Начало

200 километров в час за 1,9 секунды
— 60 лет назад, когда зарождался мир автогонок, таких скоростей не было даже в мыслях. 170 лошадиных сил при более, чем семи тысячах оборотов
в минуту — все, чем мог похвастаться четырехцилиндровый двигатель «Феррари 500», на котором побеждал Альберто Аскари в 1952-м. До 100 километров в час он разгонялся целых 4,3 секунды!
1953 год. Альберто Аскари за рулем Феррари
Главные модификации первой эпохи «Формулы» оставались в первую очередь за конструкторами. Так, к концу 50-х мотор переехал из передней части машины в заднюю, шины стали шире, а по мере роста мощности авто потребовались новые идеи по части охлаждения двигателя.
В 1963-м «Лотус» позаимствовал модель «монокок» с несущим кузовом — его дополнял мощный восьмицилиндровый двигатель (195 лошадиных сил при 8200 оборотах в минуту). Эта технология — родом из авиации; до скорости самолетов пилотам было еще далеко, но прогресс не заставил себя ждать.

Турбоэпоха

Настоящий рывок в «Формуле-1» случился в конце 60-х — начале 70-х. Скорости королевские гонки развивали даже в коммерции: в 1968-м на машинах появились первые спонсорские наклейки.
Сами болиды становились изящнее, аэродинамика — лучше, конструкторские решения — современнее. Радиаторы переместились на боковые понтоны, машины обзавелись «юбками», а вся начинка скрылась внутри, в днище
Именно тогда Питер Гетин из BRM установил рекорд скорости, который долгое время не удавалось превзойти никому. В 1971 на Гран-при Италии (а где еще?) британец развил скорость 242,615 км/ч! Что самое драматичное, Гетин обогнал Ронни Петерсона лишь в последнем повороте и финишировал с преимущество всего в одну сотую секунды. Впредь для Гетина успехом было просто закончить гонку.
В сезоне-1976 Renault представила первый болид с двигателем, оснащенным турбонаддувом — так началась турбоэра. Между прочим, в том же сезоне публика увидела первый шестиколесный болид «Формулы-1» — Tyrrell P34. Его скорость не уступала другим шасси, но и рекордов не била.
1972 год. Питер Гетин за рулем болида BRM
Безопасность
против
скорости
Мощность и скорость влекли за собой трагедии. Восемь смертельных аварий в шестидесятых года XX века, семь за 1970-е — и всего две за 80-е и столько же за 90-е (точнее, за один Гран-при Сан-Марино 1994 года, когда не стало Роланда Ратцебергера и Айртона Сенны).
Мысль о том, что гибель на трассе — не лучшее, что может случиться с гонщиком, укрепилась в Международной автомобильной федерации после гибели все того же Петерсона в 1978 году. Примерно с тех пор конструкторы в стремлении к скорости начали задумываться и о безопасности.
В конце 80-х FIA увеличила
максимальный объем атмосферных
двигателей до 3,5 литров и
ограничила давление наддува
до четырех атмосфер. Дальше объем
двигателей только снижался (вплоть
до 1,6 л). В машинах стало больше
электроники, а в начале 90-х
болиды обзавелись
полуавтоматическими коробками
передач и системой контроля тяги.
11994 год. Трехкратный чемпион «Формулы-1» Айртон Сенна
за несколько недель до трагической смерти в результате аварии во время Гран-при Италии.

Технологии лучше,
скорость ниже

Трассы становились короче, а болиды — технологически продвинутыми. На покрытие того же расстояние тратится заметно меньше топлива. Росло и качество сцепления.
Эти достижения никак не гарантировали роста скоростей – а иногда наоборот. На бешеной «Сузуке» в 2015 году самый быстрый круг стал на пять секунд медленнее, чем в 2005-м (1'36.145 у Хэмилтона против 1’31.540 у Райкконена).
Конструкторы уперлись в максимальную скорость болида на прямой. Тот же «Индикар» — скажем, в легендарных гонках по овалу на «Индианаполисе» — может достигать скорость и больше, чем у болидов «Формулы».
Рекордный показатель Хуана Пабло Монтойи в Монце (372,6 км/ч) того и гляди перекроют. В квалификационном заезде в Баку Валттери Боттасу это уже удалось — 378 км/ч.
Что дальше?
Ответ пришел на наших глазах

Сексуальные
и быстрые

Не соблазнительно-сексуальная, как Скарлетт Йоханнсон, — скорее, мощно-крепко-сексуальная, как-Хью-Джекман», — описывает машины нового сезона издание ABC. Крылья, переднее антикрыло, покрышки и сами болиды в целом стали шире (теперь — 2000 мм), носы — острее, вес — больше (722 килограмма против 702).
Это лишь внешние атрибуты глобальных перемен болидов-2017, которые подчинены главному — скорости. Конкретно — скорости прохождения поворотов, еще конкретнее — тех поворотов, которые и так считались высокоскоростными.
Добиться этого удалось за счет увеличения прижимной силы машин. Грубо говоря, болиды стали больше, значит, и давление стало выше. Теперь давить на тормоза пилоты могут позже, а набирать ход после завершения маневра — быстрее.
Это позволит увеличить скорость прохождения каждого круга на три-пять секунд. А главное, масштабы инноваций оценены еще не до конца. Если бы Гран-при Австралии состоялся не в марте, а в октябре, пилоты улучшили бы свои результаты еще на полторы секунды!
«Вероятно, нас ждут самые быстрые машины
в истории «Формулы-1»,
— глава инженерного департамента Mercedes
Альдо Коста говорил это
не без удовольствия. Да, технический регламент
опять увеличил разрыв между топ-командами
и всеми остальными — другого будущего
для «Формулы-1» пока нет
Нагрузки на пилотов уже выросли до невозможного. Чтобы справляться с ними, пилоты всерьез озаботились своей физической формой. Если не ходишь в зал, будешь истощен уже к середине гонки — что говорить обо всем сезоне.
Вероятно, это не самые большие сложности, с которыми придется столкнуться пилотам в будущем. Достаточно беглого взгляда даже на самые футуристичные концепты, чтобы спрогнозировать вероятные конструктивные новшества. Колеса, кокпит и любые другие выступающие элементы, станут частью корпуса. Так не только быстрее, но и безопаснее: сейчас-то при авариях колеса летят в сторону первым же делом. Предельно обтекаемым станет весь корпус в целом — в угоду аэродинамике, а значит, и скорости. Мода циклична везде, и «Формула-1» — не исключение.
Подавляющая часть систем автомобиля будут управляться дистанционно, а саму машину окончательно захватит электроники. Настолько много, что на трек рано или поздно выйдут беспилотники — испытания уже идут. Да, пока электромобили — это в первую очередь про экологию, но когда разберутся с ней, дело дойдет и до скорости.
Что дальше?