Михаил Кержаков: «Тренер кричал мне с задних рядов автобуса: «Давай водки с нами хлопни!»

Михаил Кержаков: «Тренер кричал мне с задних рядов автобуса: «Давай водки с нами хлопни!»

За семь лет Михаил Кержаков преодолел путь от Ульяновска до Махачкалы, но вернулся в клуб, где начинал карьеру. В эксклюзивном интервью «Матч ТВ» вратарь «Зенита» рассказал об антураже низших лиг, щедрости Самюэля Это'О и работе воспитателем в детском саду.


– Этот сезон – последний в карьере Вячеслава Малафеева. Тяжело было прощаться?

– Да, во время церемонии на «Петровском» даже слезу прошибло. Жаль, счет не позволил Славе выйти на поле – до игры такой сценарий проговаривался.

– Помните вашу первую встречу с Малафеевым?

– 2002 год. «Зенит» тренировал Борис Савельевич Рапопорт, а я – 15-летний, занимался в детско-юношеской школе. Но кого-то из вратарей вызвали в сборную, на следующий день ко мне подошел брат: «Завтра будешь тренироваться с нами». Так мы с Малафеевым и встретились. Славе тогда было 23 или 24 года.

– Секции кикбоксинга и каратэ вы к тому моменту уже бросили?

– Да я совсем недолго ими занимался, может, полгода. Время такое было: 90-е, боевики. Считалось модным выходить во двор и ногами махать друг перед другом. Я попробовал, но не скажу, что сильно увлекся – футбол нравился больше.

– Вы говорили, что футболом отец чаще занимался с братом.

– Саша постарше, так что папа его начал приучать к мячу, когда он еще ходить не научился. Плюс, отец ведь сам играл – в 16 лет попал в команду мастеров дзержинского «Химика». А в то время это дорогого стоило. Первая всесоюзная лига, вокруг взрослые мужики – в команде папа был самым младшим. А с братом мы, кстати, играли прямо в квартире. Помню, был у нас маленький мяч, которым мы сервант расколотили в щепки. Больше мебели не пострадало – Саша быстро переехал в Питер.

***

– В 2007-м вы перешли в ульяновскую «Волгу». После «Зенита» было непривычно?

– Мне там нравилось, на самом деле. Но вообще это был такой русский андеграунд – с сумасшедшими перелетами и поездками всеми возможными способами и транспортом. Разве что на собаках в упряжках мы на матчи не добирались.

– Каким был самый запоминающийся выезд?

– Я уже играл в «Волгаре». Тогда ведь действовала система спаренных матчей: два дома, два в гостях. А у нас еще Кубок наложился. В итоге сначала мы до Сочи добирались семь часов на автобусе и пять – на электричке. Сыграли там с «Жемчужиной» и остались на два дня. Затем выехали на игру в Липецк, оттуда отправились в Белгород. Сыграли в Белгороде – и только потом через Москву вернулись в Астрахань на самолете.

– Луиш Нету рассказывал, что когда переехал на Мадейру, то не мог приучить себя застилать постель и убираться в доме – за него это всегда делали мама с сестрой. Что было самым сложным для вас после того, как вы уехали из дома?

– Нет, ну застелить кровать – это не проблем. Но вот приготовление еды – я ел или пельмени, или ходил кушать в кафе. Каких-то других трудностей вроде не было. Вообще, я не привередливый, так что не могу сказать, что после Петербурга был чем-то шокирован. Даже квартиру снял всю раздолбанную – и ничего, оставался на позитиве.

– Вы говорили в интервью, что после передряг в Ульяновске вам больше ничего не страшно. Что за передряги?

– Да взять хотя бы самый первый день! Я прилетел в Ульяновск, немного поспал и сразу поехал на тренировку. Вхожу в раздевалку, а у команды забастовка – все сидят, ждут президента. Выяснилось, что из-за долгов по зарплате. Кстати, со мной там полностью рассчитались только через полтора года, хотя сумма была копеечной. С финансами везде были проблемы, кроме «Анжи» и «Зенита».

– «Спартак» за день до матча не пустил «Терек» на стадион, и тренировку команда проводила в отеле. Вы с таким ни разу не сталкивались?

– У нас было еще веселее. Однажды с дублем «Зенита» полетели во Владивосток в день игры. Девять часов провели в воздухе, а еще два с половиной часа – в автобусе. По пути на стадион попали в страшную пробку – какая-то авария там была. В итоге приехали только за 15 минут до начала – попросили немного отложить игру, но хозяева не согласились. Пришлось бежать в раздевалку, быстро переодеваться и выходить без разминки. В итоге трешку им закинули и поехали домой.

– Константин Генич рассказывал, как впервые попробовал водку – в автобусе люберецкого «Торгмаша», когда команда возвращалась с выезда. Обычная история для низших лиг?

– Не буду называть фамилии и команду, скажу только, что это было в первом дивизионе. Мы тоже ехали домой после игры, а все самые матерые всегда собирались на задних рядах. Ну и разливали там же, соответственно. И вот сижу я впереди и слышу, как один из тренеров кричит мне: «Давай водки с нами хлопни!». «Не буду», – отвечаю, потому что водку никогда не переносил. «Выпей хоть что-нибудь!» – просят. Говорю: «Максимум, пива мне налейте – его выпью. Но водку – точно нет». Проходит секунд 20, я слышу какие-то шорохи сзади и шепот: «Да тихо-тихо, он не увидит». Оборачиваюсь – а мне в бутылку из-под пива хлещут водку. Хотели, чтобы ерша попробовал – хорошо, что я вовремя заметил.

– Депутат Анатолий Быков недавно обвинил футболистов «Енисея» в том, что они вышли на матч с «Соколом» в состоянии алкогольного опьянения.

– А как сыграли-то? Может, они выиграли – тогда в чем обвинять? Я-то встречал таких людей, которые выходили на поле слегка поддатые или с похмелья и играли лучше, чем трезвые. Серьезно! Вот вы смеетесь, а они реально результат приносили!

– Судят в первой лиге намного хуже, чем в РФПЛ?

– Когда только приехал, разговоры ходили после каждого матча: мол, эти сдали, те выиграли нечестно. Когда все это слушал, начинал всматриваться, следить, но в конце концов плюнул на все, поняв, что если каждую ошибку рассматривать под микроскопом, докапываться и обвинять из-за этого в сдаче, можно сойти с ума! Серьезно, так и до шизофрении недалеко, если каждый день кого-то подозревать.

– То есть «договорняков» в России нет?

– Нет, может, я и играл в таких матчах – просто был не в курсе. Но как теперь узнать? Я же молодым тогда был – кто мне о таких вещах скажет? По крайней мере, напрямую ко мне никто ни разу в жизни не обращался и не предлагал что-то там сдать.

– Олег Самсонов нам рассказывал, как вратарь «Тюмени» специально пропустил мяч, прыгнув в другую сторону, а тренер его прикрывал. В итоге обоих выгнали из команды, а вратарю разбили лицо.

– Это была игра с нами («Анжи» – «Тюмень» – 3:1, 10 мая 2015 года – «Матч ТВ»). Я через пару дней тоже слышал, что у них случилась какая-то разборка то ли в раздевалке, то ли на тренировке следующим утром. Но я могу честно сказать, что во время матча у меня реально не возникло каких-то подозрений. Помню тот эпизод: пробили из-под защитника, вратарь завалился в другой угол – со стороны все вроде выглядело обычно. По крайней мере, у меня тогда и в мыслях не было, что вратарь мог это сделать специально.

***

– Из «Волгаря-Газпром» вы уехали в «Аланию». Почему именно туда?

– А мы с ними играли в Кубке. Уступили в дополнительное время 1:2, но в межсезонье «Алания» пригласила меня в премьер-лигу. Хотя в Астрахани мне нравилось: я и сезон довольно неплохой провел, и коллектив у нас собрался очень дружный. Помню, как снимал квартиру практически на берегу Волги, а рядом был платный бассейн – вот мы там всей командой и зависали постоянно. Тем более погода позволяла – в апреле уже все в футболках ходили. Хорошее время было.

– Во Владикавказе вас как приняли?

– Если ты там гость, тебя будут на руках носить. Когда мы обыграли «Спартак» 5:2, то поехали в Моздок к Жоре Габулову и его замечательным родителям с Саней Мареничем, Борей Ротенбергом и Эльдаром Низамутдиновым. Нам там накрыли такой стол, что я чуть не разорвался! Через два дня привез обратно четыре килограмма лишнего веса.

– Каким в то время был Борис Ротенберг?

– Несмотря на свой статус, в «Алании» он вел себя очень достойно и никогда этим статусом не кичился. Хотя любой другой на его месте, наверное, мог бы. Боря же, наоборот, всегда старался доказать самому себе и своим близким, что он самостоятельная личность. К деньгам он ветрено никогда не относился – так же, как и все, интересовался премиальными.

– В двух матчах со «Спартаком» вы отбили два пенальти: от Веллитона во Владикавказе и от Ибсона – в Москве. В «Зените» вратарям дают статистику по игрокам, кто в какой угол бьет с 11 метров. В «Алании» такая же система?

– Нет, те два удара я отбил по каким-то собственным ощущениям. Уже не помню в деталях, но во время разбега чувствовал, в какой угол нужно прыгать. А что касается пенальтистов, то по ним, как и в «Зените», информацию собирали в «Волге» при Гаджи Гаджиеве. Мы прямо всей вратарской бригадой собирались и изучали видеонарезку со стандартами, пенальти и другими важными эпизодами.

– Коллега как-то брал у Гаджиева интервью и разговор оборвался только тогда, когда на телефоне кончились деньги. Установки Гаджиева были такими же долгими?

– Я бы не сказал. Максимум – на полчаса нас собирали и отпускали. А вот с тренерским штабом и оператором они часов по шесть, бывало, сидели и что-то разбирали.

– За «Аланию» вы впервые сыграли против брата. Помните тот выезд на «Петровский»?

– Дима Хомич получил травму в игре с «Динамо», поэтому с «Зенитом» вышел я. А брат в том матче забил два гола. Не скажу, что от него пропускать обиднее, чем от остальных. Хотя самый обидный гол в карьере мне забил именно Саша! Помните, в Нижнем Новгороде он ножницами попал на последней минуте? Мы к тому моменту сравняли счет, хорошо играли – да и удар-то у брата вышел не таким уж сложным. Но к концу матча во вратарской было такое месиво под ногами, что в нужный момент поехала опорная и я не смог оттолкнуться. А мяч-то рядом был…

– Александр Кержаков не попал в заявку сборной на Евро-2016. А где вы находились, когда узнали, что брата в 19 лет вызвали на чемпионат мира в Корею и Японию?

– Я поехал в летний лагерь «Зенита». Телевизор там был всего один, поэтому игру с Бельгией мы смотрели не просто всей командой, а вообще всеми возрастами. Помню, как Саша вышел и отдал голевую на Сычева. Если честно, я в тот вечер больше обрадовался за брата, чем расстроился поражению сборной.

– У вас нет обиды на Виллаш-Боаша из-за того, как он поступил с Александром?

– Я вообще не понимаю, как мужчина может на кого-то обижаться? Поэтому всегда, когда меня спрашивают: «Ты что, обиделся?» – во мне прям злость вскипает! Ну как можно такое мужику сказать?

– Хорошо. Вы испытываете какие-то негативные эмоции от этой ситуации с братом?

– Нет.

– А от замены на Лодыгина перед серией пенальти в Кубке?

– Было немножко неожиданно, конечно. Перед игрой тренер вратарей дал мне флешку с видеонарезкой, как игроки «Амкара» бьют пенальти. Я все отсмотрел, изучил и на последних минутах готовился к серии. Но минуты за три до конца увидел, что Юра разминается, и понял, что готовится замена. Не скажу, что в тот момент испытал какой-то негатив. Если бы в итоге проиграли, то, может, и появились бы мысли о том, что со мной все было бы иначе. А тут получилось, что эта замена, наверное, и повлияла на положительный исход. Все что ни делается, то к лучшему. Победа команды была важнее.

***

– Когда в «Волгу» пришло предложении от богатого «Анжи», сколько секунд вы думали?

– На самом деле все происходило небыстро. Я находил в отпуске под Питером, контракт с «Волгой» подходил к концу, но клуб предлагал подписать новый. Плюс, был интерес и от других команд. А об «Анжи» я узнал только на сборах, когда мне позвонил агент и сказал: «Женя Помазан уходит в аренду, поэтому «Анжи» сейчас ищет вратаря. Ты как?» Я после этого взял паузу и недели две взвешивал все «за» и «против». Такого, чтобы я сразу согласился и уехал, точно не было. Помню, как решил посоветоваться с ребятами из «Волги». Мы сидели в комнате на сборах, я им объяснил ситуацию. Они выслушали, а потом так на меня посмотрели и спросили: «Ты что, дурак? Чего тут думать-то?»

– В итоге вы уехали в «Анжи» и попали на смену курса, когда игроков начали распродавать.

– Когда я только приехал, все было нормально. Но месяца через два, когда начался чемпионат, я как-то спросил у агента: «Слушай, результата-то нет. А столько всего сделано. У меня такое предчувствие, что что-то может произойти». Он меня успокоил: «Да ничего не будет». В следующем матче мы проиграли «Ростову» и нам дали четыре выходных. Я поехал к бабушке в тверскую область и уже ночью прочитал о смене курса.

– Виллиан, Это'О, Диарра – кто из звезд «Анжи» был самым простым?

– Простыми я никого из них назвать не могу. Вот про Роберто Карлоса говорили, что он рубаха-парень, но я его не застал. Диарра – он был каким-то замкнутым, ходил сам по себе. Виллиан – тоже А Это`О вообще был главным в команде – не думаю, что такой человек может быть простым. Но я сейчас говорю исключительно в хорошем смысле. Тот же Это`О как-то подарил квартиру Марату Батырову – администратор «Анжи», с которым мы до сих пор тесно общаемся.

– В Махачкале в то время было безопасно?

– Абсолютно! По городу мы передвигались свободно, ничего не боясь. Уверен, что там и сейчас так же. Готов поспорить на что угодно, что если мы сядем на ближайший рейс и прилетим в Махачкалу, там с нами ничего не случится.

– Но когда на улицах встречаешь людей с оружием, приятного мало.

– Поначалу у всех была опаска. И у меня в том числе. Но со временем мы поняли, что бояться нечего. А оружие… Мы как-то обедали в кафе, и за соседний столик сел человек в гражданском с автоматом Калашникова в руках. И ничего не случилось, он покушал и ушел. За все время, что я играл в Махачкале, не произошло ни одного эксцесса. Хотя в город я выбирался частенько.

– В том же сезоне вы сыграли вничью с ЦСКА. Поле на стадионе имени Стрельцова – самое плохое, которое встречалось вам в премьер-лиге?

– Наверное, да. Причем когда вышли разминаться, оно выглядело хорошо: зеленое, ровное. Но то ли его недавно постелили и трава еще не прижилась, то ли еще что-то. Короче говоря, к концу матча там было такое месиво, что доигрывали на болоте. Мы только поэтому 0:0 и сыграли – ЦСКА нас прилично давил, но забить так и не смог.

***

– По образованию вы педагог детей дошкольного возраста. Как это вышло?

– Шесть лет назад, когда играл в «Алании», приезжал в Петербург и в отпуск, и на выходные. Брал в институте задания, учил, сдавал. Естественно, мне шли на какие-то уступки, но не было такого, чтобы я приходил и говорил: «Давайте ставьте мне, а я поехал обратно».

– Хоть день работали по специальности?

– Ну, практику в детском садике я уже прошел. Мне там сначала нужно было посмотреть, как старшие преподаватели проводят зарядку, устраивают какие-то игры, а потом все сделать самому. Но, скажем так, из-за нехватки опыта однажды приключился неприятный эпизод. Был у меня один ребенок хулиганистый, который постоянно лез вперед, всех расталкивал. Но я на него особого внимания не обращал. А в конце каждого занятия нужно было разыграть сценку: я играл спящего медведя, которой после стишка просыпался и начинал ловить детей. Дело было зимой, детки водили хоровод вокруг елки. Тут я просыпаюсь, только хочу кого-нибудь схватить, как поворачиваю голову вправо и вижу: тот самый ребенок несется вперед, не замечает девочку перед собой и сталкивается с ней лоб в лоб! Удар был такой силы, что их прямо отбросило в разные стороны. Я даже не успел ничего сделать – стоял в ужасе! Тут ко мне подбегают старшие воспитатели и говорят: «Вот видишь, какой ты неопытный! Надо было первым делом вылавливать этого хулигана, а ты рот разевал».

Аксель Витцель: «Из пейнтбольного ружья целился в Дзюбу. Он самый большой и всегда смеется»

Текст: Леонид Волотко

Фото: globallookpress.com, РИА Новости/Алексей Филиппов, РИА Новости/Вячеслав Евдокимов, РИА Новости/Максим Богодвид

Поделиться в соцсетях: