От села в Ставрополье до сборной России. История легенды «Ротора»

Денис Романцов поговорил с Николаем Олениковым. Он пришел в «Ротор» в 21 год и играл за волгоградский клуб до 43-х.

• В 8 лет Николай Олеников потерял мать, а в 10 — уехал из родного села в Ставрополь, где в молодости не пробился в дубль «Динамо»
• Заиграв-таки там, он вскоре перешел в «Ротор», с которым боролся за золото, играл с «Лацио» и вылетал из премьер-лиги
• Его вызывали в сборную Газзаев и Ярцев, но в более благополучный клуб, чем «Ротор», он в начале нулевых так и не перешел
• В 38 лет Олеников порвал крестообразные связки, пропустил сезон, зато потом играл еще четыре года
• Сегодня он работает тренером в молодежке «Ротора»

«Боксеры в интернате били нас. На моих друзей нападали беспризорники»

— Читал, что ваш сын занимался хоккеем. Где же?

— В Волгограде — у нас каток построили. На коньках он хорошо стоит, но не любит агрессию. В хоккее не задержался — как и в футболе с плаванием. Хотя, наверно, мог бы стать вратарем — 187 см в шестнадцать лет. Последние года полтора занимается балетом — в школе у моей жены. Ей не хватало мальчиков, привели сына — ему неожиданно понравилось. Я смотрел его занятия — это серьезный труд. К тому же развивается гибкость. Это в любом случае пригодится.

— Часто посещаете родное село Правокумское?

— Раньше заезжал в каждом отпуске, но сейчас из родных там мало кто остался.

— Что нравилось в сельской жизни?

— На каникулах проснулся утром — и весь день свободен. Хочешь на речку, хочешь гуляешь. Однажды папа купил мне дорогую путевку в кисловодский лагерь. Там красиво, горы, но — жесткий распорядок. Так я умолял забрать меня оттуда.

В Правокумском мы содержали большое хозяйство — коровы, свиньи, индюки, курицы. По утрам я пил свежее молоко. Масло с творогом и фарш для пельменей — тоже свои. Мед — от дяди, имевшего пасеку. Я здорово питался. Наверно, поэтому имел крепкий связочный аппарат и долго обходился без травм.

Футболом я в детстве не ограничивался. Ходил на дзюдо и, кстати, тоже на балет — знакомой девочке требовалась пара. Но за эти секции нужно было платить, поэтому я сосредоточился на футболе.

— Как отнеслись родители?

— Мой отец работал водителем — в том числе на скорой помощи. Хотел, чтоб я — как и он в любительских турнирах — играл вратарем, но тренер видел меня в поле. К тому же в воротах у нас в школе «Динамо» стоял Серега Козко. Талантище и фанат тренировок. Не зря Бердыев с Кафановым забрали его в Казань. А Ярцев в 2004-м — в сборную, вместе со мной. 

Теперь Сергей тренирует вратарей «Рубина». Мы и сегодня дружны. По пути из Казани в Ставрополь он всегда заезжает в Волгоград и останавливается у меня.

— Кем работала мама?

— Дояркой. Мне было восемь лет, а ей сорок семь, когда она умерла. Ехала с работы, прилегла на мешки — и все. Сердечный приступ. Пару лет я пожил в деревне с бабушкой, а потом папа забрал меня в Ставрополь и отвел в школу «Динамо». Чуть раньше он поменял нашу фамилию с Олейника на Оленикова. Причину я так и не узнал.

— Ставрополь играл с южными командами. Приключений хватало?

— На юношеских соревнованиях соперничали с Махачкалой, Нальчиком, Грозным. Бывало, деньги у нас отбирали, кроссовки. Перед турнирами нас предупреждали — одевайтесь попроще, нигде не гуляйте. Но тут дело не в Кавказе, а в сложных временах и детском баловстве. Раньше и в Ставрополе было небезопасно. Боксеры в интернате срывали с нас шапки, били. На моих друзей в парке нападали беспризорники.

— А на вас?

— А у меня отбирать было особо нечего.

— Навыки дзюдо не пригодились?

— Стараюсь избегать драк. Но дзюдо помогло в развитии координации. Чем больше движений освоил в детстве, тем ты раскрепощенней в футболе.

Мне в плане занятий спортом было легче. В телевизоре — пара каналов. Посмотрел в воскресенье мультики, а остальное время живешь на спортплощадке — турник, казаки-разбойники, баскетбол. Сейчас дети живут в интернете, хотя я против него ничего не имею — обучаясь на тренера, читаю там много полезных материалов.

— В дубль «Динамо» вас сначала не взяли?

— Да, было обидно. Папа тогда в сердцах сказал: «Заканчивай с футболом, раз не получается. Иди в армию». Военрук хотел отправить меня в морфлот, но я этого избежал. Уехал за интернатским тренером в черкесский «Нарт», а потом — после сезона в минераловодском «Локомотиве» — попал в основу «Динамо». А оттуда в «Ротор».

Кстати, в Минводах я играл с Димой Кириченко, тоже воспитанником ставропольского интерната. «Динамо» его почему-то не вернуло, и он поехал в Таганрог, где раззабивался. А дальше — «Ростсельмаш», ЦСКА, сборная.

— В низших лигах путешествовали на автобусе? Что запомнилось?

— В основном на автобусе, да. Обычно — рутинная долгая дорога, но однажды с дублем «Динамо» ехали из Кропоткина. В пути остановились у деревянного туалета. Наш молодой вратарь зашел туда и — представляете — провалился. Сам выбрался, обмылся под колонкой, а мы поделились с ним вещами.

Прокопенко, «Лацио» и золотой матч-97

— Как попали в «Ротор»?

— Благодаря дружбе тренеров Стукалова и Прокопенко многие в девяностые сменили Ставрополь на Волгоград. «Ротор» следил за мной целый сезон, а потом позвал на просмотр с еще двумя игроками «Динамо». Оставили только меня. Резкий взлет получился — из первой лиги в один из лучших клубов России.

Все помнят звезд атаки — Веретенникова, Есипова, Нидергауса, но в «Роторе» хватало и других сильных игроков.

— Давайте их вспомним.

— Капитан Володя Геращенко — всегда спокойный (потому и прозвали Питоном), грамотно подсказывал. Справа в защите — взрывной Саша Шмарко. В центре полузащиты — умные Беркетов с Кривовым, классно читавшие игру. Слева — Виталя Абрамов, король длинных дистанций и фланговых подач.

— С кем поселились?

— С форвардом Сашей Зерновым. Шесть лет жили в одном номере. Помню, идем по базе со Стукаловым. Он открыл одну дверь: «Нет, сюда тебе не надо». Потом — следующую: «О, будешь с Зерновым жить». У Саши удивительная судьба. Он из Иванова. Летом 1995-го играл во второй лиге за «Текстильщик», перешел в «Ротор», но в высшую лигу его заявить не успели и дебютировал он в сентябре — матчем против «Манчестер Юнайтед».

Через две недели отдал Нидергаусу голевой пас на «Олд Траффорд». Виктор Прокопенко называл Сашу функциональным гигантом.

— А вас как?

— Мне прозвищ не придумывал. Больше другим запомнился. Любил охотиться. Держал ружья, охотничьих собак. В беседке у бани на базе разрезал огромный арбуз и ел с лавашом. Заодно подзывал игроков и травил байки с анекдотами — и раскрепощающие, и мотивационные.

Помню его наказ: «Майку сняли — забыли об игре. А то или праздновать неделю будете, или горевать». Когда в раздевалке раздавали премиальные, советовал: «Только не прокутите все — лучше купите себе хорошие вещи».

Первые полгода у него я вливался, играл за дубль, а потом кто-то карточек перебрал, и я вышел в основе.

— И застали последний сезон, когда «Ротор» боролся за чемпионство.

— Да, помню, в первом круге потеряли очки в нескольких матчах подряд, и президент Владимир Горюнов после бани скомандовал: «Все в столовую». А там поляна: водка, пиво и так далее. «Садитесь — разговаривайте». Обычно-то мы сплачивались иначе: катались на катере по Волге, жарили шашлык с женами и девушками. А после той посиделки не проигрывали больше двадцати матчей. В эту серию вошла и домашняя игра с «Лацио» — 0:0.

— Чем запомнилась?

— Я чаще противостоял нападающим, Манчини с Казираги. Помогал им Недвед. А больше всего впечатлил мобильностью Владимир Югович. В Италии они уж разобрали нас на классе — 3:0. Второй мяч Манчини забил Захарчуку, почти как ван Бастен — Дасаеву.

— Майками менялись?

— В Риме Казираги предложил, но у нас был только один комплект, и мне пришлось отказаться. Итальянец очень удивился. К тому же из моих объяснений он вряд ли понял, что другой формы у нас просто нет. Нам ее шили на заказ. Я потом очень жалел. Наверно, стоило у него майку попросить, не отдавая свою, но сами понимаете — год назад играл в первой лиге за Ставрополь, а тут — «Лацио», Рим, «Стадио Олимпико»: растерялся.

— Через несколько дней «Ротор» проиграл золотой матч «Спартаку». На ваш взгляд, почему?

— Ничья устраивала «Спартак», а для нас равнялась поражению. Они полтора тайма очень осторожно и строго играли от обороны, а мы упустили два момента — сначала выручил Филимонов, а потом не повезло, промахнулись. На семидесятой минуте меня заменили на Сашу Зернова — мы рискнули и пропустили.

После игры я плакал. И другие ребята тоже. Было очень обидно. Хороший первый тайм, столько болельщиков пришло…

— Какую реакцию от них получали?

— Болельщики придумывали что-то про закулисные игры, но я-то внутри команды видел, как расстроились все футболисты «Ротора» (не говоря уж о том, что за чемпионство обещались рекордные премиальные). Многие болельщики все равно как будто обиделись — в следующем году посещаемость упала. А мне кажется, с командой надо быть и в радости, и в горе.

Дефолт, Тишков и Павлюченко

— В 1998-м еще и дефолт грянул.

— Да, из-за «черного вторника» начались задержки зарплаты, но потом все вернули. С другой стороны, именно в том году я забил за «Ротор» первые голы. Оба на последних минутах, оба победные — «Зениту» и «Локомотиву». На недавней игре с «Локо» болельщики спрашивали: «Помнишь, в какие ворота забивал?» А как такое забыть? Я ж защитник, все голы наперечет.

— Чем еще памятен 1998-й?

— В феврале мы выиграли Кубок дальневосточных чемпионов. «Спартак» готовился к «Аяксу» и отказался от участия, и мы поехали как вторая команда России. Соперничали с чемпионами Китая, Японии, Южной Кореи и Гонконга. Матчи проходили в Шанхае. Поразило количество людей там. Я-то думал, самые страшные толпы — в московском метро.

— Почему потом не уходили из «Ротора» в более благополучные клубы?

— Звали «Торпедо» с «Сатурном», но я отправлял их к Горюнову — и на этом все заканчивалось. Может, не договорились или передумали — подробностей не знаю. Агента у меня не было. Когда Газзаев вызвал в сборную, со мной хотел сотрудничать Юра Тишков, но и там все затихло после его разговора с Горюновым. А потом Юру убили.

— Сейчас обидно, что почти все лучшие годы провели в нижней половине таблицы?

— Я не жалею, что остался в «Роторе» в начале нулевых. В три захода провел в клубе четырнадцать сезонов. И очень рад, что так получилось. Мне всегда нравилось и в клубе, и в городе. Квартиру получил в 1999-м, когда познакомился с будущей женой, а до этого почти три года жил на базе и всем был доволен.

— В конце 1999-го «Ротор» пополнился еще одним игроком из Ставрополя — Романом Павлюченко. За три года в Волгограде он не особо превосходил другого форварда Мысина. Почему их карьеры сложились по-разному?

— Миша — техничный, умный форвард, но Рома повзрывнее, побыстрее, это давало ему преимущество. Другое дело, что Павлюченко с ленцой все делал, его приходилось постоянно подстегивать. Спящий Гигант — меткое прозвище. Может, заблуждаюсь, но если б он иногда не «засыпал» — достиг бы даже большего.

Ибрагимович, Эшуорт и Саввиди

— В первой игре за сборную вы двадцать минут противостояли Ибрагимовичу. Ощущения?

— Он еще только начинал, ему было двадцать лет, но уже поражал тем, как технично обращался с мячом при своем росте и атлетизме. На последних минутах он тогда сравнял счет.

— После вылета «Ротора» вы собирались в «Томь»?

— Да, к Стукалову, даже потренировался у него. А потом позвонили из «Ротора»: «Твои документы в «Ростове». Лети к ним». Ну я и полетел. Окунулся в новую атмосферу. В «Роторе» не было ни одного игрока из дальнего зарубежья, а в «Ростове» — только переводчиков трое. Одним на испанский переводят, другим на английский… Всем иностранцам давали прозвище. Вратарь Баги — Летающий Тигр. Форвард Каньенда — Мамба.

— Он и тогда говорил по-русски?

— Да, пытался. Но болтливее всех был уругваец Омар Перес. Он напоминал мне Володю Нидергауса, который постоянно всех подтравливал на тренировках.

— Пару туров «Ростов» тренировал англичанин Пол Эшуорт.

— Он отличался от наших тем, что включал музыку в раздевалке и перед матчами жал каждому игроку руку и всматривался в лица: «Хочу видеть в ваших глазах огонь!»

— Как мотивировал президент «Ростова» Иван Саввиди?

— Любил собрания, на которых долго и импульсивно выступал. Хозяин клуба, частный инвестор — имеет право. К тому же платил вовремя.

— Вы всегда играли на юге. Как занесло в Новосибирск и Хабаровск?

— Ехал туда за бывшим тренером «Ротора» Владимиром Файзулиным. Жене больше понравился Новосибирск — Академгородок, большие парки, красивая архитектура. К тому же «Сибирь» боролась за выход в премьер-лигу. Мэр города заходил в раздевалку после каждого матча. Что интересно, даже после поражений общался с нами интеллигентно.

— Как осваивались в хабаровском режиме?

— Я не смог перестроиться на их часовой пояс. Тем более каждую неделю мы летали в европейскую часть страны. Когда в Хабаровске светало и люди шли на работу, я зашторивал окна и спал до обеда. Потом обед и тренировка — ее специально проводили вечером.

«После игры колено опухло от крови»

— Как вышло, что вы играли до сорока трех?

— К рекордам не стремился, но если на тебя есть спрос и чувствуешь в себе силы — чего ж не играть? Когда мне было тридцать восемь, «Ротор» омолодился, и я поехал к Есипову в Мурманск. Там в первой же игре порвал крестообразные связки.

— Как это было?

— Разворачивался на опорной ноге и почувствовал боль — такую сильную, что аж в глазах помутнело. Минуты три я пытался разбегаться, но все же заменился. А после игры колено опухло от крови, и врач без рентгена все понял. Причем травмировался я в августе, а операцию сделали в марте следующего года.

— Почему?

— Сам не хотел ложиться под нож. Нормально ходил, потом даже кроссы бегал. А когда возвращался к тренировкам и перемещаться приходилось не только по прямой, колено будто выскакивало. Меня убедили — хрящи могут стереться, лучше прооперироваться.

— Где?

— В Москве, у ливанского хирурга. Я его потом многим игрокам советовал. Правда, после операции и не думал возвращаться в футбол. Но Веретенников с Зубко позвали вдруг в «Ротор». До открытия трансферного окна я играл в первенстве Краснодарского края за Анапу — с Алексеем Ждановым, которому сейчас помогаю в дубле «Ротора». Я так втянулся, что задержался в Анапе на год — много для защитника забил и выиграл чемпионат и кубок края. А уж в сорок лет вернулся в «Ротор». Выходит, после разрыва крестов отыграл четыре года.

— Колено беспокоило?

— Только поначалу. Но я подкачал его в тренажерке и с тех пор — никаких проблем. Причем левое колено иногда побаливает, а прооперированное — нет. Значит, хорошо сделали.

— Могли играть и дольше?

— Наверно, но подустал от переездов (в ФНЛ-то их больше, чем в ПФЛ), да и в клубе предложили: «Учись на тренера. Будешь работать в клубе». Я благодарен руководству. В первой домашней игре сезона-18/19 меня тепло проводили на нашем новом стадионе. Вручили благодарственное письмо от губернатора, подарили айпад и протянули микрофон, чтоб сказал пару слов болельщикам. Было очень волнительно. Вся жизнь пронеслась перед глазами.

Считаю, мне повезло. В клуб же не могут устроить всех бывших игроков. А я продолжаю заниматься любимым делом. В любимом городе и любимом клубе. 

* Соцсеть, признанная в России экстремистской

«То на гору взбираешься, то летишь вниз». Невероятные приключения Андрея, Марины, Насти и Лады Клочковых продолжаются

Яхта Lady Mary, потрепанная, но не побежденная, прошла уже два Великих мыса из трех и стоит теперь у берегов ЮАР. Причем флаг России реет выше всех. «Метра на полтора», — деловито уточняет старпом.

Если вы по какой-то нелепой случайности пропустили нашу публикацию от 14 июня — вам срочно сюда!

• Что такое «жестокий шторм» по шкале Бофорта?
• «Дети капитана Гранта» как руководство к действию
• Зачем юнга переехала под стол и как ей там живется?
• Черной меланхолии и гадам-китобоям — война!
• О чем не парился Жюль Верн?
• Чем измеряется индекс общей противности?
• Когда уже в меню появятся пельмени и оливье?
• Между прочим, сегодня у кэпа день рождения. От души!

«Держит штурвал крепкими руками и цедит сквозь зубы соленые словечки»

— Три с лишним месяца Lady Mary гуляла в морях-океанах. Два из них вы, можно сказать, не видели даже краешка земли. Я правильно понимаю?

— Мы тут подумали все вместе и присвоили переходу «Чили — ЮАР», от мыса Горн к мысу Доброй Надежды, третий порядковый номер. Вторым стал поход в Антарктиду.

Длительность автономного перехода — 55 дней, потому что почти месяц мы шли по фьордам Огненной Земли. С высадками на берег, но без общения с людьми — фьорды же необитаемы. Несколько раз поговорили по рации с ребятами из Armada de Chile (ВМФ Чили. — matchtv.ru), помахали ручками рыбакам…

— Цитирую вас же: «С Армадой лучше не спорить». Серьезные ребята? Наследие режима Пиночета?

— Все пограничники и военные вообще — серьезные ребята, работа у них такая. Да и воды опасные: бдят, чтобы никто не затонул ненароком. А в целом чилийцы очень доброжелательные, всегда готовы помочь.

Через три недели вышли в Магелланов пролив, около недели простояли в Пунта-Аренас: в проливе гулял шторм, порт не давал добро на выход. Выписались 27 августа — и да, до 21 октября не ступали на землю. Направились к Фолклендским островам, но, вопреки прогнозу, попали не в 9-балльный шторм, а в 11-балльный.

К Фолклендам подобраться не смогли: сначала с юга зашли, потом с севера, миль накрутили много, но к цели почти не приблизились. И двинули на Африку.

Кругосветное плавание по «ревущим сороковым». Экспедиция с детьми через три Великих мыса

• Общая протяженность маршрута — 26000 морских миль (48150 км)
• Средняя скорость яхты Lady Mary — 100 морских миль в сутки

Этап 1

• Остров Таити — мыс Горн. Ноябрь 2018 — январь 2019. 6365 морских миль по треку

Этап 2

• Антарктида. 21 февраля — 16 марта 2019. 1742 морские мили

Этап 3

• Мыс Горн — мыс Доброй Надежды. 18 июля — 20 октября 2019. 5500 морских миль

Этап 4

• Мыс Доброй Надежды — мыс Луин. 4800 морских миль по генеральному курсу. Стартует в середине января 2020, завершится в конце марта 2020

Этап 5

• Олбани (Австралия) — Таити (Французская Полинезия). 6750 морских миль по генеральному курсу. Завершится в декабре 2020

— А землю видели на отсечке «31-33», когда удалось встать на якорь с необитаемой стороны Тристан-да-Кунья (архипелаг в южной части Атлантического океана, одно из самых удаленных от материков населенных мест планеты: 2816 км от ЮАР, 3360 км от Южной Америки. — matchtv.ru). Но высадиться было невозможно. Постояли у скал — и снова в океан.

— 11 баллов — это вообще как?

— Ну как? Хорошо тряхануло. Предпоследнее деление шкалы Бофорта — «жестокий шторм». Дальше значится «ураган», 12 баллов. И вообще идти по Южной Атлантике было сложнее, чем по Южному Тихому.

— Скудная сухопутная фантазия рисует примерно такую картину: Lady Mary — песчинка в злобном океане, он ее крутит-вертит, ломает-бросает, не видно ни зги, кэп держит штурвал крепкими руками и цедит сквозь зубы соленые словечки, экипаж заперся в рубке и молится всем богам сразу…

— В целом похоже на правду. Самая жесть была ночью. Волны лупят, амплитуда метров 12-14, валы через крышу. То на гору взбираешься, то летишь вниз. Но у нас очень крепкая и довольно тяжелая лодка: 14 тонн при длине 12 метров. Мы, во-первых, попадаем между валами, в отличие от больших пароходов, которым приходится носом волну вспарывать, а во-вторых, все же не так летаем, как легкие лодки. И большой плюс конструкции: рубка со вторым штурвалом. Отруливать в кокпите было бы совсем неприятно.

К счастью, шторм выдался попутный. Понесло было на Фолкленды, но мы поменяли галс и ушли на северо-запад, в сторону Бразилии. Скакали, нужно признать, лихо. На кусочке маленького стакселя.

— Вот просто уверен, что молитва посреди жестокого шторма имеет практический смысл. Посейдоны все эти, Нептуны, Тритоны — они же в итоге решают судьбы мореходов…

— Я всегда про себя молюсь, если в море страшно. Как-то успокаивает, когда думаешь: ты не один, Бог тебя бережет, он все видит. Может, раньше ему не до тебя было, не до молитвы твоей. А теперь — ладно, думает, дай посмотрю, что там у них творится…

Устойчиво дуло 50-55 узлов в течение нескольких часов, на порывах — до 62 (31 м/сек, около 115 км/час. — matchtv.ru). Ветропилот не справлялся, отруливал почти всю ночь капитан, часам к 4 утра я его сменила. С полки, у которой барьер 15 сантиметров, все плотно утрамбованные книги дважды слетали на пол. В итоге собрали их в мешок. Вышибло вообще все с полок, с которых не улетало ничего в течение почти шести лет.

— Да у вас там целая библиотека, оказывается. Какие книжки самые потрепанные — не штормами, а посетителями?

— Конечно, «Дети капитана Гранта». Настя памятную надпись сделала на эрзаце: «Эта книга была на 37-й параллели в точке с координатами 37’11 южной широты и 153’00 западной долготы». Мы к ней постоянно обращаемся, потому что процентов на 80 повторяем маршрут героев. Читаем об истории открытий и мест, по которым идем. Это очень интересно — сопоставлять сведения конца XIX века с современными.

И еще «Очерки по истории географических открытий». Книга пришла к нам на край света старой, она какого-то там  пятьдесят лохматого года выпуска. Изучаем места, по которым идем, мореплавателей, чьи пути повторяем. Особенно русских. Карты сравниваем, чертим линии…

«Уничтожение животных и рыб — большая печаль. Проблема планетарного масштаба»

— Можно сказать, что переход к мысу Доброй Надежды был труднее перехода к Горну? Или такие оценочные категории в вашем случае не работают?

— Первый был длиннее, он вел вектором к ухудшению погодных условий и прочим ужастикам. Если ты до этого шел по тропикам и субтропикам, то спускаться к проливу Дрейка — немного нервная история. В этом плане в сторону экватора идти, конечно, веселее. Теплеет, день увеличивается. Ведь мы почти десять месяцев зимовали: сначала прожили зиму зеленую, а потом и белую.

Поход в Антарктиду был менее штормовым просто потому, что длинных переходов там нет. Но, конечно, более экстремальным. Пролив Дрейка — шесть напряженных дней туда и столько же обратно. Надо было втиснуться в «окна» между циклонами. В Антарктиде сложная навигация, которая подразумевает круглосуточное бдение среди льдов, расталкивание айсбергов по ночам на якоре.

— Антарктический этап — тревожный и прекрасный одновременно. Много стоянок, голубые льды, пингвины и тюлени, киты и морские слоны. Встреча с полярниками — отдельное счастье… А третий этап на отрезке «Магелланов пролив — Тристан-да-Кунья плюс еще пара дней» можно назвать выматывающим. Шторма, качка — и перечень дел, которыми можно заниматься, сужается, в сущности, до чтения и готовки.

— Помню, стоянку у Тристана летом вы оценивали как почти невозможную — «если повезет».

— Самые счастливые три дня в переходе. Мы за месяц устали очень. Ждали встречи с островом как глотка воздуха. Хоть и не высадились, радости было через край.

— Ваш любимый Жюль Верн, если уж сравнивать две реальности, описывал совсем другой Тристан-да-Кунья, судя хотя бы по количеству тюленей. Вы, насколько знаю, видели ровно одного, да и тот удрал, не представившись. Печаль…

— Уничтожение человеком животных и рыб — вообще большая печаль. Проблема планетарного масштаба. Не так давно узнала, что в некоторых странах, в том числе считающих себя цивилизованными, все еще процветает китобойный промысел. Это ужасно.

— Вот же гады.

— Будто последний день живем на планете. Даже на пару ходов вперед не думаем. Жюль Верн тоже не сильно парился, что когда-нибудь киты с тюленями исчезнут, а столб дыма от трубы «Дункана» выбрасывает в атмосферу яд. И тогда человек не мыслил этими категориями, и сейчас большинство ни о чем не задумывается.

Задержаться у Тристана нам помогло упорство, потому что на единственной обозначенной якорной стоянке люто дуло, а ветра очень причудливо огибали остров почти со всех сторон. Везде волна, не встать на якорь. Лишь одно место засекли, в милю длиной, наверное, где обнаружилась ветровая тень, — но неразмеченные глубины, не указано, что здесь можно стоять. Решили попробовать — и получилось.

— А когда через день ветер и зыбь до нас все же добрались, передвинулись за угол и снова заякорились. Чувствовали себя первопроходцами! Подошли максимально близко к берегу, дно с бушприта выглядывали, чтобы не налететь на камни. Интересный опыт. На коралловых островах тоже все время рифы смотришь и на ощупь идешь, но тут совсем другое: глубины резко уходят, поэтому подбирались чуть ли не к самым скалам.

— «И живут там в горе и радости аж 270 человек. И характер они имеют нордический, и беспрестанно хлещут виски — от одиночества, видимо». Хлещут?

— Да кто ж их знает, кунцев этих с тристанцами? Мы ведь их не видели. Один по рации вышел на связь, когда мы у деревни кружили. Но там не встать было, о чем рация и поведала. А следующие трое суток никто нами не интересовался, кроме серых альбатросов.

— Эх, какая тайна мироздания осталась неразгаданной…

— Придется ждать следующей оказии.

«Шли штормом или очень крепким ветром, летали от стены к стене»

— Актуальная в наше время тема — занятость населения. Как строится рабочий день экипажа в режиме долгого перехода, если обходится без форс-мажоров?

— Всегда есть чем заняться. Это вопрос силы воли.

— Как я вас понимаю! А если накроет вдруг черная меланхолия? Как в старой итальянской комедии про Робинзона Крузо, помните? Сидит такой на берегу, пялится на горизонт: «Какой интересный сегодня сюжет»…

— Ночью взрослые, включая 17-летнего матроса, по очереди вахтят. Если это открытый океан и более-менее спокойная погода, вахта идет вполглаза. Каждые час-два звенит будильник: визуальный осмотр по кругу, проверка приборов, скорости ветра и лодки, подстройка курса, если требуется. Завтрак, уроки, чтение, уроки, ремонт, уроки, хозяйство, работа с парусами или неработа с ними, уроки… Если хватает электричества — видеолекции какого-нибудь Стэнфордского университета. Вечером — семейный кинотеатр. Все довольно однообразно.

— А откуда вы черпаете электричество?

— Изначально у нас были четыре солнечные панели и ветрогенератор. Плюс подзарядка от двигателя. Ветрогенератор не выдержал испытания пятидесятыми широтами, а штормом у Фолклендских островов сорвало две из четырех панелей. Остались, стало быть, две панели и двигатель. Заводились не для хода, а для подзарядки приборов.

Меланхолии сразу четверых, думаю, трудно одолеть. Мы от этого бережемся как можем. Когда начался наш первый мощный переход — от Полинезии до мыса Горн, — договорились, что будем стараться излучать позитив, друг друга поддерживать, ибо наша задача — выжить и достичь цели, а не делиться душевными терзаниями. День так на 50-й уже тяжеловато морально, особенно если погода не позволяет приблизиться к цели. Именно так и было в этот раз: сначала шторм пережидали, потом штили пришли — очень медленно двигались последние пять сотен миль.

— Да на вас не угодишь, как я погляжу. Десять штормов, если правильно посчитал, для такого перехода — нормальная статистика или могло быть хуже?

— Конкретных штормов было все-таки пять. Остальные — баллов по восемь. По Бофорту это не шторм даже, а очень крепкий ветер. Но в сороковых и пятидесятых широтах он всегда крепкий, так что теперь для нас 30 узлов — как бы и ничего. Но изматывает, конечно. Волна ведь идет с таким ветром высокая.

— Пять штормов — тоже нехило.

— Наверное, могло быть и хуже. И было бы, если бы после Тристана так же штормило. В общем, первый месяц шли либо штормом, либо очень крепким ветром, беспрестанно летали от стены к стене. Салон залило, много течей образовалось. Юнге пришлось переехать спать под стол в рубке — хорошо, что она туда еще помещается. Это очень смешно, когда ребенок под столом спит и балдеет от этого. Но главное — сухо.

— Юнга — по-любому экстремал.

— Это точно.

— Не знаю почему, но мне любопытно: можно привыкнуть к морской болезни или она способна в любой момент накрыть даже бывалого морехода?

— Морская болезнь, если вы ей подвержены, в любом случае настигнет в первые три дня перехода. А потом индекс общей противности идет на спад. Если налетает непогода с большой волной, снова становится противно, но уже не очень. Просто голова тяжелая и тошнит, однако без призыва выглянуть за борт.

Вообще с морской болезнью такая хитрая штука. Чисто по психосоматике это подсознательный страх смерти. Ты не то чтобы боишься, что вот ступишь на палубу — и сразу помер. Ты просто боишься. В общем и целом. И на этом фоне накрывает сильнее. Проверено. В первые наши две зимы в Средиземке я боялась, поэтому болела жутко. А когда вышли через Атлантику и меня страх отпустил, меньше стало накрывать.

Надо воду пить, когда укачивает, ибо главное, чтобы голова не разболелась. А поплеваться обедом на этом фоне не так уж страшно.

«От китовых зубов больше всего проблем. Киты — они кусачие»

— Как живет русская диаспора в Кейптауне? Окружили вас вниманием поди, теперь пельмени каждый вечер, блины, окрошка…

— Встретили нас очень тепло. Прямо здорово! Как живет диаспора, пока минимум сведений, но надеемся за время стоянки много интересного узнать. Пельмени и окрошка, надеюсь, в перспективе, а фуршет, которым нас потчевали на встрече с соотечественниками в Генеральном консульстве, был таким вкусным, что словами не передать.

— Еще бы. На фоне макарошек-то.

— Я после такой вкусноты все думала: как же скучно мы едим!

— Зато живете весело.

— Ваша правда. Но самое веселье все же на берегу. Хотя шторм — тоже весело. Точнее, так: слабый шторм — муторно, а сильный мобилизует. Из него выходишь весь из себя перерожденный. Словно птица Феникс. Интересно этот кайф от преодоления ловить. Прямо чувствуешь, что подрос, ощущение полета появляется.

— Переход к третьему из Великих мысов, к Луину, стартует по плану в январе 2020-го. Какого ремонта требует Lady Mary? Нужно латать пробоины от айсбергов? Думать, что делать со следами от китовых зубов?

— Да, от китовых зубов больше всего проблем. Киты — они такие: лают, кусаются… Самое главное — замена всего стоячего такелажа. Одна ванта порвана, вторая начала расплетаться. Обе закрутки передних парусов надо серьезно ремонтировать: возможно, из двух получится собрать одну, а вторую придется покупать. Очень много течей по палубе — в местах крепления лееров, вентиляций. Штормами разбито два иллюминатора, причем один не смогли починить даже с помощью скотча.

— Дикий ужас.

— Внутри требуется серьезный косметический ремонт. За десять холодных месяцев конденсат, текущий ручьями, серьезно попортил обшивку. Надо все шкурить, пропитывать средством от плесени, покрывать лаком. По-хорошему, стоит заменить люки, но на это уже вряд ли хватит бюджета.

— Родина вам поможет!

— Две солнечные панели надо покупать и устанавливать. Ветрогенератор тоже нужен. На этой позиции бюджет уже совсем трещит, поэтому как быть с генератором, пока не знаем. Капитан меня дополняет: главный компас требует замены, часть электроники — дисплей автопилота, например, нечитаем. Его список глобален: 80 пунктов.

— Ваш кэп максималист, это всем известно.

— Другой вопрос, что мы уже научились на одном крыле ходить. Но не хотелось бы. Так что без помощи Родины немного грустно, да. Нам бы спонсоров под проект привлечь…

— Извините за оффтоп, но мне почему-то кажется, что кэп болеет за ЦСКА, а старпом за «Спартак».

— Ха! У меня папа болел за ЦСКА. И я вместе с ним все детство и юность. Но теперь мы болеем за Россию всем экипажем. Правда, кэп уточняет: стараемся здоровыми оставаться.

— А вы знаете, например, что ФК «Сибирь» почил в бозе и теперь честь вашего города защищает ФК «Новосибирск»?

— Бли-и-и-ин, жалко-то как.

— Но это лирика, не имеющая отношения к делу. Дело — вот оно: январь не за горами, даже в ЮАР от него не спрятаться. Хватит вам времени на отдых и ремонт? Скоро заскучаете по штормам?

— Уже мониторим, где можно добыть запчасти, делаем уборку в яхте. Ждем в гости друга из Смоленска, чтобы справить день рождения капитана, хотя весь мир почему-то отмечает 31 октября Хеллоуин. Потом двинем огибать мыс Доброй Надежды. Встанем на якорь в большой бухте южнее мыса и постараемся проехать по стране. Нас приглашали на встречу с соотечественниками в Дурбан и криминальнейший Йоханнесбург. Оцениваем возможность туда сгонять и остаться целыми.

С середины ноября ремонт вступает в активную фазу и к Новому году должен быть завершен. Юнгу отправим на четыре дня в местный русскоязычный лагерь. Дальше как у всех: пельмени и оливье, а потом целенаправленная подготовка к переходу. Старт намечен на 15–20 января. Пойдем по «ревущим сороковым» либо через остров Амстердам, что лежит на той самой жюльверновской 37-й параллели, либо по дуге большого круга со всеми вытекающими отсюда айсбергами — с заходом на остров Кергеллен. Проход мыса Луин и финиш в Олбани намечен на середину-конец марта. Предстоящий этап обещает быть одним из самых трудных…

— Куда труднее-то?

— …и по дальности, и по условиям. У Южного Индийского океана дурная слава. Там Николай Литау (российский яхтсмен, заслуженный мастер спорта, организатор и участник уникальных путешествий под парусом. — matchtv.ru) на «Апостоле Андрее» перо руля ломал и потом из каютной двери новое делал.

— А кажется, что Индийский — нежный и ласковый. В океанариумах он именно такой.

— Говорят, не везде. Но пусть уж лучше будет ласковым. Дай нам Бог настроиться правильно, но, если честно, пока о долгих переходах думать не очень хочется.

«Опустело все вокруг, все ненужным стало вдруг». Что из себя представляет сейчас футбол Дагестана

Его нынешний уровень — борьба за выживание во второй лиге.

Три в одном: «Легион-Динамо», «Анжи», «Махачкала»

Каких-то семь лет назад ровно в это же время футбольный Дагестан не верил в собственное счастье. Он жил от праздника до праздника, от победы до победы, от одного звездного трансфера до другого. «Анжи», в который безразмерно вкладывался миллиардер Сулейман Керимов, должен был в самые короткие сроки стать лидером европейского и мирового футбола. А уж о российском и говорить смешно.

Не стал. Что было дальше, хорошо известно, не станем повторяться.

К теме былого величия «Анжи» есть смысл вернуться только по одной причине: стремительное разрушение клуба повлекло за собой кризис всего дагестанского футбола. Он, конечно, и до Керимова не сказать что выглядел бодро, но хотя бы знал себе реальную цену.

Сегодня ориентиры полностью размыты, конфигурация нарушена. Территория «Анжи Арены», успевшая за пару лет повидать многое и многих, и сам стадион выживают за счет коммерции, не имеющей отношения к футболу (аттракциона, например). На стадии демонтажа основное поле, по которому, говорят, будут теперь гонять картингисты. Прекратила существование академия, воспитанники которой разъехались кто куда…

А сам «Анжи», минуя первую лигу, свалился сразу во вторую, где пока не одержал ни одной победы.

Все три профессиональные дагестанские команды собрались в группе «Юг» ПФЛ: ветеран турнира «Легион-Динамо», сброшенный со всех пьедесталов «Анжи» и недавно народившаяся «Махачкала». Все три существуют фактически в режиме выживания: минимальные бюджеты, невысокие амбиции, неясные перспективы.

«Легион-Динамо»

• Президент — Шамиль Лахиялов
• Главный тренер — Анзур Садиров
• Бюджет — 12 миллионов рублей
• Сезон-2016/17 — 15-е место из 16 участников
• Сезон-2017/18 — 9-е (17)
• Сезон-2018/19 — 7-е (15)
• Сезон-2019/20 — 9-е (16) после 6 туров

«Легиону» почти четыре года от роду, но по нынешним дагестанским меркам клуб, основанный Шамилем Лахияловым (бывший игрок «Сатурна», «Анжи», «Терека», «Крыльев Советов»), — ветеран ПФЛ. Лахиялов утверждает, что у него самый маленький бюджет в профессиональном футболе. Максимальный контракт игрока — 15 тысяч рублей. Помимо арендованных футболистов, которые получают зарплату в своих клубах, есть такие, кто вообще играет бесплатно, в надежде проявить себя и получить более выгодное предложение от другого клуба хотя бы на уровне ПФЛ.

Шамиль Лахиялов: «Куда и как нам дальше двигаться?»

— Мы все в той или иной степени виноваты в том, где находится сегодня дагестанский футбол, — сказал Лахиялов в интервью «Молодежи Дагестана». — Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Сейчас не время разбираться, но хотел бы задать вопрос: куда и как нам дальше двигаться?

Три команды от Дагестана в ПФЛ — абсурд и смех. Да, должно быть три команды, но в виде пирамиды: одна в премьер-лиге, другая в ФНЛ и третья в ПФЛ. Далее можно было бы собрать коллективы в третьей лиге и в чемпионате Дагестана.

При создании «Легиона-Динамо» основной целью я видел подпитку нашей основной команды — «Анжи». Но сейчас получается так, что все мы варимся в одном котле. А раз так случилось, нам надо договариваться о задачах. Это было бы идеально для дагестанского футбола. К сожалению, пока никакого диалога между нами нет. Если с «Анжи» есть контакт и взаимопонимание, как действовать дальше, то с «Махачкалой» пока тишина. Что это за команда, какую цель она преследует — не могу сказать…

В 6-м туре (24 августа) «Легион» в новом для футбольной России дерби одержал принципиальную победу над «Махачкалой» — 1:0. В присутствии 700 зрителей.

«Анжи»

• Президент — Осман Кадиев
• Главный тренер — Валерий Бармин
• Бюджет — 22 миллиона рублей
• Сезон-2019/20 — 14-е место (из 16 участников) после 6 туров

Удивительно на самом деле, что «Анжи» вообще удалось сохранить. Осману Кадиеву, который убивается за свой клуб, надо прижизненный памятник в центре Махачкалы ставить. Сценарий, при котором «Анжи» мог вообще прекратить существование, одно время казался единственно возможным, а с банкрота и взятки гладки. ФНЛ бывший флагман точно не потянул бы, а вот для ПФЛ пороха пока хватило.

Долги у «Анжи» серьезные, но все-таки не смертельные — 90 миллионов рублей (75 по зарплатам, 15 — по трансферам и налогам). Для сравнения: год назад этих миллионов было как минимум 250.

https://twitter.com/fc_anji/status/1162453869915512837

А по результату пока беда: худшее место во внутреннем чемпионате Махачкалы. Главный тренер «Анжи» Валерий Бармин уверен, что команда у него неплохая, но у судей слишком длинные руки и громкие свистки. После ничьей с майкопской «Дружбой» он не сдержался:

— Команда проявила максимум своих возможностей и показала прекрасную игру с лидером. У соперника было пять побед подряд до игры с нами, а у нас — третий или четвертый матч, когда уже в добавленное время судьи нас просто уничтожают (гости сравняли счет на 96-й минуте. — matchtv.ru). Это ни в какие рамки не лезет. Я не могу это объяснить.

Не знаю, как сейчас смотреть футболистам в глаза, что им говорить. Зачем они играют в футбол? Зачем они бьются? Чтобы их просто «убили»? Зрители видят, что мы играем с подавляющим количеством моментов, но фактор судейства становится определяющим.

«Махачкала»

• Президент — Гаджи Гаджиев
• Главный тренер — Руслан Агаларов
• Бюджет — 15 миллионов рублей
• Сезон-2019/20 — 5-е место (из 16 участников) после 6 туров

Гаджи Гаджиев: «Очаг не горит. Но хотя бы тлеет»

— Создавая спортивный клуб «Махачкала», мы изначально планировали развивать игру на любительском уровне, а главное — заниматься подготовкой тренерских и, возможно, судейских кадров. Но на том этапе, когда была непонятна судьба «Анжи», когда казалось, что клуб прекращает существование, акценты несколько сместились: решили заявляться в ПФЛ. Что поделать, такова осознанная необходимость. В первую очередь — с точки зрения сохранения ценностей.

Три дагестанских клуба, играющие в ПФЛ, способствуют поддержанию очага. Он не горит, но хотя бы тлеет. А народ на футбол у нас теперь практически не ходит. Падение интереса к игре — последствия так называемой «новой истории». Если бы ее не было бы, не было бы и сегодняшней разрухи.

— Сохранение ценностей — задача-максимум? Или перед «Махачкалой» стоят и спортивные задачи?

— Без серьезного уровня организации и финансирования клубу сложно развиваться. Конечно, надеемся, что получится во всех отношениях окрепнуть. Мальчишки молодцы, они стараются, главный тренер сумел их сплотить. Руслан Агаларов был хорошим футболистом, а теперь он хороший тренер, психолог, педагог.

У людей, которые играли или работали на высоком уровне, остаются в памяти точки взлета. Эти ощущения ни с чем нельзя сравнить, но на вещи нужно смотреть реально. Чтобы выйти хотя бы в ФНЛ, требуется совсем другой уровень организации и финансирования. Пока этого нет, будем просто заниматься любимым делом. И помогать Руслану, например, подготовить несколько футболистов для той же ФНЛ. У каждого из ребят есть своя мечта. Может, кто-то ее с нашей помощью достигнет. Уже неплохо.

А подняться наверх в нашем состоянии невозможно. Да и смысла нет, потому что придется через какое-то время вообще скручиваться. Это утверждение имеет отношение ко всем трем дагестанским командам. «Опустело все вокруг, все ненужным стало вдруг»…

Взлет и падение «Анжи»: от августа до августа

30 августа 2010 года

Скромный, но гордый «Анжи» (главный тренер Гаджи Гаджиев) обыграл в 19-м туре «Сибирь» (1:0) и поднялся на 10-е место в таблице премьер-лиги. Затем последовали пять поражений подряд с катастрофической разницей забитых и пропущенных мячей — 0:10. В итоге запаса прочности хватило: 11-е место.

24 августа 2011 года

В середине лета стало известно, что «Анжи» (главный тренер по-прежнему Гаджиев) предложил миланскому «Интеру» 29 миллионов евро за трансфер одного из сильнейших форвардов в истории мирового футбола Самюэля Это’О. 24 августа трехлетний контракт был подписан.

По неофициальным сведениям, зарплата с 30-летнего камерунца составила 20,5 миллиона евро в год (около 800 миллионов рублей на тот момент). Он стал самым высокооплачиваемым футболистом в мире: Криштиану Роналду зарабатывал в «Реале» 12 миллионов, Лионель Месси в «Барселоне» — 10,5 миллиона.

28 августа Самуэль дебютировал в чемпионате России, выйдя на замену в матче против «Ростова» на 58-й минуте. А на 80-й сравнял счет (1:1). Кроме Это’О, в составе «Анжи» в тот день отметились Роберто Карлос, Мубарак Буссуфа, Балаж Джуджак, Одил Ахмедов, Юрий Жирков и Диего Тарделли.

Дальше гонка за звездами продолжилась в режиме нон-стоп.

26 августа 2012 года

«Анжи» (Гус Хиддинк) обыграл «Мордовию» в 6-м туре чемпионата РПЛ — 4:2 (два гола Это’О, гол Траоре). Несколькими днями раньше в первом поединке раунда плей-офф Лиги Европы был повержен голландский АЗ — 1:0. Перспективы — радужнее бывает. А как иначе, если бюджет 150 миллионов, и вовсе не рублей?

19 августа 2013 года

«Известия» приводят такие цифры: за неполных 32 месяца (с января 2011 года) Сулейман Керимов потратил на «Анжи» около 450 миллионов евро. Общая стоимость заявки достигла исторического максимума — 205 миллионов. Позже в печати не раз мелькала другая цифра: 1,4 миллиарда евро.

За две недели до этого Сулейман Керимов объявил о «смене курса». Трудно поверить, но первую победу в том сезоне «Анжи» (снова при Гаджиеве) одержал в 20-м туре, уже весной. Хиддинк уехал после 2-го.

24 августа 2014 года

«Анжи» (Сергей Ташуев) — в ФНЛ. В победном матче против «Крыльев» (2:1) принимает участие Эвертон, купленный летом 2012-го у «Браги» за 5,4 миллиона евро. Остальные звезды давно разбежались. И Махачкала, и Самара по итогам сезона возвращаются в премьер-лигу.

26 августа 2018 года

«Анжи» (Магомед Адиев) терпит четвертое поражение подряд (от «Локомотива» 1:2) и опускается на последнее место в таблице чемпионата РПЛ. Итог — 15-е место и вылет в ФНЛ, однако в лицензировании для первого дивизиона клубу впоследствии отказано.

25 августа 2019 года

В 6-м туре чемпионата ПФЛ (группа «Юг») «Анжи» играет вничью с «Дружбой» из «Майкопа» (2:2). Это вторая ничья при четырех поражениях.

Почему Керимов не послушался Адизеса?

Доктор Ицхак Адизес — один из лучших бизнес-консультантов мира, специалист в области эффективного управления бизнес-процессами, основатель Института Адизеса, который входит в топ-10 консалтинговых компаний мира. Почетный доктор РАНХ, между прочим.

Жаль, что Сулейман Керимов не знаком (по крайней мере, не был знаком) с некоторыми из его постулатов. Это ведь точно про «Анжи» сказано:

• организации, которые меняются быстрее других, способны точно так же быстро разрушаться
• чем стремительнее изменения, тем быстрее все разваливается, тем серьезнее становятся проблемы, с которыми мы в итоге сталкиваемся
• чем больше происходит изменений, тем больше возникает угроз нашим полномочиям, власти или влиянию
• чем больше происходит перемен, тем больше мы чувствуем, что теряем контроль над процессом

Некоторые (далеко не все даже из категории «10+») трансферы «Анжи» Сулеймана Керимова

• Виллиан («Шахтер» Украина): 30 миллионов евро (здесь и далее — по данным Transfermarkt)
• Ласина Траоре («Кубань»): 16 миллионов
• Игорь Денисов («Зенит»): 16 миллионов
• Мубарак Буссуфа («Андерлехт» Бельгия): 14 миллионов
• Лассана Диарра («Реал» Испания): 14 миллионов
• Александр Кокорин («Динамо»): 12 миллионов
• Жусилей («Коринтианс» Бразилия): 11 миллионов

***

Двухмесячной зарплаты Это’О образца 2012-го нынешнему «Анжи» хватило бы на покрытие всех долгов. Да еще и на пару сезонов в ПФЛ при нынешних запросах хватило бы.

* Соцсеть, признанная в России экстремистской

«Абрамович дал команду: показать все! И нам показали все». Большое интервью с лучшим тренером России

«Чертаново» — главная сенсация российского футбольного сезона.

Будь моя воля, я бы так и сделал: титул лучшего тренера сезона отдал бы Игорю Осинькину. Невзирая на прописку в ФНЛ.

Юное наглое «Чертаново» под его управлением наделало такого шороху в российском футболе, что только держись. Между нами говоря, организация клуба и команды «Чертаново» — фантастическая история. За такие истории всем нам и нужно болеть.

«Википедия» пишет, что «в 2018 году «Чертаново» стало самой молодой командой, которой удалось пробиться в ФНЛ: средний возраст игроков меньше 19 лет», и «Википедии» хочется верить. По крайней мере, защитник Владимир Бартасевич (37 матчей в сезоне-2018/19, все в основе, два забитых мяча) в свои 25 смотрится в составе мамонтом: вокруг него 20-летние пацаны носятся, а те, которые на лавке, ему мячи с бровки подавали пару лет назад.

ФК «Чертаново» в год дебюта в ФНЛ поднялся сразу на пятое место, передал в РПЛ трех молодых перспективных футболистов, сделав на этом неплохой бизнес, а в концовке сезона получил в спарринг-партнеры национальную сборную России.

Главный тренер ФК «Чертаново» Игорь Осинькин в эксклюзивном интервью «Матч ТВ»:

• Счастливый русский парень из Северной Осетии
• Мог играть в «вышке», но сам себя угробил
• Голодное «Чертаново», сытая «Кубань»
• Как получить поддержку от «Барселоны»
• Почему не стоило играть со сборной России
• Встречи с Абрамовичем, стажировки в «Челси»

«Так, как любят футбол на Кавказе, его не любят нигде»

— Про ФК «Чертаново» теперь в футбольном мире знают все, история его главного тренера известна немногим. Между тем у вас очень интересный бэкграунд. Вы, я так понимаю, человек кавказского менталитета…

— Как правильно рассудить? Отец — военный, родился я в Пензе. Когда мне не было и года, семья через Украину, где провела всего несколько месяцев, переехала во Владикавказ. В Орджоникидзе, точнее. Я прожил в этом чудесном городе целых 40 лет, но назвать себя носителем кавказского менталитета все равно не могу.

В Северной Осетии, конечно, свято чтят национальные традиции, но ведь время сейчас такое — космополитизм, глобализация, дружба народов, взаимопроникновение культур… Не сказал бы, что меня окружал какой-то особый кавказский колорит. Я, например, не знаю осетинский язык: просто необходимости такой не было, все вокруг говорили по-русски. Рос себе спокойно, был счастлив, как все мы счастливы в детстве, вообще никак не комплексовал.

А самое главное, что рядом всегда был футбол. Или я рядом с ним. Вот в этом смысле — да, я настоящий кавказец, потому что так, как любят футбол на Кавказе, а особенно в Осетии, его не любят нигде.

— Зная судьбу «Алании», трудно поверить.

— Очень грустная история. Все мы смотрели владикавказский сюжет «КраСавы», что тут добавить? Но в те годы было иначе. Как будто на другой планете жили. Я, например, и представить себе не мог, как это вообще возможно — не пойти на стадион, если играет наш «Спартак»? Нет ни одной причины для размена!

Все вокруг болели футболом, жили футболом, молились на футбол. Эту страсть я действительно впитал на ментальном уровне. Ни с чем не могу ее сравнить.

— В вашем игроцком профайле обнаруживаются, кроме «Спартака», узбекская «Амударья», «Локомотив» из Минвод, «Динамо» (Махачкала), «Автодор», «Иристон»…

— Не самая великая карьера.

— Могла сложиться иначе?

— Немножко не повезло. Я, как говорится, подавал надежды, попал в обойму главной команды, на четвертый курс университета перешел, но от армии это не спасло. Из «Спартака» тогда в течение нескольких дней угнали девять человек.

— Далеко занесло?

— Не очень. В Миллерово Ростовской области.

— Кто же не знает Миллерово, родину Дениса Глушакова!

— Ну да. Денис 1987 года рождения, моя служба — 1985-1987, такое вот совпадение. К сожалению, выбраться оттуда в спортроту, как изначально планировалось, не вышло. Собираясь на дембель, думал об одном: надо сделать так, чтобы сразу, ни дня, ни часа, ни секунды не теряя, начать играть на том уровне, с которого забрили! Все подчинил этой мысли, тренировался как проклятый — три раза в день, в зале, на асфальте, с мячом, без мяча.

Однажды вышло так, что просто зверски отбил пятку, вообще ступать на нее не мог. Надо было паузу взять, потерпеть, подлечиться, но куда там! Все не так сделал, запорол восстановление. Бегал, ступая на носок, и просто добил ногу: порвал связку, которая держит стопу.

Если честно, после этого я уже никогда не играл в нормальный футбол. Только пыжился. По сути, закончил карьеру в 21 год. Зато до сих пор могу предсказывать погоду: нога — отличный барометр.

«Рядом ходит если не беда, то серьезная проблема»

— Как бы оценил потенциал молодого футболиста Осинькина опытный тренер Осинькин? Мог он летать?

— До армии выглядел неплохо, мне кажется. Тогда была очень высокая конкуренция, но я считал, что в высшей лиге играть могу и буду. Сто процентов! У меня была достаточно стабильная техника, забивал много, вызывался в юношескую сборную РСФСР. Сережа Колотовкин, Игорь Скляров, Федя Гаглоев — многие из той команды хорошо поиграли на высоком уровне.

— В атаке, значит, решали?

— По юношам — да, а в профессиональном футболе чаще атакующего хава исполнял, «десятку».

— Идеальная позиция.

— Ее я лучше всего понимал и чувствовал, особенно ближе к концу карьеры. Может быть, поэтому позже, на тренерской работе, удалось передать что-то Алану Дзагоеву и многим другим ребятам. Хотя какая там карьера? Вторая лига…

— Очень серьезный турнир по тем временам.

— Это правда. С нынешней ПФЛ вообще никакого сравнения, небо и земля. В общем, так сложилось, так бог распорядился, что в 24 года я начал тренировать мальчишек. Параллельно цеплялся, конечно, как мог за профессиональный футбол, но уже четко понимал: совсем не тот уровень, о котором мечталось. Нужно что-то в жизни менять.

Какое-то время футбол еще помогал зарабатывать, но в Осетии как? Если ты не в главной команде — нормально не заработаешь. А в главную я уже точно не попадал.

— Как вела себя нога?

— Плохо. В моменты пиковых нагрузок от колена и ниже я ее практически не чувствовал. Страшновато было, помню. Постоянное ощущение, что где-то рядом ходит если не беда, то серьезная проблема. Выпрыгиваешь — и не знаешь, как приземлишься: то ли пополам, то ли пронесет. И чем дальше, тем яснее: травма — мой крест.

— Жестокое разочарование?

— Как сказать? Это же процесс был, а не момент. В течение нескольких лет я пытался вернуться, реанимироваться. Боролся, старался, верил, но в конце концов смирился и принял новые условия игры. А куда деваться…

— В тренеры, куда же еще.

— Я не пропустил в своей жизни ни одного футбола, который была возможность посмотреть. Ни одна публикация мимо не прошла: «Советский спорт», «Футбол-Хоккей», «Спортивные игры» — до сих пор архив где-то хранится, все собирал, до чего мог дотянуться. Настолько был фанатичен, что дальше, наверное, и некуда. Но реализоваться мечтал именно как игрок. Мало кто в 24 года всерьез думает о тренерской карьере, согласитесь. Так и у меня было: да, мое, очень нравится, хочу, но когда-нибудь потом. Следующий этап жизни, далекий.

Но случилось так, как случилось. Год проработал в школе Пригородного района, а в 1990-м набрал свой первый возраст. Терек делит Владикавказ примерно пополам, в городе две школы по разным берегам: «Спартак» и «Юность». Моя — «Юность».

— Теперь понятно, почему вы с отличием закончили ВШТ.

— Голова у меня так устроена, ничего не поделаешь: если нравится — будет и пять баллов, и восемь, и десять. Не нравится — все мимо. К оценкам я сроду относился равнодушно, в институте даже стипендию не всегда получал, потому что на первом, втором и третьем местах был футбол. А в Высшую школу тренеров пришел вполне сложившимся человеком и вытянул из процесса обучения все до последней капли.

«Есть возможности — пользуйся, нет — не ищи оправданий»

— «Чертаново» — главная сенсация сезона ФНЛ. Никто на самом деле не понимает, что произошло, как сложилась эта команда, какими причинами обусловлен скачок. Ваша оценка? Диво дивное или абсолютно земная история, все так могут?

— Допустимы оба взгляда, оба верны по сути. Смотрим на результат — видим чудо. Оцениваем качество работы — понимаем, что воздалось по заслугам. Я принял команду три года назад, в июне 2016-го, она была в нижней части таблицы (11-е место в зоне «Центр» ПФЛ по итогам сезона-2015/16. — «Матч ТВ»). Уже тогда было понятно, что ее потенциал недораскрыт. С тех пор движемся поступательно — и по игре, и по результату.

— В «Чертаново» условия в целом не царские, едва ли сравнимые со «Спартаком», «Зенитом» или «Краснодаром», которые тоже представлены в ФНЛ. Возможностей у сверстников-конкурентов гораздо больше, а турнирные результаты хуже («Краснодар-2» — 10-е место в сезоне, «Спартак-2» — 14-е, «Зенит-2» — 19-е. — «Матч ТВ»). Парадокс?

— Это как минимум некорректно — утверждать, что «Чертаново» младше всех и лучше всех. По возрасту мы приблизительно равны, а в концовке, например, «Спартак» был и помладше. У «Краснодара» в первом круге на определенном отрезке была очень хорошая игра, потом молодежка передала в главную команду Сулейманова с Игнатьевым, а чуть позже Уткин и Сафонов стали к играм в РПЛ привлекаться.

— Другое дело, что возможностей таких у нас действительно нет, это объективно. Но, знаете, я вспоминаю свой первый год во Владике, 1982-й, который стал чемпионом России на выпуске.

У нас ведь даже поля не было, тренировались на каком-то закутке, 50 метров на 30. В купе ни разу не ездили, только в плацкарте. Что такое помощник, я не знал. Билеты — да никто, кроме меня, ими не занимался: надо — значит надо, я и делаю, все нормально. Нас всеми силами поддерживал директор школы Нодар Захарыч Папелишвили, но какие у него были возможности? Поэтому на все турниры, кроме самых важных, вроде финала чемпионата России, мы ездили за счет родителей.

Есть возможности — пользуйся, нет их — не ищи оправданий. Я так привык думать. Из команды 1982 года человек шесть заиграли потом в высшей лиге. Валерьян Бестаев, Амзор Айларов, Алан Засеев, Давид Цораев, Артур Кулумбеков, Марат Цаллагов — дай бог никого не забыть.

— В общем, футболист, как и художник, должен быть немножко голодным.

— Если он не голодный, к нему тоже надо найти подход. Голодные ли Месси с Роналду? Разве что до забитых мячей, побед и титулов. Тем, кто хочет, всегда можно помочь, уверяю вас.

— А с сытыми доводилось работать?

— В «Кубани» разве что, но «Кубань» — отдельная история. Ситуация в сезоне-2015/16 сложилась так, что команда посыпалась. Там немало было квалифицированных игроков, но пошла одна распродажа, вторая, в какой-то момент травмпункт заработал на полную мощность — в общем, все в кучу, как иногда бывает.

За семь туров до финиша ушел с поста главного тренера Сергей Ташуев, на одну игру поставили Арсена Папикяна, потом меня из дубля подняли… Решения немножко торопливые, конечно.

— Фирменный знак отличия «Кубани».

— Команда вообще не понимала, что творится. Перед первым своим матчем я провел ровно одну тренировку, не все игроки твердо знали, как меня зовут, не говоря о требованиях. Мы для начала сгорели «Мордовии», прямому конкуренту, и нас сразу похоронили. Но рановато, как выяснилось. Немножко пообщались с ребятами, поняли друг друга, встряхнулись — и получилось перезагрузиться. Почти выбрались из ямы.

— Три победы на финишном отрезке, если правильно помню.

— Правильно помните. Их, к сожалению, не хватило. Плюс «помогло» не очень внятное судейство в ответном стыковом матче с Томском (1:0 и 0:2. — «Матч ТВ»). Но мы сделали тогда все, что могли. У команды в сезоне было семь побед, три из них в той самой концовке — нет, мне не стыдно за такую работу.

«Лучшие должны идти на повышение»

— В «Чертаново», рассказывают, премия за победу — 30 тысяч рублей. Жить можно?

— Можно. Но в ФНЛ ни у кого таких премиальных нет.

— Футболисты в 18-20 лет могут и даже, наверное, должны быть альтруистами. А тренеры? Знаю, что у вас были в последнее время предложения. Подозреваю, что и новые не за горами. Или работать с молодежью — все, чего вы от этой жизни хотите?

— Так скажу. Я не считаю себя тренером исключительно молодежного диапазона. У меня достаточно опыта и знаний, мне не 25 лет, чтобы перед кем-нибудь комплексовать. К себе, к штабу, к футболистам есть базовое требование: развиваться, двигаться вперед. Все остальное вторично, включая деньги. Они всегда тебя найдут, если будешь хорошо работать.

— Очень оптимистично.

— Все именно так и устроено в «Чертаново»: мы должны показывать уровень, понимая, что рано или поздно каждый из наших парней уйдет. Мне несказанно жалко, когда они уходят, я понимаю, что сильнее команда от этого не становится, но именно такой заложен вектор: лучшие должны идти на повышение. Не туда, где им пообещали на 10 тысяч больше, а туда, где их ждет новый вызов и шаг вперед. Таких ребят мы отпускаем.

Зимой расстались с тремя (Антон Зиньковский подписал контракт с «Крыльями Советов», Наиль Умяров и Максим Глушенков — со «Спартаком». — «Матч ТВ»). Шли тогда на четвертом месте, от которого в итоге отстали на одно очко. Как знать, где мы его потеряли?

Вот так и ходим по кругу: лучших обязательно нужно отпускать, но в обойме должны быть пацаны, которые придут на их место.

— Это нормально. Так живет, например, «Аякс».

— Да, только «Аякс» легко может по десять человек в сезоне отдавать и заводить, а мы должны работать точечно. Мы держимся за своих футболистов, ценим их, и они это знают. Я сейчас о чисто спортивной стороне дела говорю, а есть ведь и организационная, которая, может быть, в тысячу раз сложнее. Но ее Николай Ларин и Дмитрий Поляцкин (директор и генменеджер «Чертаново» соответственно. — «Матч ТВ») делают настолько профессионально, что порой не замечаешь, где эта грань, где разделяются наши функции.

— Идеальный союз?

— Мы уже о чуде поговорили, сейчас начнем об идеалах. Но красивые слова в футболе не очень много значат. Мы все не идеальны, поэтому пусть будет так: надежный.

«Где-то зацепили чужие очки, где-то отдали свои»

— Очка для «стыков» не хватило, говорите. Неужели при таких скромных стартовых позициях — я финансы имею в виду — ФК «Чертаново» реально хотел зайти в РПЛ?

— По состоянию на начало сезона — конечно, нет. Стояла задача закрепиться в лиге. К серединке, когда поднялись на четвертое место, — конечно, уже смотрели вверх. Но назвать выход в РПЛ через стыковые матчи конкретной турнирной задачей все-таки нельзя. Тем более что зимой ушли лидеры.

— Хорошо, берем последние шесть туров. Вся лига устала, мучается, еле ноги двигает, все теряют очки, а у «Чертаново» — четыре победы и две ничьи.

— Я бы не стал оценивать финишный отрезок линейно: мы добавили, набрали очки — значит, мы в полном порядке. С «Химками» забили два на последних минутах, вытащили победу 2:1, а сюжет мог развернуться как угодно. Вели 3:0 в Ярославе — закончили 3:3, но могли проиграть. Над «Факелом» имели ощутимое преимущество, однако два очка потеряли. «Спартак-2» как минимум в первом тайме нас переигрывал, но мы сумели додавить — 1:0.

Это, видите ли, футбол. Именно так здесь и бывает: где-то зацепили чужие очки, где-то отдали свои. Но в целом по сезону, думаю, недополученных очков все-таки больше. Так скажет любой тренер, понимаю, но я добавлю: для молодых футболистов это нормально.

— Соперники, наверное, во втором круге стали иначе к вам относиться: обозлились, напряглись.

— ФНЛ — сверхровная лига. Ни одного проходного матча! У нас, правда, случился один относительно простой, против Питера, 4:0. Но там как? Забили в первой же атаке, через 25 минут — второй. Попали в зону комфорта, сыграли грамотно, умно, ответственно. Но все, кто думал, что с «Зенитом-2» будет легко, потеряли очки. А сколько ФНЛовской крови «Сибирь» и «Тюмень» выпили! Даже когда, казалось бы, бросай уже весла, все поймут.

Нет, очень ровный турнир. Когда начинали, я команде сказал: «Ребята, давайте ценить свой шанс: здесь именно то, что всем нам нужно. Много разноплановых команд, к каждой игре надо готовиться по-новому, а это значит, что будем развиваться».

— Пока получается, правда?

— У нас был удачный сезон. На этом приятном фоне вспоминаю работу в тольяттинской академии футбола, когда в нее инвестировал Роман Абрамович. Я три года спортивным директором и главным тренером работал. Одновременно. Мы вылезли тогда на самый верх. Если считать профессиональные успехи, то не уверен, честно признаюсь, что нынешний намного выше тольяттинского. Мы выиграли за три года шесть чемпионатов России по разным возрастам! Не спали, не ели, но сделали большую работу.

Я уже говорил про команду 1982 года, а потом во Владикавказе был ведь еще и 1990-й. Восемь человек играют в высшей лиге — во главе с Дзагоевым. Восемь! Такого не было и нет ни в ЦСКА, ни в «Спартаке», ни в «Зените». А мы поднялись из города с населением 300 тысяч и заняли второе место в чемпионате России. Переехав в Тольятти, я кое-кого с собой забрал. Всех просто не мог, а то забрал бы всех.

Уж если доводится иногда себя любимого хвалить, я в первую очередь хвастаюсь теми давними историями. И не очень понимаю, честно говоря, почему журналисты не обращают на них внимания. Ну, вам виднее.

«Встаньте 7-3-0 — и будет вам счастье»

— Теория футбола гласит: оборону строить проще, чем атаку. У «Чертаново» в этом плане любопытная статистика — предпоследние в лиге по пропущенным мячам, но первые по забитым. Откуда столько дерзости?

— В какой-то мере помогла кадровая стабильность: мы уже третий сезон играем примерно одним составом. Есть тактические наработки, есть стилевые. Ну и подбор игроков у нас соответствующий: мы одна из самых быстрых команд ФНЛ, немало забили именно за счет того, что чуть-чуть быстрее многих. При этом, в отличие от большинства конкурентов, от стандартных положений — ноль отдачи. Близко к нолю.

https://twitter.com/FCChertanovo/status/1136150790513528832

— Почему?

— Во-первых, это всегда проблема для молодых футболистов. Во-вторых, нам банально не хватает ростовых данных. С «Ротором» играем, у них два центральных, Васильев и Байрыев, — оба сильно за 190, какие тут стандарты? Ну нет у нас таких футболистов! А учитывая особенности селекции, пока и не предвидится.

— Что за особенности?

— В ближайших возрастах таких ребят в школе на подходе нет, а со стороны мы никого не берем.

— С атакой понятно, а сзади-то что? Встаньте 7-3-0 — и будет вам счастье.

— Перед стартом мы прикидывали планы, обсуждали с командой тактику, стратегию на сезон. Договорились так: никто не может знать, какое займем место, но как бы мы ни играли — рыть окопы не будем. Всегда должны иметь контригру.

А что касается организации обороны… В прошлом сезоне, играя в ПФЛ, мы пропустили очень мало (15 мячей в 26 матчах. — «Матч ТВ»). Но хватало, скажем так, необязательных: ведем 2:0 или 3:0 — бах, на 90-й минуте откуда-то прилетает. Был, помню, отрезок из четырех таких матчей подряд. В общем, усложняли жизнь сами себе. И в этом сезоне нечто похожее наблюдалось, только в другом сценарии, конечно.

— Уж в Ярославле-то всяко.

— Каждый случай индивидуален, но по Ярославлю в этом смысле претензий как раз нет. «Шинник» забил на 56-й хороший гол, потом была наша грубая ошибка со скидкой назад — пенальти, и вот уже 3:2, а играть еще целых 30 минут…

Так сложился матч. Нам все давай пихать: да вы что творите, да разве так можно?! Но через недельку «Барселона» в Лиге чемпионов дала поддержку: оказывается, можно. А потом и «Аякс» с «Тоттенхэмом» закрепили важное знание: футбол неисчерпаем на сюжеты.

Но ярославская заноза засела, конечно. Рана до сих пор саднит.

— Плюс два очка — четвертое место, опять же.

— Нередко в обороне мы выглядело стабильно. Стабильно неплохо. Но единственный за весь матч полумомент мог закончиться голом. Во второй части сезона нам три штуки положили ударами с лету. Хорошими ударами, красивыми! Один гол Обухова чего стоит — победный, кстати, для «Тамбова». Потом пошла череда рикошетов — все, что можно поймать при отскоках, мы поймали. Плюс не забываем про стандарты, о которых я уже говорил: к игре в обороне эта проблема тоже имеет самое прямое отношение.

Вот так и наприлетало. Это называется «опыт, сын ошибок трудных».

«Никто не ворчал, никто не уехал»

— Вам уже объявили, кто уйдет в межсезонье?

— Пока нет. Знаю, что интерес к кое-кому из ребят есть, но костяк сохраним в любом случае.

— А турнирные задачи поставлены?

— Для этого как раз и надо понимать все нюансы по составу. Слово «чудо» прозвучало сегодня не раз, но придется повторить.

Мы заняли в чемпионате ФНЛ пятое место, многие считают такой результат чудом. Но если кому-то кажется, что мы должны поставить производство чудес на поток, — он заблуждается. Прогнозы — эфемерная штука. Главное, о чем стоит думать, — рост футболистов, возможность прогрессировать. Это неизменная задача, место — потом.

Понятно при этом, что желательно избежать борьбы в подвале. Выживание — тяжелый опыт, уж не говоря о том, что разница в качестве игры, в возможностях для роста между ФНЛ и ПФЛ очень серьезная.

— Что значит для ФК «Чертаново» матч против сборной России — бонус или, может быть, тяжкое бремя? Могли ведь давным-давно разбежаться по отпускам…

— Все так: между последним матчем в лиге и спаррингом со сборной России — девять дней. Но давайте я чуть пошире отвечу на этот вопрос.

По ходу сезона так получалось, что глубины состава нам часто не хватало, из-за этого порой возникали трудности. Упрекать запасных в этом плане мы не имеем права: на скамейке совсем молодые ребята, у многих даже практики ПФЛ нет. Календарь между тем выдал шесть или семь «тройников», когда матчи идут через три дня на четвертый. Это естественная ситуация для длинной дистанции, совершенно нормальная. От нее не уйти, если волевым решением не отменить в России зиму.

https://twitter.com/tass_agency/status/1135588310368305152

— Так вот, у нас всегда были проблемы в третьем матче. Всегда. Едва ли не все из них мы проиграли. 3:3 «Шинником» — это был как раз второй тайм «тройника». Разумеется, мы очень внимательно отслеживаем уровень физической и психологической усталости, чтобы не загнать ребят.

Когда мне сообщили, что сезон продлевается матчем со сборной России, я, скажем так, слегка расстроился и вступил в дискуссию с руководством. Но потом вдруг выяснилось, что столько позитива вокруг матча, столько разговоров, звонков, поздравлений! И все потихоньку затравились. Ребята, нужно сказать, восприняли новость гораздо позитивнее, чем тренерский штаб. Оно и понятно: такое событие! Да и профессиональный вызов, в конце концов. Мы должны знать свою силу, чтобы понимать, куда расти.

Никто не ворчал, никто не уехал, все работали с полной отдачей. К сожалению, травмы помешали выставить основной состав, но мы постарались сделать все, чтобы национальная сборная России получила полноценный спарринг.

«Бейся за район!»

— В соцсетях жизнь ФК «Чертаново» сопровождается хэштегом #БЕЙСЯЗАРАЙОН! Вот зайдете вы в РПЛ, потом дотянетесь до Лиги Европы, а там и до Лиги чемпионов ногой подать — так и продолжите играть за район?

— На самом деле очень важный вопрос. В мировом футболе это распространенная практика — привязка клуба не к городу, а к конкретному району. Local team. Челси, Тоттенхэм, Фулхэм — это ведь районы Лондона, если вдруг кто не знает. В Москве тоже богатая география и много команд.

Одна из самых популярных кричалок у наших фанатов такая: «Бейся, бейся, бейся за район!» Мы ее ждем, слышим, чувствуем. Знаем, что болельщики с нами. Должны ли мы ассоциировать себя с чем-то большим, чем родное Чертаново? Играть за Москву, за Россию? Я не знаю. Трудный вопрос, трудный ответ.

В любом случае я бы очень хотел, чтобы мы не потеряли ни одного болельщика. У нас с ними очень хорошие отношения, как и положено нормальному клубу.

— Через несколько дней 60-летний юбилей справит мэтр Карло Анчелотти, у которого вы в свое время проходили стажировку…

— В «Челси» мне довелось побывать четыре раза.

 — Знаете знаменитую историю? Группа российских тренеров приезжает в «Челси», где главным тренером Жозе Моуринью. В программе — беседа со Special One, вопросы, ответы. Ждут час, ждут два. Теряют терпение, собираются уйти, но тут выходит Жозе — халат, шлепанцы, рассеянный взгляд. Наши слегка прибалдели, он поздоровался, произнес пару слов, передал инициативу помощнику и удалился. Вот и вся беседа…

— Слышал, да, но это не наш случай. Я регулярно встречался с Абрамовичем. Он вызывал меня то в Москву, то в Лондон, сам приезжал в Тольятти пару раз. Роман Аркадьевич действительно любит футбол, он с удовольствием в него погружается.

Так вот, в «Челси» я был четырежды, из них дважды — именно на стажировках. Одна из них — ну очень большая! Техническим директором клуба был Майк Эменало, сейчас он в «Монако» на такой же должности. Вот Майк нас и сопровождал. Абрамович дал команду: показать всё! И нам показали всё. Взрослых, молодых, «физику», науку, медицину, социалку — в течение 16 дней «Челси» расстилался перед нами во всей своей красе. А встреча с Анчелотти продолжалась часа два.

Я ездил на стажировки и в другие серьезные клубы — «Эспаньол», «Баварию», «Фиорентину», — но та, лондонская, была, конечно, круче всех…

https://twitter.com/FCChertanovo/status/1136001600928079875

* Соцсеть, признанная в России экстремистской

«Амкар», который мы потеряли, Рыболовлев на крючке и путь одинокой «Звезды». Большое интервью Сергея Оборина

Десять лет назад он исчез с футбольных радаров.

Сергей Оборин — легенда пермского футбола. Первый и, так получается, главный тренер в истории «Амкара», с которым он прошел путь от третьей лиги до высшей. В 2006-м Оборин расстался с «Амкаром», весь 2007-й провел с самарскими «Крыльями Советов» в премьер-лиге, половину 2008-го с новосибирской «Сибирью» — в первой, после чего прервал карьеру.

• Как прошли десять лет вне футбола?
• Зачем москвичам «Амкар»?
• Есть ли у «Звезды» будущее?
• Кто такой Оборин из «Реальных пацанов»?
• Спиннинг или поплавок?

Бывших тренеров не бывает

— Бывших тренеров, как известно, не бывает, хотя некоторые ваши коллеги пытаются этот тезис опровергнуть, — Олег Романцев и Валерий Газзаев, например. Вы тоже в какой-то момент вдруг вышли из игры. Почему?

— Последнее на сегодня место моей тренерской деятельности — «Сибирь». До сих пор храню позитивные впечатления о людях, с которыми работал в команде и клубе, у меня был с ними полный контакт. Новосибирск вообще на удивление футбольным городом оказался: жизнь там буквально кипела, по разным группам играли порядка 400 команд, использовался любой пригодный клочок земли, детский футбол не заброшен… Интересное, неожиданное наблюдение лично для меня.

Но команда мастеров — немножко другая история все-таки. Мы немало наметили и кое-что успели сделать. Люди совершенно точно хотели заниматься развитием футбола более основательно, но, к сожалению, грянул кризис. Перед «Сибирью» в полный рост поднялся вопрос о выживании и все, что мы задумали, стало невыполнимым.

— Крах? Уныние?

— Нет-нет. Как бы поточнее описать свои эмоции с расстояния прожитых лет? Наверное, это можно назвать разочарованием. Я мог продолжать работу в Новосибирске, «или-или» — так вопрос точно не стоял, клуб адекватно реагировал на новые условия, в том числе и по контрактным обязательствам. Но к тому моменту и определенная усталость уже накопилась, честно говоря, — физическая, моральная. Хотелось, хорошо помню, отдохнуть сколько-то, посмотреть на футбол со стороны, подумать о важном. В общем, пораскинул мозгами и решил взять небольшую паузу.

Но пауза, так уж вышло, затянулась. Как принято говорить в таких случаях — по семейным обстоятельствам. Никогда не рассказывал на публике о личной жизни, для меня это неприемлемо, поэтому придумал такую версию с пометкой «для всех», очень удобную, чтобы лишних вопросов не было: все нормально, дачные дела, рыбалка моя любимая, аккумулирую энергию для новых свершений.

Было за это время несколько предложений, от которых я тактично уклонялся. А потом просто выпал из обоймы. Все закономерно.

— Время безжалостно, жизнь не стоит на месте.

— Конечно. Но да, соглашусь: бывших тренеров не бывает. Все эти годы, конечно, я внимательно наблюдал за тем, что происходит. И у нас в стране, и за рубежом. Футбол смотрел и смотрю чисто по-тренерски, как привык за долгие годы. Люблю общие планы, чтобы в кадр попадал как можно больший участок поля: все, что происходит без мяча, не менее важно, чем конкретный игровой эпизод, — такое вот восприятие игры, абсолютно естественное для нашей профессии.

— Допускаете, что еще не все долги отдали футболу? Или, может, не все от него взяли, вам виднее.

— И не отдал, и не взял. Футбол не отпускает, слава богу. Игровой адреналин — сильная зависимость, я очень люблю это ощущение. Игра — кульминация всего процесса, она заводит, она решает. Всегда отлично себя чувствовал перед игрой, ожидание вообще не грузило, мог в день игры легко часов до 11 проспать. Жил предвкушением, радовался, когда наступал тот самый момент: свисток, поехали! Вот это одна из самых ярких эмоций: наслаждение спортивной схваткой.

— Игра — не стресс? Редкое суждение.

— Не стресс, нет. Разгрузка, способ снять дистанционную усталость от текучки.

— «Оборин на рыбалке, на даче» — точно так, хорошо помню этот стереотип. А вот еще один: вы такой, знаете, убежденный пермяк, патриот родного края, долгий отрыв от корней вам не в радость, поэтому либо Пермь, либо ничего…

— Абсолютно не так, хотя обе мои командировки получились и в самом деле недолгими. Новосибирскую историю я могу изложить в деталях, если кому интересно, а про Самару — извините. Не имею морального права.

Самара и жерло вулкана

— До сих пор?

— Можно задеть многих людей. Да и не считаю я себя верховным арбитром, чтобы раздавать тут оценки. В Самаре мне тоже нравилось, но я попал там под революционную раздачу, так вот скажу. К концу первого круга мы аж на второе место забрались, закончили его на четвертом, в «Крыльях» было больше иностранцев, чем в любой другой команде лиги, — но ничего, вроде управлялся, команда веселая была, интересная. Но во втором круге она раз — и встала. Как будто разучилась играть.

Истинные причины, повторяю, озвучивать не имею права, могу сказать только, что одна из основных — смена губернатора. В конце сезона от моей команды одни воспоминания остались. Поменялось все! И тренер — Леня Слуцкий тогда пришел, — и президент, и десятка полтора новых игроков появились. Огненная история.

— Характерная для Самары.

— Пожалуй. Но я с большим удовольствием там работал и со многими людьми до сих пор поддерживаю добрые отношения. Если бы не смена власти — трудился бы и трудился.

— Может, он слишком футбольный, этот город?

— Говорю же: Самара расположена в жерле вулкана, давление на команду колоссальное, в том числе со стороны болельщиков. Неимоверное количество газет, футбольная передача на местном телевидении, все считают своим прямым долгом разобраться в том, что происходит…

Но это нормально, такова спортивная жизнь. К прессингу нужно быть готовым.

— Скажите честно: у вас нет ощущения, что пока вы на паузе, футбол убежал далеко вперед, а вы смотрите ему в спину?

— Футбол на месте не стоит, конечно, в том числе и с точки зрения методик. Но тут как раз обратный эффект, на мой взгляд. Например, сейчас куда легче анализировать матчи, это могучий прорыв. Раньше приходилось изворачиваться, чтобы хоть какую-то статистику получить. Было время, я в «Амкаре» детских тренеров подряжал, каждый получал индивидуальное задание, отслеживал, записывал информацию — в блокноте, на коленке. Погрешность, конечно, высокая была, но хоть что-то…

Технологически футбол сильно изменился, это правда, но работа главного тренера в некотором смысле упростилась. В ней теперь больше творческого начала, больше возможностей грамотно организовать процесс. Что же касается тактических трендов, например, — за этим просто нужно следить. Быть в курсе, кто, где, во что и почему играет. Но это уже по жизни, видимо, крест: буду я тренировать или нет, неведомо, но от него в любом случае не избавиться. И слава богу. Своя ноша не тянет.

— Вот мы и вернулись к тому, с чего начали: бывших тренеров не бывает.

— Кто же спорит?

Просто не нужно никому мешать

— Как вы смотрели игры «Амкара» все эти 12 лет? По телевизору, с трибуны, в ложе почетных гостей? Чувствовали себя причастным к тому, что происходило с командой после вас?

— У меня всегда была возможность прийти на стадион: клуб обеспечивал пропуск. Значимые матчи, интересных соперников старался увидеть вживую, если позволяли обстоятельства, но глаза людям особо не мозолил. Никогда не комментировал работу тренеров, которых после меня было немало, не давал советов, даже если сильно просили. Отношения с клубом всегда были доброжелательными.

— Тренеры в Перми действительно как-то не задерживались. Кроме Гаджиева, никто больше пары сезонов не отработал. В чем причина? Результат определяет сознание руководства?

— Не только. Тем более что и результат, случались такие сезоны, «Амкар» давал. У каждой отставки свой сюжет. Среди них было немало добровольных: коллеги уходили на повышение.

— И ни с кем из них не было профессиональных контактов?

— Совершенно осознанно. Крутиться рядом с командой я себе не позволял. Приехал человек — пусть работает так, как считает нужным. Никаких обид, никакой зависти, боже упаси. Просто не нужно никому мешать. Тем более что и встречного запроса не было.

— Представьте, что у вас есть предложение, над которым стоит поразмыслить. Неужели внутренняя свобода, независимость от условий, людей, обстоятельств — и электрический стул, который неизбежно ожидает любого тренера, — равноценный размен?

— Наверное, все зависит от мотивации. Если есть интересная задача, крепкие игроки, возможности для развития, время, чтобы наладить процесс, — можно опять в эту войну ввязаться.

— Кстати, вы сейчас чем на хлеб насущный зарабатываете?

— Небольшой бизнес. До кризиса было получше.

— Первый опыт в бизнесе, знаю, вы получили еще до начала тренерской карьеры: возили товар не из Китая и Польши, как все добропорядочные челночники, а из Индии…

— О да, развеселые времена, чего только ни вспомнишь! Не очень понятно было тогда, чем вообще заниматься, многие оказались в трудной ситуации на переломе эпох. Надо было просто выживать, как-то кормить семью. Мы устроились самым примитивным образом: тут купи подешевле, там продай подороже. Кое-что получалось, нужно признаться. Но — не мое это.

— Для кого-то смутное время, а для кого-то, как для вашего земляка Дмитрия Рыболовлева, нынешнего владельца «Монако», очень даже плодотворное.

— В свое время человек с хлеба на воду здесь перебивался, а как высоко сумел подняться! Видимо, что-то особенное в голове есть.

В Перми немножко застой

— «Амкар» умер. Ощущение пустоты?

— Пустоты нет. Есть разочарование от того, что власти не нашли возможность сохранить команду. Дело не в зрелище, которое мы потеряли. Дело в том, что «Амкар» был очень хорошим ориентиром для наших пацанов. Многие из них хотели заниматься футболом именно потому, что работал маяк. Многие продолжают по инерции. Они с восхищением смотрели на своих кумиров, это ведь правда, для них это были реальные герои, такие величины! Думаю, сила инерции будет постепенно ослабевать. В этом смысле — да, пустота.

Болельщики же, мне кажется, пережили не очень глубокое разочарование, тем более что народ опять занят выживанием: на дворе очередной кризис. В последнее время Пермь плохо ходила на футбол. Ей было не очень интересно. Эффект новизны, когда команда зашла в элиту, давно растворился. Людям, понятно, хотелось и более комфортных условий, и другого уровня футболистов, и интересной игры, и серьезного результата. Но в силу разных причин все эти хотелки повисли в воздухе. У нас тут случился немножко застой.

— Но ориентир-то для пацанов остался, в городе снова есть команда мастеров — возрожденная «Звезда». Я понимаю: Пермь — она Великая, ей вторая лига не по размеру, но все-таки…

— Уровень несравнимый, вы же понимаете. И дело не только в «Амкаре». К нам приезжали ЦСКА, «Спартак», «Зенит»! А сейчас приедет Ижевск.

— Пермский край дал нашему футболу таких людей, как Генрих Федосов, Павел Садырин, Алексей Попов, Константин Парамонов, Константин Зырянов. И вот на Зырянове эта славная плеяда как-то обрывается — новыми кумирами стали Дринчич, Пеев, Огуде. «Нет «Амкара» без болгара» опять же… Тоже ведь не случайно?

— Никаких открытий я тут точно не сделаю. Все, кого вы назвали, выросли во дворе. Сейчас дворовый футбол в Перми затух, а детские школы ориентированы не на качество, а на результат. В Европу загляни — во всех странах давно состоялись реформы, методики организации тренировочного процесса ушли далеко вперед. Куда ни ткни пальцем — совершенно по-другому тренируют молодежь.

— Для вас это еще и личная история: внук футболом занимается…

— Два внука. Какая мотивация у детского тренера? Его зарплата зависит от категории, а категория — от сиюминутного результата, который его воспитанники показывают в турнирах. С чем категорически невозможно согласиться, если ты хотя бы немного разбираешься в сути вопроса.

— Объясняете это тренерам ваших внуков?

— Мы, бывает, общаемся, но я их особо не ругаю, на мозг не давлю, жизни не учу и не пытаюсь навязать свое мнение. Просто смысла не вижу.

Привет от Берлускони

— Волнующий, если присмотреться, сюжет: «Амкара» нет, а «Звезда» возродилась. 25 лет назад было ровно наоборот: «Звезда» загнулась, зато появился «Амкар». Может, именно в этом сермяжная правда? И вообще: возрождение «Амкара» — актуальная тема?

— Не вижу, в каком сценарии может возродиться «Амкар», кто мог бы им заняться. Правительство свое отношение выразило в действиях, хозяева всех наших крупных предприятий — в Москве. Зачем им «Амкар»?

— То есть город и край уже смирились с тем, что все прекрасное — позади? Или борьба все-таки продолжается?

— Вряд ли есть повод говорить о борьбе. Все как-то довольно быстро схлынуло, ушло, забылось. Да в общем-то, бури и не было. По крайней мере, я ее не наблюдал.

— А все того же Дмитрия Рыболовлева никто не пытался на крючок подцепить?

— Вот не знаю, честное слово. Ни с кем на эту тему не общался, никакие слухи до меня не доходили.

— Вспомнить о малой родине — святое дело, как кажется нам с наших невысоких колоколен…

— Теоретически — да. Мог бы человек каким-то образом поучаствовать, помочь городу, в котором вырос и поднялся. Но я лично с Рыболовлевым не знаком, не знаю настроений. Видимо, Пермь для него — давно прошедший этап, невозвратное прошлое.

 — Правда, кстати, что красно-черные амкаровские цвета — отсыл к «Милану»? Якобы итальянские бизнес-партнеры прислали однажды на комбинат фирменный комплект от Берлускони — отсюда и клубная гамма. Серьезно была такая история?

— Всю символику придумали еще до меня, когда «Амкар» был заводской командой. Может, прислали форму, может, кому-то из руководства просто нравился «Милан» — кстати, тогда, в начале 90-х, он очень сильно выглядел. Я никогда цветам значения не придавал — важно, что в этих цветах ребята на поле делают.

Напрячься и начать с нуля

— В Краснодаре между болельщиками «Кубани» и «Краснодара» — клановая война. «Амкар» и «Звезда» разделяют город или объединяют его? Вы, например, чувствуете свою причастность к «Звезде»?

— Слушайте, я много лет за эту команду отыграл. Большую и лучшую часть своей не самой выдающейся вратарской карьеры. Мне кажется, болельщики в целом позитивно восприняли возрождение «Звезды». С точки зрения маркетинга это, наверное, удачный ход. Вот только я сильно сомневаюсь, что «Звезда» будет двигаться вперед и дальше. Чтобы двигаться, ей потребуется все то же самое, чего край не смог дать «Амкару»: устойчивое финансирование, современная инфраструктура, комплектование на уровне и так далее.

— То есть пятое место в зоне «Урал-Приволжье» ПФЛ, которое команда занимает на данный момент, — приблизительный максимум?

— Ну почему? Может быть, первый дивизион значится в перспективных планах, не знаю. Пока, по крайней мере, серьезные намерения не просматриваются. Логичный вопрос, согласитесь: зачем тогда было «Амкар» хоронить, готовую команду премьер-лиги? Чтобы всем вместе напрячься и начать с нуля?

https://twitter.com/fczvezdaperm/status/1109489094244089856

— Главный тренер «Звезды» — легенда пермского футбола Константин Парамонов, его помощник — легенда номер два Алексей Попов. Ваши, можно сказать, ученики.

— Учителей у Кости с Лешей сильно побольше, я просто один из многих в этом ряду. Ну да, завелись парни, пусть занимаются, если им это интересно.

— А вам интересно? Как консультанту, например. Вы как-то вовлечены в новый проект?

— Нет. Если бы ребятам понадобилась помощь — они бы, думаю, ко мне обратились, а я бы не отказал. Но пока запросов не было. Наверное, справляются.

— У «Звезды» ведь философия благородная: играем только своими воспитанниками, никого не покупаем.

— Думаю, философия обусловлена, в первую очередь, финансовыми возможностями. Как показывает общая практика, желание усилиться рано или поздно обязательно возникнет. Будут ли возможности? Никто сегодня не ответит.

Кто лучше — Черчесов или Капелло?

— «Приоритет нужно отдавать российским тренерам» — ваша фраза. Приоритет налицо, сейчас в РПЛ ровно один иностранец — безнадежно обрусевший Миодраг Божович, бывший пермяк. Лучше стал российский футбол?

— Как минимум не хуже. Но не нужно воспринимать мои слова линейно. Разве однозначно рассудишь — или давай только отечественных тренеров назначать, или только иностранцев! Если приедет в Россию специалист, который сделает интересную команду, — мы от этого только выиграем, и немножко примеров мы за последние лет десять набрали. Но при прочих равных условиях надо, конечно же, давать зеленый свет российским тренерам. Это наш футбол, плоть от плоти российский, мы должны его защищать и оберегать.

Простой вопрос на заданную тему: хуже работает в сборной России Станислав Черчесов, чем работал Фабио Капелло? Или, может быть, лучше? Мне кажется, ответ очевиден. Вот примерно об этом я говорю.

— Насколько внимательно вы смотрите чемпионат РПЛ? Сколько матчей в туре?

— Когда чемпионат стартует или возобновляется после паузы — все матчи мои: нужно получить полное представление о том, кто что из себя представляет. Потом немного успокаиваюсь и смотрю выборочно.

— Кто у нас в лиге самый интересный?

— На мой взгляд — «Краснодар» и ЦСКА. Две самые содержательные команды, их развитие основано на целеполагании. Они, во-первых, ставят цели, во-вторых, к ним стремятся, а в-третьих — у них неплохо получается.

— За «Зенит», в структуре которого работает Зырянов, часом не притапливаете?

— За Костей всегда слежу — и как он играл, и как тренирует сейчас. Это вообще отдельная тема — наблюдать за теми, с кем довелось вместе поработать. И все-таки «Краснодар» мне интереснее, тем более что там давно трудится Олег Фоменко, с которым мы в «Амкаре» немало хлеба-соли съели. Команда показывает интересный футбол, временами — очень интересный. И точно отличный от других. В первую очередь, насколько я понимаю, благодаря целеустремленности президента, владельца клуба. Нашелся же человек, который не только искренне любит футбол, но еще и правильно его понимает…

— Такого бы в Пермь, хотите вы сказать?

— У нас ведь в какой-то степени была похожая ситуация. Валерий Михайлович Чупраков и Геннадий Михайлович Шилов придумали и создали «Амкар» буквально с нуля. А так-то да — Галицких на всех не хватает.

Природа — лучшее, что создал Господь

— У меня есть пара вопросов совсем не о футболе, если позволите. Вот первый. Никто и ничто так не прославил в веках Пермь Великую, как сериал «Реальные пацаны». Знаете, слышали, видели?

— Куда же деваться.

— Давно терзаюсь в догадках: один из главных героев «Пацанов» — ваш полный тезка, Сергей Оборин. Случайное совпадение или тут скрыта какая-то история?

— Нет, чисто совпадение. А вот то, что Коля Наумов, он же Колян в «Пацанах», — сын моего друга, есть правда жизни.

— Так Оборин по сюжету — тесть Коляна.

— Видите, как лихо все закручено.

— А вот второй вопрос. Рыбалка — не просто защита от досужих расспросов, как вы в начале разговора признались. Точно знаю, что вы действительно в теме.

— Чистая правда, рыбалку я нежно люблю. Но в первую очередь рассматриваю ее как возможность отвлечься от суеты, пообщаться с природой. Природа — лучшее, что создал Господь. Она не только красива, но и добра, умна, благожелательна ко всем, кто с правильными понятиями. Я чувствую себя в этой среде очень комфортно. Ничего меня не напрягает, все в радость. Кроме того, рыбалка — время для неспешных золотых мыслей.

— Мы тут с вами полностью совпадаем. Скажите как рыбак рыбаку: вы уже прошли свой Эльдорадо, рыбалку мечты, которой грезит каждый из нас?

— Я, может быть, неправильный рыбак, но как-то вот никогда не выдумывал для себя ситуаций, в которых поймал бы какого-нибудь монстра. Или накидал бы столько рыбы, сколько целая артель не поднимет. Нет таких ориентиров. Но чудесных воспоминаний, конечно же, хватает.

Вспоминаю, например, как попал однажды на убойный клев судака. Как-то щуку приличную взял — на 7 килограмм. Карпа, случилось, возил минут 40 — хорошего такого, на пятерку. Дело в Австрии было, получилось целых полдня выделить на рыбалку. Там лесочка-то — то ли 0,16, то ли 0,18, уже не помню. И вот 40 минут он доставлял мне радость, а я его мучил. В конце концов победил.

Раньше, помню, было желание сплавом пройти, у нас же много красивых речек. А сейчас уже не тянет, всему свое время, наверное. Меня теперь вполне устраивает такая, знаете, местного значения рыбалка. Вышел на воду, получил удовольствие — и домой. Или на дачу. Там жена ждет, кушать приготовлено, банька топится. Жизнь прекрасна! А завтра, если все хорошо, можно повторить, раз в радость.

А что до Эльдорадо… Я знаю, где эта золотая рыболовная жила. Чукотка и вообще Севера: там щуки бывает столько — больше, чем окуня в наших краях.

— Вы чем прибаливаете — поплавок, спиннинг?

— Да разные пристрастия, в зависимости от обстоятельств. Когда запрет на хищника, хочешь не хочешь, поплавком приходится заниматься. Но вообще моя снасть — спиннинг, любимая рыба — окунь, любимый телеканал — «Дикая рыбалка».

— Мне нравится философия спортсменов, которые пойманную рыбу считают не объектом охоты, а всего лишь инвентарем — ровно таким же, как леска, катушка или воблер. Catch and release…

— Я прошлой осенью с лодки рыбачил, дело шло к завершению сезона, но погода еще теплая стояла. Окуня ловил в отвес, а села щука. Не сказать, что серьезная, килограмма на три, наверное. Нормальная такая. Засек я ее плохо, потому что палочка с мягким строем, чисто по окуню. Но засек.

Стал выкачивать помалу. Поднялась она, походила около лодки, показала себя во всей красе, на меня посмотрела, мотнула башкой, хвостом шарахнула — и сошла благополучно.

Я до сих пор той щуке спасибо говорю. Живи на здоровье, милая…

Игорь Чугайнов: «Задача простая – вырвать кусок хлеба у парня напротив». Уроки выживания от главного тренера «Сибири»

В конце сентября Чугайнов поехал в Сибирь спасать «Сибирь», но из 11 матчей под его руководством «орлы» выиграли только два. Что дальше?

Связь времен: заслуженнейший из ветеранов Сергей Игнашевич, который закончил с футболом в 39 лет, выдавил когда-то из сборной России Игоря Чугайнова. Ну как выдавил? Пришел на смену чисто по позиции.

Сейчас таких, как Игнашевич, не делают, а Чугайнов, получается, вообще легенда. Да так и есть. Пять лет подряд — лучший центральный защитник чемпионата России (1997-2001). Два еврокубковых полуфинала в коллекции, пять Кубков России, четыре серебра, три бронзы. А вот на золото судьба не раскрутилась…

«Где ты, золотая середина?»

— Что у вас в Новосибирске с контрактом?

— Да вроде нормально пока все, работаю до конца сезона. А что такое?

— В сентябре, когда было назначение, звучала другая формулировка: 11 матчей до зимы, а дальше будет видно.

— Ну да, продлились немножко по ходу дела.

— Значит, тяжелую осеннюю серию прожили без опасений за свое будущее?

— Как сказать? У тренера судьба такая — опасаться за будущее. Но никакой контракт, даже самый защищенный и долгосрочный, не гарантирует тренеру спокойной жизни, поэтому думки в любом случае о команде, а не о себе. Всегда и у всех.

— Что в таком случае думаете о своей «Сибири», которая ушла в зиму на предпоследнем месте в ФНЛ?

— Результат говорит сам за себя. Я его ничем не оправдываю, но обосновать, объяснить, конечно, пытаюсь. В том числе себе самому. У «Сибири», скажем так, есть проблемы.

— По составу вроде неплохо смотритесь. «Сплав опыта и молодости» — так это называется, правильно?

— Да, и плюс среднее звено, тягловая лошадь в любой упряжке. Претензий к ветеранам у тренерского штаба нет: они делают все, что должны и могут. Больше скажу: на мой взгляд, «старики» пахали и за тех, кто должен, если по уму, тащить на себе воз. Возможно, это еще и селекционная ошибка: футболисты, на которых мы рассчитывали, с этой ролью пока не справляются.

— Исправимая ошибка?

— Хочется верить. Но не секрет, что у нас есть задержки по зарплате, а из-за прежних долгов закрыты трансферные возможности, поэтому новых игроков «Сибирь» пока брать не может.

— Многие нынче так живут, и не только в ФНЛ…

— Это правда. Россия — страна крайностей, мы или икру ложками в рот кидаем, или сосем сухарики. Где ты, золотая середина? Метания сами по себе губительны, потому что не позволяют планировать работу вдолгую, а для тренера создают конкретные проблемы. Вот мне, например, очень хочется, чтобы футболисты ощущали себя не звездами, а работниками по найму, для которых предусмотрен целый перечень обязательств по контракту. Все остальное — потом. Такие простые вещи парням иногда объяснять приходится, что сам на себя смотрю круглыми глазами: неужели это правда, неужели о том, что каждый из нас должен честно выполнять свою работу, нужно людям постоянно, скажу деликатно, напоминать?

Но да, что есть, то есть. Человек на тренировку не выходит, а я должен с ним дать результат. Как это сделать? Может, вы подскажете? Журналисты же лучше всех в футболе разбираются.

«Мужики держат свои шансы за горло»

— «Не выходит на тренировку» — это образ?

— Нет, реальность.

— Игрок не получает зарплату, поэтому и ищет повод немного откосить. Обычная история, причем не только футбольная. Гореть игрой и думать о высоком голодный футболист не станет.

— Хорошего в этом действительно мало, но очень слабая отмазка для профессионала. Если ты в порядке — иди туда, где вообще нет проблем, какие вопросы? Но нет же, сидят в «Сибири». И второе: плакать о зарплате, находясь на 19-м месте, как минимум неприлично. Это и к тренерскому штабу, конечно, имеет отношение. Нас разве для того брали, чтобы на всех смотреть снизу вверх? Когда подписываем контракты, мы такие классные: все знаем, все умеем. А потом начинаются рабочие будни, чаще всего суровые, — и выдыхаем, расслабляемся, плывем по течению. Это неправильно.

У нас, кстати говоря, есть под боком прекрасный пример. 200 километров от Новосибирска, команда по имени «Томь». У нее тоже есть проблемы с финансированием, и серьезные. Слышали?

— Доводилось.

— Ну вот. Как Томск их решает, решит ли вообще, мне неведомо, но посмотрите на турнирную таблицу: второе место! Значит, деньги — все-таки не краеугольный камень проблемы, а «Сибирь» в нашем футболе не одна такая, вся из себя особенная и неповторимая. Постоянно парням вдалбливаю: умейте сравнивать себя с другими!

— Как они воспринимают терапию?

— С ветеранами в этом плане сильно легче, мы чаще всего говорим на одном языке, им много объяснять не надо. За ними опыт, мастерство и, наверное, понимание простых истин: если, не дай бог, что-то нехорошее произойдет, ты, возможно, уже никому не будешь нужен. Мужики держат свои шансы за горло, им кровь из носу надо, чтобы команда шла вверх, поэтому на них всегда можно опереться.

А есть другая категория футболистов, у них так: да ладно, ничего страшного, главное, чтоб по бабкам отровнялось, а там видно будет. Посмотришь его послужной список — где только он не был! Да и сейчас мыслями, возможно, уже далеко, мечтает о лучшей доле в теплых краях. Но ты пойми: за свое имя надо рубиться всегда и везде, каждый день! Поднимет грамотный человек историю, увидит, как ты раз за разом отправлял команды вниз, — и твои шансы на следующий контракт я точно не назову высокими. Сейчас в нашем футболе все хорошо считают, мало кто готов, как говорится, в полной мере удовлетворять запросы.

«Молодой вообще не должен думать о деньгах»

— А какие сейчас запросы в среднем по ФНЛ?

— Невысокие.

— Слышал, что от 40 до 100 тысяч рублей в месяц. Не верю — что в нижнюю границу, что в верхнюю.

— Придется поверить. Верхняя планка, конечно, значительно выше в отдельных случаях, но в ФНЛ есть люди, которые даже меньше 40 тысяч получают. Это нормально, если речь идет о молодых. Это очень даже нормально, ведь сколько талантов мы на финансовом разломе потеряли! Когда все время гладят по шерстке, тебе кажется, что мир прекрасен. Зачем напрягаться? Насыпали с горкой по первому контракту, ты и смекнул тут же: жизнь удалась, я ничем никому в этом мире особо не обязан. А молодой в идеале вообще не должен думать о деньгах. Трудись на имя, а не за деньги, придет и твое время!

— Это называется «нештатная работа с командой». Большинство футболистов воспитательные беседы напрягают…

— Футбол и есть напряжение в чистом виде. Но ведь для всех хорошим не будешь, а на тренере в этом смысле вообще пробы негде ставить, работа у нас такая. Другое дело, что аргументы, советы, претензии должны быть понятны футболистам. Но безразличное отношение к игре и тренировке меня всегда возмущало и возмущает. Можно сказать, бесит. И тогда я взрываюсь, ничего не могу с собой поделать. Ну, ты же вышел на поле, на тебя люди смотрят! У тебя две ноги, две руки, голова вроде на месте, зубы крепкие. Твоя задача — вырвать свой кусок хлеба вон у того парня напротив, пока он его у тебя не отнял, но ты ведь даже попыток не делаешь, ты только и думаешь, когда тебе принесут покушать. Сложившийся футболист, на мой взгляд, — тот, кто командный результат ставит выше всего на свете и готов умереть за свою правду.

— В «Сибири» много таких?

— Есть над чем работать, но в целом у нас нормально все с понятиями. А потому что агенты рядом не крутятся. Оно и понятно: лишними деньгами в Новосибирске не пахнет, агентам с клуба урвать особо нечего. Никто не мутит воду в Оби-матушке, не выносит парням мозг.

— Хорошо же. Пользуйтесь моментом, оздоравливайте Русь футбольную.

— Футболист, как и художник, может творить немножко голодным. А то и должен. Главное, чтобы не засосало туда, откуда не возвращаются. Баланс на грани разумного — очень тонкая история, в том числе и тренерская.

«Давайте убьем весь футбол за Уральским хребтом!»

— «На тебя люди смотрят» — говорите? Со зрителями-то у вас неважнец.

— Конечно, все ведь в футболе взаимосвязано. Я 40 лет в игре, но что-то мало знаю людей, которые хотят от нее негатива. Народ идет на стадион за положительными эмоциями, а у нас побед пока мало. И еще одно объяснение, чисто чтобы себя успокоить, наверное: в Новосибирске на первом месте — хоккей. Исторически.

— Может, это и есть сермяжная правда: Сибирь — для хоккея, сдался ей ваш футбол? «Енисей» в премьер-лиге еле дышит, «Томь» и «Сибирь» сидят без денег, а ниже и смотреть страшно…

— Да, действительно, давайте убьем весь футбол за Уральским хребтом, тем более что чемпионат мира нас уже разделил: эхо от хребта отразилось и нырк обратно в европейскую часть, там ведь все самые интересные дела. Забудем, где выросли Зобнин, Головин, Газинский. Отрубим лишнее и выбросим. Закроем футбол, как закрыли его в Кемеровской области. Когда-нибудь потом, правда, вспомним: развалить систему можно очень быстро, а вот создавать тяжело.

— Апокалиптичненько.

— Да. Хотя тоже, знаете, вопрос тот еще. Все эти стадионы, которые понастроили в регионах, их же теперь кормить надо. Откуда денежки?

— Из программы «Наследие».

— Ну, эти быстро кончатся. Дальше что? Чтобы стадион жил, его надо регулярно наполнять. «Бурановские бабушки» каждую неделю аншлага не соберут. Значит, при стадионе должна быть качественная футбольная команда. Много их в России? То-то же. Круг замкнулся. Или вот другая жизненная история, о которой попробуй не задумайся. Сколько не самых квалифицированных иностранцев играют сейчас за национальную сборную России?

— Пять человек.

— Чего добиваемся?

— А вам что конкретно не нравится?

— Слушайте, ну никогда топовый немец или бразилец не станет играть за Россию. И потом: наемники хороши до поры до времени, пока их не перекупят.

— Даже такие, как Марио наш Фернандес?

— Даже такие. Тем более что мы исключение пытаемся сделать правилом.

— Понятны споры вокруг Ари, которому сто лет в обед, а что за претензии к Марио?

— Я же сказал: исключения возможны. А мы пошли неверной дорогой. Фернандес один отдувается за всю заграницу? Ну нет, лиха беда начало: у нас уже есть Марио, Ари, Нойштедтер с Раушем, Гилерме и еще, ходят слухи, пара человек на подходе, а как же! Не многовато ли иностранцев за короткий отрезок при всем к ним уважении? А пацанам-то русским о чем мечтать? Сборная — это маяк, на который каждый мальчишка в любом случае держит ориентир. Я знаю, о чем говорю, прошел этот путь от начала до конца.

«Лунев во всех командах цеплялся за свой шанс»

— Вашему тренерскому дебюту в ФНЛ, с «Торпедо», восемь лет и даже больше. Что стало с лигой за это время? Взгляд со стороны: ФНЛ — банка консервов, съедобно, но невкусно. Страсти не кипят, спортивного обмена фактически нет, кузница кадров — стертый из памяти образ…

— А еще никому, кроме пяти элитных клубов, не нужная «осень-весна», куча банкротств, общее снижение класса. Во многих клубах ФНЛ на ведущих ролях футболисты уровня второй лиги.

— Вы тоже, смотрю, критически настроены.

— Мне есть с чем сравнивать, это раз. А два — это не только мое мнение. И я вообще не стал бы замыкаться на ФНЛ, когда речь идет об уровне развития футбола в стране. Все мы видели, как выглядят наши клубы в еврокубках. Истории «Локомотива», ЦСКА, «Спартака» полностью укладываются в тему, проблемы ПФЛ и ФНЛ есть проблемы РПЛ, и наоборот. И не надо себя обманывать: больному не пилюлечки и капельки нужны, а операция.

Вот сибирских пацанов, которые доросли до сборной, я только что назвал. А московских знаете? Кто в сборной последний из москвичей?

— Застали врасплох. Неужели Березуцкие?

— Лунев! Причем если бы в 2010 году кто-то мне сказал, что этот парень сыграет за сборную России, я бы пальцем у виска покрутил, клянусь. У меня в «Торпедо» был еще один вратарь, на которого я молился, а Лунька — не дай бог, чтобы в раму встал! В итоге его отправили в Калугу. В 2014-м я работал в «Соколе» уже, заключительный матч мы играли как раз в Калуге. И вот вижу нового Лунева: с другим взглядом, отношением к жизни, к футболу, ну, по всему понятно. Потом у него срослось с Уфой, дальше был «Зенит», но! Обращаю ваше внимание: Луню никуда не брали основным, во всех командах он цеплялся за шанс. Не за шансы, подчеркиваю, а за шанс. И он их все использовал, потому что был готов — через работу, через понимание того, что в калужском лесу можно ведь и закончить с футболом.

А сколько там таких Луневых, во второй-то лиге… И да, кстати: вот еще отличный пример, как может измениться человек через свое отношение к футболу, попав в стрессовую ситуацию. Мы об этом уже говорили.

— А кого-то командировка из Москвы в Калугу, глядишь, и убьет…

— Именно. Никто не знает точного рецепта, как в этой жизни подняться, а если кто вдруг знает — тот правит миром. На мой взгляд, Москва, Питер и другие миллионники хороших футболистов в ближайшее время России не дадут.

— Почему? Прекрасные академии, фантастические условия.

— Академиям дай бог процветания, но в них ведь везут мальчишек со всей России. А я немножко о другом. То ли поумнел, то ли постарел, но теперь часто думаю о вечном: почему, за счет чего наше столичное поколение дало стране немало, будем так говорить, сильных футболистов, а сейчас это проблема? Ответ нашел такой: наши родители были людьми труда, в дворовых зарубах как-то не наблюдалось детей банкиров, коммерсантов, топ-менеджеров, а если они и появлялись, «белая косточка», то долго не выдерживали. Мы их забивали там морально, и не только. Мы просто сильнее были по духу, дворовые ребята.

Ну вот, а сейчас базовая среда изменилась в крупных городах очень сильно. Папа-банкир все устроит, у него связи и деньги. Он еще и решит, как его чадо правильно тренировать, а потом определит, кого рядом в основу поставить, чтобы маленькому банкиру легче было на поле. А провинциальный парнишка — он по-прежнему из другой социальной среды, с другими установками, другим восприятием жизни. Он точно знает: надо, блин, всем тут доказывать, что я тоже хочу и буду хорошо жить!

«Нам и в голову не приходило считать себя кастой»

— «Российский тренер — массовик-затейник». Вы сказали, вам и объяснять.

— Да очень просто: куча историй, когда тренер ни на что не влияет, в том числе на самом высоком уровне. Просто не все об этом знают.

— Например?

— Без фамилий, адресов и явок, ладно? А принцип простой: комплектование, состав, замены — делай так, как тебе говорят, или ты просто не будешь работать. «Гюльчатай, открой личико!» А чтобы Гюльчатай не открывала личико, сидит на лавке товарищ тренер и собирает на себя все шишки.

— Ну вот Олег Кононов в «Спартаке» — массовик-затейник? У него ведь тяжелейшая ситуация, хочешь не хочешь, а нужно прислушиваться не только к начальству и команде, но и к трибунам…

— В топ-клубе всегда работать непросто, тренер там по определению под прессингом, а «Спартак» — вообще отдельная история, все же это понимают. У «Спартака» разные болельщики, от простых работяг до первых лиц государства, но ни один из них, даже самый преданный, не может знать, что и почему происходит в команде. На чем строит свои предположения болельщик? На открытой информации, слухах и личных симпатиях. С такой базой нет ничего проще, чем вылепить из мухи слона: один сказал, второй добавил, третий приукрасил, а четвертый уже и не помнит, о чем шла речь в начале. Сделать же из хорошего человека мерзавца, подлеца и предателя — вопрос пары кликов в наших реалиях. Раз-два — и готово, был героем, стал изгоем.

А тренер читает первоисточник, в этом его сила. Так было и будет во все времена, поэтому возня вокруг «Спартака» — лютый перебор, конечно. Ребята потеряли берега. Задайте себе простой вопрос, и сразу все разложится по полочкам: вы за кого болеете — за себя или за команду?

— Давно осела пена вокруг другого скандала, когда берега потеряли два футболиста. Осела — и слава богу, а вам адресный вопрос: в ваше веселое время такие истории тоже бывали? Не по факту, а по смыслу.

— Боже упаси нас идеализировать. Всякое по молодости случалось, мы тоже иногда дурными были. Хулиганили? Получали по башке? Конечно. Но в чем отличие, сразу скажу: мы точно не смотрели на людей свысока. Хотел сказать — на «простых людей», но запнулся: а мы сами-то кто были?

— То есть один из лучших защитников в истории российского футбола Игорь Чугайнов всегда чувствовал свою связь с народом.

— Да мы и есть народ! Что тогда, что сейчас, какая разница? Просто раньше нам и в голову не приходило считать себя кастой, а теперь это очень заметный тренд в футбольной среде. К огромному сожалению. Вот анекдот 1998 года рождения, не так смешной, как жизненный. Помните, сборная России, главным тренером которой был Бышовец, проиграла в Исландии, Юра Ковтун на 89-й в свои забил?

— Прекрасный гол!

— Да, красавец. Ну так вот, попали исландцам, шансов отобраться на Евро-2000 почти нет, Юра сидит дома три дня, носа на улицу не кажет — опа, сразу аналогия с шампанским в Монако после Европы 2016-го, нет? Но кушать-то хочется! Загримировался, замазался, сгорбился, пошел на рынок, глядь — бабка картошечкой торгует. Отлично, думает Юра, туда не попрусь, где народ, узнают еще, по башке настучат. «Бабуля, мне три килограмма, пожалуйста». — «Сейчас, Юр». Юра в шоке: «Ты как меня узнала?» — «Спокойно, Ковтун, я — Бышовец».

Я к тому, что нам ведь реально плохо становилось после таких провалов, как с Исландией, хотя они даже не исключениями из правил были, а вообще футбольным раритетом. Запрятаться, закрыться, чтоб никто тебя не видел, в глаза не заглядывал — такое было восприятие неудачной игры. Если я и преувеличиваю, то не сильно.

А Кокорина с Мамаевым мне жалко, и я думаю при этом, что взрослые дяденьки, которые опекают их по жизни, виноваты не меньше. Как их воспитывали по телевизору после того самого Монако и каких-то других глупых историй — я в такое воспитание не верю. В этом смысле я верю в разговоры на кухне один на один. Поэтому сейчас, когда сворой на них накинулись, а всеобщий одобрямс сменился всеобщим осуждамсом, — их действительно жалко. Очень надеюсь, что до крайностей не дойдет и парни успеют помочь своим командам еще в этом сезоне. Тем более что чемпионом России, на мой взгляд, кто-то из этой пары и станет: либо «Зенит» Кокорина, либо «Краснодар» Мамаева.

Фото: ФК «Сибирь», globallookpress.com,  ФК «Зенит», Василий Пономарев / Эдгар Брещанов / Sportbox.ru, ФК «Краснодар»

Как Ещенко наглухо закрыл Вагнера Лава. Самые неожиданные финалисты Кубка России

«Авангард» и «Тосно», наверное, самый удивительный финал в истории Кубка России. Но были и другие удивительные истории в этом турнире.

«Анжи» - 2001 год

Путь до финала: «Оазис», Ярцево - 0:0 (2:1 – д.в.); ЦСКА – 3:1; «Торпедо» - 1:0; «Крылья Советов» - 2:1

Финал: «Локомотив» - 1:1 (пен – 3:4)

Это был лучший «Анжи» в истории. Без серьезных финансовых влияний клуб за два года поднялся из первого дивизиона в высший, стал четвертым и попал в еврокубки, а также добрался до финала Кубка России.

Это при том, что рядом с Дагестаном тогда велись боевые действия, а за год до выхода в высшую лигу «Анжи» потерял лучшего бомбардира в истории клуба – Ибрагим Гасанбеков через день после игры с «Торпедо», в которой он забил решающий мяч, погиб в автокатастрофе.

• «В Испании нас повязал шериф с криками: «Русиш мафия!» Он - и как игрок, и как тренер - выводил «Анжи» в еврокубки

Особенно принципиальным для «Анжи» был матч 1/4 финала – против ЦСКА. В интервью «Матч ТВ» Арсен Акаев, ныне тренер, а тогда игрок клуба, рассказывал почему.

- В первом круге мы их победили – 4:1, а во втором они нас уже прижали, четыре мяча закинули. Садырин после игры скажет: «И как такая команда может идти на втором месте? Двор». Запомнили, конечно. Потом будет матч на Кубок в Москве – в день рождения Гаджиева. Поздравили его в Новогорске и поехали на Песчаную – там почти вторым составом победили 3:1. Из основы были только – Рахимич, Нарвик Сирхаев и Яскович. Мага Адиев тогда дубль сделал, после одного из голов побежал что-то высказывать к скамейке ЦСКА, я - за ним. И тут слышу голос Гаджиева: «Акаев!» Мол, не надо этого делать. А я что, один побежал, что ли? Но после игры Садырин извинился, человек был тактичный. А на эмоция что только не скажешь. Обиды на него не держали. Большой тренер был.

Финал получился очень драматичным. «Анжи» забил, казалось, решающий мяч на 90-й минуте, но Джанашия из «Локомотива» сравнял на 94-й. И команда Семина победила по пенальти. Причем, и в чемпионате «Анжи» упустил бронзу на 94-й минуте, когда арбитр поставил сомнительный пенальти в матче с «Торпедо». Гаджиев тогда хотел даже увести команду с поля в знак протеста.

«Терек» - 2004 год

Путь до финала: «Спартак-Нальчик» - 3:1; «Черноморец» - 2:0, 1:1; «Кубань» - 3:0, 1:1; «Ротор» - 3:0, 0:2; «Шинник» - 2:1, 0:0.

Финал: «Крылья Советов» - 1:0

В том сезоне «Терек» играл в первом дивизионе, а за клуб очень много забивал Андрей Федьков – за 40 матчей 38 голов. Он в итоге на 92-й минуте и сделает счет 1:0. 33-летнего форварда даже предлагали позвать в сборную России.

На следующий сезон Федьков в РФПЛ забьет только 4 мяча в 22 матчах. А еще через два года будет играть в ПФЛ.

«Крылья» тогда были прекрасны – за полгода до финала Кубка России команда Гаджиева стала третьей в РФПЛ. За Самару играли молодые Анюков и Колодин, проведший лучший сезон в карьере Каряка (чуть позже он поедет в «Бенфику»), а также – легендарный Андрей Тихонов.

«Химки» – 2005 год

Путь до финала: «Балтика» - 5:1; «Рубин» - 1:0, 3:1; «Алания» - 2:0, 1:1; «Торпедо» - 1:1, 3:0; «Амкар» - 2:0, 0:0.

Финал: ЦСКА – «Химки» - 1:0

После финала Кубка России одна из газет вышла вот с такой строчкой: «Ещенко наглухо закрыл Вагнера Лава». Молодой защитник тогда только набирал силу и проводил лучший сезон в карьере. Во многом это и заслуга тренировок от Павла Яковенко.

- Здоровья, конечно, его тренировки немало съедают, но и многое дают, - рассказывал в интерью «Матч ТВ» Ещенко. - За год очень сильно прибавляешь. И физически, и тактически, и технически. Почти каждый день четыре-пять тренировок: с утра бег по пляжу, в 11 – тест Купера с мячом, вечером игровые занятия, в конце дня бассейн или тренажерка. Киевская школа. Но ничего – с нами и Андрей Тихонов бегал, ему тогда 34-35 было, но выдерживал нагрузки.

Через год Ещенко уедет в киевское «Динамо», где застрянет на пять лет. После первого – успешного, кстати, - сезона клуб почему-то начнет отдавать Ещенко в аренды. Но продавать не захочет, запрашивая слишком высокую цену. В Россию Ещенко вернется только в 2011 – в нижегородскую «Волгу».

«Амкар» - 2008 год

Путь до финала: «Ротор» - 4:1; «Терек» - 3:1; «Москва» - 2:1; «Урал» - 1:0.

Финал: ЦСКА – 2:2 (пен – 1:4)

Благодаря Миодрагу Божовичу «Амкар» проводил лучший отрезок в истории – к осени в РФПЛ он будет четвертым, не дотянув три очка до Лиги чемпионов. В финале Кубка пермяки на 64-й минуте сделали счет 2:0 – у ЦСКА ничего не получалось. Но тремя минутами ранее на поле появился Алан Дзагоев, который вместе с Вагнером и Жо в итоге спасли матч.

После Евро-2008 Дзагоев появиться в старте ЦСКА в матче против «Спартака» - и случатся те самые 5:1. Армейцы займут второе место, а Газзаев все равно, как и обещал, покинет клуб.

Сибирь – 2010 год

Путь до финала: «Динамо», Барнаул – 2:0, «Кубань» - 1:0; «Урал» - 2:1; «Луч-Энергия» - 3:0; «Алания» - 3:0

Финал: «Зенит» - 0:1

В 1/8 финала в Кубке не осталось топ-команд из РФПЛ, кроме «Зенита». Но питерцы не так уверенно выиграли турнир – и вполне могли проиграть в полуфинале «Амкару» по пенальти. А «Сибирь» до финала только однажды встретилась с командой РФПЛ – с «Аланией» в полуфинале. В решающем матче единственный мяч забил Роман Широков.

«Алания» - 2011 год

Путь до финала: КАМАЗ – 0:0 (пен – 4:2); «Горняк», Учалы – 0:0 (пен – 5:4); «Сатурн» - 3:0 (техническая победа из-за снятия с турнира «Сатурна»); «Ростов» - 0:0 (пен – 6:5)

Финал: ЦСКА – 1:2

«Алания» вышла в финал, не забив и не пропустив ни одного гола. Только 0:0 и победы по пенальти, а в 1/4 финала случилась техническая победа из-за снятии соперника с турнира. Все, что надо знать о том розыгрыше Кубка России.

Ту «Аланию» тренировал Владимир Газзаев, а президентом клубы был его отец – Валерий Газзаев. Выходом в финал клуб заработал путевку в Лигу Европы, но из РФПЛ в том сезоне вылетел. Через три года «Алания» обанкротится.

Для Слуцкого эта победа в Кубке стала первым титулом в карьере. За следующие пять лет он возьмет три чемпионства и свозит сборную на Евро, а Алан Дзагоев, не пожавший тренеру руку после замены в том финале, будет с радостью обниматься со Слуцким перед товарищеским матчем с Бразилией в 2018-м.

Воспитанник «Спартака», которого Карпин учил возить Комбарова. На кого смотреть в финале Кубка?

Фото РИА Новости / Владимир Федоренко; Pressphotos / Stringer / Getty Images Sport; РИА Новости / Игорь Катаев / Илья Питалев / Александр Вильф

«Сын думает, что папа в командировке». В околофутбольной драке погиб 30-летний болельщик

Дикий случай в Новосибирске.

30 сентября новосибирские ультрас отобрали у фанатов красноярского «Енисея» баннеры и атрибутику. 18 ноября 13 красноярцев прибыли в Новосибирск, чтобы решить вопрос с возвратом баннеров. Дальнейшее так описано в паблике OFNEWS: «По приезду на место люди, с которыми до этого велся диалог и с которыми должен был быть забив, уходят в сторону. Из соседнего спортзала выбегают спортики в чем были: в шортах и ракушках. 20 на 13, жесткий добив коленями в головы».

Один из красноярцев подняться уже не смог: 30-летний Эдуард Самышкин умер на месте. Дома его ждали жена Надежда и пятилетний сын Алексей.

Корреспондент «Матч ТВ» Александр Лютиков поговорил с Надеждой Самышкиной.

– Мы познакомились девять лет назад на дне рождения подруги, ему тогда был 21 год, мне 18, – рассказывает Надежда. – Встречаться начали через пару месяцев. Было ясно, что это любовь. Потом он ушел в армию на год – служил в ПВО на острове Итуруп. Переписывались, я его ждала, планировали сыграть свадьбу. Вернулся в 2011-м, в 2012-м мы поженились и у нас родился сын.

Когда Леша был маленький (месяцев до девяти), муж подходил к нему, жулькал, играл и отходил. Только поймите правильно: я не говорю, что он его не любил, просто мужчины вообще не особо понимают, что делать с совсем маленькими детьми. А когда сын пошел, когда от него появилась ответная реакция, они очень сблизились. У них была безумная любовь. Они много гуляли – зимой на горку, летом на велосипеде. А в последнее время все было вокруг мяча. И, возвращаясь домой с работы, я уже в подъезде слышала шум из нашей квартиры: они постоянно в коридоре играли в футбол – и им так весело было. Тут ничего не скажешь: Леше с папой всегда веселее, потому что папа добрый, папа больше разрешает, чем я. Когда у нас совпадали выходные, мы могли сына в садик не повести, а съездить семьей на рыбалку. Муж очень любил рыбачить, мы ездили на Красноярское море, на озеро Раухово, на речку Чулым. 

Вообще Эдуард – работающий нормальный человек. Веселый и очень добрый. 

– Кем он работал?

– После армии год был в ФСКН контролером. Потом попал под сокращение, проработал какое-то время торговым представителем, но понял, что это не его. И сказал: «Я лучше себе найду стабильную работу с физическим трудом». И в последние четыре года трудился электролизником в «Русале» – на Красноярском алюминиевом заводе.

– Когда он пришел в околофутбол?

– Я могу сказать, что фанатом-то он и не был. Он с сентября только начал ходить на эти матчи.

В молодости он занимался регби – помню, как я пришла к нему в первый раз домой и увидела медали за соревнования. Потом с регби завязал из-за травмы. И вот в эти девять лет, что мы знакомы, он регулярно играл в футбол на любительском уровне. Мог с ночной смены прийти, поспать два часа – и пойти играть. А ходить на матчи, болеть – такое, повторю, началось только с сентября, когда стартовал этот кубок ФНЛ. Он пошел с другом нашей семьи – и ему понравилось, какая там атмосфера, какие эмоции. Муж этим увлекся, наклейки какие-то покупал, но это не было сумасшедшим фанатизмом. 

– Как Эдуард объяснил вам, зачем едет в Новосибирск?

– У наших друзей в пятницу была годовщина свадьбы. Они нас заранее позвали. Я говорю мужу: «Пойдем?» Он говорит: «Я в пятницу не пойду, я еду в Новосибирск». Я спросила, что там будет, он ответил, что матч. Я привыкла мужу доверять – и не переспрашивала больше, не уточняла. И только потом выяснила, что «Енисей» играл в Красноярске. А в Новосибирске был совсем другой матч («Енисей» играл со «Спартаком-2», а «Сибирь» принимала «Ротор». – «Матч ТВ»).

– Как я понимаю, они поехали в Новосибирск за баннером, который кто-то когда-то у фанатов «Енисея» отнял.

– Да, да. Но об этом я узнала уже после всего. Как мне рассказывали, не собирали специально никакую команду на выезд. Просто сказали: кто хочет – поехали. У мужа был отпуск – и он поехал. Новосибирск посмотреть, на метро покататься. Насколько я знаю своего мужа, он не поехал бы на какой-то махач.

– Вы говорите, что он начал ходить на футбол с сентября. То есть особого опыта участия в драках у него не было?

– Нет. Он не участвовал в драках ни разу. Это сто процентов. Он и не был в околофутболе. Было как: например, у него выходной – и в этот день проходит матч. Он ехал на арену, а я дома или на работе украдкой смотрела прямую трансляцию – переписывались, обсуждали. После матча он приезжал домой с горящими глазами и рассказывал, как было на игре. Я видела, что это его увлечение, что он счастлив. Я даже близко не могла предположить, что там может что-то произойти. Один из близких друзей нашей семьи давно в этой сфере – и это абсолютно адекватный, добрый и позитивный человек. Это просто люди, которые болеют за команду из своего города. 

– Как вы узнали о том, что случилось?

– Ночью мне пришло сообщение ВКонтакте – от новосибирской полиции. Со словами «Свяжитесь с нами срочно» и номером телефона. Я позвонила по этому номеру, там не сказали ничего определенного. Просто сообщили: что-то случилось и нужны контакты. Я перепугалась, начала вызванивать новосибирские больницы. А через какое-то время мне прислали фотографии. Там был он.

– Что вы знаете о случившемся?

– Слышала от людей, которым я доверяю на сто процентов и которые знакомы с ситуацией не понаслышке, это была засада. Те (имеются в виду новосибирцы. – «Матч ТВ») оттягивали встречу, потом меняли место, и когда все произошло, прозвучала фраза: «Вы здесь все будете лежать». Там были борцы-профессионалы.

– Красноярцы рассчитывали на встречу с одними людьми, а драться с ними вышли другие?

– Насколько я знаю, они рассчитывали, что приедут – и им вернут их вещи. Им пожимали руки, говорили: «Да, так и будет». А в итоге те, с кем они должны были встречаться, отошли в сторону – и вышли вот эти борцы.

– Под борцами вы имеете в виду людей, имеющих опыт в единоборствах?

– Да.

– Ваш муж занимался единоборствами?

– Нет.

– В описании инцидента есть такая деталь: после того как все закончилось, один из красноярцев остался стоять на ногах, его хлопали по плечу и благодарили за бой, но затем его кто-то снова ударил с криком: «Я сказал лежать!» Этот удар получил не ваш муж?

– Нет. Это другой парень. Он был на похоронах – и я видела, что ему тоже сильно досталось. Он потом смотрел запись и видел, как по его голове, когда он был без сознания, бегали люди.

– Случившееся с вашим мужем – это не следствие какого-то одного удара?

– Нет. Сто процентов нет. Мне достаточно было увидеть эти фотографии лица крупным планом. Мне достаточно было увидеть его в морге. Я не эксперт, но это точно не тот случай, когда один человек неудачно ударил, а другой человек неудачно упал. Там было добивание. И я просто не знаю сейчас, как мне эти картинки из памяти вырезать. То, что я видела… Ну, это вообще…

– Какие травмы получил Эдуард?

– Перелом шейных позвонков. Также у него пробита височная часть черепа. Он умер на месте.

– Наверняка найдут людей, которые это сделали. Что вы им скажете, когда встретитесь?

– Честно – я вообще не знаю, как на ваш вопрос ответить. Наверное, я даже не найду сил с ними встретиться. Я просто верю, что их накажут. Не полиция, а жизнь накажет. Потому что то, что они сделали, это не по-человечески. Это изначально была нечестная драка: 20 на 13. 

– Вашему сыну в октябре исполнилось пять лет. Что вы ему сказали?

– Я ему еще ничего не сказала. И я очень боюсь сейчас, что он узнает об этом от кого-то другого. Я ему обязательно скажу. И расскажу как есть, скорее всего. Я интуитивно почувствую, когда это нужно сделать. Просто мне надо самой хотя бы маленько прийти в себя, чтобы потом смочь его поддержать. Может быть, это будет через месяц. Может быть, позже. Пусть он хотя бы немножко от него поотвыкнет. Потому что они были очень близки. Очень.

– Как сейчас объясняете сыну отсутствие папы?

– Он думает, что папа в командировке. Я сама потом ездила в Новосибирск. Возвращаясь, купила игрушки. Сыну сказала, что папа заболел и остался там. Отдала игрушки и сказала, что это от папы. Леша еще не в том возрасте, чтобы понять, что произошло. Когда были поминки, он играл с другими детьми.

– Как вы держитесь?

– Сын мне очень помогает. Я смотрю на него и понимаю, что должна быть сильной ради него. У меня нет другого выбора. Мне помогают родители. Поддерживают люди с предприятия, где работал муж. И очень многие незнакомые люди с разных городов пишут мне правильные слова. Знаете, казалось бы, словами тут не поможешь, но я чувствую, что это искренние слова поддержки.

Сегодня я первый день на работе после случившегося. На самом деле – тяжелее домой прийти. Потому что ты видишь его кроссовки и понимаешь, что он не дома. Не знаю, что будет дальше. Мне кажется, самое страшное впереди. Родственники уже уехали. Все знакомые и друзья разбредутся по своим делам. И у всех продолжается жизнь. А у меня начинается новая. Мне надо учиться жить без него.

Для желающих помощь семье Эдуарда Самышкина публикуем номер сбербанковской карты его жены: 639002319021755787 (Надежда Сергеевна Самышкина)

Автор: Александр Лютиков

Фото: vk.com/nadin888ka