Юрий Первак: «Хотел поговорить с Федуном, но он добавил мой номер в черный список»

Бывший гендиректор «Спартака» дает большое интервью «Матч ТВ» — о Леониде Федуне, Стасе Михайлове и нефтяном бизнесе.

— Когда мы договаривались об интервью, вы сказали, что в Москве будете недолго. По-прежнему живете в Берлине?

 — В Берлине живет семья. А я по роду своей деятельности — нефтянки — нахожусь в районе Персидского залива. Там все спокойно, хорошо. С футболом сейчас никак не связан. Смотрел вживую сборную России — по-моему, в игре со шведами. А в конце того сезона был с семьей на матче, в котором «Уфа» обыграла «Спартак». Стадион, конечно, хороший.

— А сам «Спартак»? Болельщики не могут смотреть на игру команды без слез.

 — Сейчас ни один российский клуб не вызывает у меня эмоций. Исключения — ЦСКА, «Зенит», где какие-то всплески, и ростовский проект Бердыева. А проблемы «Спартака» находятся внутри клуба. Вот возьмем фигуру того же Попова — я его знать не знаю, видеть не видел…

— Его почти никто не видел. Как вступил в должность, так и пропал.

 — Фигура спортивного директора одиозная, конечно. Вся селекция идет через него. Или не идет, а используется как прикрытие. Есть вариант, что селекцией в «Спартаке» занимается родственник Федуна, который сидит над Поповым (речь о зяте Федуна Юхане Гераскине — «Матч ТВ»). Но, может быть, парень не настолько в футболе разбирается? Разве у «Спартака» состав под Лигу чемпионов? Не понимаю, например, как можно было не подписать контракт с Дзюбой. До меня это не доходит.

— Вы говорили, что хотите вернуться в «Спартак».

 — Уже нет. Во-первых, это нереально — по причине времени и по причине углубления противоречий внутри «Спартака». Разгребать это не хочется, там все обросло какими-то родственными связями. Кто на кого влияет, никто не знает, Попова никто не видит. Чтобы что-то случилось, изменения должны произойти в голове у Федуна.

Честно говоря, не хочется говорить на эту тему. Потому что беседы ни к чему не приводят. В клубе вся вертикаль управления неправильная. Сейчас идет разговор о Бердыеве, но он придет со своей командой. Я имею в виду администрацию, а не игроков. И сразу начнутся расхождения. Но готов ли Федун отдать власть?

— С кем-то из нынешнего совета директоров «Спартака» вы знакомы?

 — Даже не представляю, кто там. Матыцин остался?

— Да. Есть мнение, что среди директоров он самый преданный болельщик.

 — В его внутренностях не копался, но он точно вменяемый. Финансист, дебет-кредит знает. Для болельщика в совете директоров это уже хорошо. На самом деле, думаю, Леонид Арнольдович просто перекладывает ответственность. Решения принимает он, а голосуют все.

— В ваше время в совете директоров были люди, которые могли препятствовать его решениям?

 — Да нет, у нас и совет директоров так часто не собирался. Было достаточно одобрения Федуна и Матыцина как финансиста. Все встречались на футболе и общались там. Я и оперативки по понедельникам не проводил. Для этого были замы. 

* * *

— Насколько велики в «Спартаке», на ваш взгляд, полномочия гендиректора?

 — У меня по этому вопросу сомнения. Я с уважением отношусь к Сереге Родионову. Он работал в академии, достиг хороших результатов. Ему давали деньги, он подписывал докладные и работал. Но большой «Спартак» — это немножко другое, там у гендиректора должно быть больше самостоятельности. Особенно в хозяйственных вопросах.

Когда был я, какие-то решения принимал сам. Тренер хотел игрока, а я обосновывал. Были и спортивные директора — при мне, например, работал Федотов. Он поначалу не воспринимал меня как спартаковца. А я подшучивал, что он крестики-нолики рисует, хотя уже были технические средства. Ничего, потом нашли общий язык. Хаджи звонил, говорил: «Володька о тебе вспоминал, удивлялся, как так друг друга не поняли?» А чего меня понимать? Я работал и работал. Понимать девушку надо, жену будущую. 

В общем, я чувствовал доверие Федуна, а когда его стало не хватать, просто встал и ушел. Не могу жить чужими мозгами. У меня свои есть. А какие они — судить уже не мне.

— Что значит «когда доверия стало не хватать»? Вам не давали что-то делать?

 — Скажем так: может быть, Федун стал принимать решения со Смоленцевым. Может быть, мне показалось, что вектор развития пошел в другую сторону. И нет программы, которую я вижу: не то чтобы для меня не существовало российского чемпионата, но я всегда говорил, что это этап к Лиге чемпионов. А когда ты шарахаешься из стороны в сторону, то своими воспитанниками хочешь играть, то отдаешь их и берешь испанцев…

— Испанцы и воспитанники были позже.

 — Про воспитанников и при мне разговоры ходили. А потом брали и покупали Кавенаги. Там, кстати, какие-то непонятные агентские вознаграждения: из 14 миллионов трешка, наверное, ушла на сторону.

— Если сейчас Федун спросит у вас совета, поможете?

 — Этого не случится. Мы не общаемся. Нет, с днем рождения я его поздравлял — написал по вотсапу*. Он ответил: «Спасибо». Вот в прошлом году у меня было настроение поговорить. Я впервые за много лет позвонил ему и сказал, что есть тема для разговора. Решили встретиться, но потом он добавил мой номер в черный список. Больше я не смог ему дозвониться. А теперь и не пытаюсь.

* * *

— Президент «Лукойла» Вагит Алекперов интересуется футболом?

 — Вот про Вагита Юсуфовича ничего не хочу говорить, он для меня большой авторитет. Человек работает и приносит пользу стране, дай бог ему здоровья. Наверное, его участие есть и в «Спартаке», и в стадионе. Просто об этом не говорят. Значит, он так хочет.

— Вы приходили в «Спартак» антикризисным менеджером? Какой изначально был план?

 — Виделось, что это надолго. У меня же не было контракта как такового. Зарплату я получал в «Лукойле» и договор со «Спартаком» не подписывал. У Леонида Арнольдовича горели глаза — мы туда, мы сюда!.. На контрактах, правда, 73 игрока находилось, большая их часть не соответствовала уровню. Тогда же Червиченко и Федун владели клубом в пропорции 30 на 70, вот и игроков они так покупали.

— Фамилию «Старков» вы произнесли, как только переступили порог офиса. Почему именно он?

 — Старков — русскоязычный тренер, который не был россиянином. К тому же сто с лишним голов в советской первой лиге удавалось забить не каждому. Когда мы пришли, сразу стали покупать игроков под Старкова. На чемпионате Европы все время с ним общались, я этого не скрываю. Но Скала не был против трансферов. И с Федуном назначение Старкова было обговорено. Правда, когда латыши не очень удачно выступили на Евро, Леонид Арнольдович сомневался. Но я его убедил. Сказал: «Давай попробуем, это же не на всю жизнь».

— В одном из первых интервью вы объявили, что команду будете строить из бойцов. Как проверяли наличие у игрока бойцовских качеств?

 — Проверить это было невозможно — только по играм, а больше никак. Все футболисты, поиграв какое-то время, говорили, что они с детства за «Спартак». Я так не говорил, но мне и не надо было. Я пришел в клуб как менеджер и в качестве болельщика был ему не нужен. Хотя меня тоже захлестывали эмоции. Вы и не помните такие моменты — когда мы в Хорватии играли в Кубке Интертото.

— А когда с Видичем договорились, ликовали?

 — Это тоже было приятно. В Белград я летал 7 раз, но был уверен, что сделка состоится. Потому что это обычная игра и потому что я знаю сербов. Это касается и условий, которые меняются, и количества агентов вокруг.

«Црвена Звезда» тогда была в долгах, и изначально мы собирались платить за Видича в рассрочку, в течение трех лет. Но через полгода пришло письмо: «Дайте деньги сейчас, и мы снизим стоимость». Миллион на этом выиграли.

 — Плюс у вас был козырь — иголки китайца Лю. Где вы его нашли?

 — Он мою дочь с детства поднимал, лет с десяти. И Аньке Чакветадзе помогал. Нас Джамал (отец Чакветадзе — «Матч ТВ») как раз и познакомил. Это еще в теннисном клубе «Валери» было, потом его [Лю] Леонид Арнольдович купил.

Видич — это самый известный случай, когда Лю кого-то спас. Но если человек при всех тренерах и директорах работает, это о чем-то говорит. Валера (Карпин — «Матч ТВ») разогнал всех, кого только мог, а его оставил.

* * *

— Йиранека было проще привезти, чем Видича?

 — Йиранека жена привезла. Мы сидели с агентом Витей Коларжом, разговаривали. А Йиранек что-то уперся. Но у меня в Чехии бизнес, я там с 1992 года работаю и знаю местных. Спрашиваю: «Вить, ну кто поможет?» Он отвечает: «Давай жену позовем, она модель. Получится ее устроить?» Пообещать можно, говорю. Позвали жену Йиранека, она — самого Мартина. И тут же все подписали. Получилось быстро, он даже и не читал, по-моему.

Кроме нас, Йиранека хотел в «Шахтер» Ахметов — в компанию к Хюбшману. Мы и Яна Полака ездили смотреть, но по деньгам не сложилось. Леонид Арнольдович сказал, что дорого — он два миллиона, что ли, стоил.

С Бояринцевым тоже было непросто. Мы его как свободного брали, но агенту пришлось платить. По-другому не складывалось: Денис провел успешный год в «Рубине», его ждали в «Локомотиве». Он же воспитанник этого клуба, и предложение там было, наверное, побольше. Но мы его по своим каналам забрали.

— А в Павлюченко вы почему не верили?

 — Кто говорит, что не верил? Это я ляпнул что-то… Десятку свою он забивал, англичанам в «Лужниках» тот гол положил. У меня сын благодаря ему за «Тоттенхэм» болеет. После недавней игры с «Вест Бромвичем» всю ночь не спал. Пишет мне: «Пап, три штанги было!» Сын вообще в Швейцарии учится, но пару раз летал на игры в Лондон.

— Никита Баженов летом 2004-го казался самым перспективным российским футболистом?

 — Наверное, тут мы ошиблись. Но забрать его было несложно. Одним из спонсоров «Спартака» была водка «Парламент», а ее производители владели частью прав на Баженова. Так и договорились.

— Аршавин действительно мог перейти в «Спартак» вслед за Быстровым?

 — Мог, но история с Быстровым вылилась в шумовой эффект, которого никто не ожидал. И агент, оценив это, притормозил. А потом я ушел. Какие ко мне могут быть претензии? В любом случае, Быстрова приняли, и лучшие годы он отдал именно «Спартаку», а не «Зениту».

– Кавенаги и Клементе Родригеса покупали с подачи Евгения Смоленцева. Вы пытались затормозить эти трансферы?

 — А я даже не понял, как все случилось. Что-то копошились, копошились… Работы много было — в то же время бухгалтерии нормальной в клубе не существовало.

— Как не существовало?

 — Ну не существовало. Записочки с цифрами друг другу передавали. «Долг — 20 тысяч долларов», например. Я с собой бухгалтера привел — случись чего, никто мою задницу не отмазал бы. Проблемы с налогами никому были не нужны.

А Кавенаги я на молодежном чемпионате мира увидел, но там и бразилец Дуду 4 мяча забил. Мы хотели его, но не взяли из-за травмы. И как-то вышли на Кавенаги. Насчет Смоленцева — я не думаю, что у него было влияние на Федуна, просто он давно работал с Леонидом Арнольдычем как юрист, и тот ему доверял. Смоленцев — настоящая птица-говорун, он из тех людей, которые понимают теорию.

— Почему при вас гимн «Спартака» исполнял Стас Михайлов?

 — Господи, была мелодия какая-то из его песни. Я даже историю Стаса Михайлова не знаю. Он для меня что есть, что нет. Я слушаю нормальную музыку: Pink Floyd, «Машину времени». Просто товарищ начинал с ним работать, раскручивал его. Потом Михайлов, по-русски говоря, товарища и его партнеров швырнул. Они очень на него в обиде были. А в то время Михайлов жил у него в Подмосковье, через забор от меня. Ну и как было. «Давай?» «А давай!» Песню его переделали, слова новые подобрали, чтобы подошли. Она же вроде ничего такая, боевая. В общем, попробовали и попробовали. Получилось или не получилось, не знаю. У меня нет опыта музыкального продюсерства. Мы впоследствии, правда, на концерте Стаса Михайлова с женой появились.

— Там женщины в экстазе бьются.

 — Но не моя жена. Посмотрели, музыки нет. Вышли, я другу сказал: «Слушай, это не дело вообще». Больше никогда Стаса Михайлова не видел и не слышал.

* * *

— Как у вас появилась команда в Челябинске?

 — У нас в области было несколько больших нефтебаз, одна из них находилась в 50 км от Челябинска. Там играли в футбол и как-то люди пришли ко мне: «Нам бы майки, пару мячей». Я им купил все, а они раз — что-то выиграли в своей группе. Где-то там среди колхозов. Перешли во вторую лигу первенства области. Ну что, решили забрать команду в Челябинск играть. Так и попали в ПФЛ, оттуда в первую лигу. Причем у нас бюджет небольшой был даже в первой лиге, около 3 миллионов долларов. Может быть, под Павлова по трешке долларов за игру платил, чтобы они убрали «Луч» или, например, «Кубань».

— А в «Спартаке» какие были премиальные?

 — Не помню точно, очень давно это было. Наверное, что-то около десятки под ЦСКА, «Зенит», «Локомотив».

— Челябинский «Лукойл» попал в первую лигу, потому что с «Содовика» сняли очки за грузинского легионера, который не имел права играть.

 — Это в Татарстане обнаружили. Они играли с «Рубином-2», я приехал на игру. Ребят попросил проверить, все было налицо.

— Получается, вы дали ход этой истории?

 — Я не давал ни ход, ничего. Мы реально должны были быть в первой лиге, мы туда и попали.

— Какие впечатления от нее остались?

 — Я работал в «Лукойле» и на футбол приезжал не всегда. Дальше был в «Спартаке», поэтому тоже почти не успевал и не смотрел матчи. Но потом все время был с командой. И увидел отношение судейского корпуса, как тебя просто плавят. Был Николаев, который с «Тереком» дал пенальти просто на ровном месте. Мы же начали достаточно хорошо, но потом Колю Толстых осенило. Как это — переехали из одного города в другой, а еще и играют (клуб Юрия Первака тогда переехал из Челябинска в Нижний Новгород — «Матч ТВ»).

— Вы даже не спрашивали Толстых о возможности переезда?

 — Команда — это обычная фирма, юридическое лицо, не надо никого спрашивать. Мы уже перевели команду в Нижний Новгород, а потом началось это разбирательство. Он там как всегда крыльями махал, шумел, папки с места на место перекладывал. Всех собрал, все голосуют в его поддержку, как в СССР. Потому что половина первой лиги и вся вторая зависят от бюджетов, а он ездил с губернаторами разговаривать. Но мы уже перешли в Нижний Новгород, ничего было не сделать, поэтому ему с фактом пришлось смириться. После этого началось все это судейство.

— Думаете, предвзятое судейство связано с самостоятельным переездом?

 — Сто процентов.

— Многие уверены, что Николай Толстых — самый честный и справедливый человек в нашем футболе.

 — Когда Толстых выдвигали в президенты РФС, для меня это дикостью казалось. Если бы меня тогда спросили, назвал бы это самой глубочайшей ошибкой. Все были в эйфории, что сейчас придет самый честный и все изменит. Не может быть на такой должности человек, который со всеми конфликтует. У него есть парочка своих людей, а с остальными у него конфликты. Еще он решения боится принимать.

— Одно время команду тренировал Валерий Овчинников. Как часто он говорил игрокам, что их премия закопана в чужой штрафной и что надо забрать ее?

 — Я такого не слышал. Овчинников любил сборы в Сочи, около аэропорта. У него там было оприходовано место. Футбольное поле, а рядом самолеты. Валера там гонял всех, а сам ездил еще на белом хаммере.

— Помните футболиста по имени Валерий Сорокин, который один сезон играл в вашем «Спартаке»?

 — Да, помню.

— Он передавал вам привет и интересовался, когда вы с ним расплатитесь.

 — Первый раз слышу. По деньгам скажу так: мы команду перевели из Челябинска в Нижний Новгород под Шанцева, но деньги появились только осенью, за месяц до конца сезона. До этого было все только мое. И как только появлялась возможность, сразу платил. Вы поймите, я же не работал тогда уже ни в футболе, ни в «Лукойле».

— Сорокин рассказывал, что вы их собрали и спросили: «Ну чо, бабло хотите? Если хотите, тогда подписывайте бумагу, что в случае вылета из первой лиги вы отдаете Юрию Михайловичу Перваку полугодовую зарплату».

 — Глупость какая-то.

* * *

— В вашей жизни был период, когда вы работали дальнобойщиком. Самая страшная ситуация на дороге?

 — Если сны когда-то снились, то об этой работе. Да не было страшных ситуаций. Единственное, голова освобождена. Просто ставишь себе задачу доехать до какой-нибудь точки и едешь. Доезжаешь, например, до озера и отдыхаешь.

— Максимальное расстояние, которое покрывали на КАМАЗе за раз?

 — Где-то тысячу километров.

— Тяжело?

 — На КАМАЗе тяжело. Я проезжал и больше, но только на «Бентли».

— Куда ехали?

 — За сутки около двух тысяч километров проехали. Выехали из Берлина, дочь играла в Праге. Посмотрели матч, поехали в Мюнхен ужинать с Хитцфельдом. Мы же хотели, чтобы он консультировал Старкова, Леонид Арнольдович одобрял. Но сам Старков не согласился. Вечером из Мюнхена поехали в Дюссельдорф, а рано утром отправились в Голландию, где «Спартак» тренировался.

— Насколько известно, в нефтяном бизнесе вы оказались случайно.

 — Нет, совсем не случайно. Мы прогрессировали, нам задолжали денег. Работали с Китаем, занимались поставкой сахара в обмен на металл из Челябинской области. Везли очень быстро, может быть, быстрее всех. В общем, зарабатывали деньги. Как-то пришли ребята-должники, говорят: «Вот, заправка». Я смотрю на них: «Какая заправка?» Они отвечают: «Две заправки!» Я проверил, что там вообще такое, заправляются ли там люди. Машины были, все было. Как раз из Китая привезли две «Ауди» — все немецкое, но китайской сборки. Мы сказали: «Если под ключ сдаете, забираем».

Набираю знакомому банкиру: «Слушай, а где берется бензин, на каком заводе?» Он обрадовался: «Тебе нужен бензин? У меня полно должников! Тебе сколько? Тонн пятьсот? Хорошо!» Я был без понятия, куда сливать его, где хранить. Позвонил знакомому, у него асфальтовый завод, спросил, есть ли емкости. Он говорит: «Есть, на 500 тонн вообще без проблем, вези». И здесь случайно у «Лукойла» бензина не было. К нам трехкилометровая очередь, мы за три дня продали все. Через год пятнадцать заправок было, за зиму построили. Я, кстати, на дизеле езжу с 1995 года. В Челябинске первым был, кто купил «Мерседес» дизельный.

— Где вы в Челябинске нашли дизельные заправки в 1995 году?

 — Я себе возил из Уфы бочки, я же занимался этим. Договорился с директором завода, он мне посылал. На моих заправках стали делать первые дизельные колонки, потом друзья тоже начали.

— Форс-мажоры на заправках возникали?

 — На юге области был взрыв при зачистке емкости, но это просто момент нарушения техники безопасности. В жару 38 градусов приемничек на клеммы КАМАЗа посадили, выключили и ушли на обед. Когда начали зачистку, люди на крышу емкости залезли, а водитель повернул ключ зажигания. Искра и взрыв. ФСБ, все приехали. К счастью, обошлось без жертв, кто-то просто немного обжегся.

— Как человек, хорошо знающий нефтяную отрасль, можете по событиям в мире предсказывать стоимость нефти?

 — Не могу. На моем веку это уже третий кризис. Когда мы начинали работать, нефть и 9 долларов стоила. Никто не умирал, все нормально функционировало. Особенно внутренний рынок оживлялся. Не могу сказать, что сегодня в стране абсолютно все зависит от нефти. Другие виды промышленности тоже есть. Например, оборонка, которая работает на полную катушку. Самолеты летают, пулеметы делаем, ракеты запускаем прямо с Каспийского моря.

— Когда нефть стоит 20 долларов за баррель, по вам это сильно бьет?

 — По мне это вообще никак не бьет. Так или иначе, мы что-то зарабатываем, вопрос только, больше или меньше.

— До какой цены должна упасть планка, чтобы бы вы ушли в минус?

 — Я же не называю место, в котором нахожусь, а эта цифра зависит от рынка этого региона.

* * *

— Нефтяной бизнес сильно отличается от футбольного?

 — В любом бизнесе главное выстроить модель. Везде есть человеческий фактор, везде есть задачи. В нефтянке — производственные, в футболе — достижения какие-то. Все равно не ты это выстраиваешь, ты организовываешь. Лучше не мешать, чем помогать. Наверное, в этом сейчас и задача Леонида Арнольдовича. Выбрать человека и не мешать ему. Главное, без родственников. У меня, например, было два опыта работы с родственниками. Все, больше никогда. Исключение — сын, с которым мне повезло. Но я сейчас вижу, что «Спартак» постепенно становится семейным бизнесом. В деле брат, в деле зять. Я точно не знаю, думаю, что зять играет ключевую роль в селекции. Но если результата нет, селекции нет, то надо что-то менять. А своих менять очень сложно, их лучше вообще не допускать.

Текст: Ярослав Кулемин, Глеб Чернявский, Иван Карпов

Фото: РИА Новости/Владимир Федоренко, РИА Новости/Игорь Руссак, globallookpress.com

* Соцсеть, признанная в России экстремистской