более интересным, известным и устойчивым проектом. Причем «Уфа» прилично зарабатывала сама.

— В «Динамо» у него аналогичная задача: Газизов отвечает за все финансы, одновременно контролируя юридическую часть, поскольку то и другое тесно связано. Недавно, кстати, провели презентацию по поводу подписания контракта с известным дагестанским производителем минеральной воды. Небольшой для нас шаг, но хороший и знаковый.

— Сейчас на сайте «Динамо» значится 21 футболист. Явно не без участия Газизова пришли Касинтура и Сандрачук. Будут ли другие новички, учитывая, что новый главный тренер Курбан Бердыев - сторонник приглашения знакомых ему футболистов?

— Мы очень довольны игроками, которых привел Газизов, оба соответствуют требованиям Первой лиги. И были бы просто счастливы, если бы Курбан Бекиевич тоже пригласил новичков. Он прекрасно знает, каких исполнителей нам не хватает. Но Бердыев с самого начала попросил, чтобы его не привлекали к трансферам, и чтобы он отвечал только за тренировки, работу на поле, тренажерный зал, спортивную составляющую. Ответили согласием, для нас самое главное — эти его функции. Помог бы с игроками, было бы еще лучше, но и того, за что взялся Бердыев, вполне достаточно. Все-таки вывести футболистов на другой уровень готовности и есть основная тренерская задача.

— Значит ли это, что «Динамо» вступит в сезон в нынешнем составе?

— Мы хотим усилиться, в частности, на позициях центрального нападающего и во вратарской линии. У нас хорошие вратари, но у них маловато опыта, не хочется сразу бросать в омут. Получится взять кого-то — будем довольны, нет — начнем сезон теми, кто есть.

— Вопрос, возникающий у многих: как уживутся в одной берлоге три медведя? Или «два медведя и медвежонок», имея в виду вашу и Бердыева тягу ко всей полноте власти.

— Не отношу себя к категории людей, привыкших ко всей полноте власти и стремящихся к ней. Очень много лет работал в Федерации футбола СССР и России старшим тренером сборных, за все это время не имел не то что собственного кабинета, — даже своего стола. Мои рабочие бумаги находились в столе у Владимира Салькова, и Вячеслав Колосков, встречая меня в коридоре, шутил: «О, Муслимыч на работу пришел». При этом обязанностей было действительно много, иначе меня просто выгнали бы из федерации. Отвечал за научное обеспечение, писал методические труды, выступал с лекциями на семинарах и в ВШТ. Острого желания встать во главе и рулить не испытывал, а если приходилось это делать, то по необходимости.

Работая в пермском «Амкаре», тоже избегал казарменных строгостей, отдавая бразды правления то Евсееву, то Каряке. Конечно, контролировал и делился опытом, поскольку многое повидал в футболе, защитил кандидатскую диссертацию. Но с легкостью отдал бы помощникам такую обязанность, как пресс-конференции, например, если бы это не вменили в строгую обязанность главному тренеру.

В «Динамо» похожая картина. Все, что касается финансовых и юридических вопросов, Газизов знает лучше меня. Я тренер — он менеджер, какой смысл нам конкурировать на этом поле? Разные берлоги.

С Курбаном Бекиевичем то же самое, пусть и не в такой степени. У нас с ним если не отдельные входы, то по крайней мере отгороженные занавеской. Связанное с мячом, тактикой, техникой, командной и индивидуальной игрой, — его епархия. А я, если понадоблюсь, его помощник в этой сфере, так мы договорились. Обратится тренер — готов написать справку или оказать любое другое содействие.

С физической подготовкой чуть иначе, тут мной накоплен немалый опыт, причем передовой, а не обветшалый. Это видно по нынешнему «Динамо», молодому, неопытному, но способному прессинговать в течение 90 минут игры. Бердыев спокойно отреагировал на то, что ответственность за физическую готовность и планирование нагрузок в большей мере на мне. Но оба понимаем: одно неотделимо от другого, напротив, тесно увязано. Между нами нет никаких стен и берлог, образ с занавеской на входе наиболее точный, пожалуй.

Когда обычно возникают проблемы? Когда кто-то сочтет, что он все знает. Потому что все знать невозможно. Раньше люди уходили после 40-50 лет работы в профессиональном футболе и признавались: для них в этой игре по-прежнему много загадок и тайн. Сейчас по-другому: некоторым едва стукнуло 30-35, а секретов и белых пятен уже не осталось, все знают, все видели, через все прошли.

— С предшественником Бердыева Гораном Алексичем расстались по-доброму?

— По-другому и быть не могло. В Перми он проработал у меня помощником около трех лет. Поддерживали связь, когда Горан тренировал в футбольной школе в Армении и возглавлял женские команды. С Россией его связывают почти лет 15 работы, и когда Алексич пришел в «Динамо», он очень здорово помог нам на своем этапе, закрыл многие проблемы. Прилично отработал во Второй лиге с ее непростой логистикой, добился 13 побед подряд при том, что противостояли нам и «Чайка», и «Черноморец», и СКА.

Но у Алексича закончился контракт, а инициативы продлить отношения Горан не проявлял. Сказал бы: «Муслимыч, хочу остаться», мы бы на это пошли. А так я не стал настаивать, решив, что тренер мог просто устать от жизни вне дома и захотел вернуться на родину. Не счел себя вправе его отговаривать. В принципе, стартовые отрезки сезонов у нас постоянно проводили местные тренеры. Помню, Рабадан-Гаджи Магомедов работал с командой весь декабрьский сбор и значительную часть июньского, мы дали возможность Алексичу отдохнуть чуть дольше, поскольку он редко бывал дома. С этим не было проблем. В итоге же сказали с Гораном друг другу «спасибо». Жизнь такая штука, что, может, еще вернется, он любит Россию.

— Верите, что очередные перемены в судейском корпусе повысят качество судейства в ФНЛ?

— Если бы все было так просто, проблему давно решили бы. Каким по счету будет это назначение и сколько из них можно назвать удачными? Сначала все хорошо, но проходит время, и выясняется: решение не на поверхности, причины залегают слишком глубоко. За счет VAR и реакции общественности, надо признать, судейство стало более чистым. Но не думаю, что приход нового руководителя кардинально повлияет на ситуацию. В деталях — может быть. С помощью строгости и принципиальности что-то поменять несложно. Но вытянуть якорь со дна — сомневаюсь.

— Два первых тура у вас — выезд к «Торпедо» и «Арсеналу». Тяжело начинать в гостях, да еще против кошельков такой толщины?

— Да, по меркам «Динамо» эти клубы идут на очень большие траты. В Туле, например, нашему футболисту предложили столько, что прочие варианты утратили смысл. А где лучше начинать, где заканчивать… Разные есть факторы. Например, дома в прошлом сезоне мы играли хуже, чем на выезде. А исходя из жаркой летней погоды, в данный момент предпочтительнее проводить игры в прохладных широтах. Эту особенность составители календаря постарались учесть. Ряд других, не менее важных, оставили без внимания, но это тема для отдельного разговора.

«Лишь недавно смогла сказать себе: «Жизнь продолжается». До этого меня окружал мрак». Разговор с женой Юрия Розанова

Вдова комментатора «Матч ТВ» Жанетта Агеева — о том Розанове, которого мы почти не знали: бытовом, домашнем, любящем и любимом. В июне ему исполнилось бы 62.

У кухонных бесед своя аура. Особенно трехчасовых. Есть время помолчать, запить чаем миндальный тортик, выпустить дым в окно. Про эту кухню Розанов говорил: «Люблю тупить по утрам. Кофе, сигарета, весь день впереди. Сижу, ни о чем не думаю, благодать».

Дни теперь впереди только у нас, живущих. Дни и воспоминания о человеке, два с лишним года назад осиротившим спортивное телевидение своим уходом.

— После смерти Юрия вы не давали развернутых интервью. Не нашли в себе сил? — спрашиваю хозяйку.

— К нам обратились ребята, которые делали фильм воспоминаний. Было невероятно тяжело решиться на съемку. Дочь убеждала: «Мама, ради «дэда» надо, поверь». Ксюша, повзрослев, называла Юру не папочкой, а «дэдом». Я с большим трудом собралась и пошла. Мне казалось, этого будет достаточно, ведь про Юру в фильме рассказали все близко знавшие его люди.

Есть еще ежегодная церемония, на которой чествуют спортивных журналистов. Одну из номинаций назвали Юрочкиным именем, кто-то из членов семьи, его брат или дочь, обязательно туда приходят. У меня после Юрочкиного ухода, к сожалению, сильно пошатнулось здоровье, не всегда могла. Но очень приятно и ценно, что благодаря премии о нем будут помнить.

— Ксения — ваша с Юрием дочь?

— У нас не было совместных детей, это дочь от первого брака. Но она всегда звала Юру папой, и он относился к ней как к родной.

— Тяжело жить с умным человеком?

— Вы знаете, нет. И никогда не было. У нас в семье действовало негласное правило: я за него — он за меня. В любых решениях, событиях, поступках. Это не сразу сложилось, но всегда соблюдалось. Может, я совершала что-то дурацкое и даже неправильное с точки зрения семейных отношений, но что бы ни делала, Юрочкина реакция была неизменной: «Ты всегда права». Старалась отвечать тем же, хотя у меня, наверное, меньше получалось.

— Неужели не спорили из-за какой-нибудь ерунды, пусть даже хозяйственной?

— Никогда. Такая в нас жила установка: ни он, ни я не можем быть неправы друг для друга. Я более увлекающаяся натура, поэтому могла настаивать на чем-то, с чем Юра не до конца согласен, но и это не означало его неправоты. Например, мне очень хотелось реализовать проект комментаторской онлайн-школы. Поразила сама идея, я бесконечно ей увлеклась. Юре хотелось иметь учеников и единомышленников, мне казалось естественным, что созвучная ему молодежь станет подрастать именно в его школе. Юра не сразу согласился, но когда мы все-таки создали школу, радовался и искренне переживал за учеников. Ни один, к сожалению, не выиграл конкурс комментаторов на «Матч ТВ», но Юрочка все равно был счастлив.

— Комментатором можно не родиться, а стать?

— Пример Юры говорил о том, что комментаторами все-таки рождаются. Но в школу приходили люди, уже имевшие какой-то опыт. Они жили в разных частях страны, в этом тоже была своя прелесть. Кто-то из Новосибирска, кто-то из Краснодара, большинство пробовало себя в профессии на региональном уровне.

— Юра говорил, что на создание школы пришлось брать кредит?

— Да, своих денег нам не хватило. Юра придумал очень сложную систему. Не стандартные вопросы и ответы, а домашние задания в виде медиафайлов, с выжимками из матчей. Ученик должен был откомментировать, потом начиналось собеседование, которое программа тоже в себя вмещала. В ней сохранялись аудио и видео учеников, это был довольно массивный и технологичный продукт, на его разработку потребовались средства.

Записывались также онлайн-уроки Юрочки, к нам домой приходил человек, который помогал вести прямые эфиры. К сожалению, не вспомню сейчас всех ребят с телевидения, операторов и монтажеров, которые тоже в этом участвовали, спасибо им. Готовый контент программист встраивал в обучающую оболочку. Программу можно было сделать легче и дешевле, но Юрочка считал, что если учить чему-то, то основательно и детально.

— Большой был кредит, если не секрет?

— Почти миллион рублей. За год существования проекта мы что-то заработали и расплатились с долгами. Когда Юрочка заболел, он не всегда мог ходить, иногда только лежал. Однако продолжал обучение, это составляло часть его жизни. Конечно, сроки сдачи заданий приходилось пересматривать, кто-то из учеников, а их было много, не закончил школу. Одни занимались в общем потоке, с другими Юрочка работал индивидуально. Ему всегда претило зарабатывание денег, намного больше заботило творчество. Но мне удавалось убедить Юру в том, что финансовая сторона — неотъемлемая часть, что мы не молодеем, что ему всегда хотелось иметь учеников… Онлайн-школа была детищем Юрочки и планом Б на тот период, когда он уже не сможет работать комментатором, так мы это задумывали.

— Узнав сумму кредита, многие удивятся. Бытует мнение, что миллион для топ-комментатора — деньги на мелкие расходы.

— К счастью или сожалению, мы никогда не умели копить. При любой возможности отдохнуть или переключиться уезжали куда-нибудь. Нельзя сказать, что тратили на отдых последнее: моя мама сильно болела, и Юрочка, родители которого рано ушли из жизни, очень о ней заботился. Мама была у нас на особом положении, подрастала дочь… Лишних денег, которые мы могли потратить, ну не знаю, хотя бы на ремонт, никогда не было.

— Памятник Юре сами поставили?

— Младший брат Юрочки, Константин, был рядом на протяжении всей болезни. Он воцерковленный и очень верующий человек, поставить общий памятник Юре и родителям, похороненным на Митинском кладбище — его идея, Костя даже выкупил камень. Когда встал вопрос, где хоронить Юру… Он не был простым, мне, например, никогда не хотелось быть погребенной в земле. Но обсудили с Костей и пришли к выводу: лучше все же похоронить Юру с родителями. В итоге все получилось достойно и доступно. Митино совсем рядом, сейчас же москвичам выделяют кладбища в отдаленном Подмосковье.

— Ваше материальное положение после смерти Юры изменилось?

— На всем протяжении Юрочкиной болезни ему помогал один человек, его друг Анарбек, бизнесмен. Бесконечно благодарна ему за помощь с лечением в Южной Корее, которое Анарбек организовал и настоял, чтобы мы туда поехали. Он до сих пор помогает лечиться многим, кто в этом нуждается. До Южной Кореи не знала Анарбека лично и боялась поездки. Но Юра прошел все наши больницы и хорошо понимал, что его ждет. Говорил: «Я этого не выдержу, давай поедем».

Анарбек тоже прилетел в Корею с большой группой близких, коллег, знакомых, всех убедил обследоваться или лечиться. И был с Юрочкой рядом. Моя признательность этому человеку огромна, то, с чем мы столкнулись в Корее, невозможно сравнить с кругами ада, который ждал бы нас здесь. Уже на второй день после прилета Юра стал получать химиотерапию, на третий — облучение. В России это стало бы возможным после месяца беготни за квотами, собирания подписей, постановок на учеты.

Анарбек в течение всей болезни Юры брал на себя расходы, настаивал на хороших больницах, хотя в Москве мы могли бы как-то выкрутиться за счет собственных накоплений или родственников. Он очень хотел, чтобы Юра остался жив. А когда его не стало, продолжил помогать мне. Это уникальный человек и уникальный опыт. Не могу найти слов, чтобы выразить свою благодарность. 

— Все началось с легких?

— Да, у Юры был рак легких. К сожалению, мгновенно прогрессирующий. Он приехал из месячной командировки в Данию, это страна с очень плохим климатом. Приходилось бывать там по работе — я нигде не болела сильнее. Юра вернулся в ноябре 2018-го с серьезным кашлем, обследовался, и врачи не нашли на снимках ни одного сомнительного пятнышка. А уже в январе, на Рождество, вдруг упал дома. Думали, инсульт или инфаркт, исследовали сердце и голову, нашли онкологию в легких и метастазы в мозге. От полного отсутствия симптомов до глубокого поражения двух органов — меньше трех месяцев. Врачи сказали, что этот вид рака способен развиться за пару недель и неоперабелен. Нельзя притронуться к очагу, рак сразу выбрасывает метастазы.

При этом российские медики старались избегать резких формулировок. «Ситуация непростая, но определенности нет, будем лечиться…». В Южной Корее пришлось столкнуться с другим. Там буддисты, они не скорбят и ничего не скрывают. «Для вас наступает время подведения итогов», — так мне сказал корейский врач. Единственное, в чем его удалось убедить, — не говорить Юре о четвертой стадии болезни. Я понимала, он не станет бороться. «Пожалуйста, скажите, что стадия третья, — просила доктора. — Пусть включатся все внутренние механизмы, Юра будет верить, что способен побороть рак». Врач с большой неохотой согласился.

Но не стал скрывать, что без лечения можно протянуть лишь три месяца, с лечением — полтора года. Юра это знал. А дальше — чудо: он прожил два с половиной. Причем через год мы добились полной ремиссии, обследование не показало ни одной метастазы, абсолютно исчезла опухоль в легких. В организм запускали радиоактивную клетку, она искала онкомаркеры — и не находила.

Мы отправили эти данные в Южную Корею. Там назвали происходящее волшебством. Но ровно через две недели после слов «полная ремиссия» весь организм снова был поражен. Рак прятался, болезнь обманула и нас, и врачей.

— Те две недели для вас были счастливыми?

— Простите, возьму салфетки, без слез не обойтись. Да, мы радовались. А потом… Знаете, врачи в Корее подобны богам. Их все время окружают ученики, они получают гигантскую зарплату, нашим такая не снилась. И вот корейское светило постоянно находило время, чтобы как-то меня приземлять, возвращать на грешную землю. Корейский доктор видел, что я ухожу от разговоров про бренность всего сущего и подведение итогов, но считал своим долгом напомнить, показывая Юрочкины снимки: «Мы не можем этому противостоять». Вероятно, такова там врачебная этика. Я не верила и не слушала, не хотела слышать. Ценила минуты счастья, жизни, борьбы, наслаждалась временем, проведенным вместе.

Помню, летели в Карловы Вары, Юра был уже на коляске. Мне казалось, ему обязательно надо побывать в тех местах, где когда-то было хорошо. Он любил этот городок, прогулки, ауру. В Москве выбирались на ВДНХ, но сложностей хватало, а там можно было просто выйти и гулять, дышать чистым воздухом, несмотря на коляску. Помню, нас каким-то волшебным образом подвезли прямо к трапу самолета, даже разрешили покурить по пути, пока лавировали между лайнерами. Мы хихикали, щебетали что-то. Юра не позволял себе думать, сколько ему осталось, он просто ценил редкую беспечность и безмятежность.

— Есть смысл спрашивать о причинах болезни?

— Врачи сказали, это рак курильщика. И главная проблема заключалась в самой форме рака, в его скоротечности и неоперабельности, иначе был шанс надолго продлить Юрочкину жизнь. Первопричина же, вероятно, в курении, да. Он никогда не мог и не хотел бросать. Никогда.

— Много выкуривал в день?

— Примерно полторы пачки. Уже в Южной Корее сказал: «Все понимаю, но не брошу, прости». И тогда Анарбек убедил его перейти на электронные сигареты. Принес их в больницу: «Друг, очень тебя прошу. Ради себя, ради меня. Возможно, у нас получится». Юрочка сомневался, но Анарбеку отказать не смог, хотя был невероятно страстным курильщиком. Штраф за курение в корейской клинике и на территории примыкающего университета составлял порядка 1000 долларов. Мы ни разу не попались, но постоянно рисковали, прятались, как подростки, пока Юра дымил в закутках.

Когда его перевели в реанимацию, уже в России, стали переходить на сигареты со все меньшим содержанием никотина. У меня вся сумка была ими забита, при том что сама уже 10 лет не курила. Приходя в себя, Юра просил: «Жануль, дай пару раз затянуться», хотя вряд ли мог сделать больше затяжки. Медсестры ему разрешали. Но в последние Юрочкины дни показатели сильно ухудшились, с ним стали проводить реанимационные мероприятия, нас выгнали из палаты в коридор. И я снова начала курить.

— Когда Юра впервые упал дома, ни вы, ни он не понимали, насколько все серьезно?

— Мы сидели за кухонным столом, он напротив меня, там же, где сейчас сидите вы. Пили чай. И вдруг Юра словно подавился. Схватился за горло, начал задыхаться, вскочил и неожиданно стал заваливаться прямо на маленькой кухне. Очень высокий, большой, с ним такое совершенно не вязалось, отчего все выглядело еще страшнее. Потом Юру повлекло в коридор, я кинулась вслед и успела фактически лечь под него, чтобы, падая, не расшибся. Первая мысль — что-то попало в горло. Попыталась облегчить доступ воздуха, сделать искусственное дыхание, но вообще не чувствовала сердцебиения. Очень сильно кричала, это услышала соседка. Она и вызвала скорую, потому что в тот момент я меньше всего понимала, где мой телефон.

Пока ехали медики, старалась перевернуть Юру, привести его в чувство, предпринять хоть что-нибудь. Думала, что произошла какая-то случайность, нелепость. Бригада «скорой» приняла состояние Юры за диабетическую кому, хотя он не был диабетиком. Сказала об этом врачам, они все равно вкололи что-то инсулиновое, и вдруг сердце запустилось. Юра пришел в сознание, начал говорить. Тогда мы еще не знали, что находимся в самом начале тяжелейшей борьбы, которую проиграем.

— Вам позволили быть рядом, когда Юра уходил?

— По правилам реанимационного отделения я не могла находиться в палате. Сейчас, анализируя те дни, прихожу к выводу: у меня ни разу не зародилось мысли, что это финал. До самой последней минуты. Помню, как приехала дочь и сказала: «Знаешь, а ведь Костя хотел пособоровать Юру, и он согласился. Давай сделаем это». Я совершенно не восприняла соборование как обряд прощания, хотя к нему часто прибегают именно перед уходом. Наоборот, решила, что это придаст Юре сил, пойдет на пользу. Позвонила брату Юры, Костя связался с батюшкой, тот приехал из Сергиева Посада, пособоровал Юру в палате.

И он заснул. Все было спокойно, мы находились рядом. Таким был последний день Юрочки.

А потом взбесились приборы. Запищали, заголосили. Насколько понимаю, не выдержали сосуды головного мозга, случился обширный инсульт. Нас тут же выгнали в коридор и пустили обратно, лишь когда стало ясно: реанимационные мероприятия не дали результата. Об этом сообщил врач.

В тот момент произошло еще одно чудо. Пока ехала бригада морга, я оставалась с Юрой около полутора часов, просто держа его за руку, в частной клинике такое не запрещалось. Часть лица у Юры была синей — последствия инсульта. И вдруг на моих глазах синева и болезненные проявления стали сходить на нет. Я плакала, кричала, а он становился как ребенок, как ангел. Светлел ликом, к нему вернулась улыбка.

В эти полтора часа во мне очень многое произошло. Впервые осознала, наверное, как он устал, сколько сил потратил, чтобы жить и радовать в том числе меня. Когда Юра уже ниоткуда не мог вернуться, на него снизошло младенческое спокойствие, он словно избавился от гигантской тяжести.

Потом были панихида и похороны. Все говорили: никто никогда не видел человека, уходящего с настолько открытым, юным, почти счастливым лицом. Одна женщина, мусульманка, сказала: «В нашей религии люди, покидающие мир в таком образе, особо почитаемы, считается, на них снизошла благодать Всевышнего». Я постепенно стала понимать, чего Юрочке стоило преодолевать свой кошмар и ужас, не давая почувствовать это мне. Сама проходила химиотерапию, знаю, насколько она тяжела. Просила: «Пожалуйста, возьми паузу, передохни». — «Нет, буду продолжать».

— Вы проходили химиотерапию?

— Дважды. Еще когда мы оба были относительно здоровы, Юра говорил: «Чувствую, что уйду раньше тебя». Отвечала: «Нет, любимый, болезнь меня не отпустит, так что придется тебе остаться одному». Была почти уверена в этом: первый рак у меня был в 33 года, второй в 48. Онкология имеет свойство возвращаться, внутренне была готова ко всему. Но вышло иначе.

И ведь мой пример потворствовал тому, чтобы мы до самого конца верили в лучшее. Не было у нас той точки, после которой кто-то сломался бы и сказал: «Все, конец». Я прожила после рака сначала 14 лет, затем 15 — это не было вычитано в книгах, такова моя реальная жизнь. Поэтому твердила, проживая с Юрой его болезнь: «Я смогла, и ты сможешь, вот увидишь».

— Умирающие бывают депрессивными или агрессивными. С этим сталкивались?

— Не было ничего такого. Возможно, потому, что я не просто не подавала виду, но и на самом деле не думала о его уходе, не готовилась к нему. Юра это видел. Мы вообще не впадали в отчаяние и не прощались друг с другом. Мы жили и боролись. В то же время моя несгибаемая уверенность могла помешать ему откровенно поговорить со мной, о чем теперь жалею. Он не стал бы расстраивать меня таким разговором.

Отдельных слов заслуживает Наталья Билан, руководившая тогда «Матч ТВ». Она как-то приехала к нам, Юра уже около года не работал и почти не ходил, максимум, добирался до кухни. Они долго беседовали, потом Наталья сказала: «Мало понимаю в медицине, но почему бы вам не приехать на работу, если мы так долго и здраво общаемся? Будете так же разговаривать в эфире, комментировать матчи». Я пришла в ужас: «Наташа, мы даже не можем ходить!». — «Есть автомобили, есть люди, которые помогут. Не услышала за полтора часа общения того, что мешало бы работе у микрофона. Через год чемпионат Европы, вы нужны нам, Юрий. Давайте попробуем». И ушла.

От ее слов нас бросило в жар. Забрезжила надежда вернуться, и Юра, лежа в кровати, стал себя готовить. Включал какой-нибудь матч, убирал звук и комментировал. Сначала 15 минут, затем 20 — до той усталости, после которой больше не мог. Я пыталась узнать у неврологов и нейрохирургов, какое влияние оказывают на мозг Юрочкины метастазы, как воздействуют на зрительные образы, восприятие бегущих людей, быструю смену картинки, позволяют ли увязать речевой аппарат и способность анализировать. Никто не ответил ничего конкретного. «Эта сфера туманна и малоизучена, жив — уже хорошо». Но онколог, который нас лечил, сказал: «Жанна, почему нет? Предсказать нельзя, но за вас с Юрой решать никто не вправе. Если получается, надо пробовать».

Спустя время Юрочка смог прокомментировать целый тайм. Я записывала, он прослушивал, просматривал в кровати, находил ошибки. И в какой-то момент сказал: «Теперь готов». Мы позвонили Билан. «Юра, можете выбрать любой матч и любого напарника», — сказала она.

На тот момент с Юрой уже работали реабилитологи, он делал упражнения на специальных тренажерах, начал ходить, по крайней мере, по комнате и до лифта. В напарники выбрал Костю Генича, матч — Ирландия — Дания. Онколог посоветовал взять с собой лекарство от перенапряжения, вроде дексаметазона, ведь могло случиться что угодно. Естественно, я поехала с Юрой. Когда он работал, держала его за руку.

То, что Юра выдержал всю игру, казалось невероятным. Ближе к концу он подустал, стал реже включаться в репортаж и все равно дотерпел. Домой мы вернулись почти без сил.

— Мой друг, сгорая от лейкемии, оставлял жене pin-коды карт, посвящал в хозяйственные дела, которыми она раньше не занималась, инструктировал по многим вопросам. У вас такое было?

— Нет. Советом южнокорейского врача использовать оставшееся время для прощания и подведения итогов мы пренебрегли. По всей видимости, Юра, не сказав мне, попросил Анарбека поддержать меня в первые месяцы. И Анарбек чутко откликнулся. Мы никогда с ним это не обсуждали, у меня даже не было возможности отказаться от его помощи, но поддержка была очень весомой.

Массу добрых слов хочется сказать про коллег и друзей Юрочки. В какой-то момент вышло так, что клиники перестали нас принимать. Не видели положительного исхода, не брались за лечение. Мы постоянно находились на связи с Южной Кореей и немецкими врачами, которым отправляли результаты обследований для параллельной диагностики, но все давали понять: смиритесь.

Как вдруг в нашей жизни появились очень молодые врачи, применяющие так называемый кибернож. Это точечное радиооблучение, выжигающее пораженные участки. Может, ребята и не взялись бы за нас, но среди них были болельщики, любившие Юру. Сказали: «Попробуем, однако процесс непредсказуем, с вами обязательно должна быть реанимационная бригада». И тогда мы нанимали реанимобиль, приезжали в разные клиники, с которыми сотрудничали киберврачи. Это оказалось хлопотно, но где бы ни происходило, с нами обязательно были коллеги Юры. Во всех больницах, на протяжении всей болезни. Сидели в палате, вывозили его на прогулку, общались.

Помню, во время химиотерапии приехал Вася Уткин. Это была не первая процедура, Юра чувствовал себя не очень хорошо. Вася, чтобы взбодрить, предложил: «Хочешь, буду озвучивать капли, которые втекают в тебя из флакона? Кап. Кап. Кап…». Оба смеялись.

— Мужчины переносят боль хуже, чем женщины. По Юре было заметно?

— В процессе лечения общая усталость и бессилие нарастали. Когда отнялись ноги, никто из врачей не мог сказать, вернется ли к Юре способность ходить. Но в том и заключалась его сила духа, что Юра не позволял себе жаловаться во время болезни. Максимум, мог быть капризным из-за плохо поставленной капельницы или какой-нибудь ошибки медсестры. Хотя в обычной жизни боялся лечить зубы и вообще испытывал много страхов, которые приходилось постоянно преодолевать.

— Юрия любили как комментатора, при этом он не слыл добреньким или плюшевым. Сталкивались с его резкостью?

— В основном по рассказам знающих его людей уже после ухода Юры. Он бывал резковат в оценках, но по странному стечению обстоятельств это совершенно обошло меня стороной. Даже болея, Юра мог проявлять какое-то бытовое недовольство, но не адресную неприязнь ко мне, это было исключено.

При этом не могу назвать себя традиционной женой. У меня была достаточно эмоциональная и сложная работа, требующая полного погружения. Пришлось оставить ее только после второй онкологии и последующей депрессии. Но ситуацию, в которой Юра вдруг бросил бы мне что-то резкое, представить не могу.

— Про ваше общение по телефону кто-то сказал: «Если не знать, что это искреннее, может показаться наигранным».

— Васенька Уткин говорил еще жестче: «Люди так не разговаривают». Но мы действительно так общались, по-другому не умели, не могли. Семейный Юра был соткан из желания и возможности ежеминутно любить. Я в этом смысле менее покладиста, но поругаться с ним не смогла бы, даже если бы хотела. Он все спускал на тормозах, любое напряжение. Не будучи подкаблучником, точно знал, что женщина хочет видеть в мужчине. Ни разу в жизни я не испытала ощущения, будто Юра меня не слышит, не ценит или не уважает.

— Он сказал как-то: «Будь моя воля, каждый день ел бы фаршированные перцы». Ваше фирменное блюдо?

— Юра их любил, но когда заболел, не мог есть почти ничего. Ему доставляло удовольствие, скажем, мороженое, фрукты или что-то такое, чего захотелось в данную минуту. За два с половиной года постоянного лечения мы так и не сумели составить для него оптимальный рацион. Те же перцы — он не смог бы их есть. Любимым же кушаньем были бутерброды. Шло это, видимо, из детства, из времен вкусной докторской. «Жануль, сделай бутербродик», — для Юры такая еда была аппетитной и искренней. После своей химиотерапии хорошо его понимала, в тот период организм вообще ничего не принимал.

— Кто вы по профессии?

— Психолог.

— Это сыграло какую-то роль в семейной жизни?

— В нашей профессии действует аксиома: быть психологом в собственной семье не получится, в отношении родных людей психотерапия не работает. Вспоминается, скорее, смешное. Когда училась, нужен был испытуемый, объект воздействия. И Юрочка отважно вызывался: «Пусть твоим подопытным буду я». Ладно, стала отрабатывать на нем методику нейролингвистического программирования, позволяющую менять поведение человека с помощью незатейливых приемов. Допустим, помощь по дому. Юра совершенно ничего не умел, с электроприборами же и вовсе конфликтовал. А тут в рамках эксперимента взялся гладить. Поставила ему психологические якоря, создала образ, вместе придумали «спусковой крючок» — висящую на кресле рубашку. В назначенный день методика запустилась, Юра прошел подводящие этапы и взял в руки утюг. Через секунду конфликт с бытовой техникой дал о себе знать: утюг взмыл вверх, выписал невероятный кульбит и рухнул на пол, разбившись.

Потом я занималась коучингом, и Юра просил подтолкнуть его к тому, чтобы он снова стал больше читать, а не листать смартфон. Если моя работа и сказывалась на семье, то таким вот нехитрым порядком.

— Юре приписывают консультационные услуги Роману Абрамовичу при комплектовании «Челси». Сам он это опровергал, но был ли близок к сильным мира сего в других вопросах?

— Когда Абрамович купил команду, к Юре обратился кто-то из его соратников с просьбой дать аналитическую оценку возможных новичков. Это ничем не закончилось, насколько знаю, а других случаев не припомню. Но когда Юра заболел, помощь предложил Евгений Гинер. Вероятно, уважая Юру как комментатора и давнего армейского болельщика, позвонил, сказал, что готов организовать обследование и лечение. Юра слегка растерялся, но Гинер действительно нашел врачей и добился консультаций. Принял очень деятельное участие, при его содействии мы даже ездили в Мюнхен к немецким докторам. Все это было необыкновенно вовремя и от души, вспоминаю Гинера с огромной благодарностью.

— Вы с Юрой познакомились примерно тогда, когда у него случился роман с телевидением?

— Нет, познакомились мы в 19. Мой двоюродный брат все время рассказывал о Юрочке. «У меня есть потрясающий друг, вы обязательно друг другу понравитесь», — слышала это года полтора или два. Брат снимал квартиру, Юра иногда у него ночевал, а я училась на вечернем в МГУ, на факультете психологии, и совершенно не имела свободного времени. Наконец, образовалось окошко, совпавшее с днем рождения брата. 6 апреля, день знакомства. Эта дата стала для нас настолько знаковой, что мы использовали потом 0604 на всех кодовых замках и чемоданах.

А тогда показалось, что с Юрочкиной стороны вспыхнула влюбленность. Он стал готовить следующую встречу, позвал меня на свой день рождения в июне. Но я пребывала в вечной суете, работе, учебе и жила немного другой жизнью. В первом браке вышла замуж за одноклассника. Отношения с ним развивались с восьмого класса, считаясь очень долгими и судьбоносными.

А Юрочка… Как он скажет позже, Юра не верил, что сможет стать мне полноценной опорой, поэтому не настаивал. Он был мальчишкой: тусовки, учеба, футбол, поездки за ЦСКА по всей стране. Вероятно, ему не хватило готовности резко изменить жизнь. Так это воспринимается через десятки лет. Юра не позвал меня замуж ни в 19, ни в 20, мы продолжали развиваться и взрослеть в разных точках времени и пространства. Нам было сложно встретиться, чтобы лучше узнать друг друга.

Второй раз Юра появился в моей жизни, когда мне было 33. Узнал от брата, что я заболела, первая онкология. И приехал. У Юры от рака умирала мама, невыносимость происходящего не оставляла ему выбора, Юра решил, что обязан меня поддержать. Мы не расставались насовсем в предыдущие годы, даже работали какое-то время в одном министерстве, изредка созванивались. Как вдруг он появился на пороге и весело сказал: «Я доктор Роуз и отныне всегда буду с тобой. Начинаем лечиться».

Это был очень мужской поступок, быть может, первый такой в жизни Юры. Я уже рассталась с мужем и не могла представить, что с дочерью на руках и онкологией вправе претендовать на его чувства. Думала, что когда-нибудь в его жизни появится более подходящая ему женщина.

Мама Юрочки, к огромному сожалению, в тот же период ушла из жизни, и эти обстоятельства, слившись воедино, позволили ему набраться храбрости, чтобы принять участие в конкурсе болельщиков, который возглавлял Виктор Гусев. Юра его выиграл. Умолял меня не смотреть телевизор: «Я все расскажу потом, но сейчас должен пройти это сам». Гусев сказал о Юре в эфире несколько комплиментарных слов, а затем состоялся комментаторский конкурс на «НТВ-Плюс». Туда Юра уже мог подать заявление о приеме на работу. Он не проходил по возрасту в свои 33, но снова был хорош, и его взяли.

— Тяжелый был разговор, когда в 19 или 20 лет вы сказали ему, что выбрали другого?

— Совсем нет. Юра переживал, но он действительно не был готов к семейным отношениям.

— Дмитрий Федоров сказал про него взрослого: «Большой ребенок».

— В многом так и было. Юра избегал, быть может, каких-то бытовых решений, хотя по главным жизненным вопросам имел твердые убеждения и нерушимо им следовал. Но болезнь заставила взглянуть на него иначе, Юрочка переносил ее с недетским мужеством. Прятал боль, умел не ранить тем, о чем наверняка думал и что чувствовал, трагическое обращал в юмор. Заболев, он перестал быть большим ребенком.

— Какого рода помощь вы оказывали людям, работая психологом?

— Поскольку сама перенесла онкологию, меня пригласили работать с раковыми больными. Согласилась: имея опыт, считала себя обязанной помочь другим. Но спустя два года к нам стали поступать участники боевых действий, и я почувствовала, что из-под ног уходит оптимистичная опора. Слишком погрузилась в чужую боль, слишком окружена оказалась эмоциями 20-летних мальчишек, прошедших ад и взрослеющих в эпоху перестройки. Некоторые не умели читать, их отцы спивались, матери теряли работу… Огромное количество несчастных безграмотных пацанов, вернувшихся с войны.

Один мальчик, например, не мог находиться дома. Он мечтал жить на берегу озера, и я его поддержала. Говорила, что не обязательно идти проторенным путем, устраиваться на работу, страдать, умирать. Найди свое озеро, если просит душа, — и продолжай приходить на наши сеансы.

Другой сошелся с противником в рукопашной и наносил ему удары ножом. Ужасная картина постоянно прокручивалась у него в мозгу, он не знал, как избавиться от наваждения. Психолог обязан выслушать и выдержать такой рассказ, пропустить через себя, чтобы по-новому проговорить ситуацию и переключить психику человека с сакрального на бытовой уровень. Мы находили с этим мальчиком какие-то реальные угрозы, например, врага, держащего его на мушке в момент схватки. Расставляли психологические опоры, чтобы облегчить его страдания и позволить жить дальше.

Это было в Ногинске, там создали специальный государственный центр психологической помощи. Меня повысили до начальника отдела, однако нервная система была истощена. Сейчас работа с постстрессовыми расстройствами развернута широко и повсеместно. Тогда ничего не было, эффекта мы добивались через разговор, моральное сопровождение и собственное выхолащивание. А таких ребят в Ногинске было человек двести. Юрочка понимал, через что мне приходится проходить на работе, и его отношение было исключительно бережным.

— Он часто говорил вам то же, что и другим, называя вас главным человеком в его жизни?

— Столь высокие слова в повседневной жизни звучали бы выспренно. Юра говорил другое: «Только с тобой я чувствую себя хорошо, счастлив, что мы вместе». Чего-то опереточного, наверное, я сама бы не выдержала, он это чувствовал.

— Правда, что на премию от выигранного конкурса комментаторов он отправил вас в Шотландию учить язык?

— Не меня — нашу дочь. Как победителю конкурса ему предлагали поехать на какой-то матч или турнир, но у Юры тогда не было загранпаспорта, и ему отдали приз деньгами, порядка двух тысяч долларов. Он приехал, как старатель с добычей, желая положить ее к моим ногам. А я ответила, что не могу принять заработанное им по праву. И тогда мы решили: в спорных ситуациях, если не будем знать, куда потратить деньги, станем тратить их на дочь.

— Сюрприз или подарок мужа, который вас поразил?

— Юра был настолько чуток к моим желаниям, что старался тут же воплощать их в жизнь. В этом смысле у него не оставалось маневра для сюрпризов. Если загоралась какой-то идеей, Юра моментально откликался. Я знала: скорее всего, будет именно так, как мне хотелось.

Помню, как купили первую машину. Мне хотелось водить, и Юра приобрел подержанное авто, спасшее меня в момент аварии. Это был «сотый» «ауди» с гигантским капотом. Я врезалась в столб, длинный нос машины сохранил мне жизнь. Юра был в командировке, взяв с меня слово, что не сяду без него за руль. При этом он не умел водить и даже не имел прав, но считал, что сможет уберечь меня от опасности. В общем, машину смяло в гармошку, я осталась цела. Юра дико переживал, и мятый «ауди» мы продали.

Когда остепенились, купили другую. Юра пользовался услугами водителя, его пугали метро и общественный транспорт, но при покупке нацеливался на что-то большое, удобное при его габаритах. А я засматривалась на дизайн. В конце концов, мы взяли машину, которая нравилась мне. Причем ездить со мной Юрочка безумно боялся, потому что водителем я была никаким. Но ездил.

— В Лужниках, где комментаторские позиции высоки, Юра поднимался пешком. Боялся лифтов или опоздания на репортаж, если застрянет?

— Рабочая дисциплина и ответственность были возведены у него в абсолют. Куда бы ни шел, всегда приходил заранее. Но при этом действительно боялся лифтов с их замкнутым пространством, это одна из фобий. Когда я в 48 лет оставила работу, сопровождала его почти везде, и куда мы только ни карабкались. Перелетов Юра тоже опасался. Говорил, что чувствует себя спокойнее, когда лечу вместе с ним.

— Как вы воспринимали его страсть к казино и ставкам?

— Мне задавали этот вопрос во время съемки фильма о Юре. Знаете, я находилась внутри ситуации, и она не казалась мне экстремальной. Да и не была. Любой спортивный матч — это переживания, доводы за и против. Юрочка спорил с коллегами, они заключали пари, что было совершенно естественным, поскольку шло от страсти к игре, а не к наживе. Когда начались ставки в букмекерских конторах, Юра спокойно объяснял: это всего лишь средство поддержать азарт и кураж, испытать судьбу. Он ставил только на матчи, за которыми следил или на которых работал. Игроманы, согласитесь, менее разборчивы, для них главное результат, а не процесс.

Во мне это не вызывало протеста. Деньги, которые Юра тратил, никак не отражались на жизни семьи, он не ставил больших сумм и не терял голову. Его страсть не была губительной и не заставляла расставаться с последней рубашкой.

— Существовала ли в вашей жизни тема алкоголя?

— Серьезная тема. Когда она кем-то поднималась, мне всегда хотелось сказать в защиту Юры: за почти 30 лет совместной жизни он срывался всего четырежды. И это всегда было сопряжено с какими-то сложными событиями, с тяжелой для него ситуацией. Юра всеми способами пытался сделать так, чтобы проблема не переросла во что-то длительное. Срывы выливались в три-четыре рабочих дня, не более. Он понимал: дальше — бездна, и во что бы то ни стало пытался ее избежать, так диктовала ему ответственность. Для нас обоих те периоды были мучительными, но недолгими.

— Юра сильно менялся?

— Не знаю всей правды, поскольку он не хотел, чтобы я была рядом. Не мог допустить, чтобы видела. Я присутствовала в начале срыва, уходила — и возвращалась после его звонка. Получала информацию от других людей, находившихся с Юрой, — знакомых, врачей, друзей. Не коллег — скорее, соседей.

— Он был верующим?

— Не в такой степени, как брат Костя, обратившийся к Богу с юности. Но именно Костя в свое время привел Юру к вере, чему способствовали, думаю, ранняя смерть их мамы, она ушла в 52 года, и отношения Юры с алкоголем. В течение всей его болезни рядом был духовник, знаю, что Юра исповедовался.

— В молодости он музицировал. Знали мужа с этой стороны?

— Да! Юра рассказывал о своем увлечении, но не давал мне послушать, пока одноклассники не привезли юношеские записи. Он совершенно пленил меня песней «Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант» и вообще репертуаром «Воскресенья», исполненным в 19 лет. На мой взгляд, Юра божественно владел инструментом и голосом. Но с годами возвращался к музыке все реже, работа требовала полной загрузки. В период становления «НТВ-Плюс» Юра работал порой по 16-18 часов в день, часто летал в командировки и мало спал. Я говорила, что до добра это не доведет. И уж точно в тот период ему было не до музыки.

При этом Юра всегда любил слушать музыку, в основном бардов. Братьев Мищуков, например, а в последнее время — Тимура Шаова, абсолютно все альбомы. Из других жанров — Александра Журбина, Queen, The Beatles. Мог дойти до самых редких и ранних записей, вот они, все его диски, дома лежат. Тут есть что-то из Розенбаума и даже Новикова, однако полностью мы с ним совпали на Олеге Митяеве.

— Родители мужа занимали заметное положение в обществе. Папа был высоким чином в Генеральной прокуратуре СССР, мама — директором школы. Нашли со свекровью общий язык?

— Мы были почти не знакомы, мама тяжело болела и рано умерла. Я пыталась что-то советовать, найти врачей, но Юра сказал, что сделать уже ничего нельзя. А с папочкой Юры мы жили в этой квартире. Брат Костя построил дом и звал отца к себе, но при безусловной любви к обоим сыновьям, в Юрочке, на мой взгляд, он находил больше откликов на какие-то свои предпочтения. Папа в вузе играл в баскетбол и вообще обожал спорт, постоянно смотрел спортивный канал, в этом смысле его тоже тянуло к Юрочке. Мы прожили вместе около восьми лет.

— При таких родителях Юра в юности был близок к тем, кого называли мажорами?

— Прожив с папой долгое время, убедилась, что этого не могло быть в принципе. Абсолютно непогрешимый советский человек с твердыми ценностями и идеалами. В их доме была спартанская обстановка, ничем не выдававшая высокий статус хозяев. Никакой роскоши, даже вольности. Тех же убеждений придерживалась мама Юры, жестко избегавшая традиционных учительских подарков и подношений. Родилась в Белоруссии, всю войну они жили в сожженной деревне в землянках, голодали.

Родители Юры придерживались абсолютной бытовой простоты и верили в идею. Мы с папой спорили: я утверждала, что жизнь в стране дала крен уже давно, а он говорил, что лишь в перестройку, настаивал на честности союзных времен. Сыновья не могли стать мажорами в такой семье. Юра во многом перенял родительские идеалы, никогда не претендовал на какие-то должности. Сильно переживал перемены в жизни последних лет, считал, что не стало прежней дружбы между людьми, ушла сплоченность, настоящие ценности заменились искусственными.

— Юра говорил на рубеже 2010-х: «Журналистика становится кричащей и поверхностной». Делился с вами подобными мыслями?

— Он ненавидел хайп и бесконечный поток новостей. Не терпел копания в биографиях и околофутбольного трезвона, считал, что это уводит в сторону от происходящего на поле и в спорте.

— «В Киеве мне было так хорошо, как в последние лет десять не было нигде, наверное», — еще одна цитата Юрия про работу на Украине в 2012–2014 годах. Действительно безмятежный и счастливый для вас период?

— Пожалуй. Особенно для Юры. Объясняла это так: «НТВ-Плюс», встав на рельсы, не отличался тем не менее какой-то вышколенностью. Юру с его ответственностью расстраивали чужая неготовность прийти к началу матча, начать и закончить программу минута в минуту, экспромт вместо качественной подготовки. Не хочу кого-то обидеть, говорю, что чувствовала. Юра ужасно переживал, ему хотелось больше дисциплины.

На Украине он это получил. Организация процесса там граничила с бюрократической, все было расписано от и до, любая передача готовилась заранее и репетировалась. Для него это было счастьем, Юра считал, что так и должно быть. Кроме того, в Киеве ему предложили готовить молодых комментаторов, и Юра смог реализовать желание иметь учеников. Курировал, воспитывал, разбирал каждый матч. Одновременно сам возглавлял несколько программ. Украина позволила воплотить в жизнь многие из его стремлений и ожиданий. Мне было очень тяжело уговорить его уехать.

— Значит, инициатором отъезда были вы. И он вас не выдал, сказав в интервью после возвращения: «Решил в трудную минуту остаться со своей страной».

— За два года работы в Киеве Юра стал настолько востребованным и ключевым для украинского спортивного канала, что это давало ему уверенность: нужно оставаться. Но вокруг уже начало происходить бог знает что. Дочь и зять волновались, не понимая, что мы там делаем. Противники режима ворвались в телецентр, разбили новостные студии. Мы жили в трехстах метрах от Киевской рады, кругом ходили вооруженные люди, призывавшие убивать москалей. Обстановка становилась опасной. Все знали, кто такой Юрочка, он мог показаться кому-то олицетворением того, против чего выступали эти люди.

Мне снились сны, где все залито кровью, я не могла найти им объяснения. Потом загорелся наш дом, хотя пожаров в центре Киева не было четверть века. Предчувствия усиливали и без того непростую обстановку. Юра очень любил Киев, многое виделось ему под другим углом. Но меня внешние обстоятельства стали сильно тяготить.

Когда стали улетать, главный киевский аэропорт уже контролировался людьми с оружием. Тогда я придумала хитрость: мы купили билеты в Москву из двух аэропортов, не зная, через какой сможем улететь. Юра был обеспокоен меньше, но я готовилась к самому худшему.

— Его легко отпустили с «НТВ-Плюс» в 2012-м?

— Не думаю, что каналу было безразлично, уход Юры был большой потерей. Но его тянуло к новому жизненному витку, украинцы многого от него ожидали, делали на Юру ставку как на комментатора и наставника.

— Когда вернулся, без проблем взяли обратно?

— Юра хотел спокойно пережить чемпионат мира 2014 года. Не торопился, зная, что будет востребован. Запомнилось, что на «НТВ-Плюс» не было свободных ставок, и его взяли на первую освободившуюся, кажется, даже не комментаторскую. Но на время бразильского чемпионата Юра взял паузу, как и хотел.

— Квартира, где мы беседуем, в шаговой доступности от телецентра, и даже улица называется Останкинской. Так совпало?

— Чистое совпадение. Это квартира родителей Юры, они переехали сюда из Видного, где прошло его детство. Теперь тут живем мы.

— Почему вы не взяли фамилию Розанова после свадьбы?

— Это было моей головной болью. Оба много работали, никак не могли выбрать время для свадебной церемонии. Потом я поехала в Беслан, где мы два года помогали справляться с последствиями ужасных событий. И на меня сильно повлияло отношение осетин к семье. Для них это самое главное, осетинский род исчисляется коленами, у каждого человека 80-90 родственников, и все друг друга знают. Продолжение рода для осетин невероятно важно. Меня это переформатировало. Стала думать: «Боже, почему мы так легкомысленны, почему до сих пор не в браке?». Сказала Юре, он с радостью согласился, мы даже выбрали день — и снова разъехались по командировкам. Официально расписались в 2005-м. Наконец-то сыграли свадьбу, пригласили гостей.

Даже не знаю, почему не взяла фамилию Юры. Очень хотела сделать это во время его болезни, повенчаться, стать еще ближе. Но два с половиной года прошли в бесконечных процедурах, безостановочной борьбе. И я откладывала, откладывала…

— Через что вам пришлось пройти в Беслане?

— Там работало очень много моих коллег: психологи МЧС, оказывавшие самую первую, самую экстремальную помощь, западные специалисты, врачи других профилей. Ведь нигде и никогда не было ничего подобного, если говорить о масштабе. Ни в одной стране мира. Мало кто знал, на что опереться, тем более в работе с детьми.

Я поехала в Северную Осетию по линии министерства соцзащиты, мы помогали пострадавшим из числа тех, кто сам оказывал социальную помощь жертвам трагедии. В том числе родителям, потерявшим детей. Мы постоянно ездили по всей республике, работы было очень много. Спустя год во Владикавказе случилось еще несколько терактов, погибли женщины, дети. Я видела много плачущих осетинских мужчин, поверьте, это выжигает изнутри. Установка на то, что мужчины не плачут, сломалась, сильные кавказские люди больше не могли сдерживаться. Ситуация была чрезвычайной в прямом смысле слова.

— Какое место на земле вы могли бы назвать любимым для вас и Юры?

— Ниццу. Впервые там оказавшись, раскрыла ее для себя не только с туристической стороны. Во-первых, музей Шагала с его последними работами. Во-вторых, Старый город, который мы обследовали от и до. Ницца стала для нас Меккой, в которую бесконечно тянуло, она всякий раз открывалась по-новому. Наконец, дочь, находясь в положении, поехала туда подлечиться, но не успела вернуться, и в Ницце родился наш с Юрой внук. После этого мы прожили там год, я приезжала к Юрочке в Киев, он выбирался к нам во Францию.

— В какой момент после смерти Юры вы смогли себе сказать: «Жизнь продолжается»?

— Такой момент определенно был, причем совсем недавно. До этого, чем бы ни занималась, меня окружал мрак.

За полгода до ухода Юрочки у нас родился второй внук, дочь назвала его в честь «дэда». Юрочка никогда не знал, кем был крещен, Юрием или Георгием, но сам выбрал внуку второе имя, успев побывать в роддоме и подержать его на руках. Я же почти не видела маленького. Сначала из-за болезни Юры, затем из-за окружившего меня тумана и убийственного понимания: весь мой мир рухнул. Как бы ни страдал Юра, как бы я его ни любила, я отпустила его, держа за руку после смерти. Но как жить самой — совершенно не представляла, превратившись в полуавтомат, в человека-функцию.

В марте была вторая годовщина ухода Юрочки. После этого вдруг поймала себя на мысли: ко мне стала возвращаться осознанность действий. Ответственность перед внуками за заботу о них. Восприятие внешнего мира.

Многие из тех, кто видел маленького Георгия, говорили: «В него перешла Юрочкина душа». Со старшим внуком я была с рождения, младшего, тяжело болея, увидела только в полгода. И у нас с ним возникла не просто любовь, а какая-то удивительная внутренняя связь. Эти огромные распахнутые голубые глаза, моя сестренка называет их Юрочкиными…

Кроха-внук вернул мне ощущение важности жизни при условии, что буду находиться рядом. Очень люблю старшего, но младший — каноническое воплощение тезиса о жизни, сменяющей и вытесняющей смерть. Малыш выделил меня среди всех, понимаете? После этого осознала и приняла: жизнь продолжается.

Специальная страница памяти Юрия Розанова на «Матч ТВ»

«Марио Фернандес вправе сам выбирать клуб. И он точно усилил бы «Зенит». Интервью Александра Тарханова

Поговорили с известным российским тренером о ключевых событиях предстоящего сезона.

Звонок корреспондента «Матч ТВ» застал специалиста в городе Хвалынске Саратовской области. Оказалось, у футбольных людей есть повод появиться и в таких местах: в Хвалынске в эти дни проходит открытый Кубок Поволжья по мини-футболу памяти Константина Еременко.

— Начнем с самой громкой темы четверга: трудоустройства в России Марио Фернандеса. На что это похоже, как считаете?

— Выбирать клуб — право футболиста. Он армейская легенда, но сейчас такие времена, что где лучше, туда игроки и идут. Правда, не думаю, что в ЦСКА Марио было бы намного хуже. Чувствуется, что большую роль в происходящем играет агент.

— Вам не кажется, что армейцы в этой ситуации выглядят обманутыми?

— С учетом того, что ЦСКА пошел игроку навстречу, Фернандес поступает не совсем правильно, однако осуждать его не могу. Ясно, что определяющее значение имеют деньги. При всех прочих обстоятельствах выбор и клубами, и футболистами делается в зависимости от финансового фактора, такова уж сейчас общепринятая практика. Агент наверняка рассматривал варианты под этим углом.

— В деле есть еще одна сторона: зачем «Зениту» 32-летний футболист, играющий на энергозатратной позиции?

— Атакующий игрок поможет команде, усилив ее потенциал в нападении. И за счет роста конкуренции, и напрямую. Конечно, Фернандесу никто не гарантирует включения в состав, но он точно укрепит переднюю линию, если наберет оптимальную форму, потенциал для этого у Марио есть.

— Уже можно сказать, что «Зенит» — чемпион-2023/24?

— Разумеется, нет. Претендент номер один — безусловно, но не стопроцентный. Уверен, конкуренцию «Зениту» составит ЦСКА, тем более разозленный переходом Фернандеса, да и «Спартак» потенциально на это способен.

— Пошли жесткие шутки: в Суперкубке Набабкин сделает подкат и закроет тему Марио.

— Ну, зачем такое? Лучше по игре доказать, что сильнее. Просто так «Зенит» чемпионат не выиграет. В минувшем сезоне любой соперник создавал ему проблемы разной степени сложности, даже аутсайдеры. Придется напрягаться, чтобы набирать очки. К тому же второе место для нынешнего ЦСКА — вовсе не потолок, армейцы должны прибавить в мастерстве, игре, надежности. Хотя надежность там и так хорошая, один Акинфеев чего стоит в этом плане. Прибавят — «Зениту» будет нелегко.

— В «Спартаке» видите работу Абаскаля?

— Видел в осенней части чемпионата. Весной случился провал. В первой половине сезона испанец команду раскрепостил, сплотил, наладил отношения в коллективе. Весной надо было добавить во все это футбола, почерка, игры. Пока не получилось. Комментировать нынешний «Спартак» возможно, только если отталкиваться от результатов, в игровом плане их понять еще тяжело. Третье место намного лучше, чем 9-е до этого, но хуже, чем те места, к которым «Спартак» когда-то привык.

Кстати, осенью за «красно-белых» играли в основном россияне. И добились большего, чем иностранцы весной. Среди легионеров же одна прима — Промес. В остальных ничего особо ценного я не рассмотрел.

— Будь вы тренером команды, где играет осужденный за вооруженное нападение футболист, держали бы его в составе?

— Пока все выглядит как слухи. Суд то ли окончательный, то ли нет, официальную позицию Голландия и Россия не обнародовали. Надо ждать окончательной ясности, а пока, если игрок полезен, он должен играть. Расследования разные бывают. В таких вопросах важна стопроцентная уверенность.

— Марцел Личка перешел из «Оренбурга» («андердог») в высоко позиционирующее себя «Динамо». Ему придется заниматься то же работой?

— Тренерская работа везде одинакова, другой вопрос, пойдет или не пойдет у Лички в Москве. Иной раз такое не зависит ни от уровня клуба, ни от мастерства тренера. В «Динамо», например, можно предположить сильное давление, связанное с необходимостью занять высокие места. Остальное определяется уровнем игроков: чем он выше, тем тренеру легче работается. Стиль игры у одного специалиста всегда тот же, а вот организация игры в зависимости от соперника может быть разной. Кстати, читал недавно интервью Лички: собирается строить в «Динамо» атаку. Игроки по тренировкам тоже это подтверждают. Уже интересно, посмотрим, как пойдет.

— Захаряну, Сперцяну и другим звездочкам нужно уезжать за границу?

— Захаряну прежде, чем уйти, нужно хорошо играть за свой клуб. Пока разговоров много, конкретики нет. Сперцян заметен в «Краснодаре», но дальше слухов дело тоже не идет. Важно еще понимать, куда уезжать. Польша, Чехия и другие чемпионаты этого уровня не обеспечивают раскрытие футболистов. В отличие от «Аякса», «Баварии», «Барселоны» и других клубов высокого уровня. Смысл уезжать в средние лиги только один: попасть на международную арену. Прогресса это не обеспечит, только обозначит дальнейшие перспективы.

А бывает еще и так, что футболист не попадает в привычный ему стиль. В «Краснодаре» Сперцян привык к одному футболу, окажется в команде, где нужно бегать и бить вперед, — может потеряться.

— «Ахмат» сможет повторить или улучшить и без того высокое пятое место?

— Сергей Ташуев работает системно, отсюда и прогресс. Хватит ли кадровых мощностей? Состав у «Ахмата» хороший, считаю. Если с таким подбором футболистов они стали пятыми, смысл что-то менять?

— Вы работали в Армении, знаете футбол этой страны. Международный всплеск армянского и грузинского футбола — тенденция?

— В Армении тренеры работают по-разному в плане стиля, нет единой концепции, позволяющей говорить о прогрессе. Когда лимит разрешал трех иностранцев, армянская лига была сильнее. Сейчас допустили восемь, кажется, и это снизило качество игры. Денег у клубов больших нет, игроки приглашаются в основном африканские и не первой величины, это чувствуется. Армяне же показывали футбол более осмысленный и интересный.

Если же говорить о международных успехах, то кавказские клубы и сборные выигрывают локальные бои, но не сражение. Вот выйдут из группы на уровне сборных, тогда будет системный прогресс. Без этого все выглядит несколько эпизодическим и опирающимся на ситуативные факторы. В прошлом году Армения тоже стартовала в квалификации неплохо, но под конец сдулась.

— Карло Анчелотти никогда не работал главным тренером сборных, зато в клубах выдавал абсолютный топ. Легко ли ему будет с бразильцами?

— Тренер сборной и клуба — практически разные профессии. В прежние времена были специалисты, которые работали только там или там, никогда не переходя из сборной в клубы и наоборот. Сейчас все смешалось, но отличия между двумя спецификациями по-прежнему велики. Анчелотти может столкнуться с чем-то для себя новым и непривычным. Хотя как тренер он, конечно, супер.

«Не хочу в аренду. Буду работать и доказывать, что нужен ЦСКА». Интервью Максима Мухина

Полузащитник армейцев Максим Мухин рассказал «Матч ТВ», как относится к сокращению своего игрового времени, вспомнил съемки в стильном видеоролике, признался, что не попал в ворота со 142-метровой высоты, и заявил, что был не нужен менеджменту «Локомотива», но не самому клубу.

Мало кого зовут в сборную после всего лишь шести матчей, проведенных в РПЛ. Мухина позвали. Не успел он освоиться в роли открытия сезона-2020/21, как перешел в ЦСКА, где стабильно играл до минувшей зимы. Потом вдруг стал игроком замены, забил первый во взрослой карьере гол и объяснил «Матч ТВ», что с ним вообще происходит.  

— Сколько дней отпуска было у вас после сезона?

— Около двух недель. На пять дней поехал в Турцию, остальное время провел у родных в Тольятти.

— Тренировались?

— Конечно. Нам выдали план отпускных нагрузок, плюс я работал по программе нашего реабилитолога Игоря Степанова. Благодаря этому в тренировочный процесс вошел без проблем.

— Есть разница между какими-нибудь австрийскими летними сборами и Новогорском, где сейчас ЦСКА?

— Принципиальной нет. Здесь тоже елочки красивые, тренировки такие же, от работы ничего не отвлекает. Главное, чтобы травм не было.

— Зимой вы снялись в юмористическом ролике, посвященном Fan ID, его легко найти с клубных соцсетях. По общему мнению, со своей ролью справились классно. Как все происходило?

— Подумал, что было бы неплохо такое снять, предложил концепцию, организовал съемку. Шучу. Наша пресс-служба придумала, как все сделать, я исполнил.

— Были единственным кандидатом на главную роль?

— Кажется, предлагали еще Облякову с Кучаевым, но они не смогли. Снимала все клубная медиагруппа, по времени это заняло 2-3 часа, совершенно не устал. Были дубли и повторы, приходилось переснимать, но вообще процесс интересный.

— Брат вашего одноклубника Матвея Лукина Алексей — профессиональный актер. С ним советовались?

— Нет, хотя мы знакомы, зимой участвовали в съемках новогоднего армейского корпоратива.

— После ролика о Fan ID вы из игрока стартового состава превратились в выходящего на замену. Совпадение?

— А это произошло одновременно?

— Плюс-минус. Спрашивал с иронией, естественно, — некоторым свойственно связывать нефарт с посторонними событиями. Теперь серьезно. Есть выражение: «Причину проблем ищи в себе». Искали, если считать проблемой сократившееся после зимы игровое время?

— Конечно, искал. Любой футболист задумывается, что и как он делает на поле. Стараюсь находить свои ошибки и исправлять.

— То есть до зимы ошибок не было, и вы выходили в «старте», а после…

— Возможно, на зимних сборах не смог доказать тренеру, что лучше других. Физические показатели в норме, значит, в команде появились футболисты сильней меня.

— Зделар, например?

— Как вариант.

— Был у вас разговор с Владимиром Федотовым по его или вашей инициативе?

— Не было. Но я и так понимаю, какие ошибки нужно исправлять.

— Помощник Федотова Радик Ямлиханов говорил, что вам следует прибавлять в технике.

— Соглашусь. Иногда оставляю опорную зону, выбрасываюсь вперед, — это тоже требует корректировки. В другой раз подводит слишком большое желание. При отборе или прессинге хочу как можно быстрее завладеть мячом, но тороплюсь и проскакиваю, соперник меня обыгрывает. Позже анализирую такие эпизоды, чтобы продолжать расти, — в подготовке стараюсь исходить из этого.

— Ваши фолы и карточки — тоже от избыточного желания?

— Пожалуй. Настрой высокий, а холодной головы не хватает. Хотя в жизни спокойный, меня сложно завести.

— Соперники пользуются вашей горячностью?

— Бериша не так давно после потери мяча схватил за руку, чтобы спровоцировать. Я не сдержался, толкнул его в грудь. Оба получили по предупреждению.

— Тот же Ямлиханов говорил, что есть мысль сделать из вас «диспетчера». Видите себя в этой роли?

— Можно сказать, да. Сам замечаю, что стал лучше видеть поле, получаются обостряющие пасы. Что-то во мне раскрывается, наверное, потому что раньше такого не было.

— Давайте про еще один ваш ролик. Били по воротам с крыши башни «ВЭБ-Арены», а это 142 метра. На видео финал как-то затуманен. Признайтесь, попали в цель?

— Все-таки нет, метров семи не хватило. Попыток было штук 20, постоянно менялся ветер, мяч летел в разные стороны. Однажды показалось — попал, но немного не хватило траектории.

— Страшно махать ногами на такой высоте?

— Не очень. Крыша большая, огороженная перилами, — разбегался и бил. Можно было продолжать попытки, но мячи кончились, решили прекратить.

— Как отметили первый гол во взрослой карьере, забитый в конце апреля «Ахмату»?

— Пиццы поели после игры, запили изотоником.

— И в следующем матче — снова мимо стартового состава.

— Забил и забил, что тут такого. Вышел на пять минут, кроме гола мало что успел показать. Для попадания в стартовый состав этого мало.

— После матча в Грозном вы признались: забили вопреки тренерской установке, подключились к атаке, а должны были остаться в центре. Влетело?

— Когда убегал, видел, что второй опорник на месте, так что было кому подчистить. И раз уж забил, риск вроде как оправдался.

— Весной прошла информация: ЦСКА не планирует вас продавать или отдавать в аренду. Это соответствует вашим желаниям?

— Конечно, я не хочу уходить. Буду работать и доказывать, больше думать о своей игре, прибавлять, отдавать все силы. Если поставить цель, обязательно ее добьешься.

— Иностранную аренду тоже не рассматривали?

— Пока нет. Надо сначала что-то показать в России.

— Слышали о намерении «Локомотива» вас вернуть?

— Ребята в команде шутили на основе каких-то новостей, но мне никто ничего не предлагал.

— Свой первый агентский договор, обернувшийся позже проблемами, вы подписали с человеком, не имеющим лицензии. Причем посоветовали его вам тренеры тольяттинской футбольной академии. Это нормально?

— Возможно, они сами не понимали, с кем имели дело. Из моего выпуска с тем же посредником подписали контракты еще человек пять. По-моему, с футболом все уже закончили.

— К Вадиму Шпиневу сами обратились, когда отношения с первым агентом зашли в тупик?

— Нет, он предложил сотрудничество.

— Впоследствии сообщалось, что генеральный директор «Локомотива» Владимир Леонченко предлагал вам продлить контракт с клубом в обход Шпинева, но вы на это не пошли.

— Немного не так. Общение с генеральным директором было, прозвучали определенные условия, я попросил все переговоры вести через агента. На этом история с их стороны закончилась, вскоре перешел в ЦСКА.

— Осталось неприятное чувство от того, что стали не нужны «Локомотиву», где у вас получалось?

— Самому «Локомотиву» и тренеру Николичу, может, и был нужен. А вот менеджменту клуба, получается, не очень.

— Ваш старший брат Никита — футбольный судья. Почему он приписан к Саранску?

— Потому что там живет. Брат уехал из Тольятти в саранскую футбольную школу, дорос до дубля «Мордовии», поиграл годик и закончил.

— Консультирует вас по судейским вопросам?

— Иногда что-то обсуждаем. И оба удивляемся.

— Если брат дорастет до высокого судейского уровня, сможет судить матчи с вашим участием?

— Я слышал, что такое невозможно. Наверное, ему просто не дадут назначение на игру моей команды.

— Высокие футбольные инстанции собираются изменить правило определения офсайда. Считать «вне игры» лишь в том случае, если нападающий целиком находится за линией защитников. Как относитесь?

— Пока не слышал, но отношусь нормально. Пусть лучше офсайды будут явными, чтобы из-за нескольких обидных сантиметров не ломалась игра. Больше шансов для атаки будут способствовать результативности, а значит — зрительскому интересу.

— Готовы отрабатывать на тренировках ситуацию со специально оставленной перед линией офсайда частью тела нападающего?

— Не стал бы исключать. Если правила меняют игру, к ним нужно приспосабливаться, чтобы побеждать.

«О новом контракте договорились еще в мае, но я сам попросил вернуться к теме после сезона». Интервью Дмитрия Парфенова

Главный тренер «Родины» рассказал «Матч ТВ» об огненных «стыках» с «ПАРИ НН» и судействе в них, агрессивных беседах с прессой, смысле существования клуба, в котором он работает, мусульманских постах игроков и трех одинаковых голкиперах.

Отдохнув лишь девять дней, команда Парфенова плотно работает на базе «Сатурна» в Кратово. Ехать далеко, зато обстановка тишайшая. И для тренировок, и для интервью — в самый раз.

— Как пережили драматический невыход в РПЛ, едва не отыгравшись в гостях после домашних 0:3?

— Эмоциональный момент, давший пищу для размышлений. Разочарование — не совсем верное слово. Скорее, огорчение. Могли, видели цель, были близки, — не получилось. Понятно, что тяжело, но надо двигаться дальше. Пауза между сезонами небольшая, не было времени особо переживать.

— «Родина» оказалась в числе претендентов на повышение в классе лишь поздней весной. До этого задачи подняться выше не было?

— Основным намерением минувшего сезона было познакомиться с ФНЛ. Мы начали чемпионат, по сути, тем же составом, которым вышли из второго дивизиона, добавился разве что Гордюшенко. Понятно, что в таких условиях сложно ставить большие задачи. Подняться как можно выше, понять, насколько игроки готовы к более серьезному уровню, — ориентировались примерно на это. И по качеству футбола не уступали большинству участников. Это видно и по статистике, и по тому, как протекали матчи. Был один отрезок, когда при хорошем качестве игры не могли выиграть. Такое влияет на уверенность игроков, непростой момент. В целом же, получился неплохой год на адаптацию, теперь ставить задачу выхода вполне реально, на мой взгляд.

— На какой день после второго матча, что называется, отпустило?

— День не назову, потому что пауза у нас получилась мизерная, недельная. 10 июня сыграли второй «стык» — 19-го снова собрались. Не отпуск, а большие выходные. Я переварил все за день-два, про других не скажу, это личное дело.

— После 0:3 в первом матче в «Родину» не верил никто. А вы сами?

— На уверенность мог повлиять результат первой встречи, но не игра. По качеству футбола и количеству голевых моментов мы выглядели неплохо. В первые минуты проявилась скованность, но дальше держали матч под контролем. Помешали необязательные голы и банальная реализация. Сразу после 0:3 сказал в раздевалке: «Парни, примеры есть, пусть и не много. Можем отыграться. Будем пытаться».

— Вышли на ответную игру предельно настроенными или расслабленными, потому что нечего терять?

— Предельный настрой был и в первом матче, что сказалось в первые 10-15 минут. Скомкали начало, мяч фактически сами себе забили, не очень организованно провели концовку. А на вторую игру выходили, скорее, с уверенностью, что покажем хороший футбол. И что железно будут моменты, которые реализуем, на такой сценарий намекал первый матч. В плюс нам пошел и характер игроков, их самолюбие, желание реабилитироваться, пусть даже для самих себя и близких.

— В выборе маленького стадиона — 4-е поле академии «Спартака» — был умысел насолить сопернику?

— А чем мы могли насолить? Принимаем соперников на этом стадионе, на «ВТБ Арене» провели лишь несколько домашних игр. Регламенту сооружение соответствует, каждый день тренируемся на искусственном поле, где нам еще играть? Никакой другой подоплеки не было.

Будучи игроком, сталкивался с хитростью: приезжали в Санкт-Петербург, просили постричь газон на предыгровой тренировке, слышали «да-да, конечно», на следующий день трава была еще выше. У нас же все прошло по стандарту. Можно подумать, игроки «ПАРИ НН» выросли на «Сантьяго Бернабеу» и теперь испытали стресс от раздевалок. Они сами выходили в РПЛ с третьего места из-за недопуска «Алании» в прошлом году. И с синтетикой отлично знакомы: не знаю ни одной академии, кроме «Краснодара», где футболистов готовили бы на натуральной траве.

— После ответного «стыка» в Нижнем вы сказали: «Каждое полустолкновение судилось в другую сторону, добавили всего две минуты». Что конкретно имели в виду?

— Не то чтобы помощь, но преимущество соперник получил. Поверьте, когда забиваешь два мяча и стремишься к третьему, а тебя дергают свистками, темп постоянно сбивается. Есть понятие — грань фола. Расплывчатый момент. Но в границах одного матча судья обязан трактовать нарушения одинаково. А не так, что при 0:0 — одни критерии, при 2:0 — другие, причем в пользу проигрывающих.

Чтобы это не выглядело жалобами, повторю уже сказанное: после 0:3 в первом матче винить, кроме себя, нам некого. И все же домашняя судейская симпатия во втором матче была. Как и в противостоянии «Факела» с «Енисеем», кстати. Что не умаляет достоинств воронежцев и нижегородцев.

— В первом вашем «стыке» домашней симпатии не было?

— Мы проиграли 0:3. Можно говорить, что хочешь, но результат красноречив.

— Зачем вы предлагали журналисту «агрессивно поговорить» после пресс-конференции? Те самые 0:3 сказались?

— Нет, вел себя спокойно. Может, кто-то не понял, объясню: среагировал на форму и интонацию вопроса. Ваш коллега повторял мысль все громче и громче. Я не глухой, все слышал, попросил не использовать повышенный тон. Если уж так хочется, то после пресс-конференции и в узком кругу. Да и что значит — «мало били по воротам»? Некорректная фраза, потому что удары у нас были, пусть и не всегда доходили до вратаря. Есть статистика матча, лучше изучить ее, прежде чем выдавать за факт и трижды повторять с нарастающим давлением. Драться, разумеется, я не собирался, сказал ровно то, что хотел: не стоит шуметь при всем честном народе.

— Ваш контракт с «Родиной» до сих пор не продлен. Почему?

— Все оговорено, остались небольшие нюансы.

— Считается, что продление контракта до решающих матчей — демонстрация доверия тренеру.

— Договоренность о новом контракте была достигнута еще в мае, но я сам предложил отложить вопрос. Месяц получился непростым: решался вопрос с «Аланией», не знали, попадем ли в «стыки», потом сами решающие матчи. Контрактные дела в таких обстоятельствах отвлекали бы от главного.

— У вас нет агента. Трудно самому сказать владельцам клуба: «Мне нужны такие условия?»

— Больше слушаю, чем говорю, ценников на себя не вешаю. Есть возможности клуба, есть друзья, которые подскажут, помогут, возьмут на себя юридические тонкости. Поэтому в «Текстильщике», «Тосно», «Урале», «Арсенале» решал все вопросы сам.

— Какова стратегия летнего усиления «Родины»?

— Усилением номер один для нас будет сохранить нынешний костяк, сформированный в зимней части сезона. После стыковых матчей у ребят появились варианты. Та же ситуация в других клубах первой шестерки, проявившие себя быстро попадают на заметку.

— Хватит сохранения костяка для решения задач следующего сезона?

— Это главный, но не единственный вектор. Конечно, понадобится точечное усиление на конкретные позиции. Важно помнить и про обязательного российского «лимитчика», который должен не просто отбывать номер, а помогать команде. Молодым не хватает стабильности, значит, нужно определяться, одним или двумя молодыми закрывать регламентную норму, а также на одной или двух позициях их использовать. И параллельно решать вопрос завышенных цен на толковых «паспортистов».

— Если ставить задачу выхода в следующем сезоне, надо бы и легионеров пораньше подыскивать.

— С иностранцами есть серьезные сложности по оформлению и платежам. Но этот вопрос больше к клубу, в селекции я отвечаю за футбольную составляющую. Да и работы с командой сейчас очень много из-за короткого межсезонья.

— Есть разные цели существования клубов: для результата, для болельщиков, для выручки от продаж игроков. К какой модели ближе «Родина»?

— Снова вопрос не ко мне. Знаю, что мы точно не уходим в рыночный космос, не форсируем борьбу за титулы, не скупаем звезд как «Анжи» Сулеймана Керимова. Не забывайте про нашу академию, «Родина-2» и «Родина-М» играют во Второй лиге. Все это приметы клубной вертикали и поступательного развития. Не искусственно быстрого, а системного.

В идеале «Родина» должна быть представлена во всех футбольных лигах и объединять вокруг себя как можно больше юных ребят, обучающихся футболу. Бизнес-идеей это называть или социальной, не мне судить, но ни то, ни другое ни одному серьезному проекту не помешает. В Москве 20 миллионов населения, у нас занимаются многие ребята, отсеянные академиями ведущих столичных клубов, это тоже нужно учитывать. «Родина» стала одним из заметных футбольных центров на карте страны, а уж с какими целями это затевалось, нужно спросить у тех, кто затевал. Для меня важнее, что у нас со второй командой сквозная заявка, что помогает решать проблемы с составом и способствует росту молодых способствует.

— В составе «Родины», судя по сайту клуба, пять вратарей. Зачем вам шестой, Городовой, перешедший из «Факела»?

— Во-первых, существует фактор опыта. Во-вторых, конкуренция — естественный момент. И не только у вратарей. Добавятся игроки в нападении, нужно думать об обороне с учетом того, что Крижан в ответном стыковом матче сломал руку, а Аликин с Рыковым закончили карьеру. В каждую линию рассматриваем по одному-два новичка. Сколько всего? Точно не семь-восемь, меньше. Если, повторяю, сохраним костяк. Отталкиваться будем от качества исполнителей.

— Как играли голкиперы Айдаров, Баринов и Сангаре, проведшие в сезоне строго по 13 матчей, — до ошибки или по графику?

— Точно не до ошибки, такой подход не добавляет голкиперам уверенности. Скорее, наоборот, вратари после ошибок выходили в следующей игре, из-за чего нам немного не хватило стабильности. В остальном учитывалось мнение тренера вратарей. Не в обиду парням, четкого первого номера у нас не было. Все три прошли важный путь, каждый провел и хорошие, и средние матчи, получил необходимую адаптацию и сделал шаг вперед. Равное количество игр в сезоне — совпадение.

— Калмыков и Султонов не пригодились «Торпедо», но были очень заметны в «Родине». «Торпедо» с обоими выступило бы еще хуже?

— Мне некорректно отвечать на вопрос в такой постановке. Они мои футболисты и для меня самые лучшие. Что за ситуация была в «Торпедо», не знаю. Для «Родины» это важные исполнители.

— Мусульмане в команде блюдут посты?

— Калмыков и Гордюшенко — да. Астемир форму почти не теряет, хороший футболист, у Амура, если посмотреть статистику, весна из года в год слегка проседает. Мы знали об этом, когда приглашали Калмыкова, но он духовитый парень, всегда помогает, чем может. С Мирзовым в «Тосно», Эль-Кабиром в «Урале» была похожая ситуация. Приносили марокканцу под дверь поднос с едой после захода солнца, хоть так подкармливали. Это личный выбор ребят, на такое не повлияешь.

— Тренерский штаб «Родины» изменится перед сезоном?

— Если только возьмем второго аналитика. Функции давно расписаны, штаб работает сплоченно и качественно.

— В первых 13 матчах сезона у «Родины» была одна победа. На финише команда оказалась в стыках. Вы объяснили это качественным зимним сбором в ОАЭ. И только?

— С 12-го по 15-й тур мы шли на 17-м месте, потом стали подниматься. Это совпало с приходом опытного Маурисио, Уэсли и Калмыкова, правда, все трое пришли разобранными. Уэсли не играл три месяца после травмы, Маурисио столько же — после окончания контракта в Греции, Калмыков не попадал в состав «Торпедо». На приведение их в норму и встраивание в состав потребовалось время, но эти игроки многое дали команде в плане ментальности и уверенности. Зимой к ним добавились Султонов, Дмитриев, Ищенко, Камышев, Плиев. Это позволило нам стать той «Родиной», которой для выхода в РПЛ не хватило совсем немного.

— Как себя чувствует тренер команды, идущей на 17-м месте?

— Не очень хорошо. И у руководства вопросы, думаю, возникали, хотя я не общался с президентом клуба в ежедневном режиме, это замкнул на себя спортивный директор Алексей Зинин. Старался абстрагироваться от турнирной таблицы, чтобы не переживать, а работать. Самым сложным было убедить игроков, что справимся, если продолжим начатое. Вообще, здоровую атмосферу в коллективе удалось поддерживать на протяжении всего сезона. Пришлось и самому не подавать вида, что нервничаю, игроки такое всегда чувствуют.

— В свое время Курбан Бердыев сильно хвалил работу Унаи Эмери в «Спартаке», отмечал перемены и прогресс. У Гильермо Абаскаля, как тренер и экс-спартаковец, видите подобное?

— Весной удалось посмотреть лишь пару матчей «Спартака». С чем связано проседание по сравнению с начальным периодом работы Абаскаля, сказать сложно. Особенно на фоне большого количества травм. На каком-то этапе команда стала показывать новое лицо, но для выводов времени маловато, нужны более стабильные периоды. Пока анализ базируется на результатах, хотя когда мы жили на сборах в ОАЭ рядом со «Спартаком», были видны эмоции, активная работа, общий порыв. Состав-то у Абаскаля молодой, а это всегда чревато перепадами уровня.

— Представьте, что легионер «Родины» у себя на родине ширяет кого-то ножом и приговаривается к полутора годам тюрьмы. Параллельно ведется следствие по делу о наркотиках, где он проходит как обвиняемый. Оставите такого в команде?

— К счастью, выбор делать не мне, а клубу. История имиджевая, и если все доказано… Я не в курсе обстоятельств дела Промеса, вы ведь о нем спрашиваете. Для команды голландец фигура важная, поэтому клубу придется очень тщательно взвесить за и против. Со своей стороны от советов воздержусь. Бывает, скажешь что-то, не побывав в чужой шкуре, и вскоре жизнь ставит перед тяжким выбором тебя самого.

Отвернуться от игрока, по большому счету, справедливо, но его любят болельщики, он приносит результат. Наконец, никто не знает степень раскаяния Промеса. С другой стороны, Кокорин и Мамаев получили реальные сроки даже не за нож, а за стул. Почему к Промесу надо относиться иначе? Счастлив, повторяю, что решать не мне. «Спартаку» предстоит принять сложное решение.

— До «Родины» вы работали в тульском «Арсенале», где поменялось множество тренеров, и ни один не дал серьезного результата. Зато там почти 9 лет не меняется генеральный директор. Совпадение?

— Предлагаю взглянуть с другого ракурса. Вот, говорят, что у меня в «Арсенале» не получилось. Но мы оставили команду в премьер-лиге, значит, не получилось у тех, кто пришел позже. На мой взгляд, нам удалось собрать боеспособный «Арсенал». Если чего и не хватило, то терпения руководства дождаться результатов. Удержались в РПЛ, а в следующем сезоне нашему тренерскому штабу отвели пять туров, чтобы показать новый футбол и результаты.

— Прозвучало в прямой постановке?

— Насколько помню, да. На сборах тренировались 12 футболистов, из них трое из молодежной команды. Смольников, Коченков и другие стали приходить позже, при этом мы умудрялись в чемпионате кого-то обыгрывать. Было сказано, что времени на раскачку нет, контрольная отсечка — пауза для сборных. В итоге расстались, и в конце сезона «Арсенал» вылетел в ФНЛ. Общаясь позже с игроками, которые оставались в команде, услышал: «Если бы ваш штаб продолжил работать, сохранили бы прописку». Тогда почему у меня не получилось? Может, как раз наоборот?

Или, допустим, «Урал». Слышу: вот, Парфенов в Екатеринбурге… Стоп. При мне были выходы в финал и полуфинал Кубка России, 10-е и 11-е места в чемпионате, причем не на тоненького, а с запасом. Чего нужно было добиться с клубом-середняком, чтобы заслужить аплодисменты? Команда в «Урале» сложилась отличная, атмосфера была здоровая, нам давался качественный футбол. Что, если не это, показатель нормальной работы клуба и тренера? Конечно, хотелось выиграть оба упущенных Кубка, как это удалось с «Тосно». Не вышло, но и полуфинал с финалом — никак не провал.

Вы спрашивали, есть ли у меня агент. Может, именно для таких случаев его и не хватает. Мало показывать нормальные результаты, надо еще красиво это преподнести.

— Люди, при которых обрушилось «Тосно», продолжают занимать высокие посты или иметь отношение к спорту. Долги до сих пор не погашены. Это нормально?

— «Тосно» остался должен и мне, и футболистам, причем нормально так должен. Но юридических концов не найдешь. Что-то висело на компаниях-банкротах, что-то обещала выделить Ленинградская область — и забыла.

У меня был позитивный разговор с губернатором, на финал Кубка прилетел целый самолет с областным правительством. После нашей победы сказали: «Красавцы, «Тосно» напрямую отобрался в групповой этап Лиги Европы!» Затем в течение недели все обещания ушли в песок, нюансы мне неизвестны.

Что предъявишь, если были лишь слова? Сегодня сказал одно — завтра другое. Не зря в КХЛ и Единой Лиге ВТБ перед сезоном требуют от клубов банковских гарантий. Произойти может что угодно, но кто-то должен ответить деньгами. Футболисты так подписывают контракты с турецкими клубами. Спасибо на добром слове, но дайте банковскую гарантию, иначе до свидания.

— «Родина Медиа» имеет отношение к вашему клубу?

— Мы тренируемся рядом, у нас прекрасные отношения, но юридической связи между командами нет, так что обе смогут участвовать в Кубке страны.

«Пока пять из пяти закрытых мишеней для меня не норма. Но бывает, что получается». Интервью Анны Грухвиной

Лыжница Анна Грухвина, перешедшая в биатлон, рассказала «Матч ТВ» о тренировках в группе Михаила Шашилова, причинах смены вида спорта, тренере-музыканте и финансовой стороне карьеры.

Анна Грухвина — молодая и успешная лыжница, на российском уровне точно не затерялась бы. Однако ее поманил бег с винтовкой. Грухвина последовала примеру подруги Наталии Шевченко и утяжелила физическую нагрузку стрелковой. Ей всего 23. Пусть у нее получится. И не только на внутренних стартах — когда-нибудь обязательно наступят и такие времена.

— Как проходит сбор в Сочи, где вы сейчас находитесь?

— Полезно. Среднегорье, подъемы в гору, перепады высот — планомерно работаем.

— С чего началась ваша адаптация к биатлону, если говорить о технике хода? Первое, что понадобилось менять?

— Пока особых изменений нет, с оружием еще не каталась. Работаю над техникой общего плана, корректировки будут в процессе.

— Как-то имитируете тяжесть за спиной?

— Бегаю, как в лыжах, без всякой тяжести. Уверена, это впереди.

— Винтовку свою новую, хотя нет — первую, видели?

— Работаю с ней с апреля. Немецкое оружие, сначала работала с одной ложей, сейчас поменяла. Рост у меня немаленький, руки длинные, шея высокая, с первой ложей было немножко неудобно.

— Планируете промаркировать свою винтовку каким-нибудь личным стикером или логотипом?

— Пока об этом не думала. Наверное, ложу еще придется менять, чтобы довести всё до ума, стрелять комфортно и без ошибок.

— С кого берете пример в плане обращения с оружием на рубеже?

— Примера нет, но мне объясняют, как и что делать, чтобы было удобно именно мне. Девчонки работают в своем ритме, а я пытаюсь отгородиться и сфокусироваться на правильности действий. Сейчас главное — уловить все нюансы и закрепить их безошибочно, а уже потом работать над темпом.

— После лыж с их двигательной активностью вас не бесит холостой тренаж?

— Нет. Занимаюсь биатлоном не настолько давно, как некоторые девочки в команде, не 10 или 13 лет. Пока всё, с чем столкнулась, не только не надоело, а наоборот, нравится. Не замечаю, как пролетает время, даже во время холостого тренажа обдумываю каждое действие и реально устаю. Стараюсь максимально концентрироваться на всем, включая мелкие детали.

— В 13 лет вы уже занимались стрельбой под руководством олимпийского призера Ольги Мельник. Велики отличия с нынешними тренировками?

— Тогда стреляла не на беговом пульсе, без особой нагрузки и из пневматики. В сущности, проходила азы. С холостым тренажом, кстати, тоже имела дело. Но всё это происходило в помещении и мало напоминало реальный биатлон. Нынешняя работа для меня во многом новая.

— Во сколько баллов оцениваете прогресс?

— Оценки себе выставлять не буду, мы ведь не только стрельбой занимаемся, а выполняем весь план подготовки. Физические нагрузки — плюс психологические, стрелковые. Иной раз такую функциональную работу выполнишь, что на рубеже не хватает концентрации. Отдохнешь — что-то начинает получаться. Прогресс в таких условиях означает постижение сути и нюансов, работу на качество, а не на оценку.

— Самый ценный совет, который дала вам подруга Наталия Шевченко, тоже экс-лыжница?

— Ни на кого не обращать внимания на стрельбище. Работать только над своими выстрелами, своими движениями. Остальное — рабочие моменты, привычный подсказ. Делюсь с девчонками итогами своей стрельбы, они мне рассказывают про свою. Все доброжелательные, пытаются помочь, чтобы я быстрее адаптировалась в этом виде спорта.

— Пять из пяти на рубеже для вас уже норма?

— Пока нет, но бывает, что получается.

— При сравнении лыжников с биатлонистами часто возникает тема невероятных нагрузок у первых и умеренных — у вторых. Подтвердите?

— Не скажу, что нагрузок меньше, просто у них другая специфика. Стрельба отнимает много времени и моральных сил, необходимо серьезно перестроить себя для такой деятельности. Если сравнивать чисто физическую активность, не назвала бы биатлонные нагрузки запредельными, в лыжах этого больше. Но стрельба плюс «физика» вполне дотягивают до высокой загруженности. Правильнее вообще не противопоставлять лыжников и биатлонистов, это действительно разные виды спорта.

— Готовы к тому, что Михаил Шашилов станет придерживать вас в первой части сезона в плане стартов, как это было с Шевченко?

— В принципе, да. Михаил Викторович — очень грамотный тренер, он дает спортсмену адаптироваться. Без готовности на соревнованиях делать нечего, а готовность для меня на первых сборах заключалась в необходимости понять сам принцип тренировочной работы. В лыжах, которым отдала 17 лет, всё было понятно, там как дома. А тут надо прийти на стрельбу, потом отправиться на трассу, затем снова на рубеж, и вскоре начинается следующая тренировка. Много нового и непонятного, без адаптации, в том числе психологической, тут не обойтись. Если форсировать, можно получить отрицательный эффект и разочароваться до такой степени, что сказать себе: «на фиг мне это надо». Лучше планомерно прибавлять шаг за шагом без тяжести на душе.

При этом если буду готова и уверена в себе, вполне могу сама попросить тренера выпустить меня на старт. Спортсмен чувствует такие моменты, тренер тем более.

— В минувшем сезоне вы стали 9-й в общем рейтинге ФЛГР и 6-й в Кубке России. И вдруг ушли в биатлон. При таких результатах сочли, что в лыжах нет перспектив?

— В Европе переход заметных лыжниц в биатлон — нормальное явление, примеры Стины Нильссон, Анамарии Лампич, Дениз Херрманн это доказывают.

— В финале спринта на последнем этапе Кубка России в Кировске вы упали, хотя выиграли квалификацию. После финиша всплакнули и сказали, что эта гонка была важна для вас. Знали, что уходите, и хотели поставить красивую точку?

— Да, знала. Когда выходила на старт классической десятки в Кировске, еще сомневалась, из-за этого даже настроя правильного не было. До этого думала, конечно, но окончательно определилась именно перед спринтом. Решила: делай, что умеешь, у тебя должно получиться. Когда нелепо упала, мне даже никто не мешал, стало досадно. Что ж, значит, так должно было случиться.

— Удивительно, что на столь важный шаг вы отважились чуть ли не в последней гонке сезона.

— Анализировала свои лыжные годы, понимала, что переход в биатлон поможет развиваться дальше как спортсменке. Каждый хочет полнее себя реализовать, этим и руководствовалась. Это был мой личный выбор, даже родители сказали: «Не будем советовать, решай сама, это твоя жизнь».

— Когда люди отваживаются на большие перемены, они не только стремятся к лучшему, но и уходят от худшего. От чего уходили вы?

— Мне скоро 24, годы идут, возраст уже не юниорский. Пора показывать высокие результаты, но, оценивая свои шансы в лыжных гонках, группу, в которой я была, прошлогоднюю работу, понимала: уже поработала почти со всеми тренерами сборной России, и если сейчас не использовать шанс поменять вид спорта, другого, возможно, не будет.

— Читал, что при распределении лыжников по тренерским группам желание спортсменов не учитывается. Это так?

— Не совсем. Каждый может подойти к тренеру или Елене Вяльбе, она замечательный человек, всё понимающий. Никогда не отворачивается от спортсменов, всегда выслушает их точку зрения. Некоторые, правда, боятся или стесняются подойти, куда направят, там и тренируются. Тренеры, в свою очередь, заранее налаживают контакт с теми, кого хотят видеть в своей группе, прощупывают, предлагают перейти к ним.

— Вы оказались в группе Андрея Нутрихина по какому сценарию?

— Решилось без меня.

— И без разговора с Вяльбе?

— На тот момент без него.

— Перед уходом в биатлон с ней общались?

— Елена Валерьевна сама набрала, поняла, поддержала, пожелала удачи.

— Как спортсмен переходит в другой вид спорта? Подписывает обходной, сдает имущество?

— Этого не было, всё решилось на уровне федераций и ЦСП без моего участия.

— Тренер Нутрихин реализует себя не только в лыжах, но и в музыке, верно?

— Знакомы с тех пор, когда он работал помощником Егора Сорина. Каждый день рождения — гитара, песни. У него и группа своя есть в Сыктывкаре. Кажется, записал альбом.

— Общались с Юрием Бородавко после того, как перешли от него к Нутрихину?

— Пересекались на каждом сборе. Юрий Викторович что-то подсказывал, советовал. Даже в спринтах между забегами находил слова.

— Не обиделись на то, что оказались ему не нужны?

— Абсолютно нет, отношусь к Бородавко очень уважительно.

— Лыжи в биатлоне у вас те же, что раньше?

— У меня был контракт с фирмой-производителем, инвентарь, собранный за карьеру, остался, на нем и буду выступать. В прошлом году бегала без новых лыж, контракт после олимпийского сезона истек. Теперь, наверное, буду покупать сама.

— Не жалко сдавать в утиль классический ход?

— Почему? Мы сейчас катаемся классикой, подъем в гору в Сочи ей делали. В утиль не сдаю, еще пригодится.

— Для вас при переходе имел значение размер призовых, которые в лыжах нынче выше, чем в биатлоне?

— Вообще не думала об этом. Но было приятно, что в лыжах нашлись спонсоры для премирования спортсменов за 1-6 места в гонках. Для молодежи, которая раньше выступала только в национальных соревнованиях, — хороший бонус с учетом того, что занимаешься любимым делом. Для тех же, кто бегал на Кубке мира, суммы, наверное, не выглядели слишком уж большими.

— Про биатлонные зарплаты теперь знает вся страна. Активно обсуждается, кому и сколько. В лыжах, как ни странно, всё тихо. Потому что все довольны?

— Просто в лыжных гонках выстроена четкая система. Отобрался в сборную — автоматически попадаешь на ставку, без вопросов. Остальное зависит от результатов.

— Когда прозвучали биатлонные голоса: «Грухвина только перешла, еще ничего не показала, а ей уже дали зарплату», — как отреагировали?

— Не обратила внимания. Обычное дело, это жизнь. Всегда найдутся те, кто скажет: «Она заняла чужое место». Но меня сюда позвали, создали условия, дали понять, что я в команде. Какие с моей стороны могут быть вопросы?

— В биатлоне, как и в лыжах, будете выступать за Тюменскую область?

— Да. Регион поддерживает, спасибо ему большое. Я родилась и живу в Тюмени, спортивную прописку никогда не меняла. Таких случаев в зимних видах не очень много, согласитесь, люди часто переходят в другой регион.

— В 2021 году вы стали самой тестируемой российской лыжницей. Сильно донимало РУСАДА?

— Состояла в пуле тестирования, заполняла дневник в базе ADAMS, была готова в любой момент сдать пробу, поэтому особо не напрягалась. Часть работы, никуда от этого не уйдешь. По ночам меня не беспокоили, самое раннее — в 6 утра, это терпимо. К тому же целью не была именно я. Сотрудники РУСАДА приезжали в соревновательный период, ориентировались на определенные места в протоколе, и так получалось, что выпадала я.

— В сочинских магазинах продается напиток, который Наталия Шевченко называет вашим тезкой, — «Тетя Груша». Вкусный?

— Мне нравится.

— А вредный?

— Если надо восстановить калории после нагрузок, нормальный лимонад. А тренируемся мы столько, что немного сладкого не повредит.

— Какие задачи максимум и минимум наметили для себя на сезон?

— Не люблю заранее говорить такое, пусть задачи останутся при мне. Они есть, и не только на сезон, а на каждую тренировку. Не было бы мотивации, не пошла бы в биатлон. Покаталась бы еще пару сезонов в лыжах, может, на том и закончила бы. Просто так спортсмены вид спорта не меняют, поверьте. Сейчас главное — закрепиться и работать, работать, работать.

Источник:Матч ТВ

«По Конституции спорт – не обязанность, а добрая воля государства. И это корневая проблема». Интервью Павла Колобкова

Экс-министр спорта Павел Колобков рассказал «Матч ТВ» о своей нынешней и бывшей работе, американской, китайской и российской спортивных системах, Олеге Блохине и Александре Кравцове, Николае Толстых и Анне Семенович.

После ухода из Министерства спорта в 2020-м Колобков почти не давал больших интервью. По его словам — сознательно. Для «Матч ТВ» было сделано исключение.

— Перед началом интервью вы общались по телефону, договариваясь во что-то сыграть. С кем и во что, если не секрет?

— Играю в гольф, будет турнир. Капитан нашей команды Дима Сватковский — олимпийский чемпион по пятиборью, обсуждали с ним детали. Света Журова тоже с нами, в команде много других спортсменов, чемпионов и олимпийских чемпионов. Они играют очень хорошо, я не очень. А вообще, спортом занимаюсь много. Два-три раза в неделю хожу в тренажерный зал, с такой же периодичностью играю в баскетбол, у нас сильная команда. Получаю адреналин и нагрузку. Плюс гольф — умный, сложный и интересный вид спорта, мне очень нравится.

— Ваша нынешняя должность — заместитель генерального директора «Газпром нефти» — подразумевает участие в спортивных проектах?

— К спорту по работе отношения не имею. Занимаюсь взаимодействием компании с государственными органами власти — так называемый GR.

— С прямым начальником Александром Дюковым часто общаетесь?

— Да.

— О футболе говорите?

— Иногда.

— За кого болеете, учитывая вашу эпохальную карьеру в ЦСКА и последующую работу в обществе «Динамо»?

— Сказать, что сильно болею, — преувеличение. Конкретную команду не поддерживаю, но отдаю должное красивой игре и соперничеству, в каждом матче выделяю приоритеты, исходя из турнирной интриги. Клубная стадия боления закончилась для меня лет 30 назад. Переживал, конечно, за ЦСКА, футбольный и хоккейный. Папа, болевший за «Динамо», в свое время подарил мне клюшку со вторым номером, до Вячеслава Фетисова он принадлежал другому армейскому защитнику — Александру Гусеву, которого вместе с Валерием Харламовым сослали в Чебаркуль. Подарок совпал с моими симпатиями. Шарфы не носил, на матчи попадал не всегда, но за ЦСКА внимательно следил.

Когда работал в «Динамо», стал ходить на хоккей постоянно, теперь уже переживал за «бело-голубых». Вообще, в игровых видах больше нравятся клубы, ассоциирующиеся с их игроками. Помните баскетбольное «Динамо» конца «нулевых», составленное только из россиян? Под руководством Сергея Базаревича играли Швед, Моня, Быков, Саврасенко, Хвостов. То «Динамо» немного не дотянуло до бронзы, но за молодой российский задор хотелось болеть. И ведь потом все эти парни составили костяк российской сборной.

Те же чувства испытывал к «Зениту» с Аршавиным, Быстровым, Анюковым. Команда играла, рвалась вверх, игроки получали удовольствие от игры, этим они и нравились.

— Вам нравился клуб времен Аршавина. А нынешний «Зенит»?

— Я и нынешнему «Зениту» симпатизирую, в том числе баскетбольному. Про футбольный могу сказать: был изначально уверен, что он станет чемпионом. Прогноз сбылся, что очень приятно, но, по сути, закономерно. «Зенит» весь чемпионат был сильнее остальных. Хочу, чтобы в будущем равных команд, которые боролись бы за первое место, было больше. При этом очень рад персонально за Сергея Семака, который вырос в Санкт-Петербурге в большого тренера. Он свой, российский, руководство в Семака поверило, и специалист доверие оправдал, заматерел.

«Ростов» — тоже интересная история. В чистом виде энергия Карпина, продукт его пятилетней работы. Мне вообще импонируют именно российские игроки и тренеры, определяющие лицо команды. А из советских времен с удовольствием вспоминаю многолетнюю связь клубов и их главных звезд. «Динамо» — Газзаев, Бородюк. ЦСКА — Тарханов, Чесноков. «Шахтер» — Грачев, Старухин. «Арарат» — Оганесян. Киевское и тбилисское «Динамо» — целая россыпь ярких мастеров. Что-то в этом было, согласитесь. И, быть может, еще будет.

— Не так давно Олег Матыцин и Валерий Карпин заочно поспорили насчет отношения тренера сборной к своей должности. Ваша позиция по этому вопросу?

— Не сказал бы, что Карпин высказался пренебрежительно. Да, резок в суждениях, но это характерно для больших тренеров и личностей. На мой взгляд, тут не было негатива по отношению к сборной, скорее, слова тренера неудачно интерпретировали. Вопрос можно было отрегулировать при необходимости в личной беседе, вынос в публичную плоскость породил ненужные отголоски.

— Спортсмены неигровых видов, особенно с такими регалиями, как у вас, часто скептически отзываются о футболистах, сопоставляя их популярность и материальное положение с завоеванными титулами. Есть тут перекос?

— Футбол объективно самый популярный и конкурентный вид спорта, в него играет весь мир. В детстве я тоже мечтал стать сначала футболистом, затем хоккеистом. Выиграть в любом виде спорта очень тяжело, вопрос в другом. Скепсис адресован порой не футболистам, а их отношению к делу. Если спортсмен убивается, умирает на поле, достойно себя ведет, прогрессирует, какие к нему претензии? Семак, допустим, скромный, знающий, умный, профессиональный человек. Своей карьерой и биографией не дает ни малейшего повода для критики.

В то же время реакция на футболистов подчас является ответной. Иногда они так себя позиционируют, будто достижения в спорте измеряются только деньгами и популярностью. Важно, чтобы уровень амбиций и самомнения соответствовал мастерству. Многое зависит от характера.

Запомнилась фраза Романцева, сказанная с тем подтекстом, что любой спартаковский запасной в России намного известнее нефутбольного чемпиона мира. Этим словам много лет, но кто-то по-прежнему считает их истиной, хотя тезис обидный и несправедливый. Рассказывали одну историю. Олимпийский чемпион Москвы-1980 пятиборец Анатолий Старостин был на сборах в Новогорске. Там же — футбольная сборная. Толик в столовой сел на привычное место, подошел очень известный футболист киевского «Динамо» и сказал: «Здесь сижу я». — «А ты кто такой? — отвечает Старостин. — Я чемпион мира, вот когда станешь, тогда и приходи».

— Конфликтно.

— Закончилось мирно, футболист ушел, хотя Толик был неправ. Суть в другом: раньше авторитет измерялся не деньгами и славой, а мастерством, местом в спортивной иерархии и результатами.

— Претендентом на стул был Олег Блохин?

— Не хотел говорить, но угадали.

— Удивительно, что спокойно ушел.

— Тогда люди все понимали.

— Что из сделанного за пять лет во главе Министерства спорта могли бы назвать поводом для гордости?

— Не за 5 лет, а за три года, до этого я шесть лет был замминистра. Мы отлично провели чемпионат мира по футболу и Универсиаду в Красноярске, большое количество чемпионатов мира и Европы. Счастлив, что был к этому причастен. Подготовка к соревнованиям была очень сложной, но интересной, а их наследие еще долго будет влиять на спорт и жизнь наших людей. Кроме того, за эти годы мы завершили реформирование системы спортивной подготовки, результаты которого должны увидеть в ближайшее время. Расширили привлечение средств в развитие спорта, в том числе частных инвестиций. За пару лет количество партнеров выросло в несколько раз, и этот процесс нужно продолжать. Развитие профессионального и массового спорта — задача не только государства, одним из эффективных механизмов являются частные инициативы и финансирование.

По поручению Президента, совместно с партнерами из двух других министерств, мы утвердили программу развития школьного и студенческого спорта, которую необходимо реализовать в ближайшее время. Конечно, период был очень сложным в связи с известным допинговым скандалом. Что-то удалось сделать, что-то нет, это тема для отдельного разговора. Однако мы реформировали нашу антидопинговую систему. За несколько месяцев до моей отставки мне и Министерству спорта, несмотря на серьезное, в том числе и политическое давление, удалось войти в состав членов Бюро конвенции ЮНЕСКО по борьбе с допингом, а это всего 6 человек.

Был сделан большой рывок и в пропаганде спорта. Не хочу много об этом говорить, однако вся эта работа привела к росту количества людей, которые занимаются большим и массовым спортом. Таковы объективные показатели, они проверялись различными способами. При этом одна из основных проблем уходит корнями в 90-е, когда была написана Конституция Российской Федерации. Согласно основному закону, государство гарантирует гражданам (а значит, и финансирует) определенный уровень образования и здравоохранения. В спорте же государство содействует удовлетворению потребностей. И это — две большие разницы. Спорт и физическую культуру необходимо развивать точно так же, как образование, здравоохранение и культуру.

— Экс-футболист «Торпедо» Александр Гицелов живет в Швеции. Работает спортивным чиновником. Ходит по группам населения, включая проблемные, и уговаривает записываться в спортивные секции, где до этого уже побывал. Социальные проблемы снижаются, здоровье нации растет. У нас есть люди, занимающиеся тем же за нормальную зарплату?

— В каждой стране своя специфика. И везде есть лучшие примеры работы спортивной отрасли. Та же Америка с точки зрения спорта — потрясающая страна, за долгие годы там сформировалась одна из лучших систем студенческого и школьного спорта, приводящая к хорошим результатам как на массовом, так и на профессиональном уровне. Существует великолепная китайская система, позволяющая в кратчайшие сроки добиваться выдающихся показателей. В Китае также отлажены массовое физкультурное движение и работа с пенсионерами, имеющая национальную специфику.

Наша спортивная система тоже глубоко структурирована и уходит корнями в союзные времена. Безусловно, жизнь меняется, в спорте крепнет коммерческая составляющая. На мой взгляд, надо это учитывать и перенимать лучшее у ведущих спортивных держав, развивать школьный и студенческий спорт. Для чего необходимо вернуться к хорошо прописанной программе, которую по поручению Президента мы утвердили в последние годы моей работы министром. Да, она не затрагивала финансирование, которое потребует определенных шагов, но задавала четкий алгоритм действий.

— Нет ощущения, что наша система застыла где-то между поломанной китайской и недоделанной американской?

— Так нельзя говорить хотя бы потому, что весь спортивный Китай базируется на советских наработках. Система школ, баз, соревнований, НИИ и так далее. Китайцы удачно это адаптировали и используют, а мы эффективно с ними конкурируем. В чем-то Китай далеко впереди, в настольном теннисе и прыжках в воду, например. В чем-то сильнее мы. Российская система работоспособна и позволяет достигать высоких результатов, надо лишь использовать ее с высоким КПД. До 2000 года в стране действительно были проблемы с финансированием, многие объекты разрушались или были перепрофилированы в неспортивные, мало что строилось, зарплата тренеров любого уровня была маленькой. Ведущие специалисты уходили из спорта, терялась связь поколений, многое было упущено. Но многое и сохранено, что позволяет нам по-прежнему быть конкурентными на мировой арене и входить в пятерку лучших спортивных держав мира.

Вспомните, к слову: раньше мы считали неудачными Олимпиады, на которых не было завоевано первое командное место. Сегодня спорт сильно изменился, все больше стран конкурируют в борьбе за пьедестал, поэтому даже 4-5 общекомандное место является выдающимся, а попадание в финал для любого спортсмена — отличный результат. Мало кто обращает внимание, что есть еще виды спорта, не входящие в Олимпийскую программу. Так вот в этой сфере мы лучшие, а по количеству развиваемых видов спорта, в которых российские спортсмены добиваются выдающихся результатов, — однозначно лучшие.

Сделано многое — и многое предстоит сделать. Очень хочется, чтобы спорт занял ведущее место в нашей жизни. Для этого нужно, повторяю, чтобы он финансировался на уровне культуры, образования, здравоохранения и стал конституционной обязанностью государства. Сейчас это добрая воля, что осложняет выход на качественно новый этап. Региональные власти, в зависимости от финансов, могут развивать спорт, могут не развивать. Его отсутствие в списке главных приоритетов сдерживает процессы роста.

— Вы работали с Александром Кравцовым, экс-руководителем ЦСП и СБР, которого потом арестовали. Вроде бы фиктивно устроил на работу родственников, скрывал доход и так далее. Это выявила проверка прокуратуры. Внутренние аудиты министерства не давали полной картины?

— До сих пор не очень понимаю причины задержания Кравцова. Не видел материалов дела, не знаю предъявленных обвинений. Человек находится под стражей больше двух лет, а суть происходящего ускользает. Важно понять, родственники выполняли трудовую функцию или просто числились? Был ли нанесен ущерб государству? ЦСП — это несколько тысяч сотрудников: спортсменов, тренеров, специалистов сборных команд. Каждый из них закрывает свой участок работы, трудовой режим подчас не нормирован, поэтому для окончательных выводов, повторяю, нужно знать детали. За все 10 лет, которые я работал в Минспорте, регулярные проверки проводились и нами, и другими структурами, серьезных замечаний выявлено не было. Вообще, государственные органы и организации — самые проверяемые в стране. Мы постоянно предоставляли для контроля огромные кипы документов, и я знал, что их пристально изучат. В этом смысле за работу министерства был спокоен.

— Зачем при вас отобрали статус легионеров у белорусских футболистов, пример которых позже распространился на игроков из Казахстана, Армении и Киргизии?

— У нас с белорусами Союзное государство, Минюст распорядился привести в соответствие всю нормативную базу. С тех пор, допустим, гражданам Беларуси могут присваиваться российские спортивные разряды. Немало и других пунктов, обязательных к исполнению.

— Тогда и футбольную сборную надо общую создавать. Иначе в чем смысл ослабления лимита? Другим стало проще, Валерию Карпину, набирающему игроков в национальную команду, — сложнее.

— Вопрос непростой, однако он требовал решения, и другого пути, кроме как следовать межгосударственному договору, не было. Проводились обязательные консультации с футбольным руководством, другие нормативные акты автоматически обрели статус подзаконных.

— Почему мы никогда не слышим о министрах спорта ведущих спортивных держав? Где они? Кто они? Зачем держатся в тени?

— Странно, что не слышите, потому что в 90 процентах государств есть министерства спорта, либо их аналог, включая Францию, Италию, Китай, Германию, где министр совмещает руководство спортом и МВД, Норвегию, в которой один чиновник отвечает за спорт, культуру, гендерное равноправие, СМИ и еще что-то. Функции отличаются, как и системы. Где-то выше роль НОКа, где-то ниже. Прямое сравнение здесь некорректно, всё зависит от традиций и задач.

— Российскому спорту нужно переходить в Азию?

— Мое мнение — нет. Бессмысленно, поскольку за отбор на чемпионаты мира и Олимпиады отвечают международные федерации, которые следуют рекомендациям МОК. Посоревнуемся в Азии, что дальше? Они поедут на Олимпиаду, мы домой?

— Недавно вы поддержали Елену Вяльбе, запретившую лыжникам участвовать в соревнованиях под нейтральным статусом.

— Мне нравятся ее сила и убежденность.

— С самой позицией согласны?

— Сложный момент. МОК своим решением внес раскол и породил еще больше проблем, пытаясь угодить всем. Внесенный Лозанной пакет предложений приравнял к спорту политические взгляды, что неприемлемо. К тому же эти предложения явно формировались под давлением.

— Чьим?

— Не знаю, да и неважно. Такое в принципе невозможно принять. Знаком со многими в МОК — умные и адекватные люди, почему они на это пошли? Предложенный порядок нашего допуска незаконен, спорт не может и не должен иметь отношения к политике. Это зафиксировано в Олимпийской хартии, и Томас Бах многократно это повторял. В известном смысле даже WADA имело больше оснований для санкций, поскольку следовало своему Кодексу, а выступление без флага и гимна было прописано в их стандартах. Сейчас же что и откуда взялось? На каком основании?

— Бах говорил о сложностях с обеспечением безопасности.

— Разве это зона ответственности наших спортсменов? Они здесь при чем? Американцы принимают на себя обязательства провести чемпионат мира и не выдают визы участникам из ряда стран — кто виноват? Пусть берут на себя проблемы, которые должны решать, а не перекладывают их на спортсменов. Не говоря уж про элементарные человеческие извинения. «Мы думаем о безопасности, поэтому вынуждены вас отстранить, простите», — что мешает сказать хотя бы это?! Санкции или безопасность — определитесь уже, наконец. Если первое — на основании чего? Если второе, то ради нашей безопасности нас же и не допускают? Где логика? А если причина все же политическая, пересматривайте хартию МОК, отныне все будут знать, что живут в новых суровых реалиях.

— В России вопрос о допуске спортсменов по новым критериям должен решаться централизованно или индивидуально?

— Думаю, нужна серия встреч с федерациями и спортсменами, возможно, закрытых. Допускать раскола нельзя, необходим честный разговор. Мнения, понятно, будут разными, особенно в видах спорта, где спортивные карьеры длятся всего один-два олимпийских цикла, но люди должны понимать меру ответственности.

— Программа «Наследие» в отношении олимпийских объектов в Сочи работает успешно?

— Программа разрабатывалась Министерством спорта, но в ее реализации очень многое зависит от федераций. Никто, кроме них, не привлечет на объекты спорта соревнования и сборы. При этом большинство сочинских сооружений активно используется, а не простаивает, проблема только с трамплинами. Они расположены слишком низко для нормального снежного покрова, а искусственный снег крайне дорог. В идеале надо создавать в Сочи большое училище олимпийского резерва и максимально задействовать объекты наследия для централизованной подготовки.

— Мы принимаем в профессиональные футбольные лиги крымские клубы, еще более осложняя перспективы вернуться на международный уровень. Правильно делаем?

— Крым — Россия. Надо принимать. Проблематика понятна, но крымские клубы — наши, они должны играть в футбол. Скорее всего, потребуется готовность к долгим последующим переговорам, однако других вариантов выхода из ситуации просто нет.

— Что помешало российскому спорту выполнить после «дела Родченкова» все требования WADA и закрыть эту страницу?

— Повторять очевидное смысла нет. Следственный комитет вел свое дознание, требования WADA постоянно менялись и доходили до абсурда, даже после выполнения всех предыдущих пунктов появлялись новые.

Однажды побывал на конференции WADA и понял: спортивный мир безвозвратно изменился. В зале сидело две тысячи человек, не имеющих никакого отношения к спорту. Вы даже имен их не знаете, но они активно влияют на спорт. Зарплаты, пробирки, сопровождающие-шапероны, битва с фармакологическими концернами, сборы проб, — вокруг этого выстроен огромный бизнес. Теперь эти люди главные в спорте и делают с ним что хотят.

— В прекрасно знакомом вам фехтовании были случаи допинга?

— Крайне мало, у итальянцев и французов была пара случаев. Фехтование — такой вид, в котором не преобладают главные качества: выносливость, сила или цикличность. Запрещенные субстанции не дают фехтовальщикам никакого преимущества.

— Самые тяжелые моменты из вашего спортивного прошлого?

— Тяжелые — не совсем верное слово, но мне до сих пор снятся проигрыш Олимпиады-1992, когда я был сильнее соперника, и поражение от того же француза в финале чемпионата мира. Вел один укол, но уступил за две секунды до конца. Просто не поверил в себя.

— Вашим заместителем в роли руководителя российской олимпийской делегации в Лондоне был Николай Толстых. Какие впечатления от совместной работы?

— Коля мой близкий товарищ. Честный, потрясающий по приверженности спорту человек из поколения масштабных спортивных лидеров. Футбол для него — вся жизнь.

— Анну Семенович, вашу партнершу по выступлениям в ледовом телешоу 2008 года, спросили, какой вы. Ответила: «Собранный». Что скажете, если спрошу, какая Семенович?

— Обаятельная. 

«Сидел на балконе, летели ракеты, работала ПВО. Глухой звук, облачко — и всё». Интервью Магомеда-Шапи Сулейманова

Нападающий Магомед-Шапи Сулейманов, принадлежащий «Краснодару», рассказал «Матч ТВ» о секторе Газа и детском футболе на израильском ТВ, хумусе и мечети, Сторожуке и Ивиче.

А еще 23-летний Шапи, вернувшийся из аренды в «Хапоэле» (Беэр-Шева) в ранге серебряного призера чемпионата Израиля, намекнул, где продолжит карьеру. Точнее, где не продолжит.

— Как проводите отпуск?

— Дома, в Махачкале. Сижу с дочкой, не удивляйтесь, если услышите ее в разговоре.

— Когда поедете в Казань?

— А должен?

— СМИ отправляют вас в «Рубин».

— Пока нечего сказать по этому поводу. Слышал про интерес клуба, но предложения не получал. Идут разные процессы, еще не знаю, где буду играть в следующем сезоне.

— А что с «Краснодаром»?

— Осталось два года контракта. Созванивался с генеральным директором, обсудили ситуацию. Ничего конкретного сказать не могу, но думаю, что вряд ли останусь в краснодарском клубе.

— Владимир Ивич знал вас по чемпионату Израиля?

— Когда он тренировал тель-авивский «Маккаби», я играл против его команды. Лично никогда не общались, но слышал об Ивиче позитив от одноклубников, которых он раньше тренировал. Выиграл два чемпионства в Израиле, очень хороший тренер и человек, так мне говорили про Ивича. Если получится пообщаться, когда приеду в Краснодар, буду рад.

— На продолжение вашей карьеры в «Хапоэле» из Беэр-Шевы повлияла десятиматчевая дисквалификация, полученная в мае за драку после матча против «Маккаби» (Хайфа)?

— Думаю, повлияла. Две игры уже пропустил, на следующий сезон перенеслось восемь, а это почти два месяца. Мог играть только в еврокубках, но не каждый клуб согласен на такой вариант, в чемпионате тоже нужно выходить на поле. Жаль, но не чувствую себя главным виновником. Не собирался драться или кого-то бить. На повторе видно: меня первого ударили по затылку, дальше пошла ответная реакция.

— Того, кто вас ударил, как наказали?

— Знаю, что его собирались дисквалифицировать на 15 матчей.

— У вас был шанс вообще не ввязываться в потасовку?

— Мы праздновали гол, забитый на последних секундах, вся команда выбежала на поле. Вижу, начинается заварушка, один из соперников толкает моего партнера. Не хотел никого бить, в жизни не начинал первым. Приблизился, чтобы сказать зачинщику: «Отойди и никого не трогай», но вдруг последовал удар в область затылка. И я перепутал: подумал на одного, а бил другой. Мгновенно отреагировал, ударил в ответ ладошкой. Как оказалось, не того. В тот же день извинился перед этим человеком, Долевом Хазизом, написал ему после матча. Он ответил: «Нет проблем».

— В январе у вас было четыре матча дисквалификации за снос Эдена Карцева из «Маккаби» (Нетания). С ним тоже потом говорили?

— Да, я не злопамятный, всегда готов замять конфликт. В той игре Карцев пять-шесть раз бил меня сзади по ногам, а перед тем, как я в него влетел, наступил на ногу и ударил локтем. Судья промолчал, я ответил. После матча поговорили спокойно, причем по-русски — у Карцева родители из Белоруссии. Встретились, пожали руки.

— В вашем «Хапоэле» было много русскоговорящих?

— Один из тренеров и массажист. Но в стране и городе с этим проблем нет, приди в любое место, тебя поймут, многие говорят по-русски.

— Что сказал вам после дисквалификации главный тренер «Хапоэля» Эльянив Барда?

— Тренер всегда поддерживал, говорил: «В Израиле такое случается». Хотел, чтобы я остался, но не все зависело от него. Барда хороший тренер, долго играл за сборную Израиля и «Генк», был капитаном бельгийской команды. Знает футбол, понимает и защищает футболистов. Крутой мужик, желаю ему только хорошего.

— Получите серебряную медаль за второе место «Хапоэля»?

— С радостью, только не знаю как. Если только самому лететь за ней в Израиль, есть, кстати, прямые рейсы из Махачкалы. Или клуб как-то пришлет, посмотрим.

— Что за город Беэр-Шева?

— Юг страны, час езды от Тель-Авива, население 200-300 тысяч. Для жизни очень хорошее место, современное. Большие здания, торговые центры, развитая инфраструктура. И до моря минут 40.

— Средиземного?

— До Мертвого немногим больше. Красное в трех с половиной часах езды, но туда я не добрался. Условия для отдыха везде прекрасные, чистые пляжи, теплая вода. Днем жарко, зато вечерами комфортно. И футбол там люди любят очень сильно, не ожидал увидеть такое в Израиле.

— Рядом с Беэр-Шевой сектор Газа. Тема обстрелов и ракет существует?

— За все время, что был в Израиле, однажды летели ракеты, но не в сектор Газа, а оттуда. В целом это как-то не ощущается, беспокойства по поводу взрывов и обстрелов не испытывал.

— Ракеты летели в сторону Тель-Авива?

— Да, на север, лично видел. Сидел на балконе, работала ПВО, сбила около 25 ракет. Глухой звук, облачко — и всё. Обломки не знаю куда падали, точно не рядом со мной.

— В 90-х команду из Беэр-Шевы тренировал российский тренер Виталий Шевченко. Помнят его там?

— Честно говоря, не слышал, чтобы кто-то упоминал. Правда, иврит совсем не знаю, только несколько самых распространенных слов. Вот про дагестанских футболистов в курсе, в свое время играли за «Хапоэль» земляки, в основном, из Дербента. В Беэр-Шеве, кстати, большая дагестанская диаспора. Вообще, чувствовал себя там, словно на родине.

— Смотрели чемпионат мира U-20?

— Пристально не следил, но знаю, что сборная Израиля выиграла бронзу. А годом раньше — серебро чемпионата Европы U-19. Сильная команда.

— Поколение такое уродилось или израильская футбольная система заработала на полную?

— У них немало сделано для роста футболистов. Детский футбол, например, показывают по телевизору, и многие смотрят, а в небольших городах народ активно ходит на детские матчи. Не сказать, что в Израиле шикарная юношеская инфраструктура, в России, считаю, условия лучше. Но турниры для молодых организованы четко, у нас только ЮФЛ недавно начала практиковать что-то подобное. Сильнее ли их поколение, чем наше? Вряд ли, отличия в этом плане невелики. Наверное, звезды так сошлись, что Израиль выиграл бронзу U-20. Хотя интерес к футболу в стране действительно большой, на всех уровнях.

— Многие выделяют восходящую звезду израильского футбола 19-летнего Оскара Глуха. Его отец Максим — российский репатриант. За сборную U-20 в Аргентине Глух, однако, не выступал, хотя ему прочили участие в чемпионате мира.

— Помню такого, играл против него, тогда Глух еще представлял «Маккаби» Владимира Ивича. Не скажу, что против нас парень многое показал на поле, но он, бесспорно, талантлив. Других в таком возрасте не берут в «Зальцбург» за 7 миллионов евро.

— Если сравнить турецкий чемпионат, знакомый вам по выступлениям за «Гиресунспор», и израильский, чья возьмет?

— Оба интересные. Причем израильский в этом смысле удивил: открытый футбол, много болельщиков, есть тактика, но зрелищность котируется выше. В Турции то же самое, чемпионаты похожи. Вот Россия отличается, у нас тактики больше. Но игры там проходят намного интереснее.

— «Гиресунспор» полностью с вами рассчитался?

— Пока нет, скорее всего, летом рассчитается. Лишнего не прошу, все по контракту.

— По чему израильскому будете скучать, кроме футбола?

— По мечети в Иерусалиме, людям и морю.

— К Стене плача, естественно, не ходили.

— Нет, конечно. Когда приехали, помню, заблудились слегка, думали, как нам обойти эту стену, чтобы попасть в мечеть. Оказалось, там для всех разные проходы.

— К чему израильскому так и не привыкли?

— К еде, наверное. Хумус, тхина и некоторые другие оригинальности — не мое, чего-то не хватает. Вот к мясу претензий нет, его израильтяне готовят вкусно.

— Александр Сторожук в интервью sports.ru: «Шапи честно говорил, что хочет играть прямо сейчас. Позиция «Краснодара» — если игрок хочет уйти, его отпускают. Думаю, Шапи помог бы по ходу осени, но нужно было подождать — как, например, сделал Ахметов. Для Шапи это было трудно, но я не могу его обвинять». Не жалели потом, что не дождались и ушли в аренду?

— Не жалел. Боролся с «Хапоэлем» за чемпионство, играл в еврокубках против «Вильярреала», «Леха», «Аустрии», чувствовал азарт и интерес. Будь тренер правдивее в определенных вопросах, может, и остался бы. А так порой выходило — в глаза одно, за глаза другое. Это внутренняя кухня, но мне такое не нравится. Да и Ахметов при Сторожуке особо не играл, если посмотреть статистику. Были матчи, когда он выглядел здорово, но его меняли после перерыва. Или выпускали в следующей игре на две-три минуты.

— В любой команде мира есть 11 довольных игроков. Остальные не очень довольны. Может, в этом дело?

— Я полностью выполнял программу сборов, не пропустил ни одной тренировки, делал все, что говорили. Мое игровое время определять не мне, но были и нефутбольные, человеческие моменты. Мужчина должен говорить определенные вещи в лицо, а не другим людям. Особенно, если он тренер, я так считаю.

— С Мурадом Мусаевым не было подобного?

— Нет, с Мурадом Олеговичем у меня очень хорошие отношения. Если ему что-то не нравилось, прямо говорил. Ценю его за это, хотя не всегда попадал в стартовый состав. Терпел и ждал, потому что знал: если в хорошей форме, свой шанс получу. А если в плохой, тренер прямо скажет: «Ты не готов». Правда мотивирует, сказанное за спиной, особенно когда в лицо слышишь другое, разочаровывает.

— Сами анализировали, что случилось с тем 19-летним Шапи, который восхищал всю футбольную Россию? Кроме, понятно, ковида.

— В то время ковид очень сильно по мне ударил. Недооценивал эту болезнь, но последствия были тяжелыми. Однако спустя несколько месяцев набрал форму, забивал, играл в Лиге чемпионов. Все было нормально. Потом ушел Мусаев — и кое-что изменилось.

Если посмотрите матчи чемпионата Израиля, в которых играл, убедитесь: моя форма не хуже, чем была. Ни один человек не упрекнет меня в нарушении режима, халатности или завышенном самомнении. Тренируюсь дополнительно, слежу за собой, вскоре, уверен, выйду на еще более серьезный уровень. Если буду играть в России, сами увидите.

— Наверняка смотрели финал Кубка России. Результат по делу?

— У ЦСКА было больше моментов, но в футболе этого недостаточно для победы. Недавний финал Лиги чемпионов, где «Интер» имел больше шансов — подтверждение. Хотелось, чтобы выиграли наши, жаль, не получилось.

— История с заменой Сафонова на Агкацева психологически сложная? Один вышел весь на нервах, второй, заслуженный, в таком же состоянии сидел на скамейке.

— Тренерам виднее, кто лучше готов. В последних матчах у Моти были кое-какие проблемы, а Стасик хорошо отыграл против ЦСКА. Футбол, конкуренция — нормальное явление. Сафонов очень сильный вратарь, но если Агкацев в лучшей форме, почему он не должен играть? Одни пишут: надо было доверять опытному. Другие — менять перед серией пенальти. Я не тренер, не знаю, но Матвей психологически устойчивый, справится. На мой взгляд, один из сильнейших вратарей лиги наряду с Акинфеевым.

— В отпуске тренируетесь самостоятельно?

— Больше не с кем. Отдохнул, в футбол играю понемногу, силы появляются. Очень хочется поскорее вступить в новый сезон.

«Уменьшаем ведомость, просим игроков о снижении зарплат. В ЦСКА больше нет очереди на вход». Интервью Андрея Ватутина

Президент армейцев Андрей Ватутин подвел итоги не самого удачного сезона и обозначил ближайшее будущее клуба. Скорее, трудное, чем радужное.

Запрос на это интервью был отправлен сразу после поражения ЦСКА в полуфинале Единой Лиги ВТБ от «Локомотива-Кубани». Тогда Ватутин взял паузу, чтобы собраться с мыслями, и согласился на разговор только сейчас. Причина — в тексте ниже. В жизни армейского клуба грядут перемены.

— ЦСКА впервые в истории Единой Лиги ВТБ не попал в финальную серию и остался третьим. Обидно проиграть в год столетия?

 — Проигрывать всегда неприятно, но побеждать на заказ, как правило, не получается. Очень хотели всех порадовать, две трети сезона качество игры, результаты, отношение ребят в коллективе настраивали на оптимистичный лад, но в решающий момент красивая история не сложилась. Слишком хорошо шли в «регулярке», слишком поверили в себя. К сожалению, снова проиграли в седьмом матче, год назад уступили «Зениту», теперь — «Локо». Видимо, стоит обратиться за опытом к коллегам из хоккейного ЦСКА, вот уж поистине короли седьмых игр.

Конечно, до ситуации «жизнь или смерть» лучше было не доводить, но назад хода нет. За десятилетия мы приучили всех, что ЦСКА не устраивает никакой результат, кроме первого. В год столетия ответственность сильно возросла, да еще и большинство болельщиков требовали реванша за прошлый сезон. Увы, многие игроки и тренеры впервые попали в непривычную для них обстановку, где нет права на ошибку. Видимо, зашкаливающий уровень ответственности в критический момент оказался непреодолим.

Понимаю, что это не станет утешением, но в ходе юбилейного сезона постарались так или иначе вспомнить и чествовать тех, кто имел или имеет отношение к ЦСКА, в первую очередь ветеранов. Победы придут, но историю клуба надо ценить и уважать, независимо от счета на табло. Увы, после поражения многие юбилейные мероприятия пришлось либо отменить, либо перенести на осень. Вообще, концовка сезона вышла очень тяжелой, не вышли в финал, потом нападение на Шведа, внезапная смерть главного тренера «молодежки» Предрага Бадняревича, на фоне которой всё вообще меркнет…

— Эмил Райкович отработал первый армейский сезон и не добился результата. Судя по тому, что македонец продолжит работу с командой, вы не считаете виноватым только его?

 — Понятно, что результат сезона никого не удовлетворил. Мы объективно оказались не готовы к жесткой борьбе в полуфинале.

Первый кнут традиционно достается тренеру, но делать виновным его одного было бы нечестно и не в наших правилах. Тренер всегда заложник выступления игроков, их здоровья, состояния, настроения, селекционных возможностей клуба. С огромным уважением отношусь к тренерскому труду, поэтому стараюсь принимать резкие кадровые решения в случае настоящей, как мне видится, необходимости.

Жизненный опыт показывает: терпение — очень важная составляющая процесса. В 2012 году у нас была великолепная команда: Кириленко, Теодосич, Шишкаускас, Хряпа, Крстич. Мы проиграли за сезон считанное число матчей, были фаворитами, показывали очень зрелищный баскетбол, двигали мяч, защищались, но драматически уступили «Олимпиакосу» финал Евролиги. Потом выиграли чемпионат России, но заноза от того финала оказалась слишком болезненной, и Йонас Казлаускас был уволен. Поверьте, не перестаю думать о том, правильно ли мы поступили тогда. Ответа на этот вопрос нет, точнее, у всех он разный.

Красота спорта — в непредсказуемости, в отсутствии гарантий, в волшебных моментах, приносящих командам титулы. С тех пор, как в Евролиге в 2016-м ввели схему «каждый играет с каждым», победитель «регулярки» ни разу не выиграл «Финал четырех». Посмотрите на нынешний сезон: «Олимпиакос» после блестяще проведенного чемпионата Евролиги остался без титула, в НБА победитель «регулярки» «Милуоки» выбыл в первом раунде плей-офф, в НХЛ «Бостон» в «гладком» сезоне и вовсе обновил все возможные рекорды по количеству побед, победной серии, результативности, но тоже вылетел в первом раунде.

Возвращаюсь к Райковичу. Важно помнить: Швед из-за травмы пропустил два месяца, не играл в четвертьфинале, не успел набрать форму, пытался сделать это через игры полуфинальной серии, — не хватило времени. Далее травмировался Милутинов. При этом судьбу нашего сезона решил овертайм седьмого матча полуфинала, одно-два владения, одно-два попадания. Чуть больше везения, и мы пели бы дифирамбы умению тренера и команды справляться с тяжелой ситуацией.

Мы подписывали двухлетний контракт, этот фактор тоже стоит учитывать. Понимали: за год сложно создать чемпионскую команду, предполагали, что возможны локальные неудачи. Эмил впервые в карьере оказался в клубе подобного уровня с таким давлением, он многое постигал и многому учился на ходу. Совершенно не факт, что тренер с любым опытом Евролиги выступил бы лучше.

Серия с «Зенитом» была также аргументом для продолжения отношений с Райковичем, он не «потерял» команду после поражения в полуфинале. Надеюсь, Эмил закалился в бою и сделает все возможное для наилучшего результата. Хотя в условиях, когда зарплатный бюджет команды серьезно уменьшен, задача, сразу скажем, не из легких.

— Насколько вам отравляло жизнь отсутствие собственного игрового дворца?

— Это серьезная и, увы, долгосрочная проблема. Во-первых, статистически после сноса УСК ЦСКА мы не выиграли ни одного титула. Но этот тезис больше про дух, с материальной же точки зрения, отсутствие своего дома обходится нам слишком дорого. ЦСКА вынужден арендовать четыре площадки: «Мегаспорт», где проводит матчи основная команда, ДС «Динамо» на улице Лавочкина для молодежного проекта, «Баскет Холл» в Крылатском, который является тренировочной базой для основы, а также помещения для офиса на «ВЭБ Арене». Помимо логистического неудобства, проблем с оперативной коммуникацией, а также просто сложностей с клубным, скажем так, «товариществом», общие затраты составляют около 200 млн рублей. Из них 110 млн — чистая аренда, плюс организация 26 домашних матчей: свет, звук, охрана, стюарды. В итоге один матч в «Мегаспорте» обходится нам в 5 000 000 рублей.

Не имею верифицированных данных, чтобы сравнить с расходами европейских клубов, но с высокой долей вероятности предположу, что никто в Евролиге не тратит столько на аренду и проведение домашних игр. Эти расходы, неизбежные в дорогой Москве для клуба без собственного зала, сравнимы с бюджетами некоторых провинциальных команд Лиги ВТБ. Сейчас мы не можем полностью отказаться от «Мегаспорта», так как в «Баскет Холле» в Крылатском на порядок меньше места для рекламных носителей, что не позволяет отрабатывать спонсорские контракты. Там почти нет зрительских мест «на паркете», лож, парковки, многих удобств для зрителей, а стоимость аренды меньше всего лишь на миллион с небольшим. В масштабах сезона это не решает наши проблемы.

При появлении зала, который позволит объединить все наши локации, мы сэкономим минимум половину затрат и сможем использовать средства на развитие клуба или приобретение игроков. Увы, как минимум, ближайшие два сезона нам придется нести эти расходы и быть в роли бездомных. Альтернативы нет.

—Каким видите будущее российского баскетбола в Евролиге?

— Часто слышу этот вопрос не только от ваших коллег, но и от болельщиков. В текущих геополитических реалиях возвращение российских команд в Евролигу не представляется возможным. Ни в каком виде. Даже на нейтральных площадках. Те, кто надеется на скорый возврат, пребывают попросту вне сегодняшней повестки дня. Плюсом к политике идут сложности с перелетами, оплатой отелей, получением виз, гарантиями безопасности и так далее.

Следует понимать еще один момент. «Российские» места в турнире уже заняты. Пока временно, но тот же «Монако» претендует на долгосрочную лицензию, «Партизан» собирает 15-тысячные аншлаги и также стремится к длительным отношениям с Евролигой. Помимо этого, руководство турнира активно интересуется рынками Лондона, Парижа, Дубая… Когда у нас снова появится возможность играть в Европе, вакантных мест не будет. За них придется бороться, доказывать выгоду 140-миллионного рынка, ведь Евролига — коммерческое соревнование, в основе которого — заработок лиги и клубов. Даже в 2021 году летать в Россию было далеко, проблем возникало больше, чем прибылей, телевизионные и маркетинговые доходы стремились к минимуму. Да, на тот момент лиге было интересно иметь в обойме такие города, как Москва и Санкт-Петербург, такой бренд, как ЦСКА. Но наш бренд привлекателен не просто четырьмя буквами и великой историей, он силен в связке с большим бюджетом и звездной командой, которая интересна европейским болельщикам. Теперь же многое, как и в начале 2000-х, придется делать заново.

Сейчас важно не выпадать из обоймы, постоянно напоминать о себе, продолжать работать с Евролигой, раскручивать в стране не только Лигу ВТБ, но и европейский баскетбол.

— Насколько глубоко ЦСКА вовлечен сейчас в работу Евролиги как организации?

— Остаемся акционерами Евролиги, сотрудничаем в режиме переговоров, по большей части, онлайн. Тем не менее все контакты сохранены, много общаемся. Конечно, ситуация выглядит немного странной: команда играть не может, а управленческие решения принимаются с участием ЦСКА, но таковы особенности момента. К нам по-прежнему внимательно прислушиваются.

— Чем вызван уход Маршалла Гликмана с поста генерального директора Евролиги?

— За год Маршалл проделал большую работу, объём реальных проблем был велик, но и сами руководители клубов стали намного более инициативными и продуктивными. Происходит именно то, за что мы ратовали последние годы, — клубы принимают непосредственное участие в управлении турниром и бизнес-процессами. Контракт Гликмана был рассчитан на год, по истечении он ушел по обоюдному согласию сторон. Получился этакий кризисный менеджмент на относительно короткий период. Теперь предстоит новое голосование, скорее всего, Евролигу возглавит кто-то из руководителей команд. По крайней мере, на год.

Конечно, совмещение будет невозможно, новому генеральному директору придется покинуть свой клуб. Важно также четко разделить обязанности генерального директора и президента Евролиги, которым сейчас является знаменитый Деян Бодирога. Ранее этого сделано не было, что подчас приводило к нелепым ситуациям, теперь будет исправлено. А президенту, которого изберут на днях — будь это Деян или другая значимая фигура, — понадобятся авторитет, опыт и умение быть отличным коммуникатором. Тогда от него будет намного больше пользы.

— Не пришло ли время определять чемпиона Евролиги не в «Финале четырех», а в серии плей-офф?

— Конечно, «Финал четырех» стал визитной карточкой Евролиги, всем удобно собраться в одном месте и посмотреть три классных матча, игру за третье место к ним отнести не могу. Но система несправедлива. Команды играют 34 матча «регулярки», потом максимум пять игр плей-офф. В ходе этих двух стадий тренеры и менеджмент еще могут поправить какие-то ошибки. «Реал», вспомните, проигрывал в серии 0-2, но взял три матча и вышел в полуфинал. Проблема в том, что одно поражение в «Финале четырех» умножает все твои старания на ноль, как в баскетбольном, так и в управленческом смыслах. «Олимпиакос» смотрелся наиболее цельно весь сезон, Барцокас стал лучшим тренером, Везенков получил MVP сезона, а пара ошибок в концовке финала — и все достижения остались в личной, а не клубной коллекции, главный приз ушел другому. Поэтому серия плей-офф за первое место более справедлива, и когда-то Евролига к этому придет. Но пока такое сложно совместить с концовками национальных чемпионатов.

— Считается, что львиную долю клубного бюджета прошлого сезона составляли контракты Шведа и Милутинова. Сейчас они закончились. Появилась возможность «погулять» на рынке?

 — Да, Алексей и Никола были самыми высокооплачиваемыми в ЦСКА. Можем ли мы теперь использовать эти средства? Увы, в значительном объеме нет. Попробую объяснить, почему.

С начала пандемии большинство спортивных клубов попали в сложную экономическую ситуацию, мы не исключение. С тех пор клуб пережил четыре сокращения финансирования, а также потерю спонсоров. При этом мы искали новые источники финансирования, чтобы поддержать бюджет примерно на прежнем уровне. В конце 2021 года появились серьезные договоренности со спонсорами, исходя из которых и строилась команда на ближайшие сезоны. Увы, после февраля 2022 года эти договоренности были вынужденно аннулированы. При этом контракты многих игроков и тренеров, подписанные ранее, являлись долгосрочными и гарантированными, мы продолжали их добросовестно выполнять.

Благодарны «Норникелю» за огромную поддержку, но собственнику в нынешних условиях приходится сокращать расходы, тем более что сейчас он вкладывается и в строительство нового УСК ЦСКА. Самое существенное для нас сокращение случилось в августе прошлого года. В итоге для выполнения обязательств пришлось намного раньше израсходовать большую часть бюджета на 2023 год (собственник исчисляет финансирование именно календарными годами). В частности, обязательств по дорогостоящим контрактам Милутинова и Шведа. К тому же из-за травм в передней линии нам пришлось приобрести Дэвонтея Кэйкока. В этом смысле уход Николы и Алексея глобально ничего не облегчил, ведь фактически мы залезли в собственный карман следующего сезона.

Теперь в течение года-двух необходимо сбалансировать финансовую ситуацию, «больших» приобретений ждать не стоит. По той же причине не имеем возможности предложить Алексею Шведу деньги, которые он заслуживает. Да, сейчас не лучшее время в истории клуба, но верим, что черная полоса не навсегда. Надо воспринимать ее как вызов, будем работать еще больше. Деньги решают многое, но не всё: их можно заменить страстью, желанием, упорством. Чтобы иметь пространство для уверенного маневра в будущем, сейчас нужен шаг, а может и два, назад. Говорю не о призовых местах, а в первую очередь о расходах. И это единственный путь, который поможет в перспективе вернуть ЦСКА на вершину.

— Тем не менее усиливаться планируете?

— Время озвучить имена новичков пока не пришло. По указанным причинам заняты в первую очередь уменьшением зарплатной ведомости, ведем переговоры о понижении действующих контрактов. Это деликатный момент. Все соглашения гарантированы, любое понижение — всегда добрая воля игрока. К чести наших ребят, большинство из них вошли в положение клуба, низкий им за это поклон.

В целом же имеем совершенно новое и не самое приятное ощущение от того, что спустя 20 лет игроки больше не стоят в очередь в ЦСКА, и нам приходится просить о «скидке» тех, кто есть. Падать с вершины непросто, вынужденная перестройка для нас очень кардинальная и потому болезненная. Похожие проблемы есть у всех российских клубов, но мы более двух десятков лет жили в совершенно иной системе координат. Стоит признать: мы сами не до конца освоились в новых реалиях, поэтому менеджмент клуба находится в поиске «рабочих» решений.

Тренеры считают, что базово нам необходимы восемь россиян и шесть иностранцев. В селекции исходим из этого, решая параллельно огромную проблему с выплатами иностранным игрокам. Платежи за рубеж в евро и долларах осуществляют единицы российских банков, деньги постоянно «зависают». Если ранее нам приходилось переплачивать качественным игрокам за выбор в пользу Москвы в ущерб условной Барселоне, то сейчас даже те, кто имеют предложения из благополучных городов России, вряд ли посмотрят в сторону Москвы, какая уж там Каталония. Кому нужны проблемы, если можно найти работу в более комфортном месте? Не добавляет российским клубам привлекательности и отсутствие еврокубков. Эту проблему также приходится компенсировать исключительно серьезной переплатой.

— Собственная молодежь в такой ситуации — выход?

— Тут нам есть чему радоваться. Год назад добавили в структуру молодежного проекта еще одну младшую команду. Это тоже расходы, но связанные с серьезной перспективой. Отпустили многих ребят, являвшихся лидерами дубля, в другие клубы и умышленно понизили возрастные планки всех команд. Прямо сейчас это сыграло против «основы»: на фоне травм в «регулярке» штабу Райковича сложно было найти усиление в собственной структуре, поскольку ЦСКА-2 не входил в число лидеров Суперлиги. Зато в ближайшие годы, уверен, получим хороших собственных игроков. Наши ребята победили в Детско-юношеской баскетбольной лиге, став фактически чемпионами России U19, для нас это предмет гордости.

 — Как относитесь к переменам в Единой Лиге ВТБ?

 — Думаю, с приемом в Единую лигу «Уралмаша» и «Руны» последние претензии к лиге в том, что она не видит другие российские команды и является закрытым соревнованием, отпали. Главное, чтобы игроков нужного уровня хватило на всех, говорю в первую очередь о россиянах. Рад за ребят, которые зарабатывают в России хорошие деньги, но смущают два момента. Первый: как говорит известная спортивная поговорка, «игры реже — деньги те же». С исчезновением Евролиги нагрузки, как минимум, не выросли, матчей стало меньше, да и сопоставить по уровню «регулярки» Евролиги и Лиги ВТБ невозможно. А цифры контрактов — прежние. Причина — российские игроки в большом дефиците, они нужны всем, и потому диктуют свои условия. Второе: за единичными исключениями (в которых не уверен) российские игроки не получат в Европе и половины того, что зарабатывают здесь. Повторю, рад за ребят, но выступаю с позиции работодателя.

— Картину вы нарисовали сложную и местами не позитивную. Какими же будут цели ЦСКА на сезон в подобных обстоятельствах?

— Рано об этом говорить. Танцевать придется от печки, то есть от средств, которые сможем потратить на селекцию. Пока латаем бреши и закрываем долги, ищем, как сэкономить, чтобы укомплектоваться достойно. Справимся, но болельщикам надо понять, что ситуация именно такая. Мы не можем распустить молодежный проект, закрыть офис и на эти средства накупить игроков, это не решение. Будем искать баланс целей и финансов, добиваясь стабильности.  

«С Бабиковым ситуация непростая. Но поговорили спокойно, расстались нормально». Интервью Сергея Башкирова

Разыскали тренера сборной России и его группу в Казахстане, где проходит их третий предсезонный сбор. И в этом составе, видимо, последний.

С 1 июля тренировочные группы Сергея Башкирова и Юрия Каминского будут объединены и продолжат подготовку в одних и тех же местах. Методическое руководство подготовкой ляжет на Каминского.

— Почему местом сбора выбран именно Щучинск?

— Планировали приехать в Казахстан еще в прошлом году, не получилось. Знали по отзывам специалистов, что место хорошее, хотелось попробовать. В Щучинске приличные условия и серьезная инфраструктура, здесь не раз проводились международные соревнования, включая юниорский ЧМ-2023 по биатлону. Еще один фактор — у некоторых спортсменов аллергия на цветение, а в северном Казахстане почти все аллергенное уже отцвело. Сюда же 10 июня прибудет наша юниорская сборная.

— Каковы дальнейшие планы на лето?

— Сбор на Семинском перевале вместе с группой Юрия Каминского, затем тренировки в Тюмени, участие в Кубке Содружества в Сочи и летний чемпионат страны, тоже в Тюмени.

— С лыжниками не планируете совместных тренировок, как группа Михаила Шашилова?

— Целенаправленно нет, но слышал, что в Щучинск собирается приехать команда Юрия Бородавко. Наверняка будем пересекаться на тренировках.

— У вас в группе шесть человек…

— Пять. Максим Цветков принял решение перейти в группу Каминского.

— Все здоровы?

— Сбор только начинается, пока все нормально. Ребята хорошо провели межсборье, готовы к работе.

— Поварницына, Томшина, Бажина, Колотова более-менее знают. Кто такой Олег Домичек?

— По итогам минувшего сезона было принято решение подключить к централизованной подготовке юниоров, хорошо себя зарекомендовавших в молодежных стартах. Иродова пригласили в группу Каминского, Домичека к нам. Ему 21 год, хорошо реагирует на нагрузку, втягивается. Посмотрим, как будет дальше.

— Куклина сказала, что ей нравится Красная Поляна, но в плане тренировочного процесса это место остается для нее загадкой. Вы видите эффект от сборов в Сочи?

— Конечно. Провели хорошую работу и в Чайковском, и в Сочи, все прошло без срывов. Уже не первый год задействуем Красную Поляну, отдача предсказуемая и полезная, эффект от сочинских тренировок точно есть.

— Кто помогает вам в работе?

— Из тренеров — Павел Максимов. Плюс массажист и сервисмен.

— Аналитик Дмитрий Шукалович ушел от вас на самостоятельную тренерскую работу с юниорами, вашу группу с 1 июля логистически и методически объединяют с группой Юрия Каминского, главным будет он. Не самый гладкий вариант. Вас это задело?

— В любых переменах есть плюсы и минусы. Надеюсь, плюсов будет больше.

— При Шукаловиче методическая подготовка группы устраивала руководство СБР. После его ухода потребовался Каминский. Где тут ваша роль? Всегда казалось, что старший тренер ведает именно спортивной идеологией, а не организацией процессов.

— В предыдущие годы старший тренер группы действительно составлял тренировочный план и отвечал за его методическую реализацию. Дмитрий Шукалович, как специалист, проработавший с разными командами и имеющий огромный опыт, помогал в составлении планов.

— Вы приглашали Шукаловича аналитиком? Или он был назначен сверху?

— Кандидатуры Шукаловича, как аналитика ЦСП, и Максимова, как тренера, предложил я.

— С Александром Логиновым, которого тренировали до его ухода на индивидуальную подготовку, поддерживаете контакт?

— Сейчас реже, но знаю, что он заряжен на работу и начал тренироваться еще до того, как мы поехали на первый сбор.

— Спортивные СМИ намекали на конфликт между вами и Антоном Бабиковым, который нынче тоже на индивидуальной подготовке. Проясните этот вопрос?

— С Антоном ситуация непростая. С одной стороны, он показал в сезоне неплохой результат. С другой стороны, не отобрался в сборную по критериям, которые утвердил тренерский совет. Мы были вместе на сборах в Чайковском и Сочи, спокойно переговорили. Расстались нормально, на мой взгляд.

— Недавно ряд спортсменов публично посетовал на снятие их со ставок ЦСП. Василий Томшин из вашей группы тоже лишился стипендии, но промолчал. Его все устроило?

— Каждый сам решает, как поступать. В данный момент, насколько знаю, вопрос решился, части спортсменов дополнительно выделили ставки Минспорта.

— У вас есть подопечные, которые тратят на экипировку из личных средств по полмиллиона в год, как Мухамедзянов?

— По моим данным, Томшин потратил на инвентарь сопоставимую сумму. Думаю, любой профессиональный спортсмен, который хочет развиваться, должен в себя инвестировать. Это касается не только экипировки, но и питания, медицины, многого другого. Система не может охватить всех аспектов подготовки.

 — Еще один финансовый момент. Пропустившим сезон Резцовой, Нигматуллиной, Логинову сохранили ставки ЦСП как призерам Олимпиады. Миронова тоже призер, но ей, по имеющейся информации, не сохранили. Почему?

— Это вне моей компетенции.

— Председатель тренерского совета СБР Владимир Брагин сказал, что вы попросили сохранить ставку Цветкову. Он не добился ее согласно критериям СБР, но тоже медалист Олимпиады. При всем уважении к Максиму, призеров Пекина уже отблагодарили. Насколько оправданной выглядит материальная помощь за былые заслуги?

 — С моей стороны действительно было такое предложение при обсуждении ставок: включить в список Цветкова, как призера Олимпийских игр. Максиму для этого не хватило рейтинга СБР, но он стал призером чемпионата России и достаточно неплохо выступил на главных стартах сезона, хотя не имел полноценного подготовительного этапа. Цветков может показывать высокие результаты, сомнений нет. Из этих соображений и исходил, когда предлагал сохранить ему ставку ЦСП.

— Будь у вас возможность дополнить свою группу парой спортсменов, кого предпочли бы?

— Сложный вопрос. Наверное, продолжил бы работать с Михаилом Бурундуковым и Алексеем Вагиным. Мы сотрудничали в прошлом году, но сезон по разным причинам не совсем сложился. А потенциал у парней неплохой, они способны прогрессировать.

Источник:Матч ТВ

«Запланировали совместный сбор с лыжниками группы Бородавко. Будем бегать контрольные гонки». Интервью Михаила Шашилова

«Матч ТВ» расспросил старшего тренера сборной России по биатлону Михаила Шашилова о подготовке к сезону, стрельбе Анны Грухвиной, молодежи и ветеранах, недопонимании с Ларисой Куклиной, зарплатах и санкциях.

Первый сбор группа Шашилова провела в Раубичах. После этого удалось застать его во время короткой паузы в Екатеринбурге. И убедиться: специалист всё так же рассудителен и откровенен.

— Минский сбор вашей группы завершился. Куда теперь?

— В середине недели медицинское обследование и вылет в Сочи, будем готовиться на «Лауре». Потом опять Минск, с горной подготовкой экспериментировать не хочется, дадим паузу. Если и поднимемся в горы, то ближе к осени, к началу сезона. А летом настраиваемся на Раубичи, чтобы машины лишний раз не гонять. Девчонки вещи оставят, съездят домой на пять-шесть дней, и снова за работу.

— Почему все группы, кроме вашей, первый сбор провели в Сочи, а вы отправились в Белоруссию?

— Впервые за три года решили начать подготовку с упором на стрельбу. Выбирали из двух мест — Раубичи и Чайковский. Белорусский вариант показался более подходящим, поехали туда. Два тира, открытый и закрытый, стрельбище, тренажерные залы, велодорожка.

— Есть еще высокогорный Терскол, где начала подготовку Ульяна Нигматуллина. Его не рассматривали?

— Нет. Раньше там закатку делали, изъездил в Терсколе всё вдоль и поперек, но должного эффекта не получал. Да и Наташа Непряева напомнила в своих видеороликах, как здорово закатываться в Кировске. Горные лыжи, ровный снег. Надо, наверное, и нам проводить там завершающую работу, устранять пробелы в горнолыжной подготовке. Знакомые места, я в Кировске два стрельбища построил и зубы сломал.

— В смысле?

— День и ночь занимались стрельбищами с Анатолием Хованцевым, делали основное внизу и тренировочное в скале. Поднимались в шахтерской клети. Сильно застудил зуб, пришлось удалить. А раньше в тех краях еще и «вкатывались». На руднике снег рано выпадает и поздно тает, лыжники тренеров Александра Грушина и Николая Аникина тоже там тренировались. Забытая страница, надо бы к ней вернуться.

— Анастасия Шевченко выложила в соцсетях фото вашей группы на сборах в Раубичах: спортсменки, тренеры и персонал. Кто вам помогает, кроме узнаваемых Николая Загурского и Андрея Падина?

— Плотный парень — массажист Сергей Воронин. Молодой — сервисмен Алексей Шевченко. Доктор временный от ФМБА, на следующий сбор женщину обещали прислать, посмотрим.

— На той же фотографии — Александр Тихонов, приехавший на встречу с биатлонистками. Легко согласились, учитывая годичной давности критику Тихонова в ваш адрес? Нелицеприятную.

— Дело житейское. Давно знакомы, когда-то немножко тренировались вместе. А так — почему нет? Молодежь, которая никогда Тихонова не видела, слушала с открытыми ртами. Я за то, чтобы приглашать великих спортсменов. Каждый прошел трудный путь к признанию, у всех есть, что сказать.

— Советовал Александр Иванович молодежи мумие принимать?

— Конечно. Я-то это слышал миллион раз, а им интересно. Конькобежцев бы белорусских тоже пригласил, они там сильные. А так на хоккей съездили Белоруссия — Россия, поболели.

— У Падина репутация человека с характером. Не смущало, когда брали его в помощники?

— Вопрос поставлен неправильно. Я Падина год готовил. Когда он закончил работу в сборной Белоруссии, приезжал через сбор нам помогать. Знает команду и направление работы, у нас абсолютное единомыслие. К тому же оба живем в Екатеринбурге.

— Календарь предстоящего сезона вас устраивает?

— Да, но есть предложение: собраться перед стартом с операторами и режиссерами «Матч ТВ», которые отвечают за биатлонную картинку. Классные ребята, рад, что с ними познакомился. Нужен круглый стол, чтобы обговорить планы с мест соревнований. Пусть зрители увидят ту красоту, которую видим мы. Парни большие профессионалы, но если наша помощь пригодится, всем от этого будет польза. Чтобы не бег по сугробам показывать, а нормальное скольжение, хорошую дистанцию. Групповые гонки подразумевают широкую трассу, тоже важный фактор. Не думаю, что нас выпустят за рубеж в течение года, значит, надо развиваться, делать красивый биатлон, еще более яркий, чем сейчас.

— Как вам возможный финал сезона на Камчатке?

— Еще бы подключить коммерцию и организовать туда чартер, было бы совсем здорово. Надеюсь, в СБР додумают ситуацию, регион надо развивать. У меня с Камчаткой всегда был хороший контакт, сотрудничали по линии екатеринбургского и петропавловского училищ олимпийского резерва. Они нам народ поставляли, мы на их базе сборы проводили. Камчатские спортсмены, тот же Дима Ярошенко, благодаря этому выбирались «на материк». Надо продолжать, чтобы не чувствовалось там безнадеги. На Камчатке и лечиться, и закатываться хорошо, есть стрельбище, весной отличные наст и фирн, марафон проводится. Добираться накладно, но если этот вопрос решить, остальное в порядке. Мои спортсмены с рюкзаками в камчатские походы ходили, медведя встречали, горные лыжи там, опять же. Активный туризм, я такое приветствую.

— В вашей группе две относительно неизвестных спортсменки, Юлия Шеллер и Кира Дюжева. Дадите характеристику?

— Более-менее лучшее, что есть в юниорском биатлоне страны. До взрослых им пока далеко, но идея в том, чтобы за год как-то перековать, приучить к большим тренировочным объемам. Учитываем, что еще не готовы, даем скидку, они стараются, многое спрашивают, что-то слышат впервые. Силовые нагрузки им в диковинку, но у нас такая группа, что у каждого можно что-то подсмотреть.

— Переходим к соцсетям Анастасии Батмановой.  Фото и подпись: «Девчонки передают всем привет. И мои 75 кг тоже». Рядом значок круассана. Хорошо провела отпуск?

— Просто пошутила. Удивлен, как здорово Настя справляется с объемами. Трижды крутили педали по «сотке» километров, — едет, выдерживает, молодец. Только попрекает: «Юниорам даете поблажки, а меня в прошлом году не жалели, гоняли по полной». Зато ты в команде, отвечаю. Нормальный человек. Вообще девчонки хорошо работают, заслуживают иногда и мороженое, и конфеты, угощаю по-отечески.

— Батманова не собирается становиться Томшиной?

— Личное дело. Спортсменки не всегда меняют фамилию после замужества.

— Что скажете про стрельбу перешедшей из лыж Анны Грухвиной?

— Будет стрелять. И выступать будет, хотя не так скоро, как Наташа Шевченко, вышедшая на соревновательный уровень в первый же год. Тяжело одновременно развивать и ход, и стрельбу. Плюс немножко разные характеры: Анна до всего постепенно доходит, а Наташка настоящий спринтер, ей надо всё и сразу. Вгрызается, не даст со стрельбища уйти раньше нее. Если патроны остались, обязательно достреляет всё до конца. Анна же дама спокойная, другой серии. Но старательная и в команду вписывается хорошо.

— Наталия Шевченко громко заявила о себе во второй части прошлого сезона. Почему не с первых этапов?

— Вообще не хотел ее показывать до января, Виктор Майгуров настоял. Все же критикуют, как так, мол, где спортсменка? Пришлось ставить ее на гонки с оговоркой «пробный шар». Чтобы психику человеку не сломать. Никто ведь перед ней потом не извинится из тех, кто долбил: «Зачем в команду брали?».

— Нет опасений, что стрельба к Шевченко пришла на свежих ощущениях, а когда начнет пропускать ее через себя, возникнут сложности?

— Это неизбежно. Потому и просил, чтобы лыжницам давали два года на адаптацию. Выиграть легко, повторить успех трудно. Думаю, она справится с этой ношей. Через опыт, тренировки, диалог. Главное — относиться не только к победам, но и к поражениям как к движению вперед. Отсутствие результата тоже результат. Если проиграл и извлек уроки, значит, в следующий раз не повторишь. И не позволишь загнать себя в угол тем, кто на этом специализируется. Тренировки одно, слово — другое. Словом можно убить навсегда.

— Грухвину в первой части сезона тоже придержите, как Шевченко?

— Посмотрим. Если будет получаться хотя бы на 50 процентов, зачем придерживать? Пар надо выпускать.

— Вы ратовали за совместные тренировки с лыжниками. Такое возможно?

— В августе запланирован сбор в Минске вместе с группой Юрия Бородавко. Будем бегать контрольные гонки, придумывать что-нибудь. Я его и сейчас заманивал в Раубичи, покрутили бы лыжники велосипед по равнине. Но они предпочли Кисловодск.

— Самая возрастная у вас в группе — 27-летняя Тамара Дербушева. Связано ли отсутствие более опытных спортсменок с вашей ориентировкой: «Главная цель — Олимпиада-2026»?

— На 100 процентов.

— То есть возраст — определяющий фактор с учетом трех лет до Кортина-д’Ампеццо?

— Имею в виду то, с чем не раз сталкивался. Ветераны — классные ребята. Но они сфокусированы на себе и мало что делают для сплочения команды. Им всё равно, кто рядом и, быть может, тянется за ними, они всегда на своей стороне, тяготеют к мужьям и личным тренерам. Это не повод отказывать им в праве на профессию, до Пекина-2022, например, приходилось с чем-то мириться ради результата, но объективно ситуация такова. В этом смысле Дербушева — цемент, который скрепляет группу. Образованная, воспитанная, показывает уровень, проходит в сборную. Она у нас капитан команды и главная по коммуникациям. Девчонки всегда могут к ней прийти и поговорить по душам.

Лично беседовал с опытными и титулованными. «Что-то оставьте стране после себя, — говорил, — научите кого-то. Не тренируетесь неделями, потом выходите на контрольную гонку и выигрываете. Что молодежи делать? Молодежь начинает капризничать, теряет надежду дотянуться до великих». Услышал в ответ: «А мы обязаны это делать — учить?». Такие люди мне не особо неинтересны. Они добывают медали для страны, но делают это ради себя.

— Какого содержания докладную записку вы писали на Ларису Куклину, о чем она рассказала СМИ?

— Не было никакой записки, вранье. Докладную писал на Нигматуллину, когда она обещала приехать на сбор и не явилась. Позвонил в СБР, спросил, что делать. Услышал: «Пиши». Это ведь не просто так, билеты требуют отчетности. Человека нет, проезд оплачен, кто должен компенсировать 6-7 тысяч? Если позвонила и предупредила, ладно, отдам свои ради коллектива, не обеднею. А иначе что думать и как поступать?

С Куклиной не было ничего подобного. И докладных не писал. Возникали трения по одному вопросу, но стараюсь с такими ситуациями справляться сам, за что, видимо, и получаю потом от начальства.

— Вас коснулась тема зарплат, которые у одних сборников отняли, другим дали?

— Объясню то, что говорили всем тренерам. ЦСП выделил 32 ставки в районе 35 тысяч рублей каждая. Раньше можно было заводить члена сборной на половинную ставку, теперь нет. Либо он получает целую зарплату в сборной, и тогда может рассчитывать лишь на 0,5 оклада в регионе, либо целиком стоит на довольствии в регионе и ни на что не претендует в сборной. Только так, чисто бухгалтерская особенность. Плюс к этому существуют надбавки за результаты.

Я обзванивал всю команду и спрашивал, кто сколько получает в регионе. Допустим, у спортсменки там оклад 80 тысяч. Ей нет смысла отказываться от половины и соглашаться на 35 тысяч в сборной, потому что в сумме выходит меньше. Система заставляет выбирать: либо там, либо тут, просуммировать регион и сборную не получится. Из этого у меня в группе и исходили, не было никаких возмущений, все всё понимали. Почему остались обиженные в других группах, вопрос не ко мне. Возможно, стоило предметнее общаться со спортсменами, доходчивее им объяснять. Но у тех, кто возмущался, думаю, итоговое снижение дохода составило тысяч 10, не больше.

Другое дело, что можно попытаться решить вопрос с Минспорта насчет дополнительных ставок или ввести 0,5 оклада в сборной. В этом смысле громкая ситуация что-то заострила. В остальном она понятна и проста.

— Могли бы взять на сбор больше спортсменок, чем сейчас, уложившись в смету? Ту же Викторию Сливко, допустим, у которой личный тренер — Падин?

— Нет, конечно. Будь это живые деньги, можно было выкрутиться. Как у меня в УОРе. Поступили 5,5 миллионов — слезы. Начинаю кроить: просмотровый сбор, одеть-обуть, патронами обеспечить, и чтобы лидеры еще тренировались. Начинаю ходить, кланяться, выбивать, искать спонсоров.

Было бы так в сборной — другое дело. Пришла Шашилову сумма. Принимаю решение: «Девчонки, первый сбор готовимся дома, вот вам планы, настрел такой-то. Второй сбор — за счет региона. Со всеми переговорил, все подтвердили. Начинаем с третьего сбора, сразу качественного: Минск, Сочи и т. п. Затем еще два таких же». Трачу деньги, просматриваю больше спортсменов, всё в ажуре.

Но представьте, если Минспорта действительно отдаст средства на откуп федерациям. Будет бардак, в нашей стране этого нельзя делать. Поэтому существует отчетность: строго определенное количество билетов, гостиничных номеров, подушевое питание и прочее.

— Как решен вопрос с вашей зарплатой?

— Нормально. Основное место работы — УОР. Часть зарплаты поступает от СБР, часть от ЦСП. Суммы не заоблачные, но достаточные для работы в сборной, меня устраивают.

— На какой срок с вами продлили истекший 31 мая контракт?

— На год, как обычно.

— За что конкретно вас внесли в украинский санкционный список, есть понимание? 

— Не знаю. Может, что-то где-то сказал, хотя не помню за собой такого. С украинцами знакомыми общался после Пекина, но это к делу не пришьешь. Честно говоря, уже и забыл, что под санкциями.  

«Перед раздачей зарплат нужно иметь четкие критерии, кому и за что». Интервью Алексея Нуждова

«Матч ТВ» расспросил президента Федерации биатлона Московской области и экс-кандидата в президенты Союза биатлонистов России (СБР) Алексея Нуждова об актуальных проблемах нынешнего межсезонья.

Ситуация почти стандартная: в биатлоне жарко. Кого-то лишают денег. Лишенные обижаются. Над президентом СБР повис дамоклов диплом. Подорожали патроны. Бывшие лидеры не хотят готовиться на общих основаниях, да некоторых не особо и приглашают. В этой ситуации мы обратились за экспертизой к человеку, который утверждал, что с его приходом все будет не так.

— В первую очередь должен предупредить: не планирую никого клеймить или обвинять. Руководителям СБР сейчас и так достается, пусть разбираются с проблемами, а не тратят силы на медийные войны, — начал разговор Нуждов. — Все, что хотел сказать, сказал, когда был кандидатом в президенты федерации: мое видение работы отличается от того, которое есть сейчас, считал его правильным, поэтому выдвигался. А так это или нет, рассудит жизнь. Конечно, за девять лет руководства региональной федерацией сформировалось определенное понимание вида спорта, которым занимаюсь, поэтому готов пообщаться на профессиональные темы.

— Ситуацию с государственными зарплатами российских биатлонистов можно воспринимать по-разному, однако не до конца понятно, из чего она возникла. Лишение Куклиной, Мухаметзянова, Томшина, Емерхонова, Довгой и еще ряда спортсменов финансирования от ЦСП — скандал?

— Исхожу из того, что всплывает в медийном пространстве и собственного опыта работы в руководстве СБР. Сообщается о 32 ставках в сборной. По сути, на них претендуют все биатлонисты России. Попадание или непопадание в списки такого рода — рабочий процесс, как, кстати, и в регионах, где свои ЦСП. Есть квоты государства и запросы федерации. ЦСП говорит: можем выделить столько-то ставок. Федерация отвечает: хотим больше. Но больше нет. Естественно, кого-то приходится отсеивать или менять подход.

С одним «но». Перед распределением ставок должны быть выработаны четкие и одинаковые для всех критерии, согласно которым спортсмены попадают в сборную и получают право на государственную зарплату. Из тех, кто соответствует критериям, составляется список, тренерский совет его обсуждает, исполком федерации утверждает, далее вопрос выносится на уровень ЦСП. Критерии необходимо довести всем заинтересованным сторонам и выложить на сайте СБР, чтобы у профессионального сообщества было понимание. Из того, что слышу, можно предположить: сейчас понимания нет, зато есть много вопросов.

— Ставок ЦСП лишены некоторые спортсмены, находящихся на централизованной подготовке. По факту они сборники, по оценке их труда — нет. Противоречие?

— В идеале так быть не должно. Но если исполком заранее согласует такой подход, почему нет? Пребывание на централизованной подготовке означает, что спортсмену полагается проживание, питание, пользование спортивной инфраструктурой, медицинское, методическое, организационное и прочее обеспечение. Средства, выделяемые на это, намного больше любых зарплат. Их можно распределить не на 32, а на большее число спортсменов.

Как и зарплаты, кстати. Чтобы спортсмен не потерялся и ездил на сборы, допустимо выплачивать ему 0,5 ставки. Раньше доходило до 0,25, между прочим, но все должны заранее это знать. Допустим, 20 человек в сборной на полной ставке, 24 — на половинной, на круг выйдет те же 32 ставки. Это тоже необходимо определять четкими критериями, чтобы условные Иродов или Домичек понимали, почему получают меньше Латыпова или Халили.

— В подмосковной федерации биатлона все критерии определены и утверждены, спортсмены о них заранее знают?

— Конечно. Тема эта не менее важна, чем организационные и методические вопросы, которым на тренерских советах уделяется 80% времени. Когда есть критерии, не нужно ломать копья: достаточно проверить соответствие. Если же правила игры задаются на ходу и постоянно меняются, это отдает вкусовщиной и порождает конфликты.

— Руководство СБР объяснило: целью перераспределения ставок была поддержка молодых и бедных, а не опытных и обеспеченных.

— Бедные — это сколько в рублях? А обеспеченные? Обнародуйте границу, чтобы всем было ясно. У нас много 18-летних, и все они моложе Куклиной. Почему зарплату дали этим, а не тем? Пресса пытается агитировать: «Возможно, в них рассмотрели огромный талант». Тогда так и скажите: по результатам углубленного медицинского обследования выяснилось, что у биатлонистки Пупкиной задатки Магдалены Нойнер, она выше остальных на 800 пунктов, что и подтвердил объективный анализ.

С бедностью то же самое. «Эта девочка самая бедная, ей никто не платит, родители живут скромно, поэтому поощрим ее ставкой, остальные как-нибудь протянут». В этом месте логика совсем рвется.

— «Все предложения, которые СБР подал в ЦСП, являются консолидированным мнением тренерского состава сборных. Это абсолютно прозрачные критерии по распределению ставок». Цитата вице-президента СБР Павла Ростовцева из интервью «РИА Новости Спорт».

— Тренеры вправе иметь свое мнение, но оно должно быть подтверждено объективными показателями, утверждено исполкомом и задокументировано протоколами. Чтобы любой желающий мог найти их в открытом доступе и получить исчерпывающую информацию по теме. Иначе что такое «консолидированное мнение»? Юрий Каминский говорит: «Спросили в WhatsApp — ответил, что надо решать по рейтингу». Кто и с кем тут консолидирован?

— Виктор Майгуров в интервью «Матч ТВ» предположил, что финансовая составляющая СБР в следующем сезоне изменится не в сторону увеличения. В федерации Подмосковья тоже ощущается нехватка средств?

— Нет. Вот цифры: в минувшем сезоне на всю нашу команду, то есть четырех мужчин, четырех женщин и юниоров — в сумме порядка 20 человек — областной ЦСП выделил три с половиной ставки спортсменов. Можно было разделить их на семь, десять, четырнадцать биатлонистов, естественно, ставки стали бы меньше. Плюс к этому мы получали 5,8 миллиона рублей на подготовку. Такими были базовые параметры регионального ЦСП.

Сегодня по итогам аттестации у меня уже семь ставок спортсменов. И вместо 5,8 млн на подготовку — 10 млн. В сравнении с тем, что было, финансирование выросло почти в два раза.

— За что вас осыпали деньгами?

— В Подмосковье культивируется около 20 зимних видов спорта. Областное министерство спорта и ЦСП учитывает результаты на главных стартах и составляет рейтинг эффективности, в котором мы котируемся высоко. Принимается во внимание и медийная составляющая, то есть популярность вида спорта. Областной биатлон активно развивается и растет, Московская область в общем зачете СБР на 4-5 месте среди всех регионов, выше только Ханты, Тюмень, Санкт-Петербург и ЯНАО. Когда принимал федерацию, биатлон в Подмосковье не был даже базовым видом спорта. Теперь один из ведущих.

Когда есть результаты и высокий КПД, растет и финансирование. Дмитрий Васильев, возглавляющий петербургскую федерацию, часто говорит: «Наша работа — постоянное взаимодействие с областным министром спорта, его заместителями, директором ЦСП». Если ты живой и реальный глава федерации, ты в курсе, сколько всего видов спорта в области и сколько у них ставок, какими критериями оцениваются различные виды и как от этого зависят объемы финансирования. Нужно знать всю нормативную базу и быть глубоко погруженным в процесс.

— Думаю, Майгуров имел в виду не только госвыплаты, но и спонсорские деньги. По его словам, бюджет СБР в прошлом году составлял 350 млн рублей. Теперь будет меньше. Почему?

— ЦСП финансирует не федерацию, а сборные, так что 350 млн это чистые деньги СБР.

— Они и уменьшатся?

— Снова объясню на примере своей федерации. Помимо 10 млн на подготовку от ЦСП подмосковный биатлон имеет на те же цели еще 20 млн, назовем их спонсорскими. Это аналог бюджета СБР, тех самых 350 млн. И формируется этот бюджет так: порядка 50 млн — спонсорская поддержка «Газпрома»; 140 млн в год дает Единый регулятор азартных игр (ЕРАИ), как ему и предписано законодательством; остальные 150-160 млн выделяет генеральный спонсор — букмекерская компания. Не знаю, какая именно статья доходов уменьшится для СБР в следующем сезоне, но думаю, что последняя, букмекерская.

— Новых спонсоров найти нереально?

— Смотря кто будет искать. Уже привел пример: у Федерации биатлона Московской области финансирование увеличится. При том, что в спонсорах лично я и еще ряд привлеченных мной людей и организаций.

— Деньги, которые доплачиваете спортсменам, выше ставок ЦСП?

— У нас устроено не так. Государственная зарплата — базовая, почти одинаковая во всех регионах, около 22 тысяч «чистыми». К этому областная федерация ничего не доплачивает, потому что подготовка важнее. Денег ЦСП на нее не хватает — дофинансируем сборы, патроны, инвентарь и логистику за счет спонсоров.

Можно поднять спортсменам зарплату, причем значительно, но тогда эти средства ослабят подготовку. Поэтому не снимаю с себя обязанностей по плотному взаимодействию с ЦСП, изыскиваю дополнительные возможности. Хожу и доказываю: не может Гореева получать 22 тысячи в месяц. Тем более что она на зарплате в сборной и имеет право только на 0,5 ставки в регионе. Предлагаю министру спорта и директору ЦСП: давайте тут подожмемся, там дополнительно премируем, задействуем распоряжение губернатора номер такой-то, активируем дополнительные опции.

Для этого, повторяю, нужно глубоко знать нормативную базу и иметь серьезный вес в спортивной вертикали региона. Помню, возник вопрос: почему сотрудников ЦСП можно премировать по одной из статей, а спортсменов нельзя? Они тоже попадают под критерии. А есть еще губернаторская стипендия, разные надбавки. Уточняю, требую справедливости, призываю к здравому смыслу. В этом плане нами была проделана большая работа, поэтому вместо 22 тысяч ставка биатлониста в Подмосковье вырастет почти до 40 тысяч.

Такова постоянная работа руководителя. Если досконально не владеть предметом, останешься на бобах и будешь делать вид, что не хочешь никому объяснять нюансы. Хотя на самом деле не можешь.

— У СБР трудности с патронами. Отечественных мало, импортные дольше ввозить, и те, и другие резко подорожали. Как решаете проблему?

— Вопрос только в цене. По федеральному стандарту юниорам положено около четырех тысяч патронов за сезон, взрослым — восемь тысяч. В реальности требуется в полтора-два раза больше, иначе не будет необходимых стрелковых объемов. Докупить патроны уже моя забота. Да, подорожали в два раза, но на рынке есть. Значит, надо находить средства и приобретать.

— Почему вас связывают с историей о недействительном вузовском дипломе главы СБР?

— Кто связывает?

— Александр Тихонов, например.

— Давайте лучше о чем-нибудь серьезном. Меня еще в биатлоне не было, когда громче всех тему раздувал сам Александр Иванович, гугл не даст соврать. Теперь он связывает это со мной. Нет, давайте все же о серьезном.

— Как поступили бы на месте Майгурова, окажись в такой ситуации?

— Во-первых, не могу представить, чтобы в ней оказался. Во-вторых, не похоже, чтобы кто-то искал выход из тупика, скорее, есть намерение в нем обустроиться. Я сейчас не внутри процессов и не хочу никого критиковать. Девять лет руковожу далеко не последней региональной федерацией в стране, вместе с коллегами поднял ее с нижних мест рейтингов в первую пятерку, в Московской области растут сильные спортсмены, мы даем результат. Вот что считаю главным.

А как поступить в ситуации, о которой вы спросили, ума не приложу. Не надо было в нее попадать, в этом уверен твердо.

«Катались с Большуновым по льду магаданской бухты, и вдруг его узнал рыболов». Интервью Дениса Спицова

Один из лучших российских лыжников в беседе с «Матч ТВ» оценил прошедший сезон, рассказал о ледоколах и крабах, «коньке» и «классике», спринтах и скиатлоне, Анне Богалий и Вологодчине, хороших и плохих лыжах, а также поделился планами на будущее.

Договоренность об интервью была достигнута еще в апрельском Кировске. Краток спортивный отпуск — теперь Спицов в Кисловодске. От обещаний открещиваться не стал, выделил время для беседы, несмотря на тренировочные истязания под руководством Юрия Бородавко.

— Вы впервые на сборах в Кисловодске?

— Был здесь ровно десять лет назад с юниорской командой. Той самой, которая заблудилась в горах во главе с тренером Сергеем Дергуновым, свернув не туда. Теперь ориентируемся нормально, ходим по тропам, выбираем маршруты. Какие-то направления есть, сельхозтехника, наверное, накатала.

— Первые предсезонные сборы футболистов даются им нелегко, тошнит некоторых после кроссов. Как воспринимают нагрузку организмы лыжников?

— Тоже тяжеловато. После отдыха попали на велосипеды, кросс-походы, силовую работу. В первую неделю связки и мышцы болят, адаптируются.

— В отпуске серьезных тренировок не было?

— Серьезных — нет. Много дел накопилось, уделял время семье.

— Любители лыж потеряли вас из виду после того, как вы с Большуновым отправились из Кировска в Магадан. Что там было?

— Елена Валерьевна пригласила на «Лыжню Вяльбе». Нам самим хотелось поехать, получилось побывать в этом году и на Сахалине, и на Колыме. Повидали красоты, покатались по льду бухты Нагаева на фоне ледокола. Одна из последних тренировок сезона получилась крутой.

— На видео, опубликованном на kolyma.ru, вы рассекаете вблизи рыбаков. Не сорвали клев?

— Мы же по-быстрому, на классе. Кстати, один из рыбаков узнал Большунова. Оказалось, занимался когда-то лыжными гонками. Сидел человек у лунки, ловил рыбу. Вдруг мимо проехал Александр. От рыбака событие не ускользнуло.

— Угостил уловом?

— Нет, но программа была обширной, успели попробовать магаданских вкусностей: краба, корюшку.

— Чем запомнился город?

— Провели много мастер-классов, пообщались со спортивными людьми, уяснили, что в Магадане действительно можно построить лыжный стадион с классным рельефом. Там пока 5-километровый круг, но тренеры сказали, что по сопкам реально проложить и 10- и 15-километровую трассу.

Жизнь и условия в Магадане отличаются, конечно, от средней полосы. Несмотря на апрель, задували приличные ветра, казалось, на улице минус 20. Но интерес к лыжам там очень велик. Ехали на гонку и видели огромное количество людей, добирающихся на лыжную трассу. Как нам сказали, если пассажир в Магадане сел в автобус с лыжами, с него не берут плату за проезд.

— Когда начнется строительство стадиона имени Вяльбе?

— Мы как раз заложили первый камень. По планам все продлится два года, нас уже пригласили на открытие. Надеюсь, успеют, мы-то с удовольствием.

— Какую оценку поставите себе за минувший сезон?

— По десятибалльной шкале — семь. Были в начале неплохие всплески, частенько попадал на подиум в коньковых гонках, удавались некоторые спринты. После Нового года, к сожалению, заболел, форсировал подготовку и не смог нормально подойти к «Чемпионским высотам» в Малиновке. В чемпионате России тоже не все сложилось, как хотел.

— Надо что-то менять перед следующим сезоном кроме того, что не стоит болеть?

— Стабильность не помешает. На Кубке мира проводил все же меньше гонок, чем в российском сезоне. И это были по большей части специализированные гонки — коньковые разделки или масс-старты. А тут с осени стал бегать все подряд, включая спринты обоими стилями, и к середине зимы набрал такое количество стартов, которого не было раньше за целый сезон. В будущем стоит грамотнее раскладывать силы по календарю, чтобы до апреля хватало сил поддерживать соревновательную интригу. Ясно, что гонок будет много, и выкладываться придется в каждой. Но хорошо бы не жертвовать одними стартами ради других.

— Юрий Бородавко говорил в интервью «Матч ТВ», что подготовка Терентьева с этого сезона будет сфокусирована на спринтерской, а не дистанционной работе, поскольку длинные гонки у Александра получаются хуже. У вас на чем будут акценты в работе?

— Упор всегда был на дистанционные гонки, спринты считались второстепенными. Думаю, в этом смысле ничего не изменится. Хотя в долгом сезоне, если форма позволяет, никто не запрещает бороться за призы и на коротких дистанциях.

— Вы серебряный призер Пхенчхана в командном спринте. А в спринтерском рейтинге ФЛГР минувшего сезона заняли 32-ю строчку. Почему так?

— Во-первых, командный спринт очень сильно отличается от обычного, фактически это другой вид гонок. Сколько бегали с Иваном Якимушкиным на чемпионатах России — почти всегда брали медали в командном спринте. А в личном ни разу не дотягивался, потому что в команде совсем другая работа, связанная больше с выносливостью, чем со скоростью. В индивидуальном же спринте много решают тактика и удача. Сравнивать нет никакого смысла.

— 15 километров «коньком» остаются вашей любимой дистанцией?

— Да, «конек» у меня в приоритете. В «классике» тоже иногда получается, но намного реже. Вообще, самая любимая гонка — скиатлон, только их не так много в сезоне.

— Пару лет назад на Кубке мира в Оберстдорфе вы бегали на лыжах тренера Сергея Турышева, потому что не могли подобрать оптимальную пару. С тех пор определились с инвентарем?

— Несмотря на санкции, ситуация с лыжами сейчас намного лучше. Рад, что сменил производителя, нынешний мне подходит и в «классике», и в «коньке».

— Лыжник Алексей Шемякин рассказал в интервью «Чемпионату», что выданный инвентарь не подходит ему по качеству. Приходится продавать, доплачивать и покупать элитный. Почему сразу не выдавать спортсменам вместо ненужных лыж некую сумму для компенсации последующих расходов?

— У сборной контракты с производителями, нам сразу предоставляют классную продукцию. Когда бегали на Кубке мира, вообще не было проблем, могли в любой момент сдать неудачные лыжи и оттестировать новую пару. В регионах сложнее. Там тендеры, закупки, иногда поставщиками становятся спортивные магазины, не имеющие отношения к профессиональным лыжам. Спортсменам действительно приходится продавать то, что им не нужно, ради конкурентоспособного инвентаря. Издержки системы.

— Вы родом из Вожеги Вологодской области. Как и биатлонистка Анна Богалий. Пересекались в какой-либо период?

— Анну знал, конечно. Она уехала из Вожеги в пять лет, я оставался почти до 14. Приезжала, проводила соревнования «Кубок малыша», я в них участвовал, но будет преувеличением сказать, что вырос на ее примере, все-таки взрослели мы в разные годы. Лично познакомились, кстати, не в Вожеге, а уже после Олимпиады в Пхенчхане.

— Юная лыжница Алина Пеклецова тоже вологжанка. Критиковала в сезоне городские власти за застройку лыжной трассы. Как уроженец тех мест согласны с позицией?

— Скорее, согласен. Когда выступал за Вологодскую область, знал многих талантливых и перспективных спортсменов, не имевших в регионе абсолютно никакой поддержки и возможностей для роста. Переходя в Тюмень, услышал: «Ты нам не нужен, у нас таких целая область». Не знаю, может, что-то поменялось. Но тогда спортсмены вологодским чиновникам были не особо интересны. И документы на выход мне оформили быстро, без сожалений.

— Что для вас марафоны? Удовольствие, дополнительная нагрузка, способ заработать?

— Да просто кайф. Возможность увидеть другие города, поучаствовать в мероприятиях организаторов, посоревноваться вместо тренировки. Удовольствие, а не заработок.

— В Мурманском марафоне вы пришли первым, в Демино и на Сахалине стали вторым. Обидно приехать в такую даль и не победить?

— Целью было первое место, но Иван Якимушкин оказался сильнее и хитрее, что поделаешь. Ничего, наверстал свое в Мурманске.

— В материальном плане российский сезон выгоднее международного?

— На мой взгляд, нет. На Кубке мира призовые намного выше, хотя в этом году нам серьезно улучшили условия за российские старты. Многое зависит от уровня спортсмена. Те, кто раньше не пробивался в сборную, а теперь прибавил, воспринимают перемены со знаком плюс. У тех же, кто выступал на Кубке мира, свои критерии, они стали зарабатывать меньше. Даже с учетом того, что раньше призовых на некоторых российских этапах вообще не было, а теперь есть, и неплохие.

— Еще из Бородавко: «Ребята что-то предлагают в тренировочном процессе, опираясь на ощущения после проделанной работы, так работает обратная связь. Случается, меняю решение в пользу их инициативы». Вам удавалось переубедить тренера?

— С Юрием Викторовичем сложно спорить, нужно иметь очень веские аргументы, чтобы что-то ему доказать. Но сейчас это не актуально. Когда притирались в первые годы, было сложнее. Потом пришло понимание: методика приносит результат. По большей части стараюсь прислушиваться к тренеру, ему действительно виднее.

— В следующем сезоне намечается гонка в гору.

— Хотелось бы.

— Любите это дело?

— «Тур де Ски» всегда заканчивался стартом в подъем, одним из успешных для меня на Кубке мира. Неплохо иметь такую гонку и в России.

— Сколько километров из итальянской дистанции непосредственно вверх?

— Примерно три из девяти.

— ФЛГР ищет трассу покороче, в районе 1,6-1,8 километра.

— Все равно, думаю, гора будет с подходом. У нас был опыт в январе, бежали в Екатеринбурге новогоднюю многодневку из трех гонок с финальным подъемом километра на полтора. Это примерно шесть минут, далеко не Альпе Чермис. Но для непрофессиональных гонщиков дистанция стала серьезным испытанием. В Кировске, думаю, можно найти подъемы намного длиннее и круче.

— Ваши слова: в связи с международным отстранением мужская сборная ориентируется сейчас на Большунова, находя мотивацию в том, чтобы к нему приблизиться. На кого в такой ситуации равняться самому Большунову?

— Александр всегда отличался тем, что умеет найти стимулы в каких-то простых моментах. Жизнь покажет, насколько это удастся ему и остальным. В минувшем сезоне Большунова удавалось обыгрывать не одному человеку и не раз. Это большая цель и мотивация. Как сказал Илья Семиков: «Хотя бы в одной гонке сезона».

— Каковы ваши стремления в предстоящем спортивном году?

— Удачно выступить на главных стартах — чемпионате России и Спартакиаде сильнейших. Ну и в зачете Кубка России не хотелось бы снова становиться четвертым. Буду бороться за первую тройку.

«Финансовая составляющая российского биатлона изменится, скорее всего, не в сторону увеличения». Интервью Виктора Майгурова

Президент Союза биатлонистов России Виктор Майгуров объяснил «Матч ТВ», почему на централизованной подготовке нет Александра Логинова, Антона Бабикова и Светланы Мироновой, осторожно оценил перспективы проведения Спартакиады сильнейших в Златоусте и признался, что самые большие трудности у СБР с обеспечением патронами.

Кроме того, Майгуров высказался о решении суда, признавшего недействительным его вузовский диплом.

— В четверг вы приняли участие в заседании исполкома ОКР. Как сказал Станислав Поздняков, «была выражена единая позиция о недопустимости подписания российскими спортсменами каких-либо деклараций или иных заявлений политического характера, которые противоречат законодательству РФ». Что это значит в практическом смысле?

— Заседание прошло в формате обсуждения. Кроме главы ОКР, высказались почетный президент ОКР Виталий Смирнов, председатель совета президентов ассоциации зимних олимпийских видов спорта Владимир Кожин, другие ответственные лица. Общий посыл: есть неприемлемые для нас требования ряда международных спортивных чиновников. В свою очередь, не смогли присутствовать министр спорта Олег Матыцин и помощник президента РФ Игорь Левитин, без их участия принимать какие-то решения было бы некорректно.

— И всё же что означает «недопустимость подписания»? Это приказ?

— Приказов никто не отдавал. Тем более что каждая международная спортивная федерация придерживается собственных критериев. В карате, допустим, за то, чтобы российские спортсмены выступали. Обратный свежий пример — FIS. На этот счет в ОКР и шел обмен мнениями, обсуждались критерии, сроки, стратегия. Решено продолжать диалог с МОК. Кроме того, каждая российская федерация будет поддерживать контакты с международными коллегами с целью последовательного отстаивания своих позиций.

— СБР стал ближе к ясности своих перспектив?

— Тут ситуация без изменений. IBU — одна из самых консервативных федераций в отношении допуска россиян. Ряд публичных высказываний членов исполкома IBU не оставляет сомнений в том, что сейчас они не готовы обсуждать вопрос о нашем возвращении. Мы со своей стороны не закрываемся, соблюдаем договоренности — например, направляем в Зальцбург ежеквартальные отчеты о реализации антидопинговой программы. Получаем в ответ спасибо, уточняющие вопросы, а также информацию по проектам для национальных федераций, которые реализует IBU. Понятно, что не можем сейчас быть участниками всех процессов на 100%, однако и полностью вычеркнутыми себя не чувствуем.

— Елена Вяльбе запретила российским лыжникам выступать на международных соревнованиях в нейтральном статусе. Какова позиция СБР на этот счет?

— Будет правильнее, если выскажу собственное мнение, поскольку руководящий орган нашей организации — исполком. Считаю, что мы должны руководствоваться позициями Министерства спорта, которое реализует государственную политику в спортивной сфере, и Олимпийского комитета России. Уверен, эти позиции будут одинаковыми. На их основании выработаем решение Союза.

— СБР продолжает что-то выплачивать IBU?

— Нет, выплаты по долгам СБР завершил пару лет назад, больше мы ничего не должны. Более того, IBU выплачивал нам ежегодные компенсации в рамках поддержки национальных федераций.

— Допинговый бан в отношении СБР закончился или поглотился политическими запретами?

— Для завершения той истории IBU выставил перед нами 12 критериев, обязательных к исполнению. СБР выполнил все, кроме одного: членства РУСАДА в WADA. На это мы никак повлиять не можем, не наша компетенция. Полному восстановлению наших прав в IBU мешал лишь этот пункт, что уже демонстрирует некоторую предвзятость в отношении российского биатлона.

На сегодняшний день членство российской и белорусской федераций в IBU приостановлено. При этом исполком IBU специально оговорил свое право в любой момент вернуться к теме нашего возвращения, если ситуация изменится.

— Велики ли изменения в календаре предстоящего российского сезона?

— Календарь утвержден тренерским советом, теперь дело за исполкомом. По просьбе тренеров количество гонок у мужчин и у женщин снижено до 39 против 43 в прошлом сезоне. Состоятся четыре этапа Кубка Содружества, начиная с сентябрьского в Сочи, старты чемпионата России пройдут в Тюмени, Чайковском и Увате, кроме того, намечено пять этапов Кубка России (дважды Ханты-Мансийск, Тюмень, Ижевск, Уфа). Главным соревнованием сезона с 9 по 19 февраля станет всероссийская Спартакиада сильнейших, которая пройдет под эгидой Минспорта. Турнир биатлонистов намечено провести в Златоусте (Челябинская область).

Сейчас спортсмены вышли из отпусков и приступили к подготовке. Большая часть в Сочи, группа Михаила Шашилова — в Раубичах. В июне группа Сергея Башкирова и юниоры проведут сбор в казахстанском Щучинске, остальные тренировочные локации внутри страны для нас традиционны. Готовимся к сезону, понимая: скорее всего, он пройдет без нашего участия в Кубке мира и Кубке IBU.

— В Златоусте раньше проводились соревнования федерального уровня?

— Пока нет. Рассчитываем на стадион и стрельбище имени Светланы Ишмуратовой. Они строятся уже какое-то время, Спартакиада — хорошая возможность для Челябинской области завершить начатое. СБР направлял туда несколько инспекций, последнюю — неделю назад совместно с представителями Минспорта. Со своей стороны прилагаем все усилия, чтобы на карте страны появился еще один биатлонный центр, но на сегодняшний день это больше зависит от региона.

— Шла речь о завершении следующего сезона на Камчатке. Это реально?

— В прежние времена апрельский биатлон на Камчатке был традицией, речь даже не о Кубке Фатьянова. Аксакалы помнят весеннюю закатку среди вулканов и первый снег в тех же краях. Сам регулярно бываю на Камчатке, юниорская команда завершает там сезон уже два года, многие биатлонисты участвуют в Авачинском лыжном марафоне. Хочется совместить приятное с полезным: камчатский биатлонный комплекс как минимум получит апгрейд и продолжит приносить пользу региону. Там есть хорошее стрельбище, трассы, освещение. Для проведения соревнований препятствий нет, но важно понимать перспективу телетрансляций. Продумываем, просчитываем вместе с «Матч ТВ», стремимся к тому, чтобы болельщики могли увидеть камчатские старты. Но и прорабатываем для себя план Б.

— Какие изменения произошли в составе тренерских групп?

— Их по-прежнему четыре, но с 1 июля мужские группы Юрия Каминского и Сергея Башкирова будут готовиться по общему организационному плану, в единые даты, в одних местах проведения сборов. Цель — чтобы сильнейшие конкурировали с сильнейшими. Методическое руководство обеими группами возьмет на себя Юрий Михайлович как старший тренер мужской команды.

— Вы не стремились подравнять группы количественно?

— Сейчас так вопрос не ставится. Общее количество спортсменов, которых мы можем привлечь на централизованную подготовку, — 32 человека. Обычно делили их поровну между мужчинами и женщинами, в этом году — 17 женщин и 15 мужчин. Пытаемся создать более высокую конкуренцию в женской команде, поэтому привлекаем лыжниц — Наталию Шевченко, Анну Грухвину. Из вчерашних юниорок подняли в сборную сразу четырех — Анастасию Зырянову, Анастасию Гришину, Юлию Шеллер и Киру Дюжеву, а из юниоров только двоих — Дениса Иродова и Олега Домичека. Недопонимания со стороны ЦСП по этому поводу нет, нас поддерживают.

— Горная подготовка пройдет только в Сочи?

— Там и на Семинском перевале. В России пока только два места для занятий биатлоном на высоте порядка 1700-1800 метров. В Сочи еще и прекрасная инфраструктура, грех ею не воспользоваться. Спортсмены, находящиеся на индивидуальной подготовке, осваивают и другие горные локации. Ульяна Нигматуллина, например, сейчас на 2000 метрах в Терсколе, где нет стрельбища, но на начальном этапе подготовки можно обойтись холостым тренажом.

— Хмелевские озера на Красной Поляне больше не готовы принимать биатлонистов?

— Ни биатлонистов, ни лыжников. Предыдущий собственник ориентировался на наши пожелания и шел навстречу, новому спорт неинтересен.

— Почему биатлонному комплексу сочинской Олимпиады не находится места в соревновательном календаре?

— Почему же? Там второй сезон подряд пройдет летний Кубок Содружества. Зима же, во-первых, в плане погоды нестабильна. В минувшем сезоне снег на «Лауре» выпал только в конце января и растаял в середине марта. Планировать этап в узкие сроки — большой риск. Второй момент: в Сочи из-за высоты не посоревнуешься сходу, там нужно проводить сборы, а для многих региональных команд это крайне затратно. Третье: если зима снежная, в Сочи возникнут проблемы с размещением. Нам нужно порядка 200 гостиничных мест в районе стадиона, это нереально. В высокий туристический сезон с учетом специальной цены для биатлонистов в Красную Поляну не пробиться. Отелям гораздо выгоднее обычные отдыхающие, которые дают работу всем, кто задействован в обслуживании насыщенной горнолыжной инфраструктуры района.

— Читал ваш ответ про Логинова и Бабикова, отсутствующих в группах централизованной подготовки. У спортсменов свои условия, у СБР свои. Осталось непонятным, почему стороны не могут пойти на уступки.

— Логинов практически пропустил зимний сезон и не показал результата, необходимого для попадания в сборную. Тем не менее мы были готовы взять его в команду тренерским решением, но с соблюдением ряда условий, которые в группах подготовки сегодня одинаковы для всех. Запланированы сборы с 1-го по 20-е? Все приезжают 1-го и уезжают 20-го. Предложена тренерами подготовка в местах А и Б? Все спортсмены должны четко этому следовать. Александр предпочитает иную степень свободы, и я его прекрасно понимаю: сам в последние годы биатлонной карьеры тренировался отдельно от остальной команды, по собственному плану, брал с собой семью. При этом мы поддерживаем контакт безо всяких обид, СБР готов оказывать Саше адекватную поддержку инвентарем, консультациями, медициной и так далее.

Антон Бабиков по спортивным критериям, которые определил тренерский совет и утвердил исполком СБР, в команду не проходил. Место на централизованной подготовке ему было предложено, когда появилась вакансия после отказа Логинова. Антон принял решение тренироваться отдельно. Как и биатлонистки, недавно ставшие мамами: Ульяна Нигматуллина и Кристина Резцова.

— СБР готов оплачивать спортсменам расходы на индивидуальную подготовку?

— Нет, им придется решать этот вопрос с помощью региональных организаций, личных или спонсорских денег.

— Светлана Миронова — в чем причина ее отсутствия в сборной?

— Ситуация такая же, как у Логинова. Пропущен сезон, нет результатов, нет оснований для включения в команду. ЦСП и Минспорта четко контролируют соответствие подаваемых нами списков спортсменов на централизованную подготовку установленным критериям.

— Как будет осуществляться допуск спортсменов на индивидуальной подготовке к стартам сезона?

— Какие-либо квалификационные гонки не запланированы. У каждого соревнования есть положение о допуске спортсменов, количественном и качественном. На Кубке и чемпионате России заявку подают региональные федерации, участники определяются в рамках лимита. Где бы спортсмен ни готовился к сезону, его путь на старт — через регион. На Кубке Содружества заявка формируется на базе сборной команды, 24 женщины и столько же мужчин. Эти списки подаются от СБР.

— Каюмова, Буртасова, Сливко — где они? Как они?

— Все на индивидуальной подготовке по инициативе самих спортсменок и их регионов. За исключением Каюмовой, там было тренерское решение.

— Резцова?

— Тоже готовится самостоятельно, ей помогает муж. Как и Нигматуллиной, которая недавно сменила регион прописки, теперь Ульяна будет выступать за Тюменскую область. Планируем увидеть обеих на сентябрьском чемпионате России.

— Всё-таки не удержали Нигматуллину в Ижевске.

— В Удмуртии не боятся признавать нехватку средств на спортсменов высокого уровня. Регион был, есть и остается поставщиком молодежи, там хорошие школы. Для поддержки звезд, однако, нужны другие суммы. Следует сказать Удмуртии спасибо за объективный взгляд на проблему и готовность отпускать таланты в другие регионы без компенсации.

— А как же громкий миллион за Емерхонова при его переходе в Татарстан? 

— Тема попала в заголовки СМИ, но в итоге всё решилось мирным путем. Хотелось бы, чтобы работа Удмуртии по воспитанию талантов всё-таки была вознаграждена теми, в чьих силах выделить региональному спорту дополнительное финансирование.

— Насколько больших сложностей с оружием и инвентарем ждать биатлонистам в новом сезоне, учитывая санкции?

— У винтовок, к счастью, есть некоторый ресурс и запас прочности. Большинство спортсменов продолжают пользоваться немецким оружием. Отечественные винтовки, обеспеченные сервисом, тоже представлены на рынке, хотя и подорожали почти в два раза в сравнении с прошлым годом.

Основная проблема — патроны и их стоимость. С этим действительно беда. Отечественный производитель патронов «Олимп» не в состоянии удовлетворить наши потребности в силу ограниченных мощностей, цена на их продукцию без видимых причин тоже выросла двукратно. Есть пара компаний, которые обеспечивают поставки привычных импортных патронов, но из-за изменения логистических цепочек это обходится чрезвычайно дорого.

С лыжами, палками и ботинками несколько проще. СБР использует все свои возможности, стараемся еще и регионам помогать. Хотя условия доставки в Россию изменились, продукция мировых лидеров у нас есть.

— Как изменится в следующем сезоне финансовая составляющая российского биатлона?

— Финансовый год завершается, общаемся с потенциальными партнерами. Изменения ожидаются, к сожалению, не в сторону увеличения. Конкретика обозначится к концу июня — к этому моменту станет ясно, на каких условиях будут продлены старые соглашения и подписаны новые.

— Помощь СБР регионам в размере миллиона рублей в год сохранится?

— Помощь регионам для нас приоритетное направление. Даже при годовом бюджете в 100 миллионов рублей федерация находила возможность выделять им десятую часть. Программу помощи мы сворачивать не планируем, но в каком объеме она сформируется через год, пока говорить преждевременно. Это определит исполком СБР, исходя из того, сколько сумеем заработать.

— Какой бюджет у федерации был в минувшем сезоне?

— Порядка 350 миллионов рублей.

— Аппарат СБР претерпит какие-либо изменения?

— Системных перемен не будет, состав наших сотрудников на протяжении долгого времени стабилен. В этом есть плюс — их большой опыт. Наш генеральный секретарь Ольга Подзолкова трудится в СБР 26 лет, с самого основания федерации. И не планирует уходить, а нас, в свою очередь, устраивает ее работа. Вадим Мелихов, несмотря на годы, каждый день в офисе, подает пример молодым, как надо работать. Сплав опыта и молодости вполне эффективен, отказываться от него не планируем.

— Вопрос от телезрителей. Командные гонки и эстафеты пестрят комбинезонами и названиями регионов. Но большинство любителей биатлона не осведомлено, за Тюмень выступает спортсмен или за Ханты, они знают его по фамилии. Можно как-то упорядочить и упростить этот момент, чтобы поднять интерес и просмотры?

— Понимаю. Если взять Кубок Содружества, там экипировка информативнее: есть сборники и остальные. Но предложение добавить что-то в телевизионную графику, чтобы повысить узнаваемость, не лишено смысла, подумаем над этим.

— Приветствуете выступления биатлонистов в соревнованиях лыжников и марафонах?

— По инициативе тренеров поддерживаю. Это неплохой опыт, я только за. И Елена Вяльбе идет навстречу, помогает где-то оформить допуск. Календари и у нас, и у лыжников насыщенные, но в конце сезона многие не прочь пробежать марафоны, я не исключение.

Есть мысли организовать и другие лыжно-биатлонные интеграции. В 2017-м, может, помните, ведущим гонщикам, включая Петера Нортуга, предложили остаться после лыжного Кубка мира в Тюмени. На стадионе «Геолог» устроили эстафету с участием лыжника и биатлониста в команде. Тогда первые не стреляли, но если использовать пневматику, можно сделать процесс еще более увлекательным. В том числе за счет привлечения узнаваемых людей шоу-бизнеса.

— Как дела у легендарного Виктора Маматова, который сейчас приболел?

— Во вторник три двукратные олимпийские чемпионки — Анна Богалий, Ольга Зайцева и фехтовальщица Татьяна Логунова — съездили к нему в гости с подарками, взбодрили. Время берет свое, но Виктор Федорович держится бодро, всё знает, всё помнит, дает традиционные советы, как тренироваться, прицеливаться и стрелять. Молодец!

— На днях суд признал недействительным ваш вузовский диплом. Планируете заявления или действия по этому поводу?

— В прошлые выходные в Рязани прошло совещание руководителей региональных федераций биатлона. Мы впервые собрали вместе столько людей, чтобы дать им отчет о деятельности СБР за прошедший сезон. Приехали представители 37 из 56 действующих федераций, те, с кем работаю и кто за меня голосовал. Когда все доклады закончились, я взял слово, чтобы донести до нашей биатлонной семьи свое отношение к этой истории. Со стороны участников совещания вопросов не возникло, и это для меня главное. Предпочитаю не ввязываться в публичные перепалки, а общаться с профессиональным сообществом, его понимание происходящего для меня важнее. Захотят люди поделиться услышанным — ради бога, их право. Со своей стороны сделал то, что посчитал правильным и необходимым.

«Игнашевич говорит: футбол — пахота, а не удовольствие, и радость не в процессе, а в результате». Интервью лидера «Балтики» Казаева

Полузащитник калининградской команды Ян Казаев рассказал «Матч ТВ» о тяготах и радостях Первой лиги, дороге в РПЛ, стиле работы Сергея Игнашевича, предстоящем усилении «Балтики» и семейной жизни на 15 тысяч рублей в месяц.

Про Яна Казаева тянет сказать: незаметный герой — но дело в том, что он заметный. И игрой, и поведением вне поля, и опытом, и спокойным подбором точных слов в этом интервью. Один из краеугольных. За счет таких Калининград и вернулся в премьер-лигу 25 лет спустя.

— «Балтика» узнала о повышении в классе и на следующий день проиграла дома «Рубину». Две версии: синдром достигнутой цели или противник, который пытается играть в комбинационный, а не силовой футбол, в сезоне вам такие нечасто попадались. Какая правильная?

— Мне обе не нравятся. В футболе есть место не только победам, но и поражениям. «Рубин» выглядит самой мастеровитой командой лиги, возможно, сказался класс игроков. Но по игре мы, считаю, не уступили, голевые моменты были у тех и других ворот. О расслабленности и вовсе говорить не приходится. Мы спортсмены, хотим выигрывать. На кону титул, стать первыми важно для команды и болельщиков. Сделаем всё возможное, чтобы этого добиться.

— Сколько всего титулов и кубков у вас карьере?

— На отдельный стенд не наберется. Дважды побеждал в турнирах второго дивизиона. В ФНЛ однажды завоевал серебряные медали. Ну, и Кубок России в составе «Тосно» выиграл.

— За который вам до сих пор не дали памятную медаль?

— К сожалению, всем раздали, мне не хватило.

— Кому всем?

— Руководителям клуба, бухгалтерам, персоналу. До футболистов, уехавших в аренду, медали не дошли. Как раз мой случай, я тогда в «Томь» перешел.

— По долгам «Тосно» рассчиталось перед кончиной?

— Конечно, нет. Зарплату за пять месяцев нам так и не выплатили. Про премиальные не говорю, и так понятно.

— Следите за карьерой людей, руководивших «Тосно»? Они по-прежнему в футболе?

— Слышал, что бывший генеральный директор Вячеслав Матюшенко возрождает «Тосно», не ясно пока, на каком уровне. Вроде бы стремится вернуть клубу профессиональный статус.

— Удобно: с одними не рассчитались — ведите следующих. Бывший акционер и спонсор «Тосно» Борис Пайкин тоже важный человек: депутат Госдумы, не так давно возглавлял комитет по физкультуре и спорту.

— Спонсоры, насколько знаю, закрыли обязательства за календарный год и свернули финансирование. Дальше началось голодание. Правительство Ленинградской области собиралось что-то выделить, люди заходили в раздевалку, призывали не волноваться. В итоге ничего не выделили, команды не стало.

— Вернемся к позитиву. В какой момент поверили, что получится стать клубом РПЛ?

— Когда приходил в «Балтику» в 2019-м, уже были и амбиции, и задачи. Все эти годы пытались выйти в премьер-лигу. Получилось только сейчас. Причем уверенность пришла уже в начале сезона. В первом туре проиграли «Велесу», зародились сомнения, но потом надежды только крепли. Еще до зимы поняли: сможем. Калининград — футбольный город, это обязательно случилось бы, не сейчас, так позже.

— Арбитр матча с «Рубином» и ваш тезка Ян Бобровский рассказывал, как купился на вашу симуляцию в одной из игр. Не мстит с тех пор?

— Нет, но сказал как-то: «Подставил ты меня, Ян». Что ж, говорю, это футбол, иной раз приходится идти на хитрость. Кстати, тот случай произошел в игре против «Торпедо», которое возглавлял Сергей Игнашевич.

— Главный тренер «Балтики» в минувшую субботу сказал, что в первом дивизионе волчьи законы. И расшифровал: тяжелая логистика, мало времени на восстановление. Часто чувствовали себя недовосстановленным по ходу сезона?

— Раньше такое случалось, при 22 командах в ФНЛ был бешеный график с играми на третий-четвертый день. Теперь календарь разбит на недельные циклы, в этом сезоне с восстановлением проблем не было. Хотя перелеты и дорога тяжелые. В тот же Краснодар добираться — ужас, хоть через Ставрополь на автобусе, хоть на «Ласточке» из Сочи, в которой тремся коленками. Хорошо, что успел выработаться определенный иммунитет.

— С какими реалиями Первой лиги расстанетесь без сожаления?

— Как раз с долгими перелетами и переездами. Нам еще повезло, что не летали в Хабаровск, выездной матч против СКА провели в Казани.

— Там был любопытный момент. «Балтика» свела матч к ничьей, проигрывая 0:2, затем вы собрали команду в центральном круге и держали речь. После этого дела в чемпионате у «Балтики» шли только в гору. Что сказали партнерам?

— Немного внутренняя кухня, но слова были в основном поддерживающими. Сказал спасибо за игру и выразил уверенность, что по итогам сезона у нас всё получится.

— Более жесткую риторику доводилось использовать?

— Эмоции в футболе случаются, но стараюсь не «пихать», больше подсказываю молодым на опыте. Или успокаиваю. В «Балтике» есть ребята и постарше меня, педагогику такого рода никто не отменял.

— Капитан команды — Кашчелан. Вы — вице?

— Скорее, третий или четвертый. Тишкин, Кашчелан, Остойич — против «Рубина» они играть не могли, повязка досталась мне.

— Черногорец в свои 40 лет продолжает служить примером профессионализма и отношения к делу?

— Младен — большой профессионал, имеющий огромное влияние на молодых. Те же Лазарев с Мусаевым тоже профессионалы, несмотря на возраст. Если я в 20 был «шалтай-болтай», то они другие, и это во многом заслуга Кашчелана, привившего культуру разминок, питания, отношения к делу. Да и мы, несмотря на опыт, продолжаем чему-то у него учиться. Отыграть на высоком уровне до 40 лет не каждому дано.

— Вас называют лучшим опорником Первой лиги. Как относитесь к такой оценке?

— Ровно. Это же субъективное мнение. Статистика? Спорный критерий, всерьез сухие подсчеты не воспринимаю.

— Тогда кто лучшие игроки середины поля в Первой лиге, по-вашему?

— Выделю Зотова и молодого Апшацева из «Рубина». При том, что мне больше нравятся центральные хавбеки атакующего склада.

— Вы и сами были расположены к атаке, пока роль на поле не поменялась, так?

— Меня переквалифицировали в опорника в прошлом году, до этого предпочитал позицию атакующего инсайда или под нападающими. В том сезоне забил девять мячей, довелось и в атаке поиграть, причем уже после прихода в «Балтику» Сергея Игнашевича.

— Не в тягость нынешние разрушительные функции?

— Традиционный ответ: главное — приносить пользу. Если я нужен команде в этом амплуа — значит, удовлетворен. Личное желание — играть поближе к атаке, голы забивать всё же приятнее, чем отбирать мячи. А еще лучше быть универсальным и уметь на поле всё. В любом случае буду руководствоваться интересами дела.

— Ваши слова: «Игнашевич добавил «Балтике» конкретики, стали играть попроще». Результат, понятно, важнее стиля. Но в следующем сезоне соперники будут сильнее. Значит, придется играть еще проще?

— Зависит от летнего усиления, с исполнителями высокого уровня игра может измениться. У нас и сейчас есть сильные игроки, в том числе в атаке, но таков стиль нынешней «Балтики» — более силовой, с прессингом. У Евгения Калешина выходили из обороны через короткие передачи, у Сергея Николаевича — через длинные: таково тренерское видение, у каждого специалиста оно свое. А футболист, если он хороший и хочет прогрессировать, обязан подстроиться под любой футбол. Не выполняешь требования — не будешь играть, всё просто. Тяжело тебе при этом или легко, дело десятое. Мне нетяжело. Понимаю, в какой футбол хочет играть Игнашевич, и принимаю это. Тем более есть результат и удовлетворение от него, в спорте это самое главное.

— Удовольствие от игры тоже есть?

— Как говорит наш главный тренер, футбол — пахота, а не удовольствие. Процессом наслаждаться необязательно, радость приходит от его итогов.

— А еще он говорит, что Первая лига не для зарабатывания денег, в ней нужно добиваться цели, делать разгон и задел на перспективу. В «Балтике» все бессребреники?

— К материальному фактору отношусь как любой другой человек: без денег никуда, и чем их больше, тем лучше. По-моему, нормальная логика. У «Балтики» не самый большой бюджет в лиге, с многими клубами РПЛ тем более не сравнить, но и жаловаться грех. Финансовых проблем не испытываем.

— Тертые футбольные калачи, например, Шамиль Газизов и Рашид Рахимов, считают, что при переходе из Первой лиги в высшую нужно обновлять команду на 60-70 процентов. Готовы к такому повороту событий?

— У меня еще год контракта, но если захотят убрать, это будет мало что значить, сами понимаете. Многое повидал в футболе, в «Сочи» сталкивался с подобным, — приму всё. Большие летние перемены не удивят, отнесусь к ним как к норме. Понятно, что футболистам, решившим задачу выхода, не хочется, чтобы их труд обесценивался, уверен, они заслуживают шанса проявить себя в РПЛ, но реалии футбола суровы.

В «Сочи» нам говорили: сохраним 90 процентов команды, уж костяк — точно. На деле оказалось иначе. Посмотрим, как будет в «Балтике». Руководители у нас здравые, надеюсь на адекватность решений. При повышении в классе в клубе неизбежно появляются новые спонсоры, акционеры, менеджеры и так далее — значит, жди больших перемен. Но конкретики, думаю, сейчас никто не знает, нужно ждать.

— На прошлогодних зимних сборах Игнашевич за усердную работу подарил трем футболистам — Макарчуку, Тишкину и Копылову — футбольные майки из своей личной коллекции. А вам не досталось. Обидно?

— Выбор тренера не был субъективным. Ему предшествовал подсчет очков за определенные спортивные показатели. Я тогда проболел несколько дней, выпал из состязания, но оно точно не сводилось к награждению любимчиков или чему-то подобному. У Игнашевича в этом плане всё ровно и по справедливости.

— Главное его отличие от остальных тренеров в вашей карьере?

— Все специалисты в принципе разные. Если уж выделять, отмечу такое: побеждаем — так и должно быть, норма, а не достижение, идем дальше без всякой эйфории.

— А если проигрываете…

— В субботу всего второй раз в сезоне уступили, ситуация нетипичная. Но тоже идем дальше, не зацикливаемся, за забор не прячемся, решаем проблемы в рабочем ключе.

— Каковы для вас главные события сезона, не считая выхода в РПЛ?

— Главное, что здоров, играл в каждом матче и выходил в стартовом составе. А еще, разумеется, 35 тысяч болельщиков на трибунах. Помню времена, когда на «Балтику» по 4 тысячи приходило. Значит, вернули людей, подарили им веру в команду и удовольствие от игры. Калининград сейчас реально живет футболом, люди ходят в клубных шарфах, много говорят о команде, — явный признак хорошо сделанной нами работы.

— Вы начинали в петербургской «Смене», продолжали в «Карелии», Тосно» и так далее. В какой момент закончилось то, что вы назвали юношеским «шалтай-болтаем»?

— Наверное, когда родился сын, года в 23-24. Играл в «Таганроге» с зарплатой 15 тысяч рублей, перешел в петербургское «Динамо». И щелкнуло в сознании: теперь отвечаю не только за себя, надо заботиться о семье, если сейчас не включусь на полную, пойду искать другую работу, нефутбольную.

— Зачем заниматься профессиональным футболом за 15 тысяч рублей?

— Ради веры в то, что пробьюсь. Жена поддерживала, хотя денег не было даже в «Динамо», где зарплату выдавали с большими задержками. Позже дело пошло на поправку, карьера стабилизировалась.

— Жена не спортсменка?

— Нет, инженер. Как и я, кстати. Логист по авиаперевозкам. Познакомились в авиационном вузе в Петербурге, хотя жена родом с Камчатки. Теперь живет в Калининграде, такая у нашей семьи география.

— И как женатому человеку жилось на 15 тысяч?

— Питался на клубной базе, обитал там же, беременная жена жила у моих родителей в Санкт-Петербурге. Умудрялся высылать ей что-то, хотя жена сама получала «декретные», как бортпроводница.

— Как попали в «Тосно»?

— После неплохого для меня сезона в «Химках» предложили подписать контракт. Другой вариант — просмотр в «Амкаре». Выбрал готовое предложение, высшая лига всё-таки. Спасибо Тажутдину Качукаеву, тогдашнему руководителю «Химок», при наличии действующего трудового соглашения отпустил меня бесплатно.

— Ваша характеристика Дмитрия Парфенова, у которого играли в «Тосно»: «От совместной работы не осталось плохих или хороших воспоминаний, обычный средний тренер». Судя по формулировке, воспоминания всё-таки остались.

— У нас не было острых моментов, Парфенов в принципе неконфликтный, просто меня отправляли в аренду, не дав восстановиться после травмы. Возражал: «Не против аренды, но необходимо набрать форму, иначе кому я нужен?» Тогда сказали бегать по кругу, и я не понял эту ситуацию, честно говоря. Даже диалога не получилось, хотя можно было что-то решить после того, как восстановлюсь. «Всё, на тебя не рассчитываем» — понятный расклад, но такого никто не сказал. Обиды это не вызвало, просто недопонял логику.

— Потом была безденежная «Томь», вечно пишущая письма президенту. Не участвовали?

— К счастью, нет. Клуб переживает трудные времена, но причины на поверхности: выписывались, как я слышал, немыслимые зарплаты, копились долги. Нельзя сказать, что в Томске не было денег, куда большая проблема — бесконечная долговая яма. Годовой транш приходил в январе, задолженности погашались, к лету деньги заканчивались. Дальше снова простой, займы, новые проблемы. И так каждый год. Если бы команду не на что было содержать, проект просто свернулся бы, что в итоге и произошло. Но клуб тратил больше, чем мог себе позволить, в этом всё дело.

— Перед «Балтикой» вы играли в «Сочи». И ушли оттуда не по своей воле. Кто и как вам довел, что пора?

— В 2019-м, если помните, сочинцы активно пополнялись игроками с севера, многие об этом говорили. Требовалось освободить место. Подозвал Александр Точилин: «Ян, есть решение сверху, в команде тебя не видим». Честный мужской разговор. Пожали руки, расстались.

— Ваши цели на предстоящий сезон и на игровую карьеру?

— Всегда намечаю в голове какие-то спортивные рубежи для мотивации. Допустим, сыграть во всех матчах сезона или не выпасть из стартового состава. В премьер-лиге конкуренция будет выше, чем в первой, так что этого и буду добиваться — стабильного попадания в 11 лучших. Придется труднее, чем сейчас, мне уже 31, но это вызов. Думаю, смогу доказать свою полезность. Есть и еще одна мечта — забить в РПЛ. Играть играл, моменты имел, но не получалось. А хочется.

***

Прямые трансляции матчей МИР РПЛ и МЕЛБЕТ-Первой Лиги доступны на телеканалах «Матч ТВ» и МАТЧ ПРЕМЬЕР, а также на сайтах matchtv.ru и sportbox.ru. 26 мая «Балтика» на выезде сыграет с «Аланией» в матче 33-го тура Первой лиги. Прямую трансляцию встречи смотрите на канале «Матч ТВ» с 17:55 (мск).