«Конор МакГрегор плакал, проиграв мне». Каким было первое поражение самого популярного бойца UFC

«Конор МакГрегор плакал, проиграв мне». Каким было первое поражение самого популярного бойца UFC

Чемпион UFC Конор МакГрегор зарабатывает 3.5 миллиона долларов за выход на бой. Корреспондент «Матч ТВ» Александр Лютиков записал рассказ литовского бойца Артемия Ситенкова, который в 2008 году за гонорар в 500 евро нанес МакГрегору первое поражение.

600 граммов, 500 евро, 400 зрителей

Артемий Ситенков родился в Вильнюсе в 1983 году. Мама учительница, отец токарь. В семь лет Артемий записался в секцию дзюдо. Заниматься захотел сам. Мечтал о черном поясе – получил. Хотел поехать на Олимпиаду в Пекине – не получилось. Выступал в самбо: был пятым в мире по спортивному и вторым по боевому. Начал драться в ММА, работая параллельно в муниципалитете Вильнюса. Отвечал за общественные закупки, следил за соблюдениями условий тендеров. Сам Артемий называет тот период просто: «Воевал с бумажками». Иногда приходил на работу с синяками и ссадинами на лице, но этого не замечал никто – в том числе мэр Вильнюса, с которым Ситенков здоровался за руку. В середине 2000-х проще относились к весовым категориям, поэтому 61-килограммовый Ситенков в своем втором бою в ММА попал на самого опасного литовского бойца того времени – 70-килограммового Ремигиюса Моркявичюса, который шесть из восьми боев до этого выиграл нокаутами. «У меня тогда не было менеджера – и меня просто выставляли как мясо», – говорит Артемий.  

Менеджер появился в 2007 году – его звали Альфредас Лифсикас. Звучит солидно, если не знать, что Альфредасу в тот момент было 16 лет. Он интересовался боями, вел тематический сайт – и начал забрасывать почтовые ящики организаторов турниров по ММА в Европе письмами с предложением привезти бойца из Литвы. Пока Альфредас не достиг совершеннолетия, он выезжал за рубеж по опекунской доверенности, которую его родители выдавали Ситенкову. Сейчас Лифсикас менеджер бойца UFC Никиты Крылова. 

– За границей в основном нужны бойцы на проигрыш, – говорит Ситенков. – А я как раз такой худенький, невзрачный – меня не боялись приглашать. У меня была тактика: когда я выигрывал, делал вид, что это нечаянно получилось, чтобы меня потом еще позвали. И МакГрегор попал под ту же гребенку. Ему искали соперника – и тут попался на глаза мой профайл: а, бедный литовец, статистика по боям 5–4, давайте позовем. И позвали. Причем там был хитрый ход: они сказали, что я должен прилететь за свой счет, а после боя мне оплатят билеты.

– В чем хитрость?

– Мой вес был 61 кг, а бой планировался в весе до 66 – меня это не смущало. Но дальше начались чудеса. Перед взвешиванием вижу МакГрегора, он потеет, вес сбрасывает. Приходит на взвешивание и сразу говорит: «Другие весы нужны». Я еще так думаю – зачем другие весы? Ну ладно – приносят другие. Он встает на них: 67,8 кг. Перевес почти два килограмма. Трусы снимает – 66,6. Я так подумал – трусы килограмм весят? Ерунда какая-то. И меня спрашивают: «У него перевес 600 граммов, ты согласен драться?» Да нет проблем, говорю. Я же не могу отказаться: я отдал 200 евро за билет – и если откажусь, то мне их никто не вернет. Но это не вся история. Когда я встал на эти весы, они показали 59. А я точно знал, что мой вес – 61 кг. То есть весы были подкручены, чтобы местному бойцу проще было в вес вписаться. Честно, я до сих пор не понимаю, почему эти весы показали на килограмм меньше, когда он встал на них второй раз. Может, они какие-то разболтанные и все время разный вес показывают – не знаю. Наверное, если вы это напишете, вам не особо поверят, но я говорю как было. 

– В одном из российских промоушенов весы показывают на полтора килограмма меньше. Только приезжих бойцов об этом не всегда предупреждают. Так что ваша история удивит не всех.

– Ну вот. А для меня тогда это было в новинку. То есть Конор даже на взвешивании был тяжелее меня примерно на восемь килограммов – и это при условии, что он скидывал вес. И он тогда такой довольный был, всем говорил: «Нокаут будет, нокаут». И я сразу понял, что он меня недооценивает.

– По видео кажется, что вы в каком-то ангаре дрались.

– В Ирландии все бои так выглядят. Это был совсем маленький турнир локального уровня. На трибунах собралось, может быть, 400 зрителей или чуть больше. Бой, конечно, получился быстрым. Рычаг колена чем хорош: на него легче подхватить людей из Западной Европы. Они, в основном, бразильское джиу-джитсу изучают – и на руку или на шею довольно сложно что-то им сделать, а вот ноги защищают не всегда хорошо. И тут у самбистов есть хорошая возможность атаковать. Когда мы упали в партер, Конор был сосредоточен на том, чтобы не дать мне сделать болевой на руку. А я вышел на рычаг колена.

– Что было после того, как он сдался?

– МакГрегор плакал, тренер его утешал. Конору ведь было на момент боя 19 лет – по сути, вчерашний подросток. Тогда он немножко бездумно дрался: просто выбегал и бил всех, нокаутами побеждал. Стратегии особой не было.

– Сколько вы получили за тот бой?

– Что-то около 500 евро. Плюс они компенсировали затраты на билеты. Про реванш разговора не было. 

В 2008-м, в год поражения от Ситенкова, Конор МакГрегор оставил работу сантехника, начал тренироваться дважды в день и жить на деньги с боев и социальное пособие в 235 долларов. Пройдет чуть больше семи лет, Конор обрастет бородой, покроется татуировками и за выход на бой начнет получать 1 миллион долларов без учета спонсорских контрактов и процентов с продаж платных трансляций. 

Конор Макгрегор спустя семь лет после поражения от Артемия Ситенкова


Ирландия, полубомж, мобильники

На момент боя с МакГрегором Артемий был официально безработным. После ухода из муниципалитета он поработал риэлтором, но вскоре понял, что наемная работа не для него.

– Да, я тогда был безработным, но это не значит, что я мало зарабатывал. Я продолжил работать в недвижимости, но уже на себя. Тогда в Литве был экономический подъем, я продавал новые дома – и с этого можно было неплохо навариться. Грубо говоря, за первый месяц своей официальной безработицы заработал как за два года наемной работы. И понял, что не надо ни на кого работать. Правда, хорошая жизнь продолжалась недолго. 

– Что случилось?

– Когда начался кризис в 2009-м, все мои деньги были вложены в двухэтажный дом на две семьи, который я с партнерами строил на продажу. Строитель, с которым мы работали, не укладывался в сроки: если бы все было по плану, то мы бы успели сдать этот дом до кризиса. Но не успели: цены на недвижимость рухнули. В итоге этот недостроенный дом мы успешно отдали банку за долг по кредиту. Я остался ни с чем и начинал с нуля. На год уехал в Ирландию – и это был худший год в моей жизни. В 30 км от Дублина я с еще одним человеком открыл зал единоборств, сам работал там тренером. Но фактически был полубомжом. 

– Зал не приносил много денег? 

– Зал вообще не приносил денег. Я зарабатывал там 200, а иногда 300 евро в месяц. Примерно 150 евро, а иногда и больше отдавал за аренду комнаты и коммунальные платежи. На оставшиеся деньги жить было невозможно. Помню, я решил найти работу посудомойщика. Составил резюме – не звонят. Вычеркнул оттуда, что был директором агентства недвижимости, – начали звонить. Пришел на собеседование и был уверен, что меня возьмут: в этом ресторане украинские официанты, а я знаю английский, русский, польский и литовский. Но не взяли – и я потом даже понял, почему. Там нужны бесправные работники, которых можно легко и особого без риска кинуть на деньги. А я зачем-то сказал, что я спортсмен, дерусь. Наверное, это смутило. Но потом нашел одну схему для заработка. 

– Какую?

– Ездил в Дублин, по акциям скупал мобильники и отсылал в Литву – с одного был навар 30 евро. Сложность была в том, что акции проходили нерегулярно и в одни руки давали только два телефона. Я ходил по разным салонам, переодевался, старался не попадаться на знакомых продавцов, нанимал других литовцев, которым платил по 3 евро за купленный ими мобильник: за три часа они могли заработать примерно 50 евро. 

– Есть у вас чутье на бизнес.

– На самом деле я очень спокойный и примитивный человек. Просто есть такое слово – надо. Мне надо было находить деньги на еду, на жизнь. И я находил. Когда долго не было акций по продаже мобильных, я пару раз брался раскидывать флайеры по почтовым ящикам – это 50 евро в день. Тупая работа, конечно, но нужны были деньги. И вот как раз в этот период я жил только благодаря боям. Я дрался, получал гонорар – и у меня появлялись оборотные средства для того, чтобы закупать мобильники. 

– Было такое, что вы соглашались на бой только из-за денег?

– Как-то раз лежу в кровати после болезни, мне звонок: «Хочешь драться с японцем в Макао?» – «Хочу». – «Тогда тебе надо успеть в аэропорт». И вот с этого момента я помню только как менялись транспортные средства: такси в аэропорт, самолет, пересадка во Франкфурте, самолет в Гонконг, трансфер до парома, паром в Макао, трансфер до арены – весь путь занял не меньше восемнадцати часов. Меня привозят на арену, я встаю на весы – соперник убеждается, что я вписываюсь в вес, и через двадцать минут у нас начинается бой. Это ощущение было очень странным: по сути, меня вырвали из постели и привезли на другой конец света, чтобы я там подрался. Проиграл, конечно. Но я согласился на этот бой не потому что хотел выиграть, а потому что хотел заработать.

– И хорошо заработали?

– В целом да, только с гонораром малость обманули: организатор отдал на 2000 долларов меньше, чем обещал. Но я не очень сильно потерял, потому что тысячу из своего гонорара должен был отдать человеку, который предложил мне этот вариант. Я сказал ему: «Забери свою долю из тех двух тысяч, которые мне не заплатили». Был другой бой, который мне приятно вспомнить. Я победил такого Джеймса Дулана, который на тот момент был в разы круче МакГрегора. Получилось красиво: я сделал болевой прием со стойки. Дулан стоял на ногах, я повисел на нем немного и вышел на рычаг локтя.

Но, даже несмотря на бои, жить в Ирландии было отстойно. С литовцами  особо не общаешься, ирландцы тебя не подпускают – и получается, что ты не имеешь вообще никакой социализации. Там еще начались трения с партнером по бизнесу, который сказал, что это из-за меня зал не так успешен. Я пожал плечами: «Наверное, ты прав. Верни мне те деньги, которые я вложил в зал». Он согласился, я уехал в Литву и потом узнал, что зал через два месяца закрылся. 

– Чем занялись в Литве?

– Купил себе «Мазду» – ржавую, старую. И начал ездить за мобильниками в Польшу. Плюс что-то куда-то подвезти, где-то что-то перепродать, кому-то помочь. Редко спал дольше четырех-пяти часов. И за три года смог скопить на квартиру. Да, это звучит, как будто я торгаш какой-то. Но вот момент. Я госслужащий по первому образованию и экономист по второму. Я учился четыре года, влез в костюм, затянул галстук и пошел зарабатывать в муниципалитете что-то около 370 евро. Зачем и чему я учился, если потратил на учебу четыре года и теперь зарабатываю 370, а мог научиться мешать цемент, класть плитку и зарабатывать на стройке 1500 евро? Я все могу выразить деньгами и временем. Абсолютно все. И когда ты так мыслишь – ты вроде становишься немного циничным, но ум проясняется. И понимаешь: а зачем работать на якобы престижной работе и ходить в костюме с галстуком, когда можно на ржавой машине ездить в Польшу за мобильниками и зарабатывать больше, пусть даже придется ходить перепачканным и чесаться. Но когда я ходил в галстуке и зарабатывал 370 евро, все соседи говорили маме: «Какой молодец, такой перспективный парень».

Пятки в вазелине, шашлык перед взвешиванием, как вырасти в 30 лет 

В 2012 году Ситенков одержал свою последнюю громкую победу: от рычага колена сдался еще один ирландец – Нил Сири. Артемий стал первым номером в Европе в весе до 57 кг и ждал, что его подпишут в UFC. Но туда подписывали тех, кого он побеждал: МакГрегора, Сири.

– МакГрегора вы победили за 69 секунд, Дулана – за 34, Нила Сири – за 55. И на 30-й секунде боя чуть не сделали рычаг колена еще одному будущему бойцу UFC – Патрику Холохану. Как так получалось?

– Просто это начало боя, соперник еще не успел вспотеть – и получается взять плотный захват. И Холохана, наверное, победил бы, если бы он не оказался таким скользким. Не буду на него ничего наговаривать, он отличный боец, но на его месте перед боем с человеком, который часто выигрывает рычагом колена, я бы рассмотрел вариант намазать пятки вазелином. Ни один судья на таком уровне не станет проверять пятки. Но я жаловаться не буду. Проиграл и проиграл. На тот момент я был первым номером в Европе в весе до 57 кг. Но в UFC попали второй и третий номера из того рейтинга – Фил Харрис и Нил Сири. А я остался в Европе и вынужден был драться на одну категорию тяжелее, потому что в весе до 57 кг мне не могли организовать бой. Проиграл Холохану, потом Хаггстрому. И после этого понял, что уже никогда в жизни не попаду в UFC. С тех пор я дрался только для развлечения. Последний бой, в котором я старался, – против Петра Менги два года назад. Я проиграл ему решением судей.

– После этого было еще четыре поражения в пяти боях. Там вы не старались?

– Я буду говорить честно: как боец я из себя сейчас ничего не представляю. Интересно, когда я последний раз пробежку делал.

– Мне тоже интересно. Вспомните.

– Года два назад, наверное. Я хожу по лесам. Тренирую ребят в клубе, борюсь с ними. И это более-менее вся нагрузка, которую я получаю. У меня в бою, по сути, есть минута, пока я полон сил. А потом я начну задыхаться. Вот за эту минуту мне надо попытаться выиграть, а если не получается, то я, по сути, становлюсь мешком и большой угрозы не представляю.

– Зачем тогда вы деретесь?

– Для развлечения. Это поездка в другую страну, это легкие деньги, которые можно заработать за два дня. Я знаю, как защитить свою голову и как избежать травм.

– Вы долго еще так планируете выступать?

– Ох. Это такой серьезный вопрос. Но я же говорю: все можно измерить деньгами и временем. Как долго я готов выходить на ринг и получать за это деньги? До глубокой старости. Я же еще и выиграть могу, если в первую минуту словлю и утяну кого-нибудь в партер.

– Когда заходите в свой профиль, допустим, на сайте sherdog.com, не думаете о том, что эта страничка могла бы выглядеть красивее, если бы не те бои, в которых вы не старались?

– Абсолютно честно – после того, как я не попал в UFC, мне все равно. Смотри. Тебе бы сказали: вот миллиард денег – и будешь ходить всегда лысый. Или вот полмиллиарда – и будешь всегда ходить с грязными ногтями. В принципе, эту сделку можно рассмотреть, да? И здесь так же. Я заработал сколько-то тысяч, а у меня из-за этого чуть хуже выглядит страничка со статистикой. Что ж, меня это не расстраивает.

– Каким был самый маленький гонорар, за который вам доводилось драться?

– 60 евро. Это было в Литве – давно, конечно. За бой в Литве в 2013 году я получил, кажется, 450 евро. А самый большой мой гонорар за бой был на уровне низших гонораров в UFC. 

– История с весами и МакГрегором – единственная в этом роде? Или еще сталкивались с чем-то подобным?

– Иногда бывает вот как. Бой официально проходит, допустим, в весе до 57 кг, но оба бойца договариваются не гонять вес и вместе едят шашлык перед взвешиванием. А потом на взвешивании им объявляют нужный вес. А кто не умеет договариваться – сидит голодный в сауне и последние граммы лишнего веса из себя выпаривает. Но здесь все честно. 

– Хоть раз вы сталкивались с допинг-контролем на турнирах, в которых участвовали?

– Меня ни разу не проверяли. Нигде и никогда. Так что если бы я хотел употреблять допинг, я бы употреблял. Но я не хотел. Что я не на допинге – это, в принципе, понятно каждому, кто меня видел: я всегда был худым, маленьким и не сказать, что супервыносливым. Не подумайте, что это гон человека, которого не взяли в UFC, просто я уверен: подавляющее большинство бойцов там сидит на стероидах. Только это допинг высокого уровня. Гормон роста или какой-то курс, который не отслеживается и меняет параметры на гормональном уровне. Есть даже визуальные подтверждения. Был человек худой – нереально оброс мышцами. У кого-то челюсть увеличилась. Есть люди, которые в 30 лет вдруг начинают расти и вырастают почти на 10 см, – ну что за ерунда, они же не подростки. Да, у бойцов топ-уровня две-три тренировки в день, нечеловеческие нагрузки. Я восхищен ими. При этом четко понимаю, что почти во всех случаях там есть место допингу. Это их выбор.

– У вас самого не было желания набрать массы таким образом?

– Нет. А зачем? Мне что, печень потом будет не нужна? Нужна мне будет печень. Я хочу быть здоровым, хочу дожить до того момента, когда буду нянчить внуков. И потом – я не видел никогда для себя перспективы быть только бойцом ММА. Да, я хотел попасть в UFC. Да, мог там выиграть какие-то бои – в том числе из-за своей нестандартности и корявости. Но я понимал, что не буду с этого жить. Ну что в UFC платят – 5000 долларов за первые бои? Это вообще не те деньги, если учесть траты на подготовку. Для меня бои всегда были хобби, как способ выжить я рассматривал их только в период жизни в Ирландии. Теперь я выбрал хобби поспокойнее, почти пенсионерское. 

– Это какое? 

– Я филобутонист – есть такая область коллекционирования. Собираю пуговицы, петлицы, кокарды. Вот сегодня купил польскую петлицу. Кокарду пожарного – тоже, скорее всего, польскую. Две наполеоновские пуговицы. Плюс я отчасти нумизмат: коллекционирую монеты царской России и прилегающих территорий – Польши той же. Литовские монеты все есть. В принципе, я могу потратить весь гонорар за бой на антиквариат. То есть одно хобби покрывает затраты на другое хобби. У меня есть серебряная ручка немецкая – еще с тех времен, когда польский Гданьск был немецким Данцигом. Хочу реставрировать – и писать ей. Я общаюсь с профессорами, люблю историю, знаю корни своей семьи. Мои дед и бабушка со стороны отца приехали в Литву из Новгородской области после войны. А мамины корни из Белоруссии – из Островецкого района, который то России, то Польше принадлежал. Там были очень большие битвы во время Первой мировой. Все это очень интересно изучать. 

– Вы когда-нибудь общались с МакГрегором после вашего боя?

– Да. Когда я в Ирландии жил, мы виделись на соревнованиях – он подходил, здоровался. В общении Конор нормальный. Он же сантехником работал, простой человечек. Глядя на него сейчас, я не знаю – он реально таким отмороженным стал или это игра на камеру? Я думаю, что все-таки он играет роль. Меня, кстати, он в интервью тоже упомянул однажды. Правда, не очень хорошо.

– Что он про вас сказал?

– «Тощий литовский засранец».

Текст: Александр Лютиков

Фото: Getty Images, instagram.com/thenotoriousmma

Поделиться в соцсетях: