Ураган в человеческом обличье, он же много пьющий агент КГБ. Одинокая звезда Жоао Салданья

Удивительная, уникальная, невероятная судьба! Невозможное в наше прагматичное время сплетение событий.

• Жоао Алвеш Жобин Салданья. Родился 3 июля 1917 года в Алегрете (Бразилия, штат Рио-Гранди-ду-Сул). Умер 12 июля 1990 года в Риме (Италия)

Человек, избравший своей основной специальностью футбольную журналистику (то есть, подразумевается, претендующий на поучительно-снисходительные интонации, заряженный на критику, понимающий игру, разумеется, куда тоньше и глубже любого тренера — иной футбольной журналистики в Бразилии просто не существует), так далеко продвинулся по карьерной лестнице, что в один прекрасный момент занял пост главного тренера национальной сборной. И оказался в этой роли не менее успешен, чем в прежней.

Чисто для наглядности: представьте на секунду, что сборную России по футболу возглавил, например, Константин Генич. Или Нобель Арустамян. Василий Уткин, в конце концов…

• Таскал оружие через границу, изучал марксизм и политэкономию, играл за «Ботафого», нашел призвание в журналистике

• Возглавил столичный футбольный клуб, сделал его чемпионом штата, дал свободу Гарринче, но был со скандалом уволен

• Стал главным тренером сборной Бразилии, триумфально выиграл отбор к ЧМ-1970, разругался с Авеланжем и ушел

• Написал разоблачительную книгу, приехал на свой 13-й чемпионат мира и умер через четыре дня после финала

Вперед, к победе коммунизма, или Путь Бесстрашного Жоао

Невозможно и представить, что его детство было лишено футбола. Нет, конечно. Ведь в Бразилии в футбол не играют (или хотя бы не пытаются это делать) только несчастные инвалиды, да и то немногие. Более того, юный футболист Жоао Салданья подавал определенные надежды, которые позже попытался реализовать в столичном «Ботафого».

Но это было потом, а до 14 лет он жил дома, с родителями, как все нормальные мальчишки, и числился среди юных талантов городка Алегрете первым номером. Одна из легенд, кстати говоря, гласит, будто в семилетнем возрасте маленький Жоао чуть было не свернул на кривую дорожку, выполнив несколько заданий местного криминалитета (вывоз оружия через границу, шутка ли). Но эти приключения, к счастью, остались в биографии лишь эпизодом.

Но в итоге вышло так, что парень с головой нырнул в теорию марксизма, а это увлечение привело его к углубленному изучению политэкономии в Париже и Праге. Вступил в компартию (свои убеждения Салданья пронес через всю жизнь, до самой смерти оставаясь членом КПБ), участвовал в конгрессах Всемирной федерации демократической молодежи, не раз приезжал в Москву в составе бразильских делегаций, представлявших прогрессивные молодежные организации страны…

Словом, погрузился в общественно-политическую жизнь, и на футбол у него просто не осталось времени. На игру в футбол, точнее. Чтобы заработать на кусок хлеба, Салданья ударился в журналистику. Начал с газет, продолжил на радио и достиг в итоге телеэкрана. Критика и аналитика в исполнении Салданьи были столь точными и предметными, что он сразу выделился из общего ряда.

Тактика — ничто, импровизация — все, или «Свободу Манэ Гарринче!»

Именно «Ботафого», так вышло, дал старт новому, более чем неожиданному витку его карьеры. Будучи уже достаточно известным журналистом, Салданья в поисках новых впечатлений устроился в клуб, где осталось немало знакомств, на мелкую административную должность. А в итоге свойства неугомонной натуры привели его на тренерский мостик.

Дело было так.

Перед одним из традиционных коммерческих турне «Ботафого» у руководства возник огненный конфликт с тренером Жениньо. Времени на продуманное решение не оставалась вовсе, а 30-летний администратор Салданья оказался тут как тут. Выкатил несколько тактических идей, дал соображения по составу, заручился поддержкой пары авторитетных футболистов — и поехал по двум Америкам в роли главного тренера. Под его чутким руководством турне прошло на ура, и повода менять Салданью перед началом нового регулярного сезона как-то не возникло.

Салданья же, обладая немалыми теоретическими знаниями, имел свои взгляды на принципы построения команды. Он дал упор на психологию. Напрочь отказался от тактических накачек, освободил футболистов от жестких заданий в рамках схемы, настроил в «Фого» максимально творческую атмосферу. Мало кто знает, но именно при нем расцвел талант Гарринчи, который через год потряс публику на чемпионате мира в Швеции: все, что требовалось правому крайнему нападающему «Ботафого» — абсолютная свобода действий, граничащая с анархией. Он ее получил.

Правда, тренерская карьера Салданьи в «Фого» закончилась очень быстро, не прошло и пары лет. Его яростный протест против продажи сразу нескольких лидеров команды, включая Диди и Пауло Валентима, завершился вполне логичной отставкой, и Жоао, обогатившись новым опытом, вновь погрузился в журналистику. Акцент на аналитику, непримиримый, на грани скандального, характер, и острый критический взгляд мигом вернули его на местный Олимп.

«Мы потеряли сборную», или «Сверкнул наконец луч света»

После провального ЧМ-1966 в футболе Бразилии наметился глубокий кризис. В том числе кризис идей. Жестокое поражение двукратных чемпионов мира породило в футбольном сообществе лютую вражду по формуле «все против всех», в результате чего в течение целых полутора лет после фиаско в Англии сборная фактически находилась в отпуске: всего три (!) матча с более или менее серьезным соперником Уругваем, причем все три — ничейные.

Когда вдруг выяснилось, что время до старта квалификационного турнира ЧМ-1970 стремительно тает (унизительная процедура, ведь два цикла подряд действующие чемпионы мира ее с удовольствием избегали), тренером назначили Айморе Морейру, который руководил сборной на победном чемпионате мира 1962 года.

В 1968-м жизнь «селесао» вроде бы била ключом (свыше 20 матчей), но результаты не впечатляли. В этих матчах в желтых футболках выступили 57 футболистов, а костяк команды так и не сформировался. Было совершенно ясно, что долго Морейре на расстрельном посту не жить. Что-то должно было случиться.

Этим «что-то» стала бомба от 4 февраля 1969 года, когда все без исключения телестудии и радиостанции, местные и национальные, прервав текущие эфиры, взорвались новостью: новым тренером сборной Бразилии назначен… журналист Жоао Салданья!

«В начале 1969 года, когда до нашего отъезда в Мексику оставалось чуть более года, руководство очень нас удивило, назначив нового тренера — Жоао Салданью, — вспоминал Король футбола Пеле в книге «Я изменил мир и футбол». — Салданья, этот ураган в человеческом обличье, харизматичный, красноречивый, всегда уверенный в себе, был одним из самых громких критиков нашего хаотичного, чрезмерно самонадеянного стиля игры в 1966 году. Если предыдущие тренеры боялись кого-то обидеть, выделяя того или иного игрока и занимаясь с ним больше, чем с другими, то Салданья сразу же заявил, что собирается отобрать костяк команды и работать с ним.

Турнирная таблица штата Амазонас, или Количество убитых индейцев

Салданья в новой роли действительно был полной противоположностью Морейре. Он мигом избавился от ненужных, с его точки зрения, людей — как в команде, так и вокруг нее. Наложил вето на коммерческие турне. Очень быстро определил костяк и стал его наигрывать, продолжая практику, которая принесла ему успех в «Ботафого»: максимум свободы и доверия, нет схематизму.

В своей великой книге «Чаша «Маракана» журналист и писатель Игорь Фесуненко, долгое время работавший в Бразилии, дал Салданье такую любопытную характеристику:

Его острословие принесло ему необычайную популярность и непримиримых врагов. Однажды после одного из матчей сборной некий маститый спортивный журналист из Сан-Паулу, прославившийся среди коллег своим невежеством и апломбом, снисходительно поинтересовался:

— Жоао, почему это твои полузащитники все время шли вперед, все время атаковали и не возвращались назад, в защиту?

Не задумываясь ни на секунду, Жоао ответил прямо в микрофон:

— Если бы это было так, если бы они все время шли в атаку и не возвращались бы назад, то уже через пару минут после начала матча они пересекли бы линию ворот, перебрались бы через ров и оказались бы на трибунах.

В телестудии Гамбурга во время транслировавшегося на всю Западную Германию интервью комментатор вдруг прервал беседу о футболе неожиданным вопросом:

— Что вы думаете о массовых убийствах индейцев в вашей стране?

Кровь ударила Салданье в виски, но он не потерял самообладания и спокойно ответил:

Погоня с револьвером, или Нокаут при помощи заводной ручки

Кроме психологической коррекции, Салданья, нужно отдать ему должное, нашел ряд тактических ходов, заметно освеживших игровую палитру сборной. Перевел, например, центрфорварда и бомбардира Тостао на левый фланг атаки. Опустил чуть глубже по позиции Пеле, который был уже не так быстр, как в молодые годы.

Футбольные чиновники во главе с Жоао Авеланжем, будущим президентом ФИФА, а тогда главой Бразильской конфедерации футбола, его на дух не переносили. Политические взгляды Салданьи (поклонение учению Маркса со всеми вытекающими) шли вразрез с глобальными трендами. Когда президент Бразилии Эмилиу Гаррастазу Медиси публично посоветовал взять в сборную форварда Дорвала, Салданья ответил в том смысле, что он, главный тренер сборной, не позволяет себе высказываться о формировании бразильского правительства и ждет от президента такой же сдержанности.

«Однажды, перебегая дорогу по пути на пляж, он чуть не попал под машину, — дополняет Короля футбола Игорь Фесуненко. — Взвизгнули тормоза. Жоао обронил по адресу водителя нечто не поддающееся цитированию. Открыв дверцу, из-за руля вылез долговязый детина. Тщедушный Жоао казался гномом рядом с этим взбешенным великаном. Гора мускулов и жира, сопя, надвигалась на Салданью, сжимая в руке заводную ручку. Публика столпилась на тротуаре, приготовившись наблюдать бесплатный урок кэтча. Еще через секунду Жоао пришлось бы туго, но он вдруг крикнул противнику:

— Эй ты, трус! Ты боишься меня и поэтому схватил этот дурацкий рычаг. Брось его, если ты настоящий мужчина.

Детина побагровел: этот тощий мозгляк думает, что сможет побить его на кулаках?!

В гневе шофер бросил под ноги свою рукоятку, Жоао тут же нагнулся, схватил ее и трахнул соперника по лбу. Гигант рухнул на горячий асфальт.

Жоао шагнул через покоящееся в нокауте тело и гордо удалился, не забыв поклониться бурно приветствовавшим его зрителям»…

«Подполье бразильского футбола», или 13-й посмертный

За несколько месяцев до начала чемпионата мира в Мексике отношения между Салданьей и футбольным истеблишментом достигли высшей точки кипения. В Бразилии, где объектом внимания прессы становится всякая залетевшая на базу муха, скрыть этот прискорбный факт было нереально.

Поэтому никто, включая футболистов, не удивился, когда Жоао отправили в отставку. А 21 июня 1970 года созданная им сборная Бразилии под руководством Марио Загалло выиграла свою третью «Золотую Богиню».

— Айморе Морейра применил уже другую тактику, отличную от классической к тому времени схемы 4-2-4. Он перешел к 4-3-3, что усилило атакующий акцент. Впереди действовали Гарринча, Пеле и Амарилдо, а я отошел назад, поближе к Диди и Зито. При этом мы с Диди не забывали об угрозе чужим воротам. Такая тактика принесла успех англичанам в 1966-м и через четыре года — нам, бразильцам. В этом немалая заслуга Жоао Салданьи: именно он заложил основу той сборной Бразилии, которую и поныне считают сильнейшей в истории.

***

Приглашение на официальное чествование трехкратных чемпионов мира Салданье не прислали. Да Жоао его и не ждал. Покончив с тренерством, он снова ушел в журналистику. Написал, в частности, мощную разоблачительную книгу «Подполье бразильского футбола» — коррупция, теневые дельцы, криминальные связи. Авеланж был в бешенстве.

В 1990 году смертельно больной (легочная эмфизема, возникшая из-за пристрастия к табаку) Жоао приехал в Италию на чемпионат мира в качестве журналиста. На 13-й для него Кубок мира.

Это было ровно 30 лет назад.

Читайте также:

• «Это были не люди, а стрелы, пронзающие грудь обороны». Как мы выиграли чемпионат Европы-1960
• «Весь стадион видит, как у меня дрожат и подкашиваются колени». Четыре дебюта Льва Яшина

* Соцсеть, признанная в России экстремистской