«Нужно прилагать все усилия, чтобы наши спортсмены вернулись в олимпийское движение». Интервью Артура Далалояна

Олимпийский чемпион — об участии в шоу «Титаны», работе в ОКР и Олимпийских играх.

Артур Далалоян за последние годы стал известен не только как гимнаст и олимпийский чемпион, но и как функционер — возглавил Федерацию спортивной гимнастики Москвы, стал заместителем главы комиссии спортсменов Олимпийского комитета России (ОКР). А также принял участие в новом сезоне проекта ТНТ «Титаны. Битва сезонов».

«Матч ТВ» поговорил с Далалояном о том, что его привлекает в проекте «Титаны», хотел ли он посоперничать в шоу со своим коллегой Никитой Нагорным, о новой для Артура работы в качестве функционера и члена ОКР, Олимпиаде в Италии и США, а также об уровне российской гимнастики.

— Чем лично вас привлекли «Титаны», почему захотели принять участие?

— В первую очередь, потому что это спортивный проект, в котором удается соревноваться, испытывать эмоции от соперничества, проверить себя. Плюс определенная мотивация как для профессионального спортсмена. Я тренируюсь с самого детства, нахожусь в хорошей физической форме, а проект — дополнительная мотивация для того, чтобы поддерживать уровень подготовки.

— Какие навыки из гимнастики больше всего пригодились?

— Мне кажется, все навыки от гимнастики пригодились мне в проекте: скорость, ловкость. В плане выносливости, наверное, я не был так силен, потому что в гимнастике она не преобладает. Но на проекте были и такие испытания, они указали мне на недочеты в технической подготовке.

— Было в проекте что-то, к чему не сразу привыкли, чего не было в профессиональном спорте?

— «Битва сезонов», в которой я принимаю участие. Это не только спортивное соревнование, но и испытание на эмоциональную прочность. Накал страстей достаточно высокий, каждый спортсмен бьется за свою команду, не у всех получается совладать с эмоциями. Приходится помимо спортивных моментов дополнительно следить еще и за своим психологическим состоянием. Зачастую эмоциональный фон прилично накалялся.

— Кто из участников шоу больше всего удивил и чем?

— Илья Ковальчук продемонстрировал хорошую физическую готовность, форму. В некоторых испытаниях проявил себя очень хорошо. Торнике Квитатиани тоже здорово проявил себя, учитывая, что он в последнее время больше развивается творчески. Но на проекте показал, что полностью готов и к физическим испытаниям.

— В новом сезоне «Титанов» показано личное противостояние лыжников Крюкова и Панжинского, которые соперничали еще во время спортивной карьеры. У вас нет соперника-гимнаста, с кем бы вам было интересно помериться силами?

— Хочется поучаствовать в одном сезоне с Никитой Нагорным, который здорово проявлял себя в шоу ранее. Это не гимнастическая арена, здесь другие соревнования, поэтому было бы интересно поучаствовать вместе с Никитой.

— В этом сезоне ваша команда примерила на себя роль «плохишей». Каково вам в таком статусе, не чувствуете себя не в своей тарелке?

— Могу сказать, что нас никто не наделял этой ролью, никто не говорил нам быть задирами. В начале сезона чувствовалось, что ребята из первого сезона, которые давно не соревновались, ждали возвращения в «Титаны», поэтому не на 100% справляются с эмоциями. Видно, как они горят и рвутся побеждать в испытаниях, преодолевать себя. На фоне этого зрителям могло показаться, что наша команда перебарщивает, хотя я так не считаю.

Да, были моменты, в которых мне хотелось остудить нашу команду, однако ребята из второго и третьего сезона тоже не всегда вели себя корректно, но зритель почему-то не обращал на это внимание. Поэтому хочу немного защитить свою команду. Ближе к середине проекта обстановка более-менее выравнивается, все будет нормально.

— Вы недавно вошли в комиссию спортсменов ОКР, возглавляете Федерацию спортивной гимнастики Москвы. Расскажите о новой для вас деятельности.

— Если честно, ничего сверхнового в этой работе для меня нет. Принимать участие в развитии олимпийского движения я начал с давних времен, когда перешел в основной состав сборной России, был близок к ОКР. На сегодняшний день быть членом комитета, голосом спортсменов — важная миссия, ответственность. Конечно, хочется, чтобы наше олимпийское движение в полноценном объеме вернулось на международное соревновательное поприще. Нужно прилагать все усилия, чтобы наши спортсмены с полным допуском соревновались и побеждали.

Немаловажно и продолжать развивать гимнастику, тем более в родной Москве. Здесь я с раннего детства начал заниматься этим видом спорта, для меня это важно. Как спортсмен я должен после своей профессиональной карьеры прилагать определенные усилия, чтобы развивать любимую гимнастику. Чем мы сейчас и занимаемся: в московскую федерацию входят порядка десяти спортивных школ и клубов, это порядка 20 тысяч спортсменов, детей, которые мечтают стать чемпионами и достичь высот в гимнастике. Буду делать все возможное, чтобы это у них получилось.

— Насколько реально работу в ОКР и федерации совмещать с карьерой, тренировками?

— Мои тренировки не прекращаются никогда, это уже больше про образ жизни. Каждое утро посвящаю несколько часов спорту, а после этого уже приступаю к работе разного рода. Тренировки заменить ничто не может, это важно для меня. Пять дней в неделю занимаюсь, поэтому считаю совершенно нормальным и правильным все это совмещать. Мне это никак не мешает, если мы, конечно, не говорим про подготовку к мировым соревнованиям или профессиональную карьеру.

— Вы сейчас больше спортсмен или уже скорее функционер, деятель, который работает над развитием вида спорта?

— На сегодняшний день я, конечно, посвящаю больше своего времени общественной и социальной работе в федерации, ОКР и других направлениях. А спорт скорее для здоровья.

— Нагорный назвал своим «наследником» в гимнастике Даниела Маринова. Кто ваш?

— Я скорее хотел бы отметить Арсения Духно, который представляет Москву. Победитель абсолютного первенства молодежного чемпионата мира. По духу, классу, уровню мне близок. Он преуспевает в похожих снарядах, я становился чемпионом мира на вольных упражнениях, серебряным призером в опорном прыжке — у Арсения также очень сильные акробатические стороны. Мне он импонирует как спортсмен, надеемся на его высокие достижения в будущем.

— Сейчас идет Олимпиада, следите за нашими спортсменами?

— Безусловно. Болею за ребят, которые выступают в нейтральном статусе на Олимпиаде: Аделия Петросян, Петр Гуменник. Савелий Коростелев практически дотянул до медали, но у него еще есть шанс в других гонках. Болеем за наших ребят.

— Министр спорта РФ Михаил Дегтярев говорит, что главная цель — выступить на ОИ-2028 с флагом и гимном. Это реалистично, на ваш взгляд?

— Как член ОКР вижу, что проделывается большая работа по полноценному возвращению наших спортсменов в олимпийское движение. Очень надеемся, что после Олимпиады в Милане обстановка улучшится. Видим, что уже в нескольких видах спорта с флагом и гимном допускают наших юниоров. К Лос-Анджелесу вернуться всем нашим спортсменам с флагом и гимном реально.

— На что там смогла бы рассчитывать наша сборная команда по гимнастике?

— Сейчас состав сборной России показывает хорошую тенденцию к тому, чтобы были высокие показатели на международных соревнованиях. Мы видели неплохое участие Даниела Маринова в чемпионате мира, Арсений Духно очень здорово себя проявил на юниорском ЧМ, еще есть спортсмены, которые на сегодняшний день показывают хорошие результаты, но не всем пока хватает соревновательного опыта, чтобы быть в порядке не только на тренировках.

Есть вероятность, что наши спортсмены в самое ближайшее время будут бороться за медали на международных соревнованиях и на Олимпиаде в США. 

«После Олимпиады я перестала верить в людей. Серебро стало серьезной травмой». Интервью гимнастки Комовой

Виктория Комова в интервью «Матч ТВ» рассказала об открытии гимнастического центра в родном городе, воспитании сына и несбывшейся мечте об олимпийском золоте.

Виктория Комова — одна из сильнейших гимнасток своего времени. Спортсменка прославилась сложностью и чистотой исполняемых элементов, однако это не позволило ей выиграть олимпийское золото. На Играх-2012 в Лондоне Комова стала двукратным серебряным призером — в команде и личном многоборье.

После 2012 года гимнастка столкнулась с тяжелой травмой спины, которая стала препятствием для участия в еще одной Олимпиаде. Сейчас Виктория живет в родном Воронеже, воспитывает сына и развивает собственную школу гимнастки.

В интервью «Матч ТВ» Комова рассказала о трудностях в построении бизнеса, «сложных отношениях» с медалью Лондона и мечте взять автограф у Александра Овечкина.

«На школу потратили пять миллионов рублей. Работаем уже год, но до сих пор в плюс не вышли»

— Из чего сейчас состоит ваша жизнь? Знаю, открыли школу спортивной гимнастики.

— Вместе с мужем воспитываем ребенка, также я работаю в школе, которую мы открыли совместными усилиями. Наш центр называется «Бунтарики», там тренируются дети от полутора до десяти лет.

— Интересно, что вы вернулись в Воронеж после окончания карьеры. Обычно спортсмены остаются в Москве.

— В Москве я жила с 12 лет, тренировалась циклами — три недели на сборах, потом неделя дома. Мысли остаться в Москве у меня не было. Во время карьеры я очень мало времени проводила с родными и друзьями. Хотелось вернуться домой, в родной город, в свою квартиру.

— Вы не «выросли» из Воронежа?

— Меня в Москве ничего не держало. Практически не было там друзей, кроме Маши Пасеки, но у нее своя семья.

Я в Москве всегда жила на базе, у меня даже мысли не было остаться в этом городе. Когда я тренировалась, то предлагала переехать родителям в Москву, но они не пошли на этот шаг, поэтому я всегда хотела вернуться к ним домой.

— Выступали за Воронеж? Родной город поддерживал вас финансово?

— За Воронеж и московское «Динамо». В Москве финансовая поддержка была больше, в родном городе я получала гораздо меньше.

— После Олимпиады правительство города помогло с покупкой недвижимости?

— Да. Но если бы вы знали, с какими усилиями мы это сделали! После Олимпиады мне никто ничего не принес на блюдечке. Я была единственной спортсменкой из Воронежа, кто завоевал две медали. Деньги на квартиру были выделены, но пришлось выбивать их с трудом. Родители писали письма, что я с двадцатилетним братом живу в одной комнате, также решать вопрос помогала федерация. В конечном итоге деньги были выделены, и я смогла купить квартиру.

— Не пытались просить финансы у города на открытие школы?

— Конечно, пытались. Ходили к местным депутатам. Все говорили: классная идея, но давайте сами. С посещением тоже никто не помог.

— Насколько сложно открыть школу?

— Мы долго вынашивали идею, искали помещение. Финансово мне помог муж. Если говорить грубо, то на все мы потратили пять миллионов рублей. Работаем уже год, но до сих пор в плюс не вышли.

— Не рассматривали идею тренировать в государственной школе или хотели свой бизнес?

— Я работала в школе Штукмана, мне это нравилось. Но 12 тысяч рублей… Зарабатывать такие деньги я не хотела. Вторая причина ухода из школы — декрет.

— У вас в школе есть тренеры или сами тренируете?

— Есть три тренера в штате. Хочу еще найти девочек на утренние тренировки, чтобы самой больше заниматься индивидуальными занятиями, а не только вести групповые тренировки.

— Нет желания начать работать на результат с профессионалами?

— Нет, на результат работать я точно не хочу. Знаю, к чему это приводит, придется отстраниться от семьи. До результата нужно вести ребенка не меньше десяти лет, а пока ты будешь вкладывать в него силы, он может развернуться и уйти. Это неблагодарный труд.

— Тогда кто клиенты вашего центра? Популярна спортивная гимнастика в Воронеже?

— У нас не особо популярный вид спорта. Когда мы только открыли школу, люди звонили и спрашивали, что включает в себя гимнастика. Все хотели заниматься акробатикой. Удивительно, что жители нашего города не знают, что такое гимнастика, тогда как мы с Ангелиной Мельниковой уже больше десяти лет как представляли этот вид спорта.

— И как сделать гимнастику более популярной?

— Нужно больше говорить об этом виде спорта в медиапространстве, но на это нужны большие деньги. Нужно больше трансляций по телевидению, шоу, как делают это Хоркина и Немов. Гимнастика — это база и основа всех видов спорта, но ее почему-то никто не ценит.

— Родители любят отводить детей в те виды спорта, где потом можно хорошо зарабатывать — фигурное катание, футбол, хоккей. Спортивную гимнастку можно монетизировать?

— Если с утра до вечера работать, то можно. Говорят же, что спортивная гимнастика — это бедный вид спорта. При этом интересно, что художественная гимнастика — дорогой вид, и тренеры там получают хорошие деньги. Наверное, все идет от медиапространства, о спортивной гимнастике говорят мало.

— Вы работаете с маленькими детьми. Видите разницу в поколениях?

— Я вижу разницу в поколении тренеров. У нас сейчас работают молодые девочки. Они не такие ответственные, какими были мы. Молодежь сейчас хочет много денег, но при этом не готова работать. Что им ни скажи, они сразу увольняются, воспринимают все в штыки. Ты хочешь их призвать к ответственности, а они в ответ спрашивают, как написать заявление на увольнение.

— Сейчас многие руководители говорят, что не хотят брать зумеров на работу.

— Мы даем шанс молодым девчонкам. Я сама была молодая, нужно с чего-то начинать. Но я была ответственная. Хорошо, если девочки используют этот шанс. Если нет — мы прощаемся с такими.

— Были скандальные увольнения?

— Конечно. И причины были снова в безответственности. Одним днем забирали зарплату и писали, что больше не придут на работу. Я не знаю, как справляться с ними. Если по-доброму, то тебе садятся на шею, если по-злому, то увольняются.

«Даже с ошибкой на прыжке я должна была становиться олимпийской чемпионкой, но судьи решили по-другому»

— Как оцените уровень развития современной гимнастики? Сделан ли шаг вперед по сравнению с вашим временем?

— Я сейчас посмотрела чемпионат мира и была в небольшом шоке. Никто не делает элементы ультра-си, как будто гимнастика сделала шаг назад!

Симона Байлз, например, показывала прогрессивную гимнастику. Но все мы знаем, как она делала эти сложные элементы. Я вспоминаю свое поколение — Алию Мустафину, Ксюшу Афанасьеву, Машу Пасеку, Таню Набиеву, мы делали такие сложные элементы. Сейчас же девочки исполняют простейшие программы.

— Буквально недавно вышла новость, что наши гимнасты смогут принимать участие в отборочных соревнованиях на Олимпиаду-2028. Как оцените это решение?

— Это классно. Хорошо, что все решилось и нас допустили.

— В вашей карьере так и не случилось олимпийского золота. Уже отпустили эту ситуацию спустя почти 14 лет?

— Конечно, отпустила. Но иногда вспоминаю. Думаю даже, может, к психологу сходить с этой темой.

Для меня это серебро стало серьезной травмой. Возможно, эта ситуация негативно сказалась на моей дальнейшей карьере. После Олимпиады я перестала верить в людей, в их честность и искренность. Этот момент меня сломал, подорвал мое физическое и психологическое состояние, рвение заниматься гимнастикой подугасло.

— Читала после Олимпиады-2012 интервью, где вас сравнили с Юлией Липницкой. Вы тогда сказали, что у нее золото Олимпиады есть, карьера удалась. Считаете, что спортсмен без олимпийского золота неполноценен?

— Я до сих пор считаю, что не до конца реализовала себя в спорте. На чемпионате мира мне не хватило 33 тысячных до золота многоборья, на Олимпиаде не удалось взять 2,5 десятых. У меня были сильнейшие в мире программы, но получить с ними золото не удалось.

После Олимпиады специалисты просчитывали мою программу и программу Габриэль Дуглас, которая заняла первое место, и пришли к выводу, что ей поставили завышенные оценки. Добавили в одном виде немного, в другом, и получилось, что она стала первой. Даже с ошибкой на прыжке я должна была становиться олимпийской чемпионкой, но судьи решили по-другому. Это была игра судей.

— Вы не сравнивали себя с Сашей Трусовой, которая с пятью четверными не стала олимпийской чемпионкой?

— Сравнивала. Я и с Авериными себя сравнивала. Я тогда даже Дине написала, что была в их ситуации, знаю, как это больно и неприятно, но надо держаться. Жизнь на этом не заканчивается.

— Не обидно, что олимпийские чемпионы получают пожизненную пенсию, а призеры — нет?

— И это тоже обидно. Не понимаю, почему обесценивают спортсменов, которые занимают второе или третье место. Возможно, эти медали дались им еще сложнее, чем золото. У меня аж мурашки сейчас пошли… Это неравенство всегда поражало. Олимпийских чемпионов чествуют, а призеров ущемляют. Мы работали столько же, просто в какой-то момент от нас ушла удача.

После награждения я сняла медаль и не могла принять ее года два-три. Я ее даже в руки не брала. Эта медаль меня обидела. У меня с ней были натянутые отношения.

— У вас была серьезная травма спины, после которой вы вернулись в спорт. Как тогда решили возобновить карьеру?

— В 2015 году я выступала на чемпионате мира с жуткими болями в спине, на обезболивающих. За два месяца до Олимпиады в Рио уже не могла тренироваться, не чувствовала ногу, было больно вставать с кровати. Я подошла к тренеру и сказала, что больше не могу терпеть и буду заканчивать карьеру.

Мне не могли поставить точный диагноз. Говорили, что это грыжи и протрузии, но я не могла ни сложиться в складку, ни прогнуться, ни встать, ни сесть, боли адские!

Дальше мне предложили поехать в Германию. Там диагностировали перелом дужек позвонка. Лечение заняло год, я находилась в корсете, была без нагрузок. После реабилитации меня перестала беспокоить спина, врачи разрешили приступить к тренировкам. Появилось желание снова заниматься гимнастикой. Восстановление было очень тяжелым, я поправилась, весила 60 кг, что было максимально неприемлемо. Поначалу меня тренировал папа, а потом я полноценно вернулась в зал.

— Когда выступили на первых соревнованиях после возвращения?

— В конце 2017-го на Кубке Воронина, у меня была слабая программа, но я стала второй. Дальше — третьей на чемпионате России и Кубке России.

Мы готовились к чемпионату Европы, до последнего я стояла в команде. В один момент меня просто убрали и поставили на мое место Иру Алексееву, которая приезжала из Америки. Без объяснения причины.

Когда я приехала домой, у меня опять начала болеть спина, подумалось: а для чего я все это делаю?.. Если меня променяли на какую-то Иру Алексееву, значит я не нужна команде. А быть седьмым/восьмым номером и тренироваться непонятно чего ради я не хотела. Не видела уже смысла гробить здоровье, если не буду выступать на крупных соревнованиях.

— Не пожалели, что вернулись? Не было мысли, что надо было уйти на пике?

— Вообще нет. Я бы пожалела, если бы ушла сразу и не попыталась продолжить. А так, я закончила карьеру со спокойной душой.

— Сейчас спина беспокоит? Может, в период беременности травма дала о себе знать?

— Когда я носила ребенка, то гормоны, наоборот, погасили боль в спине.

Сейчас, конечно, спина дает о себе знать. Если какая-то нагрузка, то начинает болеть, в ногу стреляет. Раньше у меня была мечта выйти замуж, родить ребенка и открыть центр гимнастки, а теперь моя четвертая мечта — вылечить спину. Хочу поехать в какую-то клинику и заняться лечением.

— Возможно добиться больших высот в спорте без травм?

— Конечно. У нас есть пример Ангелины Мельниковой. У нее за всю карьеру не было крупных травм. Мелкие проблемы были, но серьезных — нет. Я в шоке, как такое могло быть. Знаю, что ее оберегал тренер. Мы же тренировались на износ — кто выживет, тот и поедет на Олимпиаду.

«И сейчас все понимают, что на пьедестале русский гимнаст. Но обидно, когда не поднимается флаг и не звучит гимн»

— Недавно Ангелина выступила на чемпионате мира. Как оцените ее выступление?

— У нее очень статная фигура, красивые линии. Как красивая статуэтка. Спортсменка с именем, мне она нравится на помосте.

— У вас есть татуировка, посвященная Олимпиаде. Сделали ее сразу после Лондона?

— Я сделала ее в 2019 году в Питере. У меня три татуировки.

— Есть татуировка, посвященная сыну?

— Нет.

— Он не спросит, почему посвященная Олимпиаде есть, а ему — нет?

— Сделаю.

— Вашему сыну почти три года. Самое время выбирать спорт.

— Он ходит на плавание. Спортивной гимнастикой в группе он у нас не может заниматься, это очень печально, у нас проблемы с дисциплиной. Все сидят спокойно, а Артемий или на мне висит, или лезет на шведскую стенку, у него свои планы на тренировку.

— Ваш муж — профессиональный хоккеист. В хоккей не хотите сына отдавать?

— Хотим. Мы его потихоньку ставим на коньки. Даем попробовать все, а дальше он сам решит, чем захочет заниматься.

Я хочу, чтобы он был спортсменом. Спорт помогает расширять мировоззрение. Если он станет профессиональным спортсменом, то будет летать за границу, выступать на разных турнирах. Я так скучаю по временам, когда мы ездили на соревнования — приезжаешь на красивую арену, в Лондон, в Японию или во Францию, все на тебя смотрят. Тогда было классно, ты ни в чем не нуждаешься, занимаешься любимым делом, а тебя еще возят по разным странам.

— Скучаете по временам, когда гимнастика была более свободной, когда был гимн и флаг?

— Конечно, когда ты стоишь на пьедестале и звучит гимн, это классное чувство. Вся страна тобой гордится, все понимают, кто стоит на пьедестале. Понятно, что и сейчас все понимают, что на пьедестале русский гимнаст. Но обидно, когда не поднимается флаг и не звучит гимн.

— Если сыну не удастся реализовывать себя в профессиональном спорте, то у вас получится отключить спортсменку и быть просто мамой?

— Конечно. Если он попросит совета. Но я спрошу, чей ответ он хочет услышать: мамы, спортсменки или тренера?

— Скоро Новый год. Как обычно отмечаете праздник?

— Мы всегда отмечаем Новый год с родителями, но мои живут в Воронеже, а мужа — в Адлере. В том году мы были с моими родственниками, а в этом поедем в Адлер.

— Во времена спортивной карьеры праздники были укороченными?

— Я даже не помню, как праздновала тогда. Помню, перед Олимпиадой нас собрали 3 января, а 5-го девочки уже улетали на отборочные соревнования.

— Под бой курантов загадывали желания, связанные со спортом?

— Помню, как в год Олимпиады я взяла в ресторан, где мы с родителями отмечали праздник, медаль с юношеских Олимпийских игр. Тогда загадала стать олимпийской чемпионкой в Лондоне. Но не получилось. Тогда я верила в чудо и удачу. Однако после Олимпиады разочаровалась во многом.

— А сейчас что загадываете?

— Путешествия. Я ни разу не была в Дубае. Решили с мужем, что подарим друг другу небольшое путешествие в Дубай. Хочется показать мир сыну. У наших родителей не было такой возможности, а мы можем возить своих детей в разные интересные места.

— Какое событие в уходящем году стало самым запоминающимся?

— Гнойная ангина с температурой 38,5.

— А из положительных?

— Я рада, что мы открыли свой центр. Это очень тяжелый проект. Наверное, в спорте не было так тяжело, как сейчас. На мне висит огромный рюкзак проблем. Но, оглядываясь назад, я рада, что мы открыли школу. Рано или поздно, этот проект встанет на ноги.

— Кого назовете спортсменом года?

— Александра Овечкина. Это единственный человек, у которого я бы хотела взять автограф.

— Говорят, Овечкин вернется в московское «Динамо» через сезон.

— Вот это вы мне идею подкинули! Помню, как «Динамо» приглашало меня на стартовое вбрасывание, надо будет организовать легендарную встречу.

«Мы — одна семья, одно целое». Свадебное интервью Авериной и Соловьева

Дина и Дмитрий пообщались с «Матч ТВ» в день свадьбы.

Серебряный призер Олимпийских игр по художественной гимнастике Дина Аверина и олимпийский чемпион по фигурному катанию Дмитрий Соловьев поженились 7 июля в центре Москвы. «Матч ТВ» посчастливилось заглянуть на свадьбу спортсменов и немного пообщаться с молодоженами.

— Как вы себя сейчас ощущаете? Свадьба — это, зачастую, не только приятные, но и тяжелые хлопоты.

Соловьев: На самом деле, казалось бы, прошло совсем немного времени с того дня, когда мы встали в пару и катались в замечательном шоу Ильи Авербуха, с чего у нас все и началось. И самое интересное, что люди, которые нас окружали, уже тогда говорили: «Ой, это, наверное, свадебный танец». Хотя у нас еще тогда не было таких даже не то что чувств, мы сами, наверное, не подозревали, что все это перерастет в настоящую сильную, невероятную, волшебную любовь. А хлопоты — все, что связано с семьей, — это всегда приятно. Это должно быть приятно, иначе… Мы же видели много людей, которые ссорятся, ругаются. У нас не так. У нас все в улыбке, в компромиссах, в каких-то новых впечатлениях друг от друга, от всего, что вокруг нас происходит.

— Насколько была легкой подготовка?

Аверина: Если даже мы где-то не соглашались друг с другом, то быстро находили компромисс, и даже не ругаясь, принимали общее решение. Было небольшое волнение до, а когда уже настал наш день, у меня не было волнения, было спокойствие. Я была благодарна, что Димочка со мной в этот день, что я его очень сильно люблю, он это знает. И он меня очень сильно любит, и мне повезло, что у меня такая опора рядом.

— Как вы создавали и придумывали платья невесты?

Аверина: На самом деле, Димочка не знал, не видел. У меня было несколько задумок, я их отправила. Спасибо огромное Алене Ахмадулиной, которая вместе со своими ребятами сшила мне два платья. Было просто с ними работать. Я отправила эскизы, а они нарисовали уже свои наподобие моих. Быстро пришли к общему эскизу первого платья. По второму вообще не было проблем и вопросов. И быстро все сшили за короткое время.

— На свадьбе всегда спрашивают: помните ли вы в мельчайших подробностях тот момент, когда вам сделали предложение?

Аверина: Я помню, это было 14 февраля. Димочка очень переживал, нервничал, было видно, и я это чувствовала. Но когда он встал на одно колено и сделал мне предложение, я сначала не поверила, обрадовалась, удивилась, испугалась… у меня были смешанные чувства. Потом я обняла Димочку и сказала: «Да».

Соловьев: Я ничего не помню! Только то, что у меня, кажется, до инфаркта был один удар сердца. Я сильно переживал. Мы уже обсуждали и свадьбу, и будущее, и детей, конечно же. Но все равно это волнительный момент. Даже не знаю, почему. Наверное, важный и ответственный шаг. Я принял на себя всю ответственность. Знаю, что это то сокровище, которое я встретил. Буду всегда любить, всегда оберегать, всегда поддерживать, всегда быть рядом. Несмотря ни на что, буду всегда на твоей стороне. И это было, наверное, самым главным аргументом, что я готов. Готов сделать предложение человеку, в которого влюбился. Я всей душой и всем сердцем с Диночкой.

— Как в обычной жизни вы друг друга поддерживаете?

Аверина: Мне кажется, нет никакого секрета. Мы просто открыты друг для друга. Мы были откровенны с самого начала. У нас нет никаких секретов. И самое главное — мы любим друг друга. Не можем и дня прожить друг без друга. Сразу начинаем скучать. Это, мне кажется, самое главное в отношениях.

Соловьев: Это правда. Я многим говорю, что я такой человек, что мне от любого человека в любом случае, так или иначе, нужен отдых. Так было всегда, всю мою жизнь. Кто бы это ни был: самый лучший друг или кто-то, с кем мне интересно общаться. Все равно я через 2-3 дня понимал, что хочу побыть один. Вот в моей жизни появился человечек, с которым я прохожу каждый день, просыпаюсь счастливый, как младенец, как ребенок, который радуется маленьким открытиям своей жизни. Вот я такой же маленький ребенок с Диной.

— Как вы пришли к тому, что не стоит устраивать свадьбу на миллион людей, а позвать только самых близких?

Соловьев: Когда мы обсуждали свадьбу, думали: мы люди достаточно скромные, отметим в кругу семьи. Распишемся, сделаем праздник для наших родных, близких, для нас. Потом (началось): «Мы же должны позвать его, а вот еще его и его». Ну, потому что все равно наша жизнь состоит из кусочков паззлов, которые собираются в один. Нас же не просто так потянуло друг к другу. Очень много событий и людей сподвигли нас к этому. Это все равно какая-то судьба. На свадьбе те люди, которые нас соединили, которые нас ценят, любят по-настоящему, искренне, с которыми мы правда готовы разделить этот праздник, этот день. Потому что я считаю, что это очень особенный день, очень важный. Кто-то говорит, что это просто штамп в паспорте, а я считаю, что это клятва друг другу на всю свою жизнь. Наверное, даже больше — даже где-то еще потом после.

Аверина: Я полностью согласна с Димочкой. И самое главное, это то, что у нас была роспись. Это очень важно для меня. Не просто, как Дима сказал, штамп в паспорте. Это значит, что мы одна семья, мы одно целое. И все уже, Димочка от меня никуда не денется (смеется).

Соловьев: Это мы шутим. Теперь тебе от меня никуда не убежать.

— Дина, какая у вас теперь фамилия?

Аверина: Мы вместе и, конечно же, я решила, что возьму двойную фамилию. Поэтому я буду Аверина-Соловьева.

Соловьев: А я, даже не обсуждая это, хотел предложить Диночке оставить свою фамилию, потому что это все-таки имя, бренд, который заработан годами в спорте. Поэтому я абсолютно разделяю это решение.

«Я не придерживалась диеты на Олимпиаде». Веденеева — об окончании карьеры и возвращении в российское спортивное гражданство

Выступала за Словению и вернулась в Россию.

Двукратный призер чемпионата мира по художественной гимнастике Екатерина Веденеева, выступавшая на двух Олимпиадах, завершила карьеру спортсменки. На этой неделе 30-летняя Веденеева вернулась в российское спортивное гражданство после выступления за Словению. «Матч ТВ» поговорил с ней об этом решении и жизни после спорта.

— После окончания карьеры я хотела развиваться дальше в спорте уже в качестве судьи, очень давно занимаюсь этим вопросом, — рассказала Екатерина. — Федерация гимнастики России подала документы для того, чтобы мне переделали спортивное гражданство на российское — проживаю я в России, основная работа у меня в России и судить мне будет лучше от России.

— Расскажите об основной работе.

— Я помогаю своему тренеру. Мы работаем в краевой спортивной школе Красноярского края, официальная должность у меня — старший тренер юниорской сборной Красноярского края. Мы по-прежнему работаем в тандеме с моим тренером, только теперь уже обе на тренерских позициях.

— Зачем вам работа в судействе? Это довольно тяжелая история.

— Мне в моей жизни пришлось пройти через многое, в том числе через какую-то несправедливость. Приходилось все время доказывать, что-то исправлять. Когда были какие-то неудачи, что-то было неправильно, мы всегда консультировались с более знающими судьями, всегда искали в себе ошибки, всегда корректировали некоторые моменты и волей-неволей углублялись в эти правила. Художественная гимнастика — субъективный вид спорта, но мне бы очень хотелось, чтобы он был максимально справедливым.

— Спортсмены часто после карьеры меняют мнение насчет многих вещей в работе. У вас это уже произошло?

— Я закончила карьеру уже достаточно опытной и взрослой гимнасткой. Так что в последние годы уже понимала, что так, а что не так. Но сейчас, когда я в роли тренера, появились очень интересные чувства — я все еще воспринимаю спорт с позиции гимнастки, но понимаю его именно с позиции тренера. Это немножко тяжело, потому что порой хочется встать на сторону гимнастки, но есть осознание — должна вести себя как тренер. Я этому учусь и благодарна за то, что у меня рядом такой хороший наставник.

— Вы сейчас живете в Красноярске?

— Да.

— Почему не остались работать в Словении? Уровень развития гимнастики не тот?

— Дело не в уровне, дело в предложении. Наверное, Словения — это одна из немногих стран, от которой предложение работать не поступало. Предложение остаться, развивать, поддерживать то, что мы старались возводить в этом виде спорта. Есть такая пословица: где родился, там и пригодился. На самом деле было очень много предложений и разных стран, но на данный момент мы остались в России, работаем в Красноярске, у нас замечательные дети и замечательная школа. Надеюсь, у нас получится.

— Не обидно, что Словения не сделала такого предложения?

— Мне не столько обидно из-за отсутствия предложения, сколько из-за того, что наш путь, наша цель, к которой мы пытались привести своим результатом, это все на нас и закончилось. На данный момент там нет гимнасток, которые могли бы это поддержать. Я очень надеюсь, что в будущем они, возможно, появятся. Но у них свои стереотипы, методы, принципы работы. Может быть, наши методы работы им показались неподходящими. Это не говорит о том, что вот они виноваты, не предложив нам дальнейшего сотрудничества. Нет. Тут еще вопрос, согласились бы мы. Так уж устроена жизнь. В принципе, все, что я хочу на данный момент, получаю в зале, работая с детьми.

— Что сейчас вас связывает со Словенией?

— Безусловно, мы поддерживаем связь с нашим клубом, они нам помогают очень в получении визы. Недавно я посещала этап Кубка мира в Ташкенте, они туда приезжали, мы пообщались. Так что сохранились дружеские отношения.

— А была опция продолжить карьеру? Или вы не видели в этом никакого смысла?

— Как говорит моя бабушка, всегда все нужно заканчивать вовремя. Я за 26 лет в гимнастике сделала, наверное, намного больше, чем могла бы предположить, когда пришла в этот вид спорта. Все это пришло к логичному завершению. Кто-то говорит «сейчас такие правила, ты бы могла остаться». Но нет, наступил новый этап жизни, и он не менее интересный, даже, наверное, более интересный, сложный, ответственный. И мне нравится быть в этой роли, нравится то, что сейчас происходит у меня в жизни.

— Как здоровье после окончания карьеры?

— Знаете, мне повезло с тренером и врачами, с которыми я работала последние несколько лет. Это Владимир Алексеевич Коровин, очень много нам помогал Андрей Абрамов. Это врачи сборной России. Благодаря им мое здоровье сейчас на, скажем так, достаточно неплохом уровне. Конечно, после Олимпиады я занималась восстановлением, но это не было так, чтобы я все свое время тратила на работу с реабилитологом.

Я посещала реабилитолога, она давала определенные задания. И сейчас я могу сказать, что, в принципе, здоровье никак не беспокоит меня в моей обычной жизни. Конечно, есть какие-то травмы, которые уже перешли в хронические заболевания, но они, возможно, были бы у меня и без гимнастики. Поэтому все нормально.

— Тортик уже можете съесть?

— Последние лет восемь у меня не было с этим проблем. Порой люди удивлялись, что я могу съесть торт, когда мы с тренером сидели в ресторане. Тренер отвечала: «Посмотрите в ее паспорт. Наверное, в 25 лет она в состоянии сама понять, когда ей можно есть торт, а когда нельзя». Раскрою секрет: при подготовке к Олимпиаде я не придерживалась никакой диеты. Я могла спокойно прийти вечером после тренировки и съесть десерт, если хотелось. Я даже делала это на самой Олимпиаде.

— Что это было? Круассан?

— Маффин с шоколадом (смеется).

— Завершить карьеру выступлением на Олимпиаде — это красиво. Наверняка довольны тем, как сложилось?

— Это самое лучшее, что могло со мной произойти. Два Олимпиады. Быть в шестерке сильнейших гимнасток в 30 лет на второй Олимпиаде. Наверное, я больше довольна даже своими выступлениями, что все четыре выхода были очень достойными. И, наверное, на тот момент это был мой максимум. Поэтому, когда меня приглашали после Олимпиады на коммерческие турниры деньги заработать, я отвечала: знаете, я получила такое удовлетворение от своих выступлений, что хочу запомнить их такими. Я хочу запомнить именно те эмоции, которые остались у меня от последнего выступления с лентой.

«Смотрю на гимнасток не только как на спортсменок. Мне хочется, чтобы они стали хорошими людьми». Интервью Мустафиной

Двукратная олимпийская чемпионка Алия Мустафина — о тренерской работе, материнстве и новом поколении гимнасток.

Алия Мустафина — двукратная олимпийская чемпионка в упражнениях на брусьях, обладательница еще пяти наград Игр.

На лондонской Олимпиаде она завоевала четыре награды - золотую, серебряную и две бронзовые, спустя четыре года в Рио взяла серебро в командном первенстве, бронзу в многоборье и второй раз в карьере стала победительницей Игр в упражнении на брусьях.

В 2017 году Мустафина стала мамой и вернулась в гимнастический зал спустя несколько месяцев после родов. Изначально Алия планировала готовиться к третьей Олимпиаде в Токио, но помогла добыть олимпийскую квоту и завершила карьеру спортсменки.

В 2021 году Мустафина начала работать в должности исполняющей обязанности старшего тренера женской юниорской сборной России. Сейчас Алия продолжает тренировать и признается, что ее нынешняя жизнь практически не отличается от той, что была во время карьеры.

В интервью «Матч ТВ» Мустафина рассказала о тренерских амбициях, воспитании дочери и любви к рыбалке.

«Вернуться мне точно не хочется. Я прошла точку невозврата»

— Алия, сейчас вы старший тренер юниорской сборной по спортивной гимнастике. Как выглядит ваш стандартный день?

— Моя нынешняя жизнь похожа на ту, что была, когда я выступала. Утром я завтракаю и иду на работу к 9:00, мы тренируемся в течение четырех часов, обедаем, отдыхаем и тренируемся еще три часа. Во время сбора спортсмены живут на базе. Они и живут, и тренируются на одной территории.

— Вы руководите личными тренерами гимнасток или равномерно распределяете обязанности?

— Мы работаем в контакте с личными тренерами, я прислушиваюсь к их мнению. Например, если тренер считает, что его спортсмену нужно дать небольшой отдых или выполнить меньше повторений того или иного упражнения, мы так и делаем.

— А бумажную работу выполняете?

— Прямо бумажной ее не назовешь. Я только составляю списки на сборы.

— То есть вы полноценный тренер, а не спортивный функционер?

— Да, так и есть.

— Вспомните, как вам предложили должность старшего тренера. Не было страшно начинать без опыта?

 — Было очень страшно, но если не попробуешь — не узнаешь. Я вообще никогда не мечтала стать тренером, но когда мне предложили эту должность, решила попробовать. Я ведь сама тренировалась до довольно серьезного возраста и выполняла некоторые функции тренера: была капитаном команды, подсказывала девчонкам, в чем их ошибки. Получается, я имела полноценное представление о работе тренера.

— У вас не было ощущения, что вы не успели насладиться вольной жизнью после завершения карьеры, теперь снова приходится возвращаться в зал?

— С момента завершения карьеры до начала тренерской деятельности прошло полтора года. Мне абсолютно не было обидно, что пришлось вернуться в зал. Все-таки тренировать и тренироваться — это разные вещи. Если бы меня позвали снова тренироваться, то были бы другие ощущения.

— Когда выводите спортсмена на старт, выдыхаете, что выступать приходится ему, а не вам? Или иногда хочется вернуться на помост?

— Есть мысли, мол, слава богу, что не я выступаю. Вернуться мне точно не хочется. Я прошла точку невозврата, провела цельную карьеру, тренировалась много лет.

«Если на нас можно было гавкнуть, наругать, то нынешнее поколение нужно заинтересовать»

— Охарактеризуйте нынешнее поколение детей. К ним нужен другой подход или применимы методы, по которым тренировали вас?

— Я работаю с девочками 12-15 лет. Это дети технологий, интернета. Мне несложно с ними работать, потому что я сама еще не старая и легко нахожу к ним подход. Я понимаю, что это поколение отличается от нашего. Если на нас можно было гавкнуть, наругать нас, то это поколение нужно заинтересовать и сделать так, чтобы они сами хотели тренироваться и становиться лучше.

— Это понимание пришло сразу или опытным путем?

— Сразу. Я очень терпеливый человек, меня сложно вывести из себя. Мне было легко найти подход к каждой ученице.

 — Есть ли среди ваших учениц те, чей уровень таланта можно сравнить с вашим?

— Все спортсмены разные. Не буду выделять кого-то. Наверное, это будет непрофессионально. Бывает, что попадаются гимнастки с непростым характером, бывают талантливые девочки.

 — Вы назвали себя терпеливым тренером. А еще как можете себя охарактеризовать?

— Я много думаю и анализирую. Любую поступающую информацию пропускаю через себя. Если даже взять ошибку при исполнении элемента, то я послушаю мнение нескольких специалистов, а только потом обозначу главную проблему и начну ее решать.

— На каком уровне ваши тренерские амбиции?

— Учитывая нынешние реалии, мне хочется, чтобы дети приезжали на сбор с удовольствием. Этот настрой должен выливаться в  продуктивную работу и результаты.

Естественно, очень хочется выходить на международные соревнования. Сложно сравнивать уровень наших спортсменов с зарубежными чисто по оценкам, не соревнуясь с ними. Судят разные люди, у всех разный взгляд. Повторюсь, что очень хочется выйти на международный помост.

— Как думаете, скоро это произойдет?

— Основной состав гимнастов получил нейтральный статус. Ждем допуски на турниры. Соревнования же проходят в разных странах, спортсменам нужно получать визы, с этим тоже могут возникнуть трудности. Пока мы только начинаем возвращаться к международным стартам, сложно что-либо прогнозировать.

— Вы пытались поставить себя на место спортсмена, который не имеет возможности соревноваться на международном уровне? Может, обсуждали эту тему с учениками?

— Я пыталась ставить себя на их место, но это сложно. Как бы я ни старалась смоделировать ситуацию у себя в голове, это не будет реальностью, в полной мере их состояние прочувствовать у меня не получится.

А что касается разговоров, то их, к моему удивлению, не было. Вопросов дети не задавали. Возможно, они читали что-то в интернете, после чего сделали свои выводы. Предположу, что обсуждали тему отстранения с личными тренерами.

— У вас есть мечта довести гимнастку до Игр? Или, когда есть собственные олимпийские награды, о достижениях воспитанников думаешь меньше?

— Не знаю, как у других тренеров, но я четко разграничиваю свои спортивные и тренерские достижения. Даже мысли такой не было, что тренерские амбиции могут быть ниже, если у меня уже есть олимпийские медали.

— Наверняка в вашей карьере возникали недопонимания с тренерами. Сейчас, будучи тренером, вы начали лучше их понимать?

— Думаю, да, стала понимать. В тренерской работе тоже сталкиваюсь с такими проблемами. Но мне немного проще — я помню свои чувства как спортсмена, поэтому сейчас мне удается сгладить какие-то конфликты.

— Вам приходится контактировать с родителями гимнасток?

— Очень редко. Если в этом есть необходимость, то они ко мне обращаются, спрашивают мое мнение. Все-таки у спортсменов есть личные тренеры, с которыми и держат связь родители.

— Читала в одном из интервью, что вы просите спортсменов не забывать про учебу.

— Я очень строго отношусь к этому. Дневники, конечно, показывать не прошу, но нахожусь на связи с директором школы. Всегда повторяю детям, что учеба — это важно, что не буду пускать это на самотек. Я прекрасно понимаю, что не каждая из гимнасток станет олимпийской чемпионкой, а вот без школьных знаний они не смогут жить. Я смотрю на гимнасток не только как на спортсменок, мне хочется, чтобы они стали хорошими людьми.

«Я никак не повышала уровень своей популярности, поэтому сейчас понимаю, к чему это привело»

— Если возвращаться к вашей карьере, то какой этап вы вспоминаете с наибольшим трепетом?

— На самом деле, всю карьеру вспоминаю с теплом. Нет моментов, за которые я могу недолюбливать свой путь в спорте.

— Когда пересматриваете выступления, слезу не пускаете?

— Не пускаю. А выступления пересматриваю для того, чтобы найти тот или иной элемент и показать его ученице.

— Сентиментальность вам чужда?

— Да, наверное. Меня так воспитала жизнь. Кто лучше воспитывает, чем жизнь?

— Как вы приняли решение о завершении карьеры?

— Одним днем. Мне стало тяжело тренироваться в силу возраста и того факта, что я вернулась к спорту после рождения ребенка. Понимала, что нет смысла просто так кувыркаться и выступать хуже, чем до этого.

— Догадывались, чем будете заниматься после спорта?

— Я уходила в никуда. Не было такого, что я подготовила почву для завершения карьеры. При этом понимала, что у меня есть время, чтобы выдохнуть и начать новую главу жизни.

— Думали уйти в сферу, не связанную со спортом?

— Нет. Если честно, я всегда понимала, что не хочу далеко уходить от гимнастки. Мне всегда хотелось популяризировать ее, дальнейшую жизнь видела рядом со спортом.

— Видите себя в дальнейшем на посту в федерации?

— Сейчас я понимаю, что мне ближе работа в зале. Но выполнять роль функционера тоже могла бы.

— Как оцените уровень зрительского интереса к спортивной гимнастике?

— Конечно, немного обидно, что гимнастика не так популярна, но федерация принимает меры для ее популяризации. Плюс гимнастика — нелегкий и травмоопасный вид спорта, многие родители боятся приводить к нам детей.

— Спортивная гимнастика — доступный вид спорта в финансовом плане?

— У меня сейчас дочка занимается, числится в спортивной школе. Это абсолютно доступный вид спорта.

— После Олимпиады вы ощущали себя звездой?

— Прям звездой — нет. Но я никогда и не стремилась быть известной, не хотела быть везде узнаваемой.

— Как считаете, вам удалось монетизировать олимпийский успех? Поступали рекламные предложения?

— К сожалению, были не те времена. У меня никогда не было никаких рекламных контрактов. Смысла об этом думать сейчас нет - не было и не было.

Просто я никак не повышала уровень своей популярности, поэтому сейчас понимаю, к чему это привело. Не жалею, как было — так было.

— В соцсетях у вас немало подписчиков.

— Когда я была более активной в социальных сетях, люди подписывались, причем в большей степени это были фанаты из других стран. Но я понятия не имела, как правильно вести соцсети, тогда ведь не было такой профессии - блогер. Какого-то глобального сотрудничества там мне тоже не предлагали.

«Воспитание учеников могу сравнить с приготовлением борща — у меня один рецепт, а у кого-то другой»

— Какая вы мама?

— Я та мама, которая все время на работе. С дочкой мне помогают родители. Мы изначально договорились с ними, что они помогут воспитать дочку. Я ведь после родов вернулась в спорт, поэтому еще на том этапе у нас были определенные договоренности.

— Как оцените успехи дочери в гимнастике?

— Она выполнила норматив первого юношеского разряда. О глобальных успехах говорить пока рано. Самое главное, что она с удовольствием ходит на тренировки, ей нравится заниматься гимнастикой. Для нас это основной успех.

— Вы пробовали заниматься другими видами спорта или сразу в гимнастику пришли?

— Кстати говоря, про другие виды спорта даже не думали и не пробовали ничем другим заниматься. Сначала отдали ее на развивающую гимнастику, а затем перешли на более профессиональный вид спорта.

— Ваша дочь понимает, что ее мама — олимпийская чемпионка?

— Наверное, до конца не осознает. Когда ты становишься олимпийским чемпионом, сам не сразу понимаешь свой новый статус.

— Среди спортсменов и родителей из ее группы на гимнастике к вам повышенный интерес?

— Никогда не было таких моментов, чтобы ко мне подходили фотографироваться, а дочка стояла в сторонке. Родители тоже никогда не подходили. Да и я не так часто прихожу на тренировки дочки.

— Вы полностью доверяете тренеру или контролируете процессы?

— Я вообще не лезу в тренировочный процесс и не собираюсь этого делать. Я доверяю тренеру и понимаю, что у каждого специалиста свое видение. Воспитание учеников могу сравнить с приготовлением борща — у меня один рецепт, а у кого-то другой.

— Если в один момент дочка придет и скажет, что не хочет больше заниматься гимнастикой, вы разрешите ей уйти из спорта?

— Мы обсудим этот момент, я узнаю причину ее решения. Если будет весомая причина, значит, так тому и быть.

— Как вы отдыхаете от работы? Чем увлекаетесь?

— Гимнастика - это и есть моя жизнь, мне не надо от нее отдыхать. Но на выходные я люблю ездить на рыбалку с палатками. Как-то друзья позвали съездить на природу, я тогда о рыбалке даже не знала ничего.

— Назовите самые рыбные места, которые любите посещать.

— Есть несколько известных мест на Оке, там можно поймать сома или судака. Иногда езжу на Волгу. Рыбалка — это отчасти удача. Как говорится, рыба клюет вчера и будет клевать завтра.

«Мы не выступаем в купальниках». Муринов о мужской художественной гимнастике

Мужчины в художественной гимнастике уже привычное дело.

Артур Муринов готовится выступить на чемпионате России по художественной гимнастике, который пройдет С 14 по 22 февраля в Москве. Он был одним из тех, кто выступал на этих соревнованиях еще в 2021-м.

— Да, это был первый чемпионат России в истории у мальчиков, было интересно попробовать свои силы, — рассказывает Артур «Матч ТВ». — Было примерно столько же участников, как сейчас, плюс-минус. Но с тех пор и уровень подрос, и больше понимания у всех стало.

— В какой вид спорта вас изначально отдавали?

— До гимнастики занимался робототехникой и бальными танцами. Но у меня мама в прошлом гимнастка, была четвертой на первенстве СССР, сейчас тренер. В определенный момент ее подруга сказала, что у меня хорошие данные и что стоит написать Александру Александровичу Буклову, чтобы он меня посмотрел. Я в тот момент отдыхал у бабушки в деревне. Мама спросила меня, не хочу ли я попробовать. Я сказал, почему нет? Было долго добираться на этот сбор в Тольятти, 5-6 часов ехали на машине с папой. Уговор сразу был, что если мне не понравится, я вернусь к бабушке в деревню. В итоге мне понравилось и я остался.

— Гимнастки относятся скептически к мужчинам виде спорта, который ранее был чисто женским?

— Нет, никогда такого не слышал. К тому же, я начинал тренироваться в команде с девочками, у мамы. Мы дружили с самого детства и они наоборот меня поддерживали. Когда приехали предметы из Японии, всем было интересно, как это, что это. Так что чувствовал только поддержку.

— Расскажите тогда про предметы тоже.

— У нас и у женской гимнастики только два одинаковых предмета. Скакалка — с ней мы работаем немного по-другому, булавы — они больше похожи на цирковые. У девочек они из каучука, у нас деревянные, широкие, как в цирке.

— В России они производятся?

— Нам их привозили по заказу из Японии. Довольно дорогостоящие. Еще мы выступаем с палками и кольцами. Палка у меня была оригинальная, но я их часто ломал. Папа заказал много-много палок у столяра, с ними сейчас тренируюсь.

— В одном из интервью вы сказали, что мужская художественная гимнастика — это не про стразы и блестки…

— Я ничего не имею против страз и блесток, просто у нас костюмы без них. Мы не выступаем в купальниках. У меня спортивный, чисто черный костюм. Даже не с лосинами, а с трико. Как в спортивной гимнастике.

— Но при желании можете сделать другой костюм?

— У меня был такой на шоу Светланы Хоркиной, немножко нашили страз. Я выступал с девочкой. В спортивной акробатике тоже есть стразы на костюмах.

— Я правильно понимаю, что мужская художественная гимнастика — это вообще больше как акробатика с предметами?

— Да, или как мужская спортивная гимнастика с предметами. Девочки в художественной гимнастике делают много элементов, прыжков в шпагат. Да, наши элементы мастерства чем-то похожи, но мы все равно их немного иначе делаем.

— А выступления в смешанных парах вам интересны?

— Я выступаю с Юлей Кутлаевой. Она раньше тренировалась у моей мамы, та отдала ее Наталье Валентиновне Кукушкиной в Москву. Потом Юля закончила спортивную карьеру как личница, и мы решили встать в пару. Нам поставила прекрасную программу Ирина Борисовна Зеновка.

— От синхронного плавания часто слышим, что мальчики еще не на том уровне технического исполнения, как девочки. У вас так же?

— Я думаю, да. Александр Александрович [Буклов] выиграл чемпионат мира в 2006 году, а женская гимнастика отмечала в прошлом году 90-летний юбилей. Это направление в России существует много лет, много поколений сменилось, оно больше развито и раскручено. Мы тоже к этому стремимся.

— Чьи выступления по стилю вам больше нравятся в женской художественной гимнастике?

— По стилю выступлений мне нравится моя партнерша Юля Кутлаева, Яна Кудрявцева, Карина Кузнецова, Маша Победушкина. Воспитанницы Елены Львовны Карпушенко.

— Ваше прошлое в бальных танцах помогло при переходе в гимнастику?

— В паре это помогает сейчас в плане взаимодействия с партнершей. Что-то да пригодилось.

Но в бальных танцах я оказался, можно сказать, случайно. К маме на работу пришла мама моей будущей партнерши и сказала, что я подхожу под занятия танцами. Я, честно, не очень хотел, не сразу понравилось, но в целом, было неплохо.

— А робототехника? Это реально круто и, если всерьез этим заняться, куда более доходно, чем занятия мужской художественной гимнастикой. Согласно регламенту вы даже мастера спорта сейчас защитить не можете.

— Вообще мне робототехника очень нравилась, это очень увлекательно. Но у меня хорошие данные для гимнастики — выгибаются колени, стопы гнутся. Было глупо не попробовать, не использовать эти данные. Да и сидеть за компьютером рано или поздно мне бы надоело. А тут поступило предложение поехать на сбор, решил этот шанс использовать.

— Как вы зарабатываете? В шоу?

— Да, но это не всегда приносит прибыль.

— В «Цирк дю Солей» не хотели бы попасть?

— Очень хотел бы. Никогда не выступал в цирке, это одно из заветных желаний. Там невероятное шоу, а выступать в шоу мне нравится, там ты не зациклен на оценках, выступаешь для зрителей.

«После второго места Дины Авериной морально были готовы, что золота не будет, но верить продолжали». Интервью гимнастки Шкатовой

Российская гимнастка Ангелина Шкатова — о несправедливости на Олимпиаде, жизни без спорта и отношениях с экс-футболистом.

Ангелина Шкатова — заслуженный мастер спорта России по художественной гимнастике, чемпионка Европы, трехкратная чемпионка мира и серебряный призер Олимпийских игр в Токио.

Ангелина — воспитанница владимирской школы гимнастики. В 2021 году в составе российской команды Шкатова завоевала олимпийское серебро. Россиянки уступили золото болгарским гимнасткам и впервые в истории опустились на вторую ступень олимпийского пьедестала.

В конце 2023 года Шкатова официально завершила карьеру, а спустя год объявила об отношениях с экс-вратарем «Зенита» и сборной России Вячеславом Малафеевым.

В интервью «Матч ТВ» Шкатова рассказала о судейском скандале на Олимпиаде-2020, жизни без профессионального спорта, увлечении хоккеем и об отношениях.

«Петербург — это состояние души. У меня не возникало вопроса, где жить после завершения карьеры»

— Расскажите, когда вы поставили точку в своей карьере? Не нашла в интернете точную дату.

— Я завершила карьеру в конце 2023-го. Но в течение всего года я лечила серьезную травму, которая возникла еще до Олимпийских игр. Я никому не говорила, что у меня что-то болит, потому что отправили бы лечиться и до Токио я не успела бы восстановиться.

— Как прошли ваши четыре года после Олимпиады?

— Я очень многое попробовала. Так скажем, почувствовала вкус жизни.

Во-первых, получила степень бакалавра в университете имени Лесгафта. Во-вторых, совсем недавно в этом же вузе защитила степень магистра. Также прошла переквалификацию в РМОУ, а сейчас учусь в РАНХиГСе. Успела даже поработать в сфере управления заместителем директора по спортивной работе.

Что касается гимнастики, то я провожу мастер-классы, сборы, работаю тренером индивидуально.

— После Олимпиады у вас были мысли о завершении карьеры? Или вернулись в Новогорск и продолжили работать в прежнем режиме?

— После Олимпиады был очень тяжелый период. Через два месяца после Токио мы должны были выступать на чемпионате мира. В любом случае нужно было собраться с мыслями, не опускать руки и продолжить подготовку. Мы съездили на турнир, выиграли три золотые медали и доказали, что Россия была, есть и будет лучшей. После чемпионата мира я поехала лечиться, тренировалась индивидуально и восстанавливалась после травмы, но все-таки приняла решение о завершении карьеры.

— Тяжело было поставить точку?

— Нет, это было осознанное и взвешенное решение. Во-первых, у меня была травма. А во-вторых, мировая арена уже была закрыта. Когда пробуешь вкус международных соревнований, сложно мотивировать себя на внутренние турниры.

Мне было нетрудно принять это решение. Не было такого, что я легла на диван и начала страдать. Осознанно подошла к вопросу завершения карьеры.

— У вас был разговор с тренерами и Ириной Винер? Как они восприняли ваше решение?

— Конечно, мы общались лично с Ириной Александровной. Она все поняла, поддержала меня. Все-таки травма была серьезная, врачи говорили, что нужно менять тазобедренный сустав.

— Сейчас травма дает о себе знать в повседневной жизни?

— Вообще не беспокоит. Я прошла большой курс лечения — уколы, физиотерапевт, остеопат. Чувствую себя прекрасно, травма не мешает.

— Согласитесь, что многие спортсмены после завершения карьеры теряются и не могут найти себя в обычной жизни. Как я поняла, у вас такого периода не было? Гармонично влились в повседневность?

— Действительно, большинство спортсменов теряются в обычной жизни. Мы ведь привыкли жить по режиму, а в свободной жизни ты сам себе принадлежишь, нужно самому принимать решения. Но спорт настолько закаляет человека, что у спортсменов есть постоянная необходимость преодолевать себя и достигать новых вершин. Я считаю, что в жизни самое последнее — опускать руки и сдаваться.

— У вас не было отвращения к гимнастике?

— Нет, такого не было. Я очень люблю гимнастику, мне привили эту любовь с детства.

— Вы сразу определились, что вернетесь в Санкт-Петербург или были мысли остаться в Москве?

— На самом деле Петербург — это состояние души. Во время карьеры у меня не возникало вопроса, где жить после ее завершения. Перед попаданием в сборную я тренировалась в Петербурге в течение полутора лет. За это время очень полюбила город. Я сразу понимала, что хочу жить в Санкт-Петербурге, этот город мне по душе. Но не исключаю, что мне придется переезжать в связи с работой или личной жизнью.

— Топ-3 любимых места в Петербурге?

— Пусть это будет парк на Крестовском острове, Дворцовая площадь и третье место… каток в Таврическом саду, где я занимаюсь хоккеем.

«Когда на экране мы увидели второе место, я не сдержала эмоции и сразу заплакала»

— Давайте вернемся к Олимпиаде. Игры в Токио были перенесены на год из-за пандемии. Пошло ли это время вам на пользу? И с какими еще трудностями столкнулись при подготовке к главному старту жизни?

— В групповом всегда огромная скамейка запасных. Нас бывает по три-четыре состава. В любой момент тебя могут убрать из-за постоянных ошибок или травм, а вероятность того, что ты вернешься обратно в состав, мала. Ну и, конечно, в то время была опасность коронавируса. Заболел — до свидания.

А что касается переноса Олимпиады на год, то мне это пошло на пользу. Когда я перешла из молодежной сборной во взрослую, мне было очень сложно справляться с нагрузками. Благодаря переносу Игр я полноценно вошла в команду и догнала девчонок. Возможно, если бы Олимпиада была в 2020 году, я бы на нее и не поехала.

— Сложности были связаны с количеством нагрузок или психологическим напряжением в сборной?

— С количеством нагрузок и сложностью упражнений. Мне нужно было время, чтобы справиться с элементами. Я даже приходила в зал по выходным и отрабатывала упражнения. Понадобилось полтора месяца, чтобы полноценно прийти в себя и в форму. Это другой уровень, это сборная России, там легко не бывает.

— За какое время до Олимпиады вы поняли, что точно будете выступать?

— Такого осознания вообще не было. Могли вылететь из обоймы за один день. Каждый день у нас брали тест на коронавирус. Не дай бог пришел бы положительный результат — Олимпиады не было бы. Каждая из нас переживала не только за себя, но и друг за друга. Но мы старались об этом не думать и шли к своей цели.

— Это стресс для организма и психики. Как в таких условиях абстрагироваться от внешнего давления и продолжить подготовку?

— Наверное, благодаря Ирине Александровне и всем специалистам мы абстрагировались от этих вопросов и занимались тренировками. Удаленно мы понимали, что проблемы со здоровьем могут возникнуть, но в первую очередь думали о тренировках и о том, как идеально исполнить упражнения.

— Вспомните, как отреагировали на итоговый результат вашего выступления? И следили ли за драмой сестер Авериных?

— Было тяжело. Но за сутки до нас выступали Дина и Арина Аверины. Когда Дину поставили на второе место, уже стало понятно, что к нам будет отношение не лучше. Если к личным видам так относятся, то групповые вообще могут убрать с пьедестала, если допустим ошибку. Морально мы были готовы к не золотой медали, но надеяться и верить продолжали.

Мы очень хорошо были готовы к Олимпиаде, во время подготовки поставили рекорд и тренировались 16 часов. В первом виде финала в упражнении с пятью мячами нам поставили оценку на один балл и три десятых ниже, чем у команды из Болгарии, хотя выступили мы идеально. В тот момент нам сразу дали понять, что золота не видать. Даже если бы мы что-то где-то недоделали и допустили потерю, мы бы все равно должны были получать балл выше, потому что сложность нашего упражнения больше. Но бог им судья, уже ничего не вернуть.

На второй вид после таких баллов было очень сложно собраться. Но опять-таки спасибо тренерам и Ирине Александровне, что не дали опустить руки и расслабиться. Мы вышли на второй вид и снова честно и безошибочно сделали свое дело.

— Какие были первые эмоции после объявления результатов?

— Когда на экране мы увидели второе место, то я не сдержала эмоции и сразу заплакала. Но потом пришла в себя, потому что жизнь на этом не заканчивается. Мы сделали свое дело честно, а дальше решение уже было не за нами.

— Какие были первые слова Винер?

— В Олимпийской деревне нам позвонила Ирина Александровна и сказала, что мы молодцы, сделали все, что могли. Дала понять, что от нас в этой ситуации ничего не зависело, мы сделали все, что могли. Главное, что не подвели свою страну, Ирину Александровну, всех специалистов сборной и болельщиков, которые переживали за нас.

— А между собой с девочками как обсуждали сложившуюся ситуацию? Вместе плакали?

— Не было такого. Поплакали все в первые две минуты, а потом мы понимали, что уже ничего не изменится от наших слез. Мы сделали все возможное, а второе место нам дали другие люди, это будет на их совести. Мы поговорили, а вечером поехали на закрытие Олимпиады вместе с Диной и Ариной. У всех уже было нормальное настроение.

Серебряная медаль — это тоже медаль, не каждому дано поехать на Олимпиаду и завоевать такую награду. Это сумасшедший труд и везение. Медаль у меня есть, и я ей горжусь.

«На чемпионате мира мы доказали, что Россия была, есть и будет первой»

— Вспомните самую яркую эмоцию в вашей карьере.

— Наверное, это чемпионат мира, который был через два месяца после Олимпиады. Морально было сложно ехать в эту же страну. Чемпионат мира проходил не в Токио, а в Китакюсю, но в голове ты все равно прокручиваешь события Олимпиады и думаешь, что ситуация может повториться. Выиграть чемпионат мира с этими же судьями было сложно. У нас немного поменялся состав после Игр, но мы приехали, собрались и выиграли. Это было чудо! Мы доказали, что Россия была, есть и будет первой. Это была очень важная победа.

— Согласитесь, что ваше серебро кажется цветочками в сравнении с ситуацией, в которой оказались девочки нынешней сборной. Ставили себя на место гимнасток, которое вообще не поехали на Олимпиаду?

— Когда ты уже выступала на Олимпиаде и не поехала на нее, эта ситуация воспринимается сложнее. А когда еще не успела почувствовать вкус международных стартов, то это менее болезненно.

Посмотрев Игры в Париже, я поняла, что это не совсем похоже на Олимпиаду. Раньше Олимпийские игры объединяли народ и страны, а сейчас все немного по-другому.

— Думаете, вернется все в прежнее русло?

— Думаю, когда-нибудь — точно. Но даже если не вернется, то будет что-то новое. У нас прошли прекрасные Игры БРИКС. С каждым разом уровень таких соревнований будет расти.

— Вы сказали, что работаете с подрастающим поколением. Какой сейчас настрой у девочек в связи с отсутствием международных стартов?

— Я работала с девочками из других стран, у которых есть допуск на международную арену. У них все хорошо. Что касается маленьких детей из России, они не понимают, что происходит с турнирами. Но это и хорошо. Пока подрастут, ситуация еще поменяется.

Взрослые же девочки выступают на чемпионатах России, Играх БРИКС, других турнирах. Наше государство делает все, чтобы молодежь не теряла интерес к спорту.

— Заговорили про подрастающее поколение гимнасток. Недавно вы комментировали скандал, связанный с возбуждением уголовного дела в отношении вашего первого тренера Анастасии Савватеевой-Субботиной. Где эта грань между строгостью и оскорбительным тоном, который используют тренеры? В спорте ведь без строгости никак не обойтись.

— Я согласна, что должны присутствовать кнут и пряник. Но найти эту грань очень сложно. Как таковых критериев оценки жестокости нет. Если родители привели ребенка в большой спорт, то должны понимать, что могут столкнуться с чем угодно. Тренер не будет постоянно хвалить вашего ребенка, гладить его по головке и говорить, какой он молодец. В спорте можно столкнуться с чем угодно — с дедовщиной, двойными стандартами, травмами, нечестной конкуренцией, субъективным отношением… Надо понимать сразу: спорт больших достижений — это нелегко.

— В наше время ведь были другие родители, они слушали тренера, а не лезли к нему с советами.

— Родители таким отношением делают только хуже своим детям. Вы привели ребенка на тренировку, там им будет заниматься тренер, а вы занимайтесь воспитанием дома. Почему вы лезете в тренировочный процесс? Вы специалисты по художественной гимнастике? Нет. Никто же не лезет в ваши взаимоотношения с ребенком. Если вы начали работать с тренером, то будьте добры доверять ему. А если не доверяете и лезете в процесс, то как же вы привели ребенка к тренеру, которому не доверяете? Где логика у родителей?

Моя мама никогда не лезла в процесс. Ей тренер говорил, что мне нельзя есть сладкое — мама не давал мне это сладкое. Тренер говорил, что мне нужно дома сидеть на шпагате — мама заставляла меня растягиваться. Мама делала все, что советовал тренер, и уж точно ничего не говорила ему в ответ. Поэтому и результат есть. А когда родители лезут в процесс, результата не будет.

— Отсеются тепличные дети, останутся одни бойцы.

— Действительно, так и есть. Когда родитель лезет в процесс, у ребенка теряется желание заниматься гимнастикой. Ребенок ведь все чувствует.

— Недавно Винер рассказала, что Лале Крамаренко неправильно прооперировали колено. Как думаете, удастся ей восстановиться и вернуться в карьере?

— Я не знаю, что конкретно произошло, но от себя могу сказать так: когда спортсмен получает травму, это всегда печально и грустно. Действительно, не каждый может вернуться в спорт. Но я знаю Лалу как очень сильную и целеустремленную спортсменку. У нее есть характер и трудолюбие. В любом случае, она не сдастся и будет бороться до конца. Желаю ей скорейшего восстановления. Буду очень рада видеть ее снова на ковре.

«В Малафееве я увидела настоящего человека»

— Вы упомянули, что помимо художественной гимнастики в вашей жизни с недавних пор появился хоккей. Как решились встать на коньки и взять в руки клюшку?

— С четвертого класса физкультура в моей школе была на коньках, поэтому прямо катиться я научилась. Плюс хоккеем занимались мои двоюродные братья, и я ходила на хоккейные матчи во время своей карьеры. Мне нравились скорость и адреналин. Думала, что после гимнастики обязательно попробую встать на коньки.

Я была на свадьбе у друзей, и основатель женской команды «Красная ракета» Лена Белова пригласила меня на тренировку. Вот так я пришла в хоккей. Мне сложно, но у меня проснулись хоккейные амбиции. Даже поставили в состав на сезон. Мне нравится, занимаюсь, посмотрим, что получится.

— У вас не возникало диссонанса между тонкой и звонкой природой гимнастики и необходимостью надеть мужскую хоккейную форму?

— Не было такого. Тяжело в плане того, что нужно надевать большое количество формы. В гимнастике шорты и майку надел — и уже готов. А тут пока наденешь обмундирование и коньки завяжешь, уже устанешь. А так, меня ничего не беспокоит. Я прям кайфую от хоккея сейчас.

— Вам не страшно травмироваться или — что еще хуже — получить удар клюшкой по лицу?

— Везде есть защита, маска. Я недавно травмировала чуть-чуть колено, поэтому пока не тренируюсь. Но в спорте ты привыкаешь к травмам. Я даже не расстроилась. Подумала: полечусь и дальше буду готова играть.

— Наверное, теперь на игры СКА ходите?

— Я люблю смотреть матчи КХЛ, мне нравится красивая игра. Хожу периодически на игры СКА, поддерживаю команду.

— Перед Новым годом вы опубликовали совместные фотографии с экс-вратарем «Зенита» Вячеславом Малафеевым. Как вы познакомились и почему решили рассекретить ваши отношения?

— Мы познакомились на спортивном мероприятии примерно полтора года назад. Захотели сделать красивую фотосессию и опубликовали фотографии.

— Как на новость отреагировала публика?

— По-разному. Было больше доброжелательных комментариев. Но, если честно, мнение некоторых людей нас не интересует.

— Вы следили за карьерой Вячеслава?

— Я знала, что есть такой легендарный вратарь. Но за его карьерой следила на шоу «Звезды в Африке».

— Мы знаем Вячеслава как спортсмена, а какой он мужчина? Чем он вас зацепил?

— Он очень добрый, открытый и настоящий. Я в нем увидела настоящего человека.

— И напоследок расскажите, как отпраздновали Новый год и какие цели ставите перед собой на 2025-й?

— Мы улетели на Бали, я впервые справляла Новый год не в России.

Что касается целей, то их много. Мне предстоит еще одна защита диплома в сфере управления.

Ежегодно в Суздале проводятся всероссийские соревнования на мои призы. Возможно, я попала в черный список или перешла кому-то дорогу в Санкт-Петербурге, поэтому мои рабочие цели связаны с регионами, а личные — с Петербургом.

«Вспоминаю Олимпиаду в Токио, теперь больше ценю этот момент». Интервью гимнастки Листуновой

В 16 лет она уже выиграла золото Олимпиады, сейчас — новый этап карьеры.

Олимпийская чемпионка Виктория Листунова в этом сезоне вернулась к соревнованиям на Кубке Воронина. «Матч ТВ» поговорили с ней об олимпийском лете без участия в Играх, восстановлении и воспоминаниях о Токио спустя три года.

— Виктория, как самочувствие? Как прошло восстановление от травмы? Это была старая проблема или какой-то форс-мажор?

— Травма, возможно, была накопительная, это не сразу выявилось, стараюсь сейчас тренироваться в том же объеме, что и раньше. Восстанавливаю свою программу. Понадобилось много времени для реабилитации. С апреля до середины лета я была абсолютно без нагрузки, чтобы травма заросла и больше никогда не беспокоила.

Но это не так, чтобы я отдыхала все лето. Я постоянно присутствовала на сборах, проходила все восстановительные процедуры. Сначала был полный отдых, потом тренировалась по возможности без болевых ощущений. Так что тренировки были, но в минимальном режиме.

Летом съездила на Игры БРИКС, к сожалению, не как участница, но была в составе делегации. Благодарна федерации, что они для меня это сделали. Так что отдыха от спорта не было, просто работала без тяжелой нагрузки, резких движений.

Сейчас первые старты, посмотрим, что дальше будет, программа еще не полностью собрана, но надо с чего-то начинать.

— Вы участвовали в стримах во время Олимпиады. Понравилось?

— Это был интересный опыт — посмотреть, пообщаться с другими людьми, которые любят гимнастику.

— Что больше всего запомнилось из событий Олимпиады в гимнастике?

— Под огромным впечатлением от алжирки, которая выиграла на брусьях с невероятной сложностью. Понравилась победа Ребекки Андраде: все ставили на Симону Байлз, но она сделала много ошибок и стала второй. Понравилось выступление итальянки на бревне. В целом, финалисты в различных видах впечатлили. Везде была интрига.

— Наших гимнастов не было на Играх, но на батуте выступала Анжела Бладцева. Теперь ваши виды в одной федерации. Знакомы с Анжелой?

— Лично нет, мы на разных базах тренируемся. Но я в принципе следила за всеми спортсменами, которые осмелились на такое решение и поехали на Олимпиаду. Поздравляю Анжелу. Она не завоевала титул, но с учетом данной ситуации она смогла пробиться на Игры, что уже дорогого стоит.

— Как у вас в голове ваша Олимпиада отложилась? Как детская сказка? Все-таки вам было всего 16 лет, это другое восприятие.

— Наверное теперь я больше это ценю. Когда была на Олимпиаде, особо не придавала этому большого значения, были спокойные ощущения — мы к этому долго шли и нечего было волноваться.

— С годами страшнее делать рискованные элементы?

— Не могу сказать, что и в 16 лет я сильно рисковала на тренировках. Понимала, что до конца не знаешь, как отреагирует тело на какую-то новую серьезную задачу. Но и свои ощущения на этот счет страхом не считаю.

— Просто осторожность?

— Осторожничать особо тоже нельзя. Но, восстанавливаясь после травмы, на некоторые элементы действительно осторожно заходила — сначала в поролоновую яму, потом на маты.

— Если вы не на Круглом, то где тренируетесь?

— В «Самбо-70».

— Далеко от дома?

— 15-20 минут на машине.

— Наградная машина вам подошла? Она, так скажем, довольно большая для гимнастки.

— Я решила эту машину оставить. Хорошая качественная машина, моя первая машина, которую я заработала честным трудом. Была только рада и безумно благодарна Фонду поддержки олимпийцев. В тот момент не сразу села за руль, сначала ей пользовались родители, потом получила права и стала ездить сама. Поначалу надо было привыкнуть к такому габариту, но все в порядке, справилась.

— Любите, когда ваши близкие приходят на трибуны? Некоторые спортсмены слишком из-за этого волнуются и просят семью не приходить на соревнования.

— Приятно, что мои родные и близкие меня поддерживают, но у меня нет времени взглядом искать на трибунах родителей, я спокойно к этому отношусь. Я выступаю прежде всего для самой себя. А дальше зритель все оценит.

«Только недавно перестала скупать шмотки. Раздавала вещи подругам, они вывозили их чемоданами». Интервью гимнастки Дмитриевой

Российская гимнастка Дарья Дмитриева — о материнстве, олимпийской медали и самой дорогой вещи в гардеробе.

Дарья Дмитриева — четырехкратная чемпионка мира по художественной гимнастике, серебряный призер Олимпиады 2012 года в индивидуальном многоборье. Вскоре после Игр спортсменка получила травму и завершила карьеру.

Сейчас Дмитриева живет в Москве и воспитывает четырех детей: старшего сына Макара от первого брака с хоккеистом Александром Радуловым, а также троих сыновей от второго брака — Гордея, Святослава и Яромира.

В интервью «Матч ТВ» Дмитриева рассказала, как справляется с ролью многодетной матери, как восстанавливала фигуру после рождения детей, а также вспомнила, на что потратила первые крупные гонорары.

«Наверное, у меня уже нет надежды на дочку. Как-то уже смирилась, что у меня одни сыновья, и получаю от этого удовольствие»

— Дарья, не так давно у вас появился четвертый ребенок. Как выглядит ваша жизнь сейчас? Успеваете совмещать семью с работой?

— Недавно я родила погодок: одному сыну два с половиной, второму — полтора. Плюс у меня есть еще два старших ребенка, поэтому заниматься чем-то основательно тяжело. Но я стараюсь браться за какие-то проекты, которые не мешают семье и не препятствуют воспитанию детей.

У меня есть агентство, организующее мероприятия любой сложности. В этом деле мне помогает моя подруга Виктория Королева — один из лучших организаторов мероприятий в Москве. В основном мы занимаемся свадьбами, но проводим и дни рождения, и другие мероприятия. Также я отшиваю коллекцию спортивной одежды. В планах — открыть свое производство, потому что пока я работаю в коллаборации.

— Как выглядит ваш обычный день?

— День очень плотный. Конечно, у нас есть помощники: водитель, рабочий, который занимается домом, няня. Утром двое младших едут в сад, старший — на первую тренировку, он занимается хоккеем. Дальше я приезжаю на тренировку к старшему, мы быстро делаем уроки и едем в школу. После занятий — на вторую тренировку. Потом забираем из сада среднего сына, делаем с ним дома домашние задания. А младших уже привозит домой водитель.

— Вы не потерялись в материнстве? Удается находить время на самореализацию?

— Я сейчас реализовываюсь через детей. Рассказывая им о жизни и обучая их каким-то принципам, занимаюсь своим воспитанием. Мое же воспитание страдало из-за спорта, вот сейчас восполняю пробелы. Раньше, например, я могла обидеть человека, высказать ему претензию в лицо. Сейчас же вместе с детьми учусь быть сдержаннее и думать о чувствах других.

Чувствую себя комфортно в материнстве, иначе у меня бы не было столько детей. Сыновья — мой двигатель, они дают мне энергию. Но при этом мне не хватает собственной реализации. Сейчас я только нащупываю почву, пробую что-то новое. Пока детки маленькие, заниматься чем-то полноценно тяжело.

— Есть в планах пятый ребенок? Наверняка мечтаете о дочке-гимнастке.

— Категорично «нет» сказать не могу. Но понимаю, что у меня только один ребенок ходит в школу и профессионально занимается спортом, а такой путь ждет еще троих.

Оценивая будущую жизнь, понимаю, что нужно остановиться. Но если так произойдет, что я забеременею, то буду рожать. Наверное, у меня уже нет надежды на дочку. Я как-то уже смирилась, что у меня одни сыновья, и получаю от этого удовольствие. Представляю, что, когда они вырастут, я буду еще молодая, а рядом со мной будут идти четыре взрослых сына-спортсмена.

Еще я принимаю участие в воспитании сыновей мужа от первого брака — Матвея и Мирослава. Мы дружим семьями, общаемся. Получается, у нас на двоих шестеро сыновей.

— Ваш старший сын занимается хоккеем. Есть ли спорт в жизни младших?

— Считаю, что ребенок обязательно должен заниматься спортом и выплескивать свою энергию на тренировках. Старший сын занимается хоккеем. Среднему сейчас шесть лет, в следующем году он пойдет в «Самбо-70». Хочу, чтобы он занимался дзюдо. Мне нравится этот вид единоборства своей философией. Он уже ходил на хоккей и самбо, но я не увидела у него рвения к этим видам.

Муж занимается единоборствами. Он советник президента Федерации самбо Московской области. К слову, мы совместно проводим соревнования по самбо, дзюдо и художественной гимнастике, оказываем спонсорскую помощь юным спортсменам России. Помимо этого, предоставляем гуманитарную поддержку участникам СВО, так как супруг — военный и участник боевых действий.

Что касается третьего сына, мне кажется, из него получится классный футболист. Ему всего 2,5 года, но он уже хорошо взаимодействует с мячом. Видно, что ребенок родился звездой. Надеюсь, так и получится.

— Представляю, как средний сын спросит у вас, почему братья зарабатывают хоккеем и футболом большие деньги, а он дзюдоист.

— Если честно, я тоже такого мнения. Говорила мужу, что вид спорта должен быть высокооплачиваемым. Но мы дали детям выбор. Если у ребенка получается, он будет получать удовольствие от достижений. Не все же деньги решают. Но один сын 100% должен зарабатывать большие деньги спортом и обеспечивать меня (смеется).

— Ваши дети гордятся мамой? Осознают, что она призер Олимпийских игр?

— Старший сын Макар в первую очередь гордится папой. Для него очень важно, чтобы папа приходил на соревнования и тренировки, поддерживал его.

Конечно, дети постоянно хвастаются мной, но я всегда им говорю, что надо гордиться собственными заслугами и самостоятельно достигать успеха.

— Макар ходит на игры папы, когда его команда играет в Москве?

— Конечно. Я жду, когда Саша с семьей переедет в Москву и сможет полноценно заниматься хоккеем Макара. Поддержка отца в этом вопросе очень важна, особенно когда он известный спортсмен. Все-таки я женщина, еще и гимнастка. Когда указываю Макару на ошибки, он нервничает и говорит, что я из другого вида спорта.

— Это вообще возможно, чтобы Радулов пришел на лед и спокойно потренировал сына? Наверное, к нему все подходят фотографироваться.

— Бывает, что подходят, но люди чувствуют барьер. Саша берет Макара с собой на мероприятия, посвященные популяризации хоккея. Вот там можно подойти и сфотографироваться. А так, Саша приезжает на тренировки Макара и работает с ним, здесь никто не мешает.

— Макар чувствует себя особенным среди сверстников-хоккеистов? Все-таки не у каждого папа — известный спортсмен.

— Конечно. Он любит похвастаться и папой, и мной. Но я говорю, что не надо этого делать. Когда у тебя звездный папа, то все на тебя смотрят как на сына Александра Радулова. Следовательно, и требования предъявляют другие. Всегда говорю Макару, что нужно ориентироваться на свои достижения и не сравнивать себя с папой.

«Лала Крамаренко и Милена Щенятская — последние гимнастки, которых я запомнила. Соревнования практически не смотрю»

— Со спортом детей разобрались, а что с вашей физической активностью? Тренируетесь?

— Наверное, мой внешний вид — отголоски карьеры. В спорте в меня заложили, что я всегда должна быть худой и красивой. Когда я впервые забеременела, то сразу дала себе установку, что не буду расслабляться, держала себя [в форме]. Но я не ходила в зал и не тренировалась. Спорта в моей жизни было много. Когда-то я дала себе слово, что тренироваться ради красивой фигуры я не буду. Пойду в зал только в том случае, если захочу этого сама.

Вот только после четвертого ребенка у меня появилось желание ходить в зал. Сначала мне было очень тяжело, роды не прошли бесследно, мышечный тонус спал. Тренер давала мне легкие задания. Меня так удивило, что никто не заставляет и не издевается надо мной, и я просила добавлять нагрузку. Втянулась в процесс и начала кайфовать от тренировок.

— Вы участвовали в той известной расправе над весами после Олимпиады в Лондоне? Сейчас нет фобии взвешивания?

— Я не разбивала весы, но хотелось бы. В расправе участвовали девчонки-групповички.

Дома есть весы, но я ровно отношусь к ним. Единственное — не могу контролировать питание. Сразу сказала тренеру, что я как ела все, так и буду. Как только начинаю ограничивать себя, то сразу распухаю и плохо себя чувствую. Мой организм не требует сладости, чипсы, газировки, но при этом я люблю борщи, супы и картошку. Как-то балансирую и держусь на плаву.

— Вы следите за современной художественной гимнастикой?

— Лала Крамаренко и Милена Щенятская — последние гимнастки, которых я запомнила. Если честно, соревнования практически не смотрю. Но каждый год провожу свой турнир по художественной гимнастике. Несмотря на обстановку в стране и невозможность участия в международных соревнованиях, дети пашут и развивают наш вид спорта.

— Насколько целесообразно сейчас вкладывать средства и силы в гимнастику?

— Обязательно нужно продолжать работать. От нас только и ждут, что мы засядем дома. Наоборот, нужно быть сильным и заниматься спортом с детства.

— Как вам новый тренд на работу со стилистом? Вы же самостоятельно собирались на соревнования?

— Мы красились сами. У меня получалось хорошо делать макияж себе и другим. Даже больше скажу: была идея открыть бизнес и собирать детей на турниры. Но когда я подумала, другой уже реализовал. Сработал закон подлости. Я восторгаюсь, какие идеальные девочки участвуют в соревнованиях, как они хорошо выглядят.

— Вам не обидно, что современные гимнастки медийно популярнее и имеют возможность зарабатывать деньги на своем имени?

— В наше время социальные сети уже хорошо были развиты. Думаю, что все зависит от человека. Никогда не поздно стать медийным.

— А что насчет зарплаты, которую не платят серебряному призеру Игр?

— Вот это обидно. На пьедестале же три места, можно ради уважения к призерам назначить им какую-то зарплату.

— Вспомните, как потратили первые заработанные деньги.

— Это был чемпионат Европы 2008 года. Мне было 14 лет, я стала чемпионкой и получила больше 100 тысяч рублей. После этого я стала зарабатывать больше. В первую очередь расплатилась с дикими долгами за квартиру, которые у нас были с мамой. Дальше я сделала ей зубы. Все деньги ушли на это.

— А на что пошли олимпийские призовые?

— Их я вложила в квартиру в Иркутске. Совсем недавно продала ее за хорошие деньги и купила дом в Москве.

— Вы сказали, что в детстве жили в бедной обстановке. У вас был такой период, когда дорвались до денег и беспорядочно их тратили?

— Я больше скажу: только недавно перестала все скупать. В детстве у меня было катастрофически мало одежды. Я смотрела, как одеваются другие, и мне тоже хотелось. Первые заработанные деньги уходили на первостепенные нужды, а уже потом я покупала много шмоток. Мне хотелось, чтобы мама наконец-то начала хорошо одеваться, я покупала вещи ей и брату. Я не могла надышаться, было страшно, что снова не будет хватать денег.

Сейчас у меня три огромные гардеробные. Недавно раздавала вещи подругам, они вывозили их чемоданами.

— Наверное, сейчас больше хочется покупать вещи не себе, а детям?

— У детей вещей еще больше, чем у меня. Особенно много одежды я покупала первым сыновьям — Макару и Гордею. С младшими детьми уже решила успокоиться. Думаю, вещей мне хватит еще на троих детей.

— Какая самая дорогая вещь в вашем гардеробе?

— Наверное, это сумка Hermes.

«Мы с тренером начали ругаться, я схватила ее за руку и оставила синяк»

— В соцсетях вы достаточно откровенно общаетесь с подписчиками. Прочитала, как вы утягивали грудь, а потом делали несколько операций.

— Я делала три операции на груди. У меня изначально была грудь немаленькая, до спорта — третий размер, а после — выросла до четвертого. Когда я забеременела Макаром, грудь выросла до восьмого размера, а я молодая, мне хочется быть красивой. Пришла к хирургу и попросила подтянуть мне грудь без имплантов. Мне сразу сказали, что без имплантата будет плохо, кожа не выдержит. Я настояла на своем, но швы разошлись, как и говорил врач. Оперировались еще раз.

Дальше я забеременела еще раз, и грудь снова увеличилась. За меня никто не хотел браться, ни один известный хирург, потому что там было уродство. К счастью, нашла хирурга, который избавил меня от комплексов. Она провела ювелирную операцию с использованием имплантов. Остались швы, но я забила их татуировкой.

— Не могу не спросить про Ирину Винер. У вас нет обид или осталась одна благодарность?

— Благодаря Ирине Александровне я добилась таких результатов в спорте. Понятно, что в работе были какие-то отрицательные моменты, но хорошего было намного больше. Благодаря Винер гимнастика в России находится на таком высоком уровне. Лично меня Ирина Александровна очень любила, помогала мне. Она делает очень много для гимнасток, но ценят это не все.

— Наверняка запомнили какую-то фразу Винер, которая идет с вами по жизни?

— Лучше расскажу историю, которую всегда вспоминаю.

Однажды я работала с тренером Ольгой Владимировной Буяновой, но ничего не хотела делать. Тут в зал зашла Ирина Александровна. А когда она приходит на тренировку, ты автоматически отрываешь попу от ковра и начинаешь работать. Но я решила, что продолжу лениться. Я в тот день ощущала себя богиней, сидела на середине и мешала всем тренироваться. Тренер злилась, но ничего не могла сделать. Я думала, что Винер бросит в меня микрофон или тапок. Но она подозвала моего тренера и сказала: «Оля, если ты такой плохой тренер, что не можешь заставить тренироваться гимнастку, то собирай вещи и уезжай в Иркутск». Ольга Владимировна ушла из зала, а Ирина Александровна подозвала меня, сказала, что я крутая гимнастка и могу выбирать себе любого тренера. Я была в шоке от ее поступка и попросила вернуть Буянову. Винер сказала: «Тогда беги за ней, цени своего тренера и не заставляй меня злиться».

— Знаю, что вы однажды подрались с личным тренером.

— Действительно была такая история. Это было перед Олимпиадой.

И у меня, и у Ольги Владимировны был нервный срыв. Меня то брали на Игры, то не брали. А я же девица гордая. Решила, что не буду больше тренироваться, раз не выступаю. Думаю, тем самым Ирина Александровна морально готовила меня к Олимпиаде, чтобы я могла выдержать любую психологическую нагрузку. Тренер сказала мне, что я должна тренироваться в любом случае и ехать в качестве запасной. Ольга Владимировна пришла ко мне в номер, а я тогда жаловалась на ситуацию маме. Мы с тренером начали ругаться, я схватила ее за руку и оставила синяк.

— Как вы общались после этого?

— Утром она как ни в чем не бывало ждала меня на тренировке. Ольга Владимировна заметила, что я оставила ей синяк в форме олимпийских колец, и сказала, что это символ нашей поездки на Игры. Мы тогда обнялись, я попросила прощение и пообещала, что больше никогда не буду плохо тренироваться. С этого дня меня невозможно было остановить. Я поражаюсь Ольге Владимировне и ее силе. Если бы не она, я бы ничего не добилась — так бы и жила в Иркутске.

— Есть сожаление, что не стали олимпийской чемпионкой и уступили Евгении Канаевой?

— Женя тогда уже была олимпийской чемпионкой, у нее были свои фанаты и своя история. Я ни разу не пожалела, что заняла второе место. Понимала, кому я проиграла. Мы были близкими подругами. Я была рада, что она отправилась на вторую Олимпиаду и ушла из спорта со спокойной душой.

— Завершим разговор на праздничной ноте. Скоро Новый год. Наряжаете дом?

— Честно, я вытаскиваю елку только ради детей. Была бы моя воля, я бы ничего не наряжала. Мне нравится, когда украшено у других. Но барахло в моем доме не люблю, я за минимализм. Вижу за окном заснеженные деревья, мне этого достаточно для новогоднего настроения.

— Ваши дети верят в Деда Мороза? Какие новогодние традиции есть в вашей семье?

— Да, верят. Но мне кажется, что Макар уже начинает догадываться. Всегда пишем письма Деду Морозу. Каждый Новый год встречаем вместе. Насколько помню, за семь лет пару раз уезжали с мужем в ресторан после полуночи, а так, всегда вместе с детьми празднуем.

«Спорт не нанес мне никаких психологических травм. Олимпиада не снится». Интервью Яны Кудрявцевой

Знаменитая гимнастка — о семье, отношениях с Ириной Винер и уходе из жизни Елены Карпушенко.

Яна Кудрявцева — серебряный призер Олимпиады в Рио-де-Жанейро, 13-кратная чемпионка мира и 11-кратная чемпионка Европы.

В 2017-м Кудрявцева официально объявила о завершении карьеры, а летом следующего года вышла замуж за хоккеиста Дмитрия Кугрышева. Сейчас Кудрявцева живет в Тольятти, где ее супруг играет за «Ладу», и воспитывает двух дочерей — старшую Еву (5 лет) и младшую Зою (4 года).

В интервью «Матч ТВ» Кудрявцева рассказала о воспитании детей, индустрии детской художественной гимнастики и уходе из жизни тренера Елены Карпушенко.

«У нас дети бесстрашные, катаются абсолютно на всем. Мы же с мужем немного боимся»

— Недавно у вас был день рождения, исполнилось 27 лет. Чем нынешняя Яна Кудрявцева от отличается от той, которая была в гимнастике?

— С момента окончания карьеры прошло много времени. Тогда я была абсолютно другим человеком, неадаптированным к обычной жизни. Я не готовила, не убиралась, не занималась бытом, сейчас же это все появилось. Много лет прошло, все поменялось, и это нормально.

— Может, с появлением детей стали спокойнее?

— Не скажу, что я стала спокойнее. Характер у меня все равно взбалмошный, но мне это нравится. Может, к старости это и пройдет.

— Какое сейчас ваше главное амплуа?

— От спорта далеко я не отхожу, это моя жизнь. Я езжу по городам с мастер-классами, тренирую деток. Но после завершения карьеры достаточно неожиданно и резко добавилось амплуа мамы.

— Как вы отметили день рождения? Любите свой день?

— Я люблю свой день рождения, готовлюсь к нему за месяц, жду и даже вычеркиваю дни в календаре. Стараюсь всегда отмечать праздник. Сейчас я живу в Тольятти, а на день рождения летала в Москву. Все-таки близкие и друзья там остались.

— Подарки родным и мужу заказываете или они сами решают, что вам подарить? Дочки, наверное, сюрпризы готовят?

— В этом году дочки подготовили совместный сюрприз. Обычно я знаю, когда мне подарят цветы или сделают сюрприз. Но в этот раз я вернулась домой из Москвы 1 октября, а день рождения у меня 30 сентября. Думала, подарков уже никаких не будет, но у родных были другие планы — шары, цветы, подарки. А с мужем мы заранее договариваемся, что он мне подарит.

— Дмитрий второй сезон играет в «Ладе». Вы сразу приняли решение о переезде или был вариант остаться вам с детьми в Москве?

— Мы переехали в Тольятти год назад. Живем там все вместе, на лето даже в Москву вещи не все перевозили. Я считаю, что семья должна быть рядом с мужем, жена должна помогать ему и поддерживать. Сразу приняли решение переезжать вместе.

— Как вам дался переезд с психологической точки зрения? Все-таки Москва и Тольятти — города разного масштаба.

— Нам с детьми тяжело жить отдельно. Раз возникла такая ситуация, что нужно переезжать — собрались и уехали. Я, как спортсменка, более адаптирована к таким нюансам жизни, из города в город привыкла переезжать. Не скажу, что мне было тяжело психологически. А вот собирать сумки и баулы не очень люблю. Но ради того, чтобы семья была вместе, можно потерпеть.

— Вам, как человеку из спорта, легче быть женой хоккеиста? Наверное, понимаете другу друга лучше?

— Мы достаточно долгое время вместе, поэтому к такой жизни привыкаешь. У жен хоккеистов счастливая жизнь, мы ходим на игры, болеем за команду. Когда мужья отправляются на выезд, от них можно отдохнуть.

— Что делаете в Тольятти в плане досуга? Куда любите ходить в свободное время?

— Вся моя жизнь посвящена детям, мы стараемся максимально их развивать и развлекать. Живем за городом, возим недалеко от дома кататься дочек на лошадях. Конечно, девочки еще маленькие, но пару кругов проезжают, им нравится. Также ездим гулять в парки, кататься на аттракционах. У нас дети бесстрашные, катаются абсолютно на всем. Мы же с мужем немного боимся.

«В прошлом сезоне не пропустила ни одной игры мужа»

— Расскажите о характере ваших дочек. Судя по социальным сетям, старшая Ева более активная, чем младшая Зоя.

— Они вдвоем очень активные. Нам тяжело дается момент их коммуникации друг с другом. У них постоянно случаются драки, стычки, их постоянно нужно разнимать. Но я рада, что они у меня активные. Вся семья привыкла к такому поведению, готовы регулировать эти конфликты.

Что касается характера, то Ева — настоящая спортсменка, я в ней вижу себя. Я в детстве тоже не любила, когда меня целовали и обнимали. А Зоечка, наоборот, нежная и ласковая, прям такой пупсик. Но от этого она не менее активная.

— И Ева, и Зоя занимаются художественной гимнастикой?

— Обе дочки занимаются. Тренировались сначала в Москве, сейчас — в Тольятти.

— Как вам уровень гимнастики в Тольятти?

— Не могу сказать ничего плохого. Мы нашли хороших тренеров, которые отдельно тренируют Зою и Еву. У них и возраст разный, и навыки тоже разные. Мне все нравится в их тренировках, я все контролирую.

— У дочек ваши стопы?

— Стопы — да. И у младшей, и у старшей красивые подъемы.

— А фигура? Дочки — такие же тонкие и звонкие статуэтки?

— Старшая дочка и по характеру, и по фигуре похожа на меня. А младшая — более мышечная. Ева на два года старше Зои, но если поднять Зою на руки, то она кажется тяжелее. У нее кость пошире, но не скажу, что она толстая и не звонкая, просто другая.

— Вы доверяете тренеру или контролируете процесс тренировок?

— Я полностью доверяю тренеру. Пока не скажу, что вижу себя в роли тренера, особенно для дочек. У нас дома есть гимнастический ковер, они показывают мне упражнения, я могу им что-то подсказать. Но на тренировках в процесс не лезу. Привожу, увожу, а работают они сами.

— Бывало такое, что дочки подходили и говорили: «Мама, хотим быть как ты — чемпионкой мира и призером Олимпиады»?

— Они пока не понимают мои заслуги в спорте. Если ко мне подходят фотографироваться девочки, то дочки не понимают, почему делают снимок не с ними. Конечно, они могут посмотреть мои видео и сказать, что хотят научиться делать такие же элементы. Но мыслей о чемпионстве у них пока нет.

— Для дочек больший авторитет вы или супруг? На кого они хотят быть похожими — на маму или папу?

— Если честно, для них родители не в авторитете. Они считают себя главными в семье.

— На матчи к Дмитрию вы всей семьей ходите?

— На игры в основном хожу без дочек. С ними невозможно вникнуть в игру. На ранние матчи ходим вместе. Но у меня дети режимные, поэтому стараемся вовремя ложиться спать и на поздние игры не ходить. В прошлом сезоне я не пропустила ни одной игры. А в этом году у меня некоторые мастер-классы совпадают с домашними матчами. Даже если не вживую, то болею за мужа через экран.

— А что касается общения, нашли подруг в новом городе? Или не нуждаетесь в постоянном общении?

— Я такой человек, что мне нужно общение. Со всеми женами из команды в хороших взаимоотношениях. Также я общаюсь с мамочками из детского садика детей. Когда муж уезжает на выезды, собираю полный дом гостей.

— Подходят ли знакомые с просьбой посмотреть способности их детей к гимнастике?

— Бывает такое. В основном подходят родители с детьми 3-4 лет, то есть совсем маленькими.

Тренеры в гимнастике смотрят на родителей — высокие они или низкие, плотные или худые. Но я боюсь делать поспешные выводы. Я считаю, что всем стоит пробовать заниматься гимнастикой. С возрастом девочки и вытягиваются, и худеют, все меняются. Не считаю, что есть какие-то элементы, препятствующие занятиям.

— Цены на гимнастику в Москве и Тольятти разные? Дорого сейчас спортом заниматься?

— Цены, конечно, различаются. Это немаленькие деньги. В любом случае нужно выступать на соревнованиях, приобретать новые предметы, купальники. Гимнастика требует постоянных вложений.

— Может, у вас есть мечта поставить дочке упражнение под вашу музыку? Создать некий адаптивный образ под возраст?

— Да, возможно. Ева всегда смотрим мои выступления и говорит, что хочет такую же музыку. Пока об этом речи не идет, поэтому что композиции нужно выбирать под возраст. А вот что касается элементов, то правила меняются, поэтому можно будет использовать только музыку.

— Как вы относитесь к яркому макияжу на детях? Сами красите дочек на выступления или обращаетесь к специалисту?

— У меня дочки аллергичные, поэтому я боюсь делать им лишний макияж. Считаю, что детей не нужно красить слишком ярко — губ и ресничек достаточно. Главное, чтобы была аккуратная прическа.

«Часто встречаю спортсменок или их родителей, которые подходят и говорят, что учатся на моих видео»

— Насколько вы сейчас внедрены в профессиональную художественную гимнастку?

— После окончания карьеры я немного отдалилась от гимнастики. Провожу мастер-классы, помогаю деткам учиться новому. Но глубоко не погружена в спорт. Меня часто просят посмотреть программы или составить новые, но я сразу говорю, что не слежу за новыми правилами.

— В детских кругах вы до сих пор являетесь авторитетом? Все-таки сменилось не одно поколение гимнасток.

— Хоть я и закончила давно, но часто встречаю спортсменок или их родителей, которые подходят и говорят, что учатся на моих видео, хотят быть похожими на меня. Приятно, что помнят и подходят.

— За Олимпийскими играми в Париже следили?

— В прямом эфире не смотрела. Но потом пересматривали выступления с мужем. Он у меня уже немного разбирается в гимнастике. Понимает, где натянут носок, а где нет.

— Ставили себя место гимнасток, которые не поехали не Олимпиаду? Или вы не настолько эмпатичный человек?

— Не так сильно углублялась. А что касается того, чтобы побывать на их месте, то хватит уже переживать. Я закончила свой спорт, и так погружаться в него не стоит.

— Кто лучшая гимнастка современности?

— Мне очень нравится Лала Крамаренко. Отмечу Марию Борисову. Дина и Арина Аверины уже закончили карьеру, но некоторые их программы мне тоже нравились.

— Вам снятся сны о художественной гимнастике?

— Честно, нет. В течение года после Олимпиады мне снилось, что я опаздываю на соревнования, не успеваю собраться. Но не скажу, что эти сны на меня как-то влияли и мне было страшно. Олимпиада никогда снилась. Не было и такого, что предмет теряла во сне.

— Если не снятся сны, то у вас здоровая психика или гимнастика не нанесла травмы.

— Я считаю, что спорт не нанес мне никаких психологических травм, моя карьера протекала достаточно хорошо.

Важна роль родителя в спорте. Когда ребенок маленький, нужно относиться к нему лояльнее, не заставлять его тренироваться и чисто выступать. Я говорю своим дочкам, что люблю их в любом случае — и с гимнастикой, и без нее. Мне мои родители говорили так же.

— Чего не хватает современной системе художественной гимнастики?

— Я бы ничего не меняла. Тяжелый для меня вопрос, но меня все устраивает.

— Ирина Винер покинула пост президента Всероссийской федерации художественной гимнастики. Как думаете, вектор развития гимнастики останется прежним?

— Ирина Александровна настолько долго была главной фигурой, что если говорить слово художественная гимнастика, то сразу представляется она. Думаю, она еще долгое время будет внутри гимнастики.

— Вы сейчас с ней в каких взаимоотношениях?

— В очень хороших. Мои дети ее очень хорошо знают, относятся к ней как к Богу. Если видят нашу совместную фотографию, то всегда говорят, что это Ирина Александровна Винер.

— Дочки понимают масштаб ее личности?

— Понимают масштаб и уважают ее. Мы тренировались как-то в Новогорске, они увидели ее фото и хвастались, что знают ее лично. Помню, Ева выступала на концерте, я ее причесывала, а она мне сказала, что Ирина Александровна будет на выступлении. Я говорю: «Ты, наверное, что-то перепутала». А она ответила, что им сказали готовиться к ее приходу.

— Не могу не спросить про уход из жизни вашего личного тренера Елены Львовны Карпушенко. Как вы справились с горем?

— После окончания карьеры мы общались меньше. Когда человек уходит из жизни, то начинаешь жалеть, что когда-то не доехал до него, не увидел, не встретился лично на праздник.

Уход Елены Львовны из жизни я переживала тяжело. В течение месяца я каждый день о ней думала. Время, конечно, не лечит. Но сейчас я вспоминаю приятные моменты, связанные с ней, пересматриваю видео. Когда мне сказали о ее смерти, я была в другой стране и не сразу поверила. Я читала заголовки в СМИ и думала, что это вранье, начала звонить знакомым и проверять информацию. Для меня это был шок, который не могу описать, речь даже сбивается. Вот сейчас рассказываю все это, и слезы на глаза наворачиваются…

— Давайте тогда не будем о грустном. Что сейчас делает вас счастливой?

— Дочки, муж и их здоровье. С детьми тяжело, они все время приносят что-то из сада, по кругу мы все болеем. Когда никто не болеет, я счастлива.

Источник:Матч ТВ