«Тех, кто на карантине, мы тестировать не станем. А с желающими обмануть будем разбираться». Пахноцкая — о работе РУСАДА в условиях пандемии

«Тех, кто на карантине, мы тестировать не станем. А с желающими обмануть будем разбираться». Пахноцкая — о работе РУСАДА в условиях пандемии
Маргарита Пахноцкая / Фото: © РИА Новости/Александр Вильф
Новые времена, новые вызовы.

Коронавирус грозит обрушить не только мировой спорт, но и антидопинг. США, Италия, Испания, Германия, Кения и ряд других стран уже сообщили о значительном сокращении количества тестов из-за ограничений на контакты, введенных правительствами. Звучат заявления, что это может создать условия благоприятствования использованию допинга спортсменами, которые остались без присмотра. 

В России пока что официально программа тестирования РУСАДА продолжается в полном объеме, хотя само агентство недавно перешло на удаленный формат работы. О том, как может дальше развиваться эта ситуация и какие подводные камни она содержит, мы поговорили с заместителем генерального директора РУСАДА Маргаритой Пахноцкой, которая сама, вернувшись в начале марта из Франции, оказалась на домашнем карантине.

— С каждым днем поступает все больше новостей о мерах по борьбе с коронавирусом. Многие агентства объявили о сокращении программы тестирования на допинг. В свете этого РУСАДА сохранит свою программу или все-таки ее сократит?

— Поскольку старты отменяются, то в марте–апреле мы не сможем собрать то число соревновательных проб, которое было запланировано. Если говорить о количестве проб в целом, то программу мы пока не сокращали, но предположу, что это придется сделать.

На март сейчас у нас гибкая программа, потому что мы ее уже несколько раз меняли на основании различных нормативных актов и распоряжений, связанных с коронавирусом. Отменили многие международные старты, соответственно, программа тестирования спортсменов перед ними была видоизменена. По цифрам на март мы, возможно, и не уйдем в какое-то пике, однако де-факто это будет понятно в апреле. Однако я не исключаю сокращения объемов тестирования в целом, потому что мы не можем не реагировать на ситуацию.

— Как тестируют людей в карантине?

— Если спортсмен вернулся из страны, после пребывания в которой нужно проходить карантин, то он так или иначе, через систему АДАМС или через электронную почту, должен сообщить об этом и представить доказательства своего пребывания там, штампы в паспорте, фото посадочных и т. д. Конечно, тех, кто заполняет АДАМС, мы и так видим, они как на ладони, и их пребывания в такой стране будет отмечено в истории записей. Так что если по АДАМСу мы увидим, что человек был в России, а он нам пишет, что вернулся, предположим, из Норвегии, то это будет рассматриваться как нарушение предоставления информации о местонахождении, с соответствующими возможными последствиями в виде расследования, открытия дела о нарушении и потенциальной дисквалификации. Но если все логично, то есть и в АДАМС указано пребывание в одной из стран, попавших в список, и доказательства есть (либо человек еще не в пуле тестирования, а он тем не менее доказательства предоставил), то таких спортсменов мы в период карантина тестировать не будем.

Кроме того, есть ситуации, когда человек никуда не выезжал, но или заразился, или имел контакт с зараженным. Об этом тоже нужно сообщать, описывать всю историю, предоставлять какие-то доказательства, — тут также возможны ограничения на проведение тестирований.

— Уже есть случаи заражения среди российских спортсменов?

— Через АДАМС или как-то иначе нам пока никто не сообщал, но по неофициальным каналам я знаю, что есть.

— В последние дни было много официальных заявлений от национальных антидопинговых агентств других стран о значительном сокращении объемов тестирования. В связи с этим вопрос: может ли это увеличить шанс использования допинга и создать брешь в целостности антидопинговой работы в мире?

— И да, и нет. Эта ситуация, как и любой кризис, может стать поводом для кого-то попробовать воспользоваться неразберихой в неблаговидных целях. Но, с другой стороны, как вы совершенно справедливо писали ранее, и об этом я недавно говорила со своими зарубежными коллегами, при тотальной отмене и переносе соревнований исчезает смысл осознанного, планового, злонамеренного использования допинга, потому что когда мы говорим о таких поступках, они всегда привязаны к датам стартов, а даты эти сейчас неизвестны.

Конечно, ситуация влияет на все антидопинговые активности в мире. Тем более что есть страны с очень жестким режимом ограничений — Италия, Испания, Германия, Франция. Безусловно, это создает дисбаланс и серьезное ухудшение целостности спорта. В связи с этим у меня лично есть большой вопрос к МОК по поводу Олимпиады: почему эта тема до сих пор открыта? Мне непонятно, во-первых, как спортсмены должны готовиться к Играм, ведь в некоторых странах это сделать практически невозможно. Во-вторых, как будет проходить квалификация на ОИ, когда многие такие старты отменены. В-третьих, допинг-контроль в данный момент не соответствует тому уровню, который является релевантным для олимпийского сезона.  Мы слышим от МОК общие заявления, но хотелось бы больше конкретики.

— Теперь о крови. У лаборатории МГУ не так давно полностью отозвали аккредитацию, она уже не может проводить тесты крови на биопаспорт, что облегчало вашу работу ранее. Когда это произошло, вы сказали, что пробы станут отправляться в европейские лаборатории, но, чтобы соблюсти сроки, вы будете делать это, командируя человека, который доставит пробы из Москвы. Сейчас Евросоюз закрыт, где проверяются такие пробы и проверяются ли вообще?

— У нас в начале марта получилось согласовать схему доставки с использованием курьерской компании, то есть без отправки человека. В этом плане мы успели предугадать ситуацию с закрытием Евросоюза и стали работать по новой схеме заранее, она полностью реализуема, проблем пока нет, курьерская компания имеет все необходимые разрешения. Отпали две лаборатории, находящиеся в зоне жестких государственных ограничений, в Риме и Барселоне. Но остальные работают. Имеется небольшая проблема сроков доставки, будем обсуждать это с ВАДА, там есть возможность считать анализ валидным чуть дольше, чем указано в международном стандарте.

— Еще один аспект работы агентства — слушания по делам спортсменов. CAS отложил все очные слушания до 1 мая. Что в этой части происходит в РУСАДА?

— У нас как раз сегодня, 19 марта, проходят слушания в офисе на Беговой. Дисциплинарный комитет и сотрудники агентства туда приехали. Спортсмены, которые запросили присутствие на слушаниях, общаются по видеосвязи.

— Перевод агентства на удаленную схему работы, произошедший недавно, не помешает эффективности деятельности РУСАДА?

— Как экстренная мера это имеет право на существование и даже приносит дополнительные бонусы, потому что я сама, например, стала работать более продуктивно и добралась до каких-то задач, от которых в офисе постоянно отвлекало общение, также необходимое для дела, но порой более частое и продолжительное, чем нужно. Сейчас все более четко, те, кто хочет общаться, могут делать это без проблем, но удаленно это занимает меньше времени и позволяет больше работать с документами.

Но я не буду идеализировать ситуацию и допущу вероятность того, что кто-то может воспринять такой формат как дополнительные каникулы. Конечно, это возможно и в РУСАДА, и в России, и за ее пределами. Все люди разные, и подобные кризисы дают шанс проявить себя, показать свою сущность. Есть и такие, кто наживается на проблемах, стремясь получить блага, которые в обычной жизни им не светят. На мой взгляд, это отвратительно. Но зато сразу становится понятно, кто перед тобой, человек или подтверждает впечатление о нем, или опровергает его.

— Вы сами готовы работать из дома все лето?

— Не готова. Мой карантин заканчивается завтра, в субботу могу выйти на улицу. Что касается работы, то я планирую туда поехать, если только не будет более строгих ограничений по Москве. Но я здравый человек, поеду на машине, живу недалеко, близкий контакт в офисе минимизирую, постараюсь сохранять дистанцию, как это рекомендовано, буду максимально аккуратна.

— Среди сотрудников РУСАДА есть заболевшие?

— Нет. Но наши сотрудники, конечно, получили средства защиты — маски, пластиковые очки и дезинфицирующий спрей.

Читайте также: