Футбол

У Кокорина в СИЗО проблемы с травмированным коленом. Кажется, все серьезно

У Кокорина в СИЗО проблемы с травмированным коленом. Кажется, все серьезно
Александр Кокорин / Фото: © РИА Новости/Илья Питалев
Мы связались с врачом.

Последние две недели Кокорин и его представители регулярно говорят о проблемах с травмированным коленом футболиста.

— Меня мучают боли после травмы, потому что физических нагрузок не хватает. После операции были рекомендованы специальные упражнения, нагрузки, а кто мне в СИЗО бассейн предоставит? — рассказывал Александр «Известиям».

Напомним, 15 марта 2018-го он получил разрыв крестообразных связок в игре 1/8 финала Лиги Европы с «Лейпцигом». Вернуться на поле получилось только спустя 6 месяцев — 23 сентября. А через две недели произошел тот самый дебош, за который Кокорин и Мамаев с друзьями сидят в СИЗО.

Важно понимать, никто в этой статье не собирается защищать Александра. Ко всему, что сейчас с ним происходит, он шел долго и упорно. Вопрос в другом: кажется, игрок тратит в СИЗО не только время, но и здоровье. Это грустно и немного даже глупо. В том числе и о колене должен быть думать Кокорин, когда бил водителя и поднимал стул на чиновника. Но не подумал — зря.

Разрыв крестообразных связок — одна из самых жестких травм в футболе. А главное, что последствия остаются на всю жизнь. Одно из них это постоянный контроль состояния колена и работа над ним с помощью специальных упражнений. Иначе не вернется ни скорость, ни резкость, а еще и возрастет риск рецидива.

Причем продолжать реабилитацию необходимо и после возвращения на поле. А контролировать детали должен качественный специалист (любитель может справиться сам, но для профессионального спортсмена — это очень важно). Очевидно, что в СИЗО таких врачей нет. Многое об уровне медицины (именно стандартной, не элитной) в этом учреждении и вообще в стране говорит простой факт: Кокорину собираются делать рентген, чтобы получить информацию о состоянии ноги.

В 2019-м в случае с профессиональным спортсменом это звучит не просто глупо, диковато. С такой же эффективностью можно принести из детского набора стетоскоп — и послушать, что там в колене. Но оценить состояние связок и самого сустава в должной мере может только МРТ (магниторезонансная томография).

Понятно, что адвокаты могут это использовать для защиты клиента. Иногда преувеличивая масштаб проблемы. Например, один из представителей заявил, что есть риск замены коленного сустава на искусственный. Звучало это странно и, скорее, сыграло против Александра. Молодой парень — и такие напыщенно суровые перспективы.

Поэтому проблему (которая вполне может иметь место, но не в таком масштабе, конечно) общественность стала воспринимать с юмором. Чтобы понять, насколько все серьезно, мы позвонили главному специалисту департамента здравоохранения по спортивной медицине, человеку, работавшему в золотой олимпийской сборной 1988 года, — Зурабу Орджоникидзе.

Зураб Орджоникидзе / Фото: © Издательский дом «Кто есть Кто»

— Кокорин не может заниматься ранее поврежденным коленом, которое позже подверглось операции. И у футболиста, по его словам, появились боли в суставе. Чем это грозит?

— Бездействие даже в несколько дней для профессионального спортсмена в такой ситуации — плохо. А у Кокорина счет идет не в днях — в неделях и месяцах. Не факт, что после заключения он снова заиграет на том же уровне.

Например, мышцы бедра и самая главная четырехглавая мышца питают коленный сустав. По другому кровь по сосудам туда не попадает. Если происходит атрофия мышцы из-за отсутствия правильной нагрузки под присмотром профессионалов, то происходит сбой «в питании» сустава. Естественно, это плохо сказывается на самом суставе и связках, тем более, на ранее оперированном колене. Поэтому четырехглавую мышцу надо постоянно держать в тонусе. И это только одна из мышц бедра, важно работать и над остальными. 

— Что входит в минимальный комплекс необходимых упражнений?

— Если мы говорим об обычном человеке, это одно. Если о профессиональном спортсмене, другое — тут не бывает минимального перечня процедур. Должен быть полный комплекс: физиотерапия, массаж обеих бедер, электромиостимуляция, специальные мази, названия которых обычный врач, скорее всего, и не знает, кинезиотейпирование, стимулирующее микроциркуляцию (опять же — эти методики на серьезном уровне знают единицы), занятия со жгутом.

Нужно принимать медикаменты (со знанием антидопинговых правил), вводить в сустав хандропротекторы, периодически делать МРТ и следить за развитием ситуации в коленном суставе. И этим должны заниматься специалисты. А реабилитологи в спорте, как и футболисты, — штучный товар. Вряд ли сейчас за Кокориным наблюдают достаточно квалифицированные люди. Я не оправдываю Александра. Добрее надо быть к людям. Но как говорится: не суди, да не судим будешь.

 — Как долго после возобновления игровой нагрузки необходимо выполнять этот комплекс?

— Если случился разрыв крестообразных связок, то — постоянно. Теперь уже постоянно. Не один год, не два — всю жизнь. В то или иной степени, конечно. Дозированно, но регулярно. Один день — одна процедура, в другой — другая, на третий день — третья. Без все этого риск рецидива возрастает.

— Из-за четырех месяцев простоя не потребуется операция?

— Может понадобиться санация, но не факт — 50 на 50. Это такая артроскопическая операция, когда специальными трубками входят в сустав и все «чистят» там. Чтобы убрать наросты, возможные хандромные тела — «по-русски» суставная мышь. Они образуются из-за недостатка ухода за травмированным суставом.

Эти проблемы могут возникнуть независимо от того, будет 4 месяца простоя или не будет. По разным причинам. В любом случае, оперированному колену нужна постоянная работа. Каждый спортсмен такого уровня, доведенный до сборной, очень дорогое удовольствие. В медицинском плане в том числе.

— Если Кокорина выпустят уже в феврале, то насколько быстро он и его колено смогут вернуться к полноценной нагрузке? ​

— Это будет долгий процесс. Возможно, больше двух-трех месяцев.

— Адвокаты, подхватив тему, сказали даже о риске замены коленного сустава на искусственный. Может такое быть?

— Если это и случится, то через много-много лет. Но артроза в любом случае не избежать. 

***

Есть достаточно примеров, когда после «крестов» топ-игроки не возвращались на свой уровень — Оуэн, Фалькао, Харгривз и другие. Даже феномен бразильского Роналдо пострадал: до травмы он был тем, кто станет лучше Пеле (уже в 18-19 лет форвард разрывал любую лигу Европы), но после — оказался лишь одним из лучших форвардов современности. «Лишь» — потому что мог и должен был стать безоговорочно лучшим в истории. Без всяких «но» и «если».

Кокорин усугубляет ситуацию минимум 4 месяцами простоя. Опять же — винить форварду «Зенита», кроме себя, некого. Не стадо баранов било лежачего человека ногами. Но в то же время немного жаль: самый большой талант нынешнего поколения так глупо себя растрачивает. Во всех смыслах. 

Фото: ФК «Зенит», Издательский дом «Кто есть Кто», BSIP / Contributor / Universal Images Group / Gettyimages.ru

Кокорин и Мамаев под стражей до февраля. Подробности очередного судебного заседания

Читай также:

Нет связи